Измена. Я найду лучше тебя!

Эпилог

Ещё полтора года спустя…

Сидим с супругом возле кабинета УЗИ-ста, клиника частная, но запашок в воздухе витает такой, что к горлу подкатывает привычный комок тошноты. Прижимаю ко рту бережно всунутый Денисом в руку платочек и дышу через раз. Супруг обеспокоенно хмурится, косясь на закрытую дверь очень недовольно, ещё немного — и побежит отношения с врачами выяснять, я его знаю, уже случалось такое. Правда, не в клинике, но роли это не играет.

Вон как ерзает своими по-прежнему упругими ягодицами по дивану, аж кожа скрипит. Хватаю любимого за крепкое запястье и отрицательно мотаю головой. Ух, немного отпустило.

— Как ты, Дашут? — с мрачной тревогой спрашивает Денис.

— Сносно, — выдавливаю и крепко жмурюсь от очередного приступа тошноты. Да что же это такое? Неужели всё-таки рак? Мамочки.

На лице Дениса играют желваки.

— Да, господи, когда уже позволят войти? Моё терпение на исходе, ещё немного, и разнесу всё здесь к чертям собачьим!

Цепляюсь пальцами за руку мужа, он целует меня в висок, задерживая губы, и гладит по голове. Вздыхаю, молясь всем богам, чтобы это был не рак, что угодно, но не он. Страшная, страшная болезнь. Правда, я где-то читала, что этой болезнью рано или поздно болеют все, ну, вот почему до сих пор лекарства от неё не нашли?! Какой кошмар.

Дело в том, что последние несколько недель со мной происходит нечто совершенно непонятное и точно не хорошее. Чуть больше двух недель назад неожиданно проявились симптомы беспочвенной лихорадки, тошноты, головокружения, слабости. С каждым днем состояние ухудшалось. Я мало что могла теперь съесть так, чтобы меня не вывернуло в туалете, и если первые несколько дней скрывать свое состояние от Дениса я могла, то когда меня утром при нём вычистило в унитаз, чем напугала мужа до усрачки, — как вы понимаете, нет.

Первое время я попросту спихивала своё состояние на отравление, хотя где могла так отравиться — ума не приложу, ничего такого ведь не ела. Села на диету вместе с углем, но она не помогла. Тогда я начала подозревать, что заболела страшной болезнью. Мне не было жалко себя, если только немного, больше Дениса и Владлену, нашу приемную дочь, ведь малышка останется полностью на Денисе, он справится, я в это верила, вот только всем детям нужна мать. В уголках глаз запекло.

С Денисом мы в браке четвертый год, почти четыре года безраздельного счастья. Даже Беренков с его мамашей уже несколько лет не беспокоили, пытались, конечно, и судиться пытались, но быстро обломали зубы об юристов Дениса. Пытались и нашу свадьбу сорвать, ничего у них не вышло. А те деньги бывшего со временем частично пошли на строительство квартиры для нашей малышки, а треть мы отдали Мирославу на жизнь или запас.

Втроем мы жили очень хорошо, два раза в год ездили на море с дочкой, парки, аттракционы, сладкая вата, детский смех, и на тебе.

Приплыли.

Последние несколько дней было совсем уж туго. Когда я во второй раз свалилась на работе прилюдно в обморок, напугав сотрудников до икоты, примчался мой встревоженный и злой как черт муж с заявлением, что с нас хватит, мы идем по врачам!

И началось. Я сдала кучу анализов. Вот только они все твердили — со мной более чем всё в порядке, разве что железо немного ниже нормы, но не критично. Тогда что со мной? Сходили к терапевту. Врач с сомнением выдал заключение: дело может быть в климаксе, требуется посетить женского врача, сдать стандартные анализы, в том числе и на цитологию, рак по женской части. Только я немного успокоилась, что климакс всё же лучше, чем рак, как терапевт выдает такое! Напоследок мне сказали, что если по-женски всё будет нормально, будем вплотную исследовать пищевод и всё остальное, зонт глотать. От одной мысли меня передернуло, а уж при упоминании страшной колоноскопии чуть не рухнула в очередной обморок. Но если нужно, то придется пройти и эти «приятные» процедуры.

К врачу я сходила. Она меня осмотрела, вот только смутил меня её недоверчивый взгляд, и расспросы о последних месячных тоже мне не нравились. На что это она намекает? У меня, кроме мужа, никого не было! И вот по рекомендации врача ждем УЗИ.

Наконец выглянула медсестра и пригласила, супруг моментально подскочил, на полном серьезе собираясь идти со мной, но кто ему позволит, все-таки на подобные процедуры посторонних, даже если это муж, не допускают. Денису, естественно, не понравилось, что его заставляют ждать, но ничего не попишешь.

Для меня подстелили одноразовую пеленку и попросили прилечь, предварительно освободив нижнюю половину тела от белья. Лежу. Врач натягивает на датчик презерватив и монотонно спрашивает о причинах моего визита, сообщаю, женщина хмурится, кивает и запускает датчик, волозя внутри, рассматривает экран, и вдруг я вижу, как удивленно у неё округляются глаза.

— Сколько вам лет?

Про себя закатываю глаза: боже, у неё моя карта перед носом, проверять мою адекватность расспросами не требуется, так зачем спрашивать? Всегда это удивляло.

— Сорок девять будет, а что?

Врач медленно переводит на меня взгляд, снова в экран, на её лице явно читает шок и мысленные ругательства. Обмираю. Да что там такое?! От волнения мне дурнеет, перед глазами начинают прыгать мушки.

— Что вы нашли? Рак, да? Скажите мне правду, прошу, — не помня себя, хватаю женщину за кисть.

Она нервно улыбается и осторожно вырывает из моей хватки руку.

— Успокойтесь, пожалуйста. Дышите. Это не рак, — и добавляет тише, — хотя его можно именно так и назвать.

— Что?!

— Да боже, женщина. Здоровы вы! Просто беременны.

БАХ. Это мне ментальной кувалдой по темечку прилетает. КАК?!

— Беременна?! — шепчу непослушными губами. — Вы… уверены?

— Конечно. Прекрасно вижу вашего головастика. Очень активный ребенок. Вы пока его не чувствуете, но совсем скоро прочувствуете прелесть его активности в полной мере.

— Это мальчик? — обескураженно хлопаю ресницами.

— Кто ж знает. Пока непонятно. Срок маленький. На втором скрининге узнаете, если захотите. Ой. Вам же сорок восемь. Ну, вы, конечно, женщина, дали на старости лет, — качает осуждающе головой, пока я просто в таком шоке и прибалдении, что словами не описать. Я — беременна. Как такое могло произойти? Вот как? Если кроме мужа у меня никого не было, это совершенно точно, а Яр бесплоден.

— Женщина? Вы меня слышите?

— А? — осоловело моргаю.

— Говорю, оставлять будете, или направление на аборт выписать? Муж у вас есть?

Аборт? Меня кинуло в ледяную стужу. Боже. Не хочу никаких абортов. Но рожать?.. Страшно, что скажет Денис.

— Есть…

— Уже хорошо. Какая разница в возрасте? Сильно младше, да?

Возмущенно ахаю.

— Он меня старше всего на год!

— О-о-о, даете вы, конечно. Ребенка жалко, здоровый, но это пока, по предварительному заключению. Яснее станет на первом скрининге.

— А сколько недель?

— М-м-м, десять плюс-минус пара дней.

— Второй месяц беременности, — шепчу.

Значит, это мы в Египте так постарались. Ужас. Понятное дело, что отец Денис, если у меня никого не было. Чудо, не иначе, вот только совсем не к нашему возрасту, тут медсестра права. Но аборт… У Дениса нет родных детей, только мой по факту уже давно взрослый сын Мир и наша дочка. Я бы хотела родить ему малыша, но мне почти пятьдесят. Когда ребенок вырастет, будет почти семьдесят, кошмар. Ужас. Престарелые родители. Даже не знаю, что и думать. Просто в прострации. Это известие конкретно выбило меня из колеи.

— Одевайтесь. Заключение вынесу вам в коридор. Если решите аборт, не медлите, ясно? Его нужно сделать до двенадцати недель, понимаете, что говорю? — щелкает пальцами перед лицом.

— Понимаю.

— Вот. Времени у вас совсем нет.

— Мне нужно поговорить с мужем.

Узистка кивает и отпускает меня. Немного пошатываясь, вываливаюсь в коридор в заботливые руки Дениса, и всё… Плотину рвет. Захлебываюсь слезами, пропитывая ими рубашку мужа, он сильно напуган, гладит по волосам дрожащими пальцами, но молчит, дает мне выплакаться. Врач выходит, когда я уже немного успокоилась, особенно после мысленного подзатыльника: плакать мне нельзя и волноваться — особенно, в моём-то положении, а уж добавить возраст к этому, так и вообще категорически запрещено.

УЗИ-ст передает мне листок-протокол, бросая на бледного Ярцева оценивающие взгляды, и подмигивает. Незаметно показывая большой палец вверх, шепчет губами беззвучно: рожайте, такой генофонд. Фыркаю и увожу растерянного Яра из клиники. В машине на меня вновь накатывает истерика, ведь сейчас с Денисом объясняться.

Господи. Что говорить? Страшно. Очень.

— Даш, — Денис тихо-тихо взял мои холодные конечности в свои горячие ладони. — Родная, поговори со мной, пожалуйста. Это рак, да? Всё-таки он? Даш, мы со всем справимся, мы вылечим тебя, обещаю, я всё для этого сделаю, если надо, недвижимость продам. Даш…

Пора уже начать говорить. Успокоить испуганного мужа. А у меня будто язык к нёбу прилип. Страшно. Если решит уйти, отпущу. Как пить дать. И ребенка оставлю. Будь что будет.

— Я беременна, Денис. Срок десять недель.

Ярцев каменеет. Глаза ошеломленно округляются. Губы приоткрываются, испуская судорожный вздох. Резко поворачиваюсь, заглядывая в родные глаза, а там целая буря.

— Я никогда не изменяла тебе. Если пожелаешь сделать тест ДНК, с радостью соглашусь. И даже не обижусь.

— Беременна? — выдыхает.

Киваю, по щекам слезы.

— Правда?

Снова киваю. Губы Дениса раздвигаются в широкую светлую улыбку.

— Так это же здорово, Даш! Это же счастье.

Крепко меня обнимает, зацеловывает щеки и всё, до чего может дотянуться.

— Здорово?

— Конечно! Или… Или ты хочешь сделать аборт? Нет, Даш. Я пойму. Всё же мы с тобой не молодые, но и не такие уж старые…

— Стой. Стой, — воздуха не хватает. — Ты веришь мне, что это твой?

Глядит непонимающе несколько минут и фыркает.

— Ну, конечно, что за глупости.

— А как же твой диагноз?

— А что диагноз, — пожимает плечами. — Бывает, врачи ошибаются, а бывает, случается чудо. Я знаю, что он мой. И поддержу любое твоё решение. Сильно испугалась?

— Немного, — улыбаюсь, не в силах поверить. — Спасибо, родной, — прикасаюсь лбом к его. — Спасибо.

Немного молчим. Думаю о дочери. Что она скажет на сестренку или братика, что скоро будет не одна.

— Я хочу оставить его, Денис.

Грудная клетка супруга вздрагивает, шумный вздох.

— Я буду только рад. Ты знаешь, я хотел бы хотя бы одного ребенка, даже такого позднего. Но риски, конечно, есть.

Соглашаюсь.

— Мы с ними справимся, со всеми проблемами, Даш. Ты мне веришь?

— Как никому другому. Вот только, боюсь за реакцию Влады. Что она скажет?

— Расскажем, узнаем. Идем домой?

Со вздохом киваю. Впереди ещё один непростой разговор. И Мир, он сам скоро станет отцом. Выходит, на свет родится и сестра или брат, и племянник. Смешно немножко.

Сидим на кухне перед растерянной Владленой, малышка переводит то на меня, то на отца ошеломленный взгляд.

— У меня скоро родится братик или сестричка?

— Да, Влади.

Девочка радостно улыбается.

— Класс!!! Класс! У меня будет братик или сестричка, — и вдруг испуганно замирает.

— Что такое, малышка? — обнимаю дочь.

— А если у вас будет свой ребеночек, вы отдадите меня обратно в детский дом, да?

Переглядываемся с нахмурившимся Денисом.

— Ну, что ты, родная, конечно же нет, — говорю поспешно. — Ты же не собачка или котик, чтобы тебя сдавать обратно, даже с животными так поступать негуманно. Ты наша дочь, Владлена, и ничто это не изменит.

— Мама верно говорит. Мы будем любить тебя точно так же, как и малыша в мамином животике.

Девочка облегченно улыбается и крепко обнимает сначала меня, потом отца, который принимается нашу егозу щекотать. Смотрю на них с улыбкой, и страшно, только на этот раз страшно, что всё так хорошо может быть в жизни. Тьфу-тьфу.

Спустя шестнадцать лет

Шарм-эль-Шейх

Лежим в обнимку с супругом на широком лежаке, умиротворенно наблюдая, как плещутся наши дети и целых два внука в море. Немного грустно и по-прежнему светло, это хорошая грусть. Мирославу уже тридцать восемь, совсем взрослый мужчина, и жена у него хорошая девушка. И пусть семья Беренкова так и не приняла ни выбор сына, ни внуков, что уже совсем кощунственно, зато их приняли мы. Владлена, а ей, на минуточку, уже двадцать пять! Наперегонки с нашим сыном — Гордеем делает заплыв, совсем взрослый наш с Денисом парень в шутку догоняет и щекочет сестру, утягивая её на дно моря, за что, конечно же, получит от Владьки втык.

Мир с Ритой плещут своего младшего ребенка, а старший… старшая девочка втыкает в телефоне по соседству с нами, хех. Подростки. Гордей тоже частенько залипает в гаджетах или в интернет игрушках, такие они, что же поделать, мы им никогда ничего не запрещали, в рамках разумного, естественно, и вырастили прекрасных детей.

Солнце клонится к закату, скоро собираться на ужин. Денис поднимает бокал.

— За нас, родная?

— Как и всегда, — счастливо улыбаюсь.

А вечером, вечером мы, как и всегда, будем танцевать медленные танцы, гулять по ночному городу Шарма, заниматься любовью и просто наслаждаться жизнью, ведь не только в сорок пять жизнь течет, но и почти в семьдесят она по-прежнему полна жизни, красок и настоящей любви.

Ведь стареют наши оболочки, а душа — никогда.

Я не скажу, что было нетрудно, по-разному было, но ведь трудности и создают эту жизнь, главное — подниматься с колен и шагать с широко распахнутыми глазами. Зачастую мы сами определяем себе эту жизнь, не зря говорят, что мы сами — её творцы, надо только в это поверить, как верю я.

Конец