Измена. Я найду лучше тебя!

Глава 13

Несмотря на то, что сильно устала, проворочалась полночи без сна. В голову то и дело лезли мерзкие слова бывшего мужа, меня просто распирало от возмущения и праведного гнева. Вот как так?! Я за двадцать пять лет брака ни разу даже и не подумала об измене, да, он резвится без зазрения совести с молодой путаной, а та самая путана — почему-то именно я? Совсем совести нет! Боже. Как я могла жить столько лет с этим человеком? Где были мои глаза? Такое чувство, что всю жизнь в браке жила с повязкой на лице, а сейчас она окончательно развязалась. Фу, противно.

Единственное, что меня ещё смущало в разговоре с Кириллом, — его неподдельное удивление по поводу документов на развод. Если он сам подготовил те бумаги, точнее инициировал, а подготовил его адвокат, как понимаю, то чего так удивляться? А если не он, то кто? А может, это он так специально включил дурачка, чтобы покорная корова домой прискакала обеды да ужины готовить и обстирывать его, пока он с бабами кувыркается по отелям? Неясный момент.

И Ярцев ещё подлил изрядную долю масла в огонь. В кафе отметить моё назначение предложил, только вдвоем, это как вообще называется? Видите ли, не в постель же он меня тащит! Паяц! Вот если бы он мне что-то такое в мои восемнадцать предложил перед тем, как сам укатил за границу и я перебралась в Москву, может быть, и согласилась, а сейчас-то чего бисер метать? Чай, не девочка. И после замужней жизни никаких свиданий или близкое нечто такое мне не хочется от слова совсем! Наелась досыта.

Все мужики кобели, рано или поздно предают, не думаю, что Ярцев какой-то особенный. Нет уж. Спросит он у меня по поводу выходных, откажу. И всё на этом. У нас деловые отношения, пусть они такими и остаются.

На часах три утра. Какой кошмар. Всего через три с лишним уже вставать, а мне в свои годы накладен подобный режим, как работать завтра буду, ума не приложу.

Что сказать. Молодец, Дашка.

Сходила на кухню, напилась ромашкового чая, закинула в рот капсулу безвредного мягкого успокоительного и наконец уснула.

На удивление, проснулась сама за десять минут до будильника. Завтрак, душ, всё по стандартной программе. Может, бегать начать? Надо подумать. Или какую вибро-платформу купить. Я не полная, но и не худая, среднего телосложения, жир не висит, но ведь нет предела совершенству. Странно, раньше я ни о чём таком не помышляла. Нет, занималась, конечно, иногда лайт-йогой, на массажи частенько ходила, масочки делала, а сейчас прям захотелось взяться за себя всерьез. К чему это, интересно?

Полностью собралась, когда на часах ещё и семи не было. Тоже неплохо: пораньше приду, программы ещё разок прогоню, раньше — не позже. Однако, когда я уже хотела выходить из дома, в дверь раздался звонок. Недоуменно нахмурилась, не понимая, кто это может быть. Хозяйка квартиры решила нагрянуть с проверкой или… Ярцев? От последнего предположения меня кинуло в жар. Вот только на пороге с неловким выражением лица стояла…

— Мама? — мои брови поползли к волосам. Так и хотелось ляпнуть: «Ты что здесь делаешь?», но как-то невежливо это, так что язык прикусила.

Пожилая женщина потеребила узел платка, неуверенно переступила с ноги на ногу, из-подо лба изучая меня с ног до головы выцветшим взглядом.

— Доброе утро… доченька. Впустишь или спешишь куда?

— На работу. Заходи. Немного времени ещё у меня есть. Будешь чай или кофе?

— Кофе в моем возрасте вредно, но от чая не откажусь, — скинула пошарпанные туфли. Нахмурилась: вроде бы денег я всегда достаточно пересылала, однако внешний вид родительницы оставлял желать лучшего, одежда пусть и чистая, но застиранная едва ли не до дыр.

Мама с интересом осматривалась, пока кипел чайник.

— А как ты узнала, где я живу?

— Так… город же маленький, все обо всех знают. Алка-то — дочка моей подруги, она за чаем-то и рассказала, что тебе квартирку под съем отдала. Ты прости меня, доченька, некрасиво я поступила, не гоже родную кровинку от порога поганой метлой гнать. Обиделась крепко, что столько лет не приезжала и внука не привозила, а нам с отцом как? Мы же не молодые, чтобы в такие дали на своих двоих гнать. Вот и раззлобилась. Нехорошо. Очень нехорошо.

Поставила перед женщиной чашку с ароматной заваркой, положила несколько пирожков.

— Всё в порядке, мам. Вышло даже лучше, чем могло быть, честно. Я сама виновата. Но обидеть тебя и отца не хотела. А Мир, ай, — махнула рукой. — Даже не спрашивай.

— Не слушается?

— Ему двадцать лет, двадцать один скоро стукнет, какое послушание. Вырос эгоистичным, холодным, закрытым, наверное, моя в том вина.

— Не печалься, дочка. Дети — дело такое. Лотерейное. От человека самого зависит отношение к окружающим людям и наглядный пример. Если муж твой тобой пренебрегал, а я видела, какой твой Беренков этот скользкий гаденыш, вот кто холодный что лёд, так чего на дитя обижаться, что и он такой вырос?

— Я не обижаюсь, но, да, обидно.

— Все сложится, дочка. Ладно. Пойду я. На работу беги, да не опаздывай. Устроилась куда?

— В «Симфонию», разве не знаешь?

Мама хитро улыбнулась. Знала она, но чего ж не спросить.

На улице крепко обнялись.

— Спасибо, что пришла. Я очень ценю. Не против, если на неделе к вам с папой загляну?

— Хоть каждый день. Заодно расскажешь о жизни своей.

На теплой ноте распрощавшись с родительницей, с легкой душой поспешила на работу, бессознательно то и дело оглядываясь и вертя головой, и только у здания, к своему стыду, поняла, что всю дорогу искала Ярцева.