Измена. Я сам всё разрушил (СИ)

12. Маски сброшены

— Ты почему мне не сказала?

Впервые наша встреча начинается с разговора, да еще и с такого. Как только вошел в квартиру, на ее порыв поцеловать меня отреагировал холодно. Потому что меня распирает от злости. Она не сказала об этом мне, зато разболтала подруге! Моей жене!

Стоим на кухне. Я сверлю ее острым взглядом, она же приняла оборонительную позицию, сузив лисьи глаза.

— Я беременна, — чеканит фразу, от которой меня морозит, и, сложив руки на груди, вздергивает подбородок. — Сказала.

— Вере зачем сказала? — впервые имя жены разрезает пространство этой квартиры.

— Как зачем? — в ее глазах лед. — Она моя подруга…

Меня неожиданно пробирает на смех. Громкий и какой-то отчаянный.

— Серьёзно? Подруга? Сама-то понимаешь, что говоришь? — ору, потому что паника и непонимание рвут меня на части.

Ира хмурится. Молчит, сжав губы.

— Ты покричать пришел? — взрывается она. — На женщину в положении, между прочим, — напоминает об этом нюансе.

— Ты же говорила, таблетки пьешь, — сканирую, но это бесполезно.

— Может, пару раз пропустила, — пожимает плечом. — Забыла. С кем не бывает?

— Ты в своём уме? Так не поступают! Это же такая ответственность… и…

— Конечно, — зло шипит Ира, — я же не жена! — ее глаза наполняются влагой.

— Не в этом дело, — чуть сбавляю обороты.

— А в чем тогда? А? — первые капли срываются с ресниц, посылая стрелы в мою грудь. — Объясни!

— В том, что такие вопросы требуют совместного решения, а не только твоего, — говорю ей очевидные вещи, но не вижу отклика в ее взгляде. — Ребенок — это ответственность обоих родителей.

— Я знаю! — буквально выплевывает мне в лицо. — Нашелся умник!

Не могу больше смотреть на нее, на эти слёзы. Слушать какие-то глупые слова, которые никак не вяжутся с адекватным взрослым человеком. Начинаю мерить кухню шагами. Взъерошиваю пятернёй волосы и то вскидываю голову к потолку, моля всевышнего о пощаде, то роняю к полу, проклиная себя за это фиаско.

— Я еще даже не решила, буду ли оставлять этого ребёнка, — прилетает мне в спину.

Замираю. Из легких весь воздух вышибло. Эти слова хлестко бьют. Прицельно. Буквально полосуют плоть.

Резкий шаг, и я около нее. Хватаю за плечи и встряхиваю. Смотрю в мокрые воспаленные глаза и не понимаю. Передо мной будто совершенно незнакомый мне человек.

— Ты спятила? С ума сошла? — рычу ей в лицо.

— Да пошёл ты, Филатов… к своей жене! — змеей шипит она. — Ей и рассказывай, как жить! А я сама решу, что мне делать! Ясно?

Не отвечаю. Я в ахере. Хочется убивать. Разнести к чертям всё вокруг. В щепки. В прах.

— И вообще, — криво усмехается Лисица, — с чего ты взял, что этот ребёнок твой? — мне будто подзатыльник дали, увесистый такой. — Или ты настолько благородный, что за всех детей в мире переживаешь? Даже за чужих…

Вскидываю руку и тут же сжимаю ее в кулак. За малым не врезал. Никогда не бил женщин, но сейчас в меня бес вселился. Теперь он управляет мной. И если я его сейчас сдержал, это не значит, что смогу повторить этот подвиг, ляпни она очередную глупость.

— Вере ничего не говори, — угрожающе цежу сквозь зубы. — И ребёнка не трожь. Дура. Остынешь, поговорим.

Разворачиваюсь и ухожу. Для ее же безопасности. Не могу больше ни видеть, ни слышать ее.

В голове пульсирует боль. Распирающая и острая. Но это такая херня в сравнении с тем, что может произойти дальше. Слишком много вариантов развития событий, и ни одного благоприятного для меня. При любом раскладе я потерял семью. То, что строил годами и ради чего жил, работал, стремился. И что теперь? Всему конец.

Цепляю Вовчика в бар. И заливаю в себя литры алкоголя. Хочу забыться. Вычеркнуть всё, начиная с того гребаного дня, когда я подвез Лисицу домой, поднялся на ее этаж и не ушел.

Сука. Почему я не ушел? Всё было бы иначе.

Потому что головой надо было думать, а не тем местом, которым ребенка сделал. Да и я ли? Вопрос. И есть ли в принципе беременность?

Смешно. И больно одновременно. В Вере я никогда не сомневался. Ни дня. Ни секунды. Чего не скажешь об Ире.

Наверное, это мне наказание. Карма. Контракт не продлил.