Джин Маклеод КОЛЬЦО С БРИЛЛИАНТОМ

Глава 1

Канарские острова таяли вдалеке, когда Кэролайн Нортон впервые заговорила с миссис Клэйтон. Они уже знали друг друга в лицо: Кэролайн обратила внимание на миссис Клэйтон еще в Саутгемптоне, во время отплытия, затем обе оказались на одной экскурсии по маршруту Лас-Пальмас — Санта-Бригида, но общение между ними ограничивалось улыбками.

Кэролайн некоторое время колебалась, прежде чем нарушить одиночество погруженной в свои мысли женщины. Шарф соскользнул с плеча миссис Клэйтон и лежал у самого края палубы, откуда его в любой момент могло сдуть в море, а сама она задумчиво смотрела на быстро удаляющиеся острова. Может быть, она когда-то жила на Канарах — такую задумчивость обычно рождают воспоминания.

— Ваш шарф сейчас упадет в море.

Кэролайн наклонилась и подняла яркий шелковый прямоугольник. Миссис Клэйтон обернулась. Какое-то мгновение она, казалось, собиралась с мыслями, затем улыбнулась.

— Спасибо вам большое! — Их руки соприкоснулись, когда шарф возвращался к владелице. — Было бы обидно, если бы я потеряла этот шарф. Я его очень люблю. — Она рассеянно протянула переливчатый шелк меж пальцев. — Кажется, я задумалась.

Кэролайн кивнула и пошла дальше.

— Пожалуйста, подождите, — остановила ее миссис Клэйтон. — Останьтесь, пожалуйста. Если, конечно, вам не хочется побыть одной.

— На корабле это нелегко, — засмеялась Кэролайн. Они вместе пошли по палубе. — Вы много путешествовали? — поинтересовалась девушка.

— Я путешествую всю жизнь. — В сине-серых глазах отразилось сине-серое море. — Маршрут, по которому мы плывем, — из Саутгемптона в Кейптаун — я знаю наизусть: мой муж работал судьей по всей Южной Африке. Он умер год назад.

Последовало молчание, которое Кэролайн не решилась нарушить.

— Я только начинаю понимать, что это значит — быть вдовой. А в море одиночество чувствуется еще острее. Мы с Альфредом часто шутили по этому поводу, а оказалось, что ничего смешного тут нет. Так много женщин отправляются в морские путешествия, чтобы отвлечься, забыть какую-то часть своей жизни, а в результате лишь убеждаются, как они на самом деле одиноки. — Миссис Клэйтон улыбнулась. — Нелегко найти себе подходящее общество и при этом не задеть чьи-то чувства. Если мужчина любезен с тобой и приглашает тебя на танец, всегда невольно думаешь: а не сидит ли его жена во-о-н за тем столиком?

— Вы играете в бридж? — сменила Кэролайн тему разговора.

— По правде сказать, я его ненавижу, хотя Альфред считал, что в бридж должна играть каждая женщина, занимающая определенное положение в обществе. Вот мой сын Роберт — настоящий мастер, но он говорит, что теперь редко можно найти хороших партнеров. Он занимается выращиванием винограда — у нас земля в долине Хекс-Ривер. Ты знаешь, где это?

Кэролайн покачала головой:

— Это моя первая поездка в Африку. — И засомневалась, стоит ли продолжать, — незамысловатая история ее жизни могла показаться собеседнице скучной. Наконец она решилась: — Моя мама родилась в Натале, и я еду к бабушке. Увижу ее в первый раз.

— В Натале тебе понравится, — заверила ее Джулия Клэйтон. — Особенно погода — в это время года она замечательная. Тебя встретит бабушка?

— Ах нет, конечно. Она уже не в том возрасте, чтобы предпринимать далекие путешествия. Я думаю, приедет мой двоюродный брат. Его я тоже никогда не видела, но мне о нем рассказывала мама. — Зеленые глаза Кэролайн смотрели вдаль, туда, где черта горизонта разделяла небо и море. — Вся эта поездка для меня немного необычна. Недавно умер мой отец, и сразу после этого бабушка написала, чтобы я приехала к ней. Она так и не смогла примириться с замужеством моей матери. Мало того, что мой отец был англичанином, он еще настоял на своем возвращении в Англию и взял с собой жену. Для бабушки это было немыслимо! Она очень гордая пожилая леди. Гордится своим поместьем и фамилией Вермеер. Представляете, она в одиночку управляет «Салемом» с тех пор, как умер мой дед!

— И теперь ты останешься жить с ней?

— Я думаю, это не от меня зависит. — Кэролайн улыбнулась. — Вот что она написала в письме: «Приезжай, и я посмотрю, из чего ты сделана: из пустой породы или чистого золота».

— Восхитительно! — Джулия подвинула стул ближе к поручням, обрамляющим палубу, — туда падали лучи заходящего солнца. — Могу ее себе представить: несгибаемая леди — потомок первых голландских поселенцев, с высоко поднятой головой и суровым характером. Такому типу женщин Южная Африка многим обязана. Как давно твоя семья осела в Натале?

— Я точно не знаю, но это случилось еще до рождения моей матери. У нее было двое старших братьев — они умерли.

— А твой кузен, который встречает тебя в Кейптауне, получается, сын одного из братьев?

— Да. Гейни назвали в честь его отца, Генриха Вермеера. А самым старшим был Виллем, он погиб. Несчастный случай.

Миссис Клэйтон внимательно слушала, откинув голову на спинку стула. Ее руки с безукоризненным маникюром лежали на подлокотниках. Кэролайн подумала, что никогда не видела таких красивых рук. Удивительно, что на них совсем не было колец, которыми обычно унизаны пальцы женщин среднего возраста. В одной руке все еще трепетал на вечернем ветру шарф, снова забытый, а задумчивые сине-серые глаза, казалось, вбирали в себя всю ширь раскинувшегося за бортом моря.

— Нам повезло с погодой, — заметила Джулия. — Я не слишком хорошо переношу плавание, но в этот раз решила отправиться на пароходе — спешить мне некуда.

Они сидели рядом и смотрели, как заходит солнце. Закатное небо побледнело, сделалось желтым, когда светило спряталось за облаком, затем стало постепенно темнеть, наливаться абрикосовым цветом — и горизонт снова запылал красным золотом. Прошло всего несколько минут — и сгустились сумерки.

— Как не хочется уходить! — сказала Джулия Клэйтон. — Но нам, похоже, пора. — Она поднялась со стула. — Я люблю вот так сидеть на палубе вечером, когда все уже разбрелись по каютам. Вижу, тебе это тоже нравится. Ты обедаешь за вторым столиком, вместе с судовым казначеем?

Кэролайн была удивлена тем, что Джулия обратила на нее внимание и запомнила такую мелочь.

— Да, но он нечасто появляется за обедом. Как видно, это очень занятой человек.

— Он тебе еще успеет надоесть. Плыть нам долго, а после Дакара не будет остановок до самого Кейптауна.

Каюта миссис Клэйтон находилась на палубе А, и они распрощались возле главного трапа. «Она мне нравится, — подумала Кэролайн. — Очень нравится. Будет жаль, если нам не представится больше случай поговорить в такой дружеской обстановке. Все же между нами большая разница в возрасте». Но на следующий день они составили пару в теннисном матче.

— Теннис — моя слабость, — заявила Джулия. — Как думаешь, мы победим?

— Было бы здорово. Я бы очень не хотела вас подвести.

И они победили, и выиграли еще один матч на следующий день. Разумеется, когда корабль сделал остановку в Дакаре, они сошли на берег вместе.

— К столице Сенегала у меня было предвзятое отношение, — призналась Кэролайн, наслаждаясь прохладным мандариновым соком в саду роскошного отеля. Красивейший песчаный пляж раскинулся перед ними на много миль в обе стороны. — Я ожидала увидеть здесь одни базары, забитые местными товарами, и уличных торговцев.

— В Дакаре множество уличных торговцев и базаров, но также есть несколько магазинов, не уступающих парижским. Мы можем заглянуть в них на обратном пути.

Кэролайн чувствовала, что может положиться на Джулию, что Джулия всегда придет к ней на помощь в трудной ситуации, например, защитит от нежелательного внимания судового казначея. Кэролайн считала себя не очень решительной девушкой. Она отважилась на это путешествие в незнакомую страну, чтобы уважить бабушку, однако время от времени задумывалась, не делает ли она глупость. По прибытии в Кейптаун ее ожидала неизвестность — неизвестная страна, неизвестный народ, обычаи, о которых она не имела даже смутного представления. А вдруг она не сможет привыкнуть? «Приезжай, и я посмотрю, из чего ты сделана». Даже в самих этих словах слышался пугающий намек. Что, если она не понравится этой суровой леди, которая долгие годы не общалась с родной дочерью? Тогда это путешествие окажется пустой тратой времени…

А ведь, кроме бабушки и Гейни, который тоже был пока неизвестной величиной, у Кэролайн никого не осталось. Со дня смерти отца прошло уже шесть месяцев, но ее горе и не думало утихать. Они были друзьями. Кэролайн знала, что отец никогда не держал зла на вспыльчивую старую леди, которой так успешно удавалось не замечать его в течение двадцати восьми лет, он только сожалел, что его маленькая семья не может время от времени ездить в Наталь навещать родственников. Мать Кэролайн не хотела ехать без мужа, а для него дорога в Наталь была закрыта. Они были очень привязаны друг к другу — отец и мать.

Зачем бабушка позвала ее в Наталь? И что заставило ее, Кэролайн, согласиться, кроме вполне объяснимого любопытства? Мать часто рассказывала о поместье «Салем» — о его просторах, о лошадях, об удивительном солнце, о сахарном тростнике. Сахарный тростник там повсюду. «Когда дует ветер, — говорила мать, — сахарный тростник идет волнами, словно золотое море. Это счастье — жить там. Зулусы — чудесный народ. Они целый день поют, работая в поле, поют, возвращаясь вечером к своим краалям, и их песни слышны до тех пор, пока крааль не уснет. В пении — их жизнь».

Когда корабль пересекал экватор, Кэролайн пришлось вытерпеть все прелести связанного с этим событием ритуала. Но она не ударила в грязь лицом — грязи на корабле как раз не было, а Кэролайн отлично умела плавать.

— Ну вот, теперь ты — посвященная! — поддразнила ее Джулия, когда девушка выбралась, вымокшая до нитки, из бассейна, куда ее безжалостно бросили стражи Нептуна. — Ты хорошо держалась. Я имею в виду, ты сопротивлялась ровно столько, сколько нужно, — ни больше, ни меньше!

— Мне дал подробные инструкции судовой казначей. — Кэролайн собрала волосы в пучок, пропустила их через сжатую в кулак ладонь, выжимая воду. — Он сказал, что лучше им немного подыграть, а то будет совсем неинтересно.

— Как тебе казначей? — спросила Джулия. — Он тебе нравится?

Кэролайн накинула на плечи мохнатый халат.

— Он не в моем вкусе. Слишком напыщен, но это, наверное, оттого, что он облечен властью. Вы решили, что он произвел на меня впечатление?

— Просто я бы не хотела, чтобы ты… выбрала не того мужчину. Он ведь женат, ты знала?

— Я догадывалась. — Кэролайн запахнула халат, обернула пояс вокруг тонкой талии и завязала его. — Нет ничего хуже, чем влюбиться в женатого мужчину.

— У тебя есть кто-нибудь в Англии? Остались какие-нибудь обязательства, обещания?

Кэролайн улыбнулась:

— Никаких, совсем никаких. Это было бы не слишком умно, ведь я могу остаться в Африке, если произведу хорошее впечатление в «Салеме».

— Не могу себе представить, что ты не понравишься своей бабушке. Но даже если вы не поладите, Южная Африка — большая страна. И гостеприимная… Ну, беги переоденься, а то умрешь от холода. Я не хочу терять партнера по теннису!

За два дня до прибытия в Кейптаун они выиграли теннисный турнир. Это принесло в их жизнь разнообразие и развлечение во время, как выразилась Джулия, «долгого заплыва от Дакара до Кейптауна».

— Восемь дней в море могут показаться вечностью, особенно если ты не в первый раз плывешь этим маршрутом, — сказала она.

Однако для Кэролайн время летело быстро. Ей все было ново, она наслаждалась долгими, пропитанными солнцем днями, плавала в бассейне, принимала участие в спортивных играх или просто, опершись на поручень, смотрела, как серебряные косяки летучих рыб прошивают катящиеся волны и снова скрываются в море, как резвятся в воде дельфины. На борту было не много мужчин ее возраста, зато хватало офицеров корабельной команды, и Кэролайн не испытывала недостатка в партнерах для танцев.

Да, время пролетало быстро, возможно, даже слишком быстро. Вечера незаметно сменяли один другой. Кэролайн танцевала с офицерами или сидела под звездами, под южными созвездиями, от которых захватывало дух. Рядом со смотровой площадкой мачты, словно светильник, ярко горел Сириус, а вдали, над самым горизонтом, криво висел Южный Крест. Штурман корабля показал Кэролайн множество звезд, но их оказалось столько, что названий даже десятой части невозможно было запомнить. Штурмана звали Дэннис Ханселтон, это был высокий спокойный молодой человек, всегда готовый оказать услугу. С ним было легко общаться, он отлично танцевал и вообще составлял неплохую компанию. Однако самым приятным в нем оказалось то, что, когда морское путешествие Кэролайн будет закончено и они распрощаются, он не оставит и следа в ее сердце, так же как она — в его.

Джулии, которая понимала, в чем тут дело, Дэннис тоже нравился. «Он абсолютно безвреден» — таково было ее продиктованное жизненным опытом мнение.

Именно Дэннис проводил Кэролайн к радиорубке — кто-то хотел поговорить с ней. Неизвестно почему, Кэролайн охватило чувство паники, но она успокаивала себя тем, что это просто волнение глупой девчонки, вызванное, в сущности, обыкновенным телефонным звонком с берега. Успокаивая себя таким образом, она сняла трубку.

— Алло! Кэролайн? — Мужской голос был ясно слышен. — Это Генрих Вермеер, ваш кузен.

— Ах! Как здорово, что ты позвонил, Гейни. Так странно разговаривать с тобой по телефону, когда корабль еще даже не добрался до Кейптауна. Где ты находишься?

— Я в «Салеме». Постараюсь выбраться в Кейптаун, чтобы тебя встретить, но обстоятельства таковы, что это будет нелегко сделать.

— Гейни, что-то случилось?

— Боюсь, что так. Позавчера умерла бабушка. Я не могу сейчас пускаться в подробные объяснения — такие звонки стоят кучу денег. Вот зачем я звоню: хочу сказать тебе, чтобы ты не паниковала. Просто приезжай, как будто ничего не случилось. Не вздумай купить в Кейптауне обратный билет и отплыть в Англию. Бабушка хотела, чтобы ты приехала. Ты можешь оставаться у нас сколько захочешь. Похороны завтра, и я думаю, смогу выбраться сразу после них. Увидимся через два дня!

Связь прервалась, а Кэролайн так и осталась стоять с телефонной трубкой в руках.

Так вот он какой, ее двоюродный брат. Девушка успела подумать, что Гейни, наверное, неплохой человек, прежде чем ее накрыла волна тяжелых мыслей, вызванных сообщением о смерти бабушки. В радиорубку заглянул штурман.

— Плохие новости? — сразу понял он.

— У меня умерла бабушка.

— А-а… Мне жаль. Ты ехала навестить ее, верно?

— Да.

— И что теперь — вернешься домой?

— Не знаю. Я ее никогда не видела, но… почему-то мне кажется, что мы бы поладили. По-моему, если судить по ее письмам, она была прямой и добродушной женщиной. Я люблю таких людей. Она все называла своими именами… Да, я думаю, она была чудесной пожилой леди.

— У тебя есть там еще родственники?

— Двоюродный брат. — Неожиданно Гейни обрел в глазах Кэролайн новое качество. — Он теперь мой единственный родственник.

— Господи! — воскликнул Дэннис, собираясь с мыслями, чтобы сказать еще что-нибудь. — У меня несколько десятков родственников. И, честно говоря, без некоторых из них я бы прекрасно обошелся!

Они поднялись на верхнюю палубу.

— Спасибо, что проводили меня, — рассеянно поблагодарила штурмана Кэролайн.

— Всегда пожалуйста! — Он повернулся, чтобы уйти, и наткнулся на Джулию.

Она отвела его в дальний конец палубы.

— Мисс Нортон только что узнала плохую новость, — сообщил Дэннис. — Ей нужно с кем-нибудь поговорить.

Джулия бегом бросилась в каюту Кэролайн.

— Могу я войти? — спросила она в дверях.

— Да, пожалуйста, входите, — не сразу отозвалась девушка. Она будто оцепенела от шока. — Я только что получила ужасное известие.

— Дэннис меня предупредил. Я так и знала, что случилось что-то нехорошее, когда тебя вызвали в радиорубку. Это… не от твоей бабушки?

— Она умерла.

— Мне так жаль! — Джулия обняла Кэролайн за плечи. — Как, должно быть, ты расстроена…

— Да. — Кэролайн подошла к иллюминатору и взглянула на море: на его поверхности танцевали солнечные блики. — Я так ждала, что мы с ней встретимся. Она стала мне очень близка за последние несколько месяцев: ее письма были такими добрыми, такими ободряющими, полными энергии! Она не одобрила свадьбу моей матери с англичанином — хотя, возможно, дело не в национальности, а в том, что мой отец решил жить в Англии, а не в ее «Салеме», — но она уважала их выбор и никогда не пыталась встать между ними… Странно! Мне кажется, я ее так хорошо знаю!

— А ты похожа на нее? — спросила Джулия.

— По-моему, нет. Мама говорила, что я в отца. — Кэролайн вздохнула. — Что мне теперь делать? Может, Гейни будет не рад видеть меня в «Салеме», может, он только из вежливости сказал, чтобы я не брала сразу обратный билет?.. Бабушка мне написала: «Продай все имущество, но возьми с собой дорогие тебе вещи, с которыми ты не хотела бы расстаться», — и после этого я окончательно решилась. Я подумала, что человек, написавший такое, не может быть злым.

— Да, ты права, — согласилась Джулия. — Я считаю, что тебе нужно ехать в «Салем». Ведь это желание твоей бабушки.

— Гейни обещал встретить меня в Кейптауне. Но у него сейчас столько дел, и отправиться в такую даль только для того, чтобы встретить меня… Я ведь смогу сама добраться до Дурбана?

— Не беспокойся об этом, — сказала Джулия. — Если в Кейптауне тебя никто не встретит, мы с Робертом тебя не оставим.

Это было отрадное заявление, и Кэролайн уцепилась за него как утопающий за соломинку. Она никогда не видела Роберта и не знала, понравится он ей или нет, но ведь это сын Джулии! Он должен быть похож на свою мать — добрую и склонную прощать чужие ошибки.


Однако Кэролайн все же надеялась увидеть в порту Гейни и, когда пришла телеграмма, долго не могла поверить, что его не будет на пристани среди встречающих. «Я задерживаюсь, — было в телеграмме, — но не волнуйся. Возьми такси до отеля «Старз» в Сипойнте и подожди меня там пару дней. Гейни». Кэролайн была настолько поражена этим сообщением, что не смогла придумать ничего лучше, кроме как показать его Джулии.

— Не волнуйся, милая, все не так плохо. Мы с Робертом пробудем в Кейптауне некоторое время. Мы все равно не планировали сразу ехать домой в Уорчестер: у Роберта какие-то дела в городе, а я бы хотела навестить старых друзей. И. кроме того, как я могу уехать, не пройдясь по магазинам на Эддерли-стрит! В Кейптауне тебе понравится. Там столько всего интересного! — Она говорила быстро и весело, стараясь помочь Кэролайн справиться с волной разочарования, охватившей ее, и девушка была ей за это благодарна.

К тому времени, когда все пассажиры столпились возле поручней, чтобы не пропустить появление мыса Доброй Надежды на горизонте, Кэролайн снова была в норме.

Всю ночь шел мелкий дождь, но сквозь облака уже начало пробиваться солнце. Когда завеса дождя поднялась над морем, показалось побережье — близко, во всей своей немыслимой красе. Фантастические песчаные бухты, протянувшиеся, казалось, на многие мили, разнообразили скалистый пейзаж. Внезапно, словно с него сдернули покрывало, перед глазами раскинулся величественный город — Кейптаун. О подножие огромной горы, укутанной облаком, бились неописуемого зелено-синего цвета волны. Справа от облака, на фоне чистого неба, меняющего свой цвет снизу вверх с серого на ярко-голубой, высилась остроконечная вершина, на которой отдыхало облако поменьше.

— Старый Ван Ханкс и дьявол все еще курят свои трубки! — Джулия стояла рядом с Кэролайн и улыбалась.

— Расскажите мне, — попросила девушка, не в силах отвести взгляд от берега. — Это легенда?

Джулия кивнула.

— Давным-давно, — начала она, — жил в этих местах старый пират, и звали его Ван Ханкс. Любил он сидеть на склоне Столовой горы, курить свою трубку и смотреть, как дым от нее поднимается все выше и выше. Однажды сидел он так на горе, курил трубку и вдруг увидел человека, неведомо как оказавшегося рядом с ним. Человек был одет во все черное, а в руках у него была огромная трубка — подобных трубок Ван Ханкс не видел никогда в жизни. Незнакомец обещал старому пирату все богатства мира, если тот сможет курить дольше, чем он. Ван Ханкспонял, что это сам дьявол, но принял вызов, так как не было в мире курильщика лучше, чем Ван Ханкс. Но если ты проиграешь, сказал незнакомец, то расплатой станет твоя бессмертная душа. Странно, но по легенде первым сдался дьявол. — Джулия улыбнулась. — Только вот он совсем не умел проигрывать и забрал старого бедного Ван Ханкса с собой во вспышке молнии. И с тех пор, когда над мысом Доброй Надежды дует черный юго-восточный ветер, дым от их трубок поднимается высоко в небо, и они курят несколько дней подряд, пока снова не уйдут в преисподнюю.

— Теперь нужно вывести мораль, — засмеялась Кэролайн, — хотя я не понимаю какую.

— Единственное, что я могу придумать, — это «никогда не кури с дьяволом», — улыбнулась Джулия. — Смотри, со Столовой горы убирают скатерть!

На их глазах белое облако поднялось вверх и растворилось в окружающей его лазури, открыв удивительную гору со срезанной вершиной, темную на фоне яркого неба. Склоны ее были залиты розовым светом восходящего солнца, а изрезанное ущельями подножие было укрыто, словно пестрым шарфом, деревьями.

Постепенно, по мере того как корабль приближался к берегу, город рос. Стали видны белые строения, собравшиеся возле Столовой горы и разделенные зелеными пятнами садов и парков. Кэролайн смотрела и не могла насмотреться на красивейший пейзаж, и, когда корабль уже подошел к причалу, она все еще стояла завороженная, не в силах оторвать взгляд от венчающей берег горы.

Джулия тем временем высматривала в толпе встречающих своего сына.

— Вон он! — воскликнула она наконец. — Вон там, возле здания таможни. Ты его видишь? В светло-сером костюме.

Даже с большого расстояния и с высокой палубы корабля, откуда Кэролайн впервые увидела Роберта Клэйтона, она смогла разглядеть, что он светловолос, гораздо выше среднего роста, со стройной спортивной фигурой. Однотонный серый прогулочный костюм выделял его из толпы: почти все мужчины на пристани были одеты в разноцветные рубашки и шорты или льняные костюмы-сафари светло-голубого или кремового цвета. Их загорелые обнаженные руки и ноги позволяли понять, что работают они в основном на открытом воздухе. Похоже, каждый из толпы встречал либо родственников, либо друзей. Кэролайн почувствовала ни на что не похожие токи радости и гостеприимства, будто весь этот прекрасный город ждал ее, жаждал прижать к сердцу и сказать: «Добро пожаловать».

Джулия не переставая махала рукой, и через несколько минут ее усилия увенчались успехом: человек в сером костюме узнал ее и замахал в ответ. Он подождал, пока они пройдут таможню, затем быстрым шагом подошел и заключил мать в объятия. На несколько мгновений о Кэролайн все забыли. Джулия была поглощена встречей с сыном, с которым не виделась несколько месяцев.

Забирая багаж, Кэролайн смогла хорошенько разглядеть Роберта. У него были веселые глаза, крупный рот, какие бывают у щедрых натур, а верхнюю губу украшала щеточка светлых усов. В общем, Роберт выглядел стопроцентным англичанином, несмотря на то, что родился в этой жаркой стране. А когда он наконец вырвался из материнских объятий, то показал, что его манеры также ни в чем не уступают английским.

— Ой, Роберт, познакомься! Это мисс Нортон, — представила девушку Джулия. — Мы за время плавания стали очень хорошими друзьями. А теперь мы с тобой должны помочь бедняжке. Понимаешь, Кэролайн должен был встретить кузен, но ее бабушка скоропостижно скончалась, и связанные с похоронами хлопоты задержали его. Он приедет, самое раннее, в пятницу. Мы же можем проводить ее до отеля в Сипойнте?

— Конечно! — Роберт Клэйтон пожал Кэролайн руку. Открытый взгляд голубых глаз не таил ни капельки лукавства. Взгляд как у матери. — У нас много времени. Я все распланировал с учетом того, что ты захочешь провести в Кейптауне пару дней, мама, перед тем как начать отшельничать в Уорчестере.

— Буду счастлива делать это в течение, по крайней мере нескольких месяцев, — засмеялась Джулия, — если только у тебя нет на этот счет других планов. — Она многозначительно посмотрела на сына. — Тебе пора жениться, Роберт, я уже устала это повторять.

Роберт взглянул на Кэролайн и улыбнулся:

— Мама может женить любого буквально за пять минут! Так что будьте осторожны, мисс Нортон.

— Как дети иногда бывают несправедливы! — воскликнула Джулия. — Роберт, ты же знаешь, я никогда и никого не заставляла делать что-либо против воли.

Роберт ласково обнял мать.

— Я знаю.

— Кстати, прежде, чем мы отправимся в Уорчестер, я должна навестить Кэти Монтгомери. Я писала тебе об этом, помнишь? Или ты не читаешь моих писем, Роберт? Твои ответы на них всегда такие расплывчатые!

— Я прочитал каждую строчку, — заверил молодой человек, открывая багажник большого серого «мерседеса», припаркованного в тени одного из портовых ангаров. — Как иначе мог я ответить на твои тысячу и один вопрос? Между прочим, я забронировал номер в «Президенте», — добавил он более серьезно. — Я подумал, что тебе там понравится.

Джулия выглядела довольной.

— В таком случае мы будем совсем недалеко от Кэролайн. Я еще хотела навестить Сибиллу Рэтиф сегодня, так что мы убьем одной пулей двух зайцев.

— Мама у меня большой специалист по экономии пуль, — засмеялся Роберт. — Хотите навестить Сибиллу Рэтиф, мисс Нортон?

— Это, наверное, будет неудобно… — начала Кэролайн, но Джулия перебила ее:

— У тебя другие планы, милая. Ты будешь спасать Роберта от скучного времяпрепровождения. Если сегодня я поеду в Рондебош, а завтра — к Кэти, вы с Робертом можете посмотреть мыс. Раз уж ты попала в Кейптаун, дорогая, то не объехать полуостров — грех! Это самое красивое место на свете. Тебе нужно вернуться сюда в сентябре, весной, когда все распускается и скалы покрыты роскошным ковром цветов.

— Да, Кейптаун действительно очень красив, — признала Кэролайн. — Я никогда не забуду вида на него с моря, у меня просто дух захватило.

— Подожди, пока не увидишь всего полуострова! — Роберт придержал дверцу машины открытой, и Кэролайн устроилась на сиденье рядом с Джулией. — После ленча я отвезу маму в Рондебош, а потом заеду за тобой.

— У нее номер в «Старз», — предупредила Джулия. — Это по пути?

— Более или менее, — ответил Роберт. В его глазах зажглись и пропали веселые искорки.

Они оставили позади порт и въехали в сердце города, миновав несколько раз скопления не таких быстрых, как «мерседес», машин. Затем автомобиль выбрался на загородное шоссе, которое очерчивало береговую линию широкой дугой. Отель, выбранный Гейни, стоял над самым морем и был определенно одним из самых фешенебельных в округе.

— Если твой номер на верхнем этаже, то до звезд там рукой подать, — засмеялась Джулия, разглядывая внушительного вида здание. — Я надеюсь, тебе здесь будет комфортно.

— Спасибо! — Кэролайн подумала, что никогда не сможет по-настоящему отблагодарить Джулию и ее сына за все, что они для нее сделали. — Пожалуйста, не спеши обратно, — сказала она Роберту. — Мне потребуется время, чтобы распаковать вещи, а потом я спущусь в холл и подожду тебя там.

Роберт и Джулия ушли. Кэролайн вдруг задумалась о том, что с ней будет дальше. Хорошо ли ее встретит Гейни? Она осталась одна в незнакомой стране, и это ее немного пугало. Но не мог же Гейни все бросить в «Салеме» ради того, чтобы ее встретить! Он не намного старше ее — ему всего двадцать три, — и на него свалился весь груз ответственности за судьбу «Салема». И свалился в одночасье, потому что в письмах бабушки не было и намека на ее скорую кончину. Наоборот, из них становилось ясно, что она собиралась еще долгие годы сама управлять имением. Но, к сожалению, человек не бессмертен…

Комната Кэролайн находилась на четвертом этаже, из ее окон открывался восхитительный вид на береговую линию и высокую горную вершину, конус которой парил на фоне немыслимо яркого неба. Зубчатая горная цепь, позолоченная солнцем, убегала на восток. Кэролайн немного постояла на балконе, наслаждаясь картиной. Что же там, за этими горами?

Она приняла ванну, сменила дорожный костюм и привела в порядок прическу. Ее непослушные волосы образовывали вокруг головы золотой ореол. Глаза, смотревшие на нее из зеркала, были глубокого темно-зеленого цвета. «Глаза тигрицы», — дразнил ее отец. Мать смеялась и говорила, что это глаза Вермееров. Кроме глаз, по-видимому, у Кэролайн не было ничего общего с родственниками ее матери. Может быть, она разочаровала бы свою бабушку. Кэролайн отвернулась от зеркала. Этого она уже никогда не узнает.

«Мерседес» Роберта Клэйтона въехал на стоянку отеля ровно в два часа дня. Кэролайн ждала Роберта в холле с половины второго. До этого у нее был ранний ленч на террасе отеля, под ярким полосатым зонтиком. Она была искренне рада видеть нового знакомого.

— Я знала, что ты не задержишься.

— Как это понимать? Я что, слишком степенен, чтобы быть непредсказуемым?

— Это замечательное качество! Надеюсь, Джулия не будет против того, что мы уехали без нее.

— Ручаюсь тебе, мама будет совершенно счастлива весь остаток дня. — Роберт помог Кэролайн устроиться на переднем сиденье. — Она в гостях у старой подруги, а они обе просто обожают посплетничать.

Он повел машину вдоль побережья, давая Кэролайн возможность насладиться прекрасным пейзажем. Вскоре они оставили позади Сипойнт и поехали мимо красивых бухт с песчаными пляжами, затихших в тени конической вершины, которая привлекла внимание Кэролайн еще в отеле.

— На обратном пути мы остановимся здесь, — решил Роберт, глядя на затаившую дыхание девушку. — Когда солнце садится над морем и зажигаются огни, Львиная Голова выглядит фантастически.

Дорога вилась от бухточки к бухточке — слева море, справа горы, — и вдруг на фоне неба выросли в ряд сказочные, с рваными краями, вершины. Их было двенадцать.

— Двенадцать Апостолов, — сказал Роберт.

Кэролайн подумала, что нельзя было придумать названия лучше.

Разрушать сказку болтовней не хотелось, и дальше они ехали молча. Кэролайн стремилась запомнить всю эту красоту, а ее сердце уже принадлежало незнакомой, но прекрасной стране.

Мыс Доброй Надежды. Для первых мореплавателей это было место, действительно поселяющее надежду в душе. Если корабль доплывал до него, значит, половина опасного пути из Индии была пройдена, и впереди ждала прямая дорога домой. Где-то здесь, по легенде, находится гавань «Летучего голландца», обреченного вечно бороздить Семь Морей. Тайна и романтика этого места настолько очаровали Кэролайн, что прошло несколько минут, прежде чем она заметила, как пристально смотрит на нее Роберт.

— Это зов страны твоих предков, — тихо сказал он, будто отвечая на вопрос. — Очарование Африки, которому ты не сможешь сопротивляться. Если не захочешь остаться в «Салеме», ты можешь приехать к нам. В Уорчестере ты всегда желанный гость.

Кэролайн почувствовала, что он говорит от чистого сердца, хотя и не могла понять, чем она заслужила такое отношение. На мгновение они словно стали родными людьми.

Машина въехала в заповедник. Здесь южноафриканский вельд сохранился в первозданной чистоте, и степные животные — антилопа гну и антилопа канна, косуля и газель, и вездесущие бабуины — совсем не боялись человека.

Роберт оставил «мерседес» на обочине дороги, и они поднялись по крутому склону на площадку, где высился маяк.

— Когда я был мальчишкой, я думал, что здесь — край мира. Это самая южная точка мыса. Я воображал себя одним из первых мореплавателей — я стоял на носу своего корабля, как Васко да Гама или Бартоломео Диас, и море подо мной распадалось на две тугие волны. Иногда я был самим «Летучим голландцем»! В детстве можно вообразить себя кем угодно.

— Жаль, что приходится вырастать, правда? — Кэролайн смотрела, как прибой бьется о скалы.

— Не знаю… — Роберт подошел ближе к ней. — В этом есть свои плюсы… А где выросла ты, Кэролайн? Я имею в виду, в какой части Англии?

— В местечке под названием Галл. Может, оно было не столь красиво, но там тоже есть свои плюсы: оно находится недалеко от вересковых пустошей, а там гуляй-не хочу!

— Подожди, я покажу тебе Дракенсберг! Там ты сможешь от души нагуляться и налазиться по горам.

— Ты так расписываешь мне Африку! — засмеялась Кэролайн.

— Почему бы и нет? Это моя страна, и она прекрасна.

— Неужели можно совсем разлюбить одну страну и полюбить другую? Наверное, часть меня навсегда останется в Англии.

— Возможно, все будет зависеть от того, за кого ты выйдешь замуж, — подумав, ответил Роберт. — Все дело в том, счастлива ты будешь или нет.

— Может быть, ты прав.

— Кэролайн, скажи, ты была когда-нибудь… сильно привязана к кому-либо?

Девушка обернулась и посмотрела на Роберта. Она поняла, что ему нужно сказать правду.

— Один раз. Это было давно и закончилось, не успев начаться.

— А душевные раны?

— Они со временем затянулись. — Кэролайн посмотрела вверх, на маяк. — А у тебя они есть?

— Есть, и немало. Они все еще болят иногда.

— Бедный Роберт! — Она дотронулась до его локтя, и тут же ее рука попала в тиски его ладони. — Время не лечит?

— Лечит. Просто в моем случае это долгий процесс. Мать считала, что Рэйчел мне не подходит, но никогда не вмешивалась. Я бы ее и не послушал. Когда у нас с Рэйчел все закончилось, мать сделала все, чтобы смягчить удар.

Они долго молчали. Кэролайн не стала спрашивать, что произошло у Роберта с Рэйчел, — она просто не хотела этого знать. Ей в лицо дул свежий ветер с моря. Она стояла и смотрела на волны, и вдруг поняла, что Роберт так же близок ей, как и Джулия. Ветер смахнул с плеча Кэролайн прядь волос и отбросил ее в сторону. Тонкая прядь коснулась щеки Роберта, и неожиданно он отступил на шаг от Кэролайн.

— Пора ехать. Нам нужно вернуться к ужину, а я рассчитывал, что мы еще выпьем по чашечке чая где-нибудь по дороге назад.

Они подъехали к большому, построенному в современном стиле отелю на берегу Фолс-Бей. За отелем тянулась длинная горная цепь. Солнце клонилось на закат, увеличивая тени на поросших травой склонах. Всюду царили спокойствие и тишина. Теплый Индийский океан бился, как пульс, у их ног, небо по-прежнему светилось лазурью, к берегу дул легкий бриз, шевелил бахрому навеса, под которым они пили чай, и ласково гладил их лица, избавляя от духоты.

— Я хочу остаться здесь навсегда! — с серьезным видом заявила Кэролайн.

Роберт взял ее за плечи и поставил на ноги.

— Мне еще нужно многое тебе показать. Мы вернемся другим маршрутом.

Девушка с неохотой забралась обратно в машину, и дорога повела их вниз, в долину, и опять наверх, мимо грота Констанция. И снова они были среди гор, возвращаясь к побережью Атлантического океана, откуда днем начали свое путешествие.

Их встретил ветер. Над скалами носились чайки, и вечный прибой набегал на берег. Показались Двенадцать Апостолов и Столовая гора. Маленькие бухточки между Лландудно и Львиной Головой дожидались волшебства, имя которому — закат. Солнце красным шаром висело над горизонтом и красило небо над скалами в бледно-абрикосовый цвет, постепенно, сверху вниз, переходящий в цвет пламени. Львиная Голова темнела на фоне этого великолепия — угольный силуэт, очерченный огнем.

Роберт остановил машину на обочине. Они были одни на дороге — казалось, в целом мире больше никого нет. Солнце погрузилось в море, оставив длинные золотые лезвия света, прорезающие небо. Затем был момент абсолютной тишины, момент, когда застыл весь мир. И один за другим на Львиной Голове стали зажигаться огни, будто все звезды неба начали падать на нее.

Роберт и Кэролайн молча сидели, пока не сгустились сумерки.

— Жаль, что ты уезжаешь так далеко, — наконец произнес он. — Но Наталь не край мира. Я еще увижу тебя.

— Я надеюсь на это, — искренне ответила она.

— А я в этом не сомневаюсь!

К тому времени, как они доехали до Сипойнта, уже совсем стемнело, на прогулочной аллее горели фонари и разноцветные гирлянды, протянутые между стволами деревьев. Огни отражались в море, размечая его многоцветными пятнами света. На заднем плане нависали Сигнальный холм и Столовая гора, звезды над ними соревновались — которая ярче? — и ждали луну.

Роберт и Кэролайн зашли в холл отеля. Девушка хотела поблагодарить Роберта за поездку, за действительно хороший день, но тут им преградил путь высокий сухощавый мужчина. Он явно был чем-то раздражен.

— Гейни?! — воскликнула Кэролайн.

Незнакомец ответил почти презрительно:

— Меня зовут Дарвэл Преториус. Я сосед вашей бабушки… вашей покойной бабушки.

Этот человек был явно не склонен к околичностям. Или же лишен чувства такта.

— Меня прислал Гейни. Ему пришлось остаться в «Салеме», но я уверен, что с большим удовольствием он переложил бы свои заботы на чужие плечи и приехал бы в Кейптаун, чтобы встретить вас. Гейни любит бывать здесь.

Его тон смутил Кэролайн. Дарвэл Преториус как будто осуждал ее двоюродного брата. За последние несколько дней она нарисовала себе мысленный портрет Гейни, и незнакомец не имел никакого права так нарочито разрушать его. Кэролайн почувствовала, что начинает ненавидеть его за эту безжалостную критику. Вот Роберт, он всегда подкупающе вежлив и тактичен!

— Гейни занимается похоронами, — продолжал Дарвэл Преториус. — Вашу бабушку очень уважали в округе, у нее были друзья в каждом уголке Южной Африки. На похоронах будет много народу. «Салем» находится довольно далеко от ближайшего города, и юрист также остался, чтобы зачитать последнюю волю покойной. Я собирался в Кейптаун по делам, и Гейни попросил меня захватить вас с собой.

Кэролайн поняла, что Преториусу пришлось прождать ее какое-то время в отеле, и теперь ему придется ночевать в Кейптауне из-за того, что она уехала с Робертом. Взгляд Преториуса в сторону Роберта подтвердил ее догадку. Они нарушили планы этого человека, а он, по-видимому, нечасто упускает ситуацию из-под контроля.

Роберт посмотрел на часы.

— Уже поздно, — сказал он. — Вам придется ехать завтра утром.

— Это будет ранним утром. — Преториус повернулся к стойке регистрации.

Кэролайн проводила Роберта до дверей.

— Суровый человек, — пробормотал он. — И о чем только думает твой кузен?!

— Наверное, у него не было выбора.

— Завтра ты сможешь увидеться с матерью? — спросил Роберт. — Она будет страшно огорчена, если ты уедешь, не попрощавшись.

— Я должна это устроить, — решительно сказала Кэролайн. — Мистер Преториус или полетит позже, чем рассчитывал, или полетит один.

Они распрощались, и девушка вернулась в фойе. Дарвэл Преториус стоял и ждал ее.

— Нам придется лететь после полудня, — сообщил он. — Вы можете собраться к одиннадцати часам? До аэропорта недалеко, но на дорогах могут быть пробки.

Кэролайн поколебалась.

— Я бы не хотела доставлять вам еще большего беспокойства. Меня подвезут до аэропорта Клэйтоны — я должна попрощаться с миссис Клэйтон. Мы познакомились во время плавания, и она всегда была очень добра ко мне. Если вы скажете мне, каким рейсом мы летим…


Кэролайн замолчала. Только теперь она хорошенько разглядела Дарвэла. Он был высокий, даже выше Роберта. Глаза его оказались ярко-синими, а не черными, как она решила сначала. Особенно привлекал внимание волевой, сильно выступающий вперед подбородок. Рот был сжат в жесткую линию.

— Мы летим не рейсом, — ответил он. — Мы летим на моем личном самолете.

Кэролайн не смогла скрыть удивление:

— Я не думала…

— Это абсолютно безопасно, — неожиданно улыбнулся он. — Я вожу самолет с восемнадцати лет.

— Нет, я не испугалась, — начала оправдываться девушка. — Просто я не думала, что у вас есть самолет.

Когда Преториус ушел, Кэролайн вдруг охватила паника. Может быть, купить обратный билет в Англию?

«Я не могу, — сказала она себе. — Я хочу увидеть «Салем». Я проделала весь этот путь, чтобы увидеть его, и я не поверну назад только из-за того, что мне придется лететь над этой дикой страной с человеком, который мне не нравится. Дарвэл Преториус сочтет меня трусихой, если я пойду на попятный».

Загрузка...