Измена. Чужой наследник (СИ)

Глава 19

Стоило только услышать его голос, как вздох облегчения вырвался из груди. Казалось, одним своим присутствием Ренат дал мне надежду на то, что он найдет нашего сына. И мне все равно, что произойдет после.

Не удержавшись, я тоже посмотрела на Рената. Он стоял в коридоре напротив палаты в окружении нескольких мужчин. Его взгляд прикован ко мне. Он пытается быть холодным и безразличным, но у него это плохо получается. Рената выдавали глаза, в которых читались страх, боль, отчаянье и ненависть. Руки, которые нет-нет да сжимались в кулаки, и тяжелое дыхание, из-за чего крылья носа то расширялись, то сжимались.

Я не могла заставить себя отвернуться или отвести от него взгляд. Как бы странно это ни казалось, но я почувствовала что-то сравнимое с радостью оттого, что снова его увидела. Возможно, это неправильно, я должна сейчас думать о сыне, но вместо этого мои мысли лишь о его отце.

— Значит, вы отец ребенка? — нарушил тишину офицер, направляясь к Ренату. — Могу я узнать, кто вы такой?

Но прежде чем он успел подойти, его остановили мужчины, неожиданно заслонившие собой Рената. Только сейчас я заметила, что Ренат пришел не один. Несколько мужчин окружали его. В черных костюмах, в цвет им рубашки, начищенные до блеска туфли. Казалось, они пытаются показать своим видом, насколько богат человек, которого они охраняют. А то, что это охрана, нетрудно догадаться. Даже без всего этого мужчины выглядели пугающе из-за восточной внешности.

Интересно, почему в прошлые наши встречи он был один? Возможно ли, что в тот раз он не чувствовал угрозу? Или, быть может, эти мужчины здесь, чтобы помочь Ренату в поиске малыша?

Неожиданно в палату зашел мужчина. Совершенная противоположность тех, от которых так трудно отвести взгляд. Одет в светло-коричневый костюм, держит в руках кожаный портфель. Светлые волосы и довольно красивые черты лица. Освещая всех притягательной улыбкой, мужчина представился:

— Я Николай Иванович, адвокат Рената Богдановича. С этой минуты все вопросы к моему клиенту и Татьяне Евгеньевне только через меня. А сейчас я попрошу всех покинуть палату. Моему клиенту есть о чем поговорить с матерью его ребенка.

После этой тирады мужчина указал на двери, отошел в сторону, давая возможность посторонним покинуть палату.

Вот только никто даже не пошевелился. Еще бы! Ведь всем хочется узнать, что будет дальше. Я готова была сорваться и все же высказать этим бесчувственным и наглым людям все, что о них думаю. И плевать, что они подумают обо мне! Я должна поговорить с Ренатом! Рассказать ему все с того самого момента, как познакомилась с его женой. Мне больше не хочется терять ни минуты. Ведь я даже представить себе не могу, что эта ненормальная женщина может сделать с ребенком.

Вот только я не успела ни слова сказать, поскольку адвокат Рената решил больше не церемониться.

— Что ж, в таком случае готовитесь все получить иск по статьям УК РФ 136, 137, а также 20.1 КоАП РФ…

Он не успел договорить, а в палате кроме меня, Артема и адвоката никого не осталось. И даже если я ничего из сказанного не поняла, было забавно наблюдать за спешкой, с которой все покинули палату. Даже офицер не стал рисковать и вышел в коридор.

— Вас я тоже попрошу выйти, — обратился адвокат к Теме.

— Но…

Артем хотел воспротивиться, видимо, ему не хотелось оставлять меня наедине с Ренатом. А быть может, он тоже хочет принять участие в поиске малыша. Вот только я прекрасно понимаю, что если он сам не покинет палату, его заставят это сделать. Не то чтобы я за него переживала, просто не хотелось терять и без того драгоценное время.

— Тем, пожалуйста, не усложняй и без того непростую ситуацию, — попросила и посмотрела на него впервые за все это время.

Видимо, он, как и я, сбит с толку увиденным. И если я ранее предполагала, что Ренат не так прост, как хотел казаться, то Артем и думать не мог о том, кто отец ребенка.

— Хорошо, — согласился он. — Но я не уйду. Подожду в коридоре, если что…

— Я поняла, — сказала, желая поторопить его.

Как только Артем вышел из палаты, вслед за ним ее покинул адвокат. И только после того, как я осталась одна, в палату вошел Ренат. Прикрыв за собой дверь, он направился прямиком ко мне.

Уверенные стремительные шаги. Прикованный взгляд полон решимости… если не придушить, то получить ответы.

И если честно, то я испугалась. Настолько сильно, что захотела сбежать не только из палаты, но и из самой больницы.

Он остановился всего в шаге от меня. Расстегнув пуговицу на пиджаке, он убрал руки в карманы брюк. Словно таким образом пытался сдержаться и все же не придушить меня.

Ох уж этот взгляд, леденящий душу, пробирающий до костей, выдержать который просто невозможно. Тем не менее я не могла заставить себя отвернуться или просто отвести взгляд. Несмотря ни на что его темные глаза завораживали. Даже страх, от которого в ногах появилась слабость, а ладони вспотели, — ничто по сравнению с аурой этого мужчины.

— Почему каждая встреча с вами — очередная проблема для меня? — неожиданно произнес он.

— Вы хотите сказать, что во всем виновата я? — спросила, вскинув удивленно бровь. Вот честно, я не ожидала, что Ренат решит сделать во всем крайней меня. Я не стану отрицать, что в чем-то есть и моя вина, но не во всем же! — Если вы не забыли, все началось с ошибки, совершенной в клинике.

— Я не это имел в виду, — бросил Ренат. — Просто каждый раз возникает проблема, после которой мы с вами обязаны встретиться для разговора.

— То есть я проблемная женщина? — раздраженно фыркнула я. — Между прочим, это после встречи с вами моя жизнь превратилась в черт-те что! И даже не пытайтесь все спихнуть на меня!

— Почему вы выворачиваете мои слова⁈ — возмутился Ренат. — Ладно, давайте позже обсудим, кто кому испортил жизнь. Сейчас я хочу знать, кто похитил ребенка.

— Алиса.

Я не уверена, что Ренат поверит мне на слово. Кто я такая, чтобы обвинять его жену? Он видит меня четвертый раз, а с Алисой прожил не один год. Ренат не поверил Людмиле Николаевне, которая утверждала, что эмбрион у его жены прижился. Так почему он должен верить мне? И все же я буду настаивать на том, что именно она это сделала. Потому что мой сын больше никому не нужен.