Измена. Давай все забудем? (СИ)

Глава 6

Какой же это был отвратительный день! Вот честно, давно на меня за раз не наваливалось столько проблем, снежным комом увеличивавшихся с каждым часом.

Несколько раз просмотрев записи с камер наблюдения, перепроверив каждый чек, вынеся уйму предположений, куда же могли деться пять тысяч, вдоволь наигравшись на моих нервах, из-за чего мне хотелось отдать начальнице свои деньги, чтобы она от меня отстала, и навсегда с ней попрощаться, мы в конечном итоге смогли понять, что же именно произошло.

Покупательница, сделавшая сегодня нам кассу на двадцать семь тысяч, заболтала Катю и дала ей на пять тысяч меньше. А может, это произошло случайно, и женщина просто ошиблась, хотя мне в это слабо верится.

Но вот что точно не было случайностью, так это то, что моя напарница сама осознала свою ошибку, быстро пересчитав деньги под стойкой и убрав их в кассу.

И если бы не некоторые движения и жесты Кати, а также нервозность, не говоря уже о том, что службе безопасности пришлось постараться, чтобы приблизить изображение на максимум, дав нам всем возможность пересчитать купюры, оставленные покупательницей, можно было бы ещё долго гадать, куда делись деньги.

И что меня сильнее всего поразило, так это попытка Кати сделать вид, что она ни при чём, якобы она и не догадывалась, что это из-за неё пять человек всё никак не могут уйти домой.

Она даже не извинилась передо мной за своё молчание, как будто ей было плевать, что на меня хотели спустить всех собак. Зато сразу же залебезила перед Анной Викторовной, обещая завтра же доложить в кассу нужную сумму, убеждая её, что такого больше не повторится.

И пока охранники зло перешёптывались, а начальница отчитывала Катю, я взяла со стола лист бумаги и ручку, быстро написав заявление на увольнение.

Всё! Надоело!

Я пять лет проработала в этом магазине, ни разу не опоздав, не подставив своих коллег, всегда стараясь быть приветливой и улыбчивой при разговоре с покупателями и ответственно относясь к своей работе, хоть Назар и небрежно сказал, что я простая продавщица. И тут из-за каких-то пяти тысяч меня чуть ли не облили с ног до головы грязью, записав в воровки, взяв и поставив на мне клеймо.

Так что это была последняя капля в чаше моего терпения. Я и так давно собиралась уйти, но всё почему-то с этим медлила, хоть и замечала, что с каждым месяцем мне будто всё труднее решиться на увольнение, но сейчас я даже благодарна за эту нервотрёпку с деньгами.

И вообще, всё, что ни делается, всё к лучшему. Я избавлюсь от слабохарактерного и пассивного мужчины, а заодно найду работу, на которой будут ценить приложенные усилия и самоотдачу, а не длинный язык.

Из неприятного, на протяжении всего этого времени, пока охрана и Анна Викторовна разбирались в чём дело, а Катя молчала, надеясь, что ей удастся выйти сухой из воды, я несколько раз неосознанно тянулась за телефоном, чтобы позвонить Назару и пожаловаться ему на несправедливость.

Я так привыкла к присутствию этого мужчины в моей жизни, что несмотря на всё произошедшее, часть меня всё ещё будто до конца не осознавала, что нам с ним уже не по пути.

Хотя это и понятно. Прошло всего три дня, как я приняла решение подать на развод. И я даже не представляю, сколько времени мне понадобится, чтобы избавиться от присутствия в моей жизни Назара. Мне ведь надо будет научиться не ждать его после работы, не готовить на двоих, не ожидать, что он подойдёт ко мне со спины, обнимет и поцелует.

И мама была права, говоря, что три потраченных года не на того мужчину — это не так уж и много. Потрать я на Назара десять, а то и больше лет, привыкнув, что он важная составляющая моей жизни, то наше расставание выдалось бы поистине трудным и болезненным. А будь у нас дети, то всё было бы ещё хуже.

— Так, Надежда, а я что-то не поняла. Это… Это что такое? — Даже не взяв у меня заявление на увольнение, Анна Викторовна упёрлась руками в бока, естественно, не сказав банальное «Прости, я была неправа и погорячилась с обвинениями».

— Это заявление…

— Вот ты нашла, конечно, время для своих бумажек! Из-за вас с Катей я пережила такую нервотрёпку, что у меня голова буквально раскалывается. Давай ты потом…

— Это заявление на увольнение.

Анна Викторовна раздражённо цокнула языком, собираясь пройти мимо, пока до неё не дошёл смысл моих слов. И застыв на месте, начальница посмотрела на меня как на умалишённую.

— А я что-то не поняла, ты что, решила уволиться? Надежда, ты…

— Меня не устраивает ваше отношение ко мне, да и в целом мне не хочется больше быть под началом такого человека, как вы. Если вы не в курсе, то цены на продукты растут с феноменальной скоростью, как и цены на одежду, особенно в ваших магазинах. Но этого нельзя сказать про зарплату. Я как получала пять лет назад, так и получаю до сих пор. Поэтому я отработаю две недели и уйду.

— Это ты мне так решила отомстить? Ну зачем заводиться из-за пустяка? Мы уже поняли, что те пять тысяч…

— Ничего вы не поняли, Анна Викторовна.

— Так, постой, я не позволю разговаривать со мной…

— Мой рабочий день уже давно закончился. Всего вам доброго.

Обойдя начальницу, даже не слушая, что она там говорит мне вслед, я вышла из магазина, в который раз за последние дни ощутив приятную лёгкость на душе, указывающую на то, что я всё делаю правильно.

И хотя домой я вернулась совершенно разбитая, не представляя, как я завтра выйду на работу, от которой меня уже чуть ли не воротит, я всё равно была в некотором роде счастлива.

Счастлива, что наконец-то сделала важный для меня шаг, решив уволиться из магазина, в который я устроилась на время, собираясь отработать летний сезон, пока не найду что-то лучше.

А потом я встретила Назара, влюбилась, забыла о своих планах и стремлениях в угоду его желаниям, посчитав, что у меня и так всё есть. Я словно потеряла цель стремиться к чему-то лучшему, довольствуясь малым.

И вот стоило мне вспомнить о бывшем, как телефон зазвонил и на экране высветился его номер.

Неужели Назару ещё есть что мне сказать, ещё и в одиннадцать вечера?

Вот же неугомонный!

Недолго думая, я скинула вызов и стала готовиться ко сну.