Кружевная история попаданки

Глава 25 Вербовка

Мы, не спешно вышли из салона, моя задача сейчас тянуть время. Медленно пересекли Невский проспект, вчера ночью прошёл дождь со снегом, а утром температура ушла в небольшой минус, не сказать, что такой сильный гололёд по мостовой. Но я всем своим видом демонстрировала, как непросто беременной идти по скользким камням.

Давно я не была в этом приятном заведении, какое облюбовали барышни из светского общества, но только в первую половину дня, а вечером здесь собирается разношёрстная публика. Сама давно не захожу в кафе, зато Виктор нас балует выпечкой отсюда. И наши клиентки часто говорят о кафе с восторгом, потому меню для меня несекретное, давно знаю, что хочется попробовать. Но вдруг испугалась.

Вспомнила слова Феликса о ядах. А что, если Элизабет приказали просто меня травануть, как крысу, бежавшую с корабля в назидание другим.

— Добрый день, сударыни, позвольте вас проводить, вот очень милое и удобное место.

Официант очень учтиво проводил нас к самому лучшему столику, и Элизабет ему мило улыбнулась. Здесь нас никто не подслушает и мне не сбежать.

Разговор начался типично, о жизни, причём, вопросы она задавала очень точные. Как бы в целом широкие, какие можно было задать любому человеку, но они явно проработанные под меня.

Как так получилось, что я сбежала от мужа ещё и беременная? Какая я отчаянно смелая, что добралась до России, ведь в Ирландии мало кто даже знает об этой стране.

И тут я поняла, что надо вешать лапшу на её прелестные ушки, украшенные крупными бриллиантами. Тянуть и тянуть время.

Как только нам принесли заказ и с невинным видом вдруг заявила, причём ирландский акцент вдруг стал ещё более сильным.

— Муж подонок, ах, бедные мы женщины. Меня в монастырь, а сам жениться на какой-то Бэтти, с приданым. Но я не будь дурой и сбежала.

— А ребёнка разве не жаль увозить с родины?

Поднимаю невинно удивлённый взгляд на «шпионку» и произношу откровенную ложь с таким победным и счастливым видом, что у собеседницы ложечка слишком громко звякнула о чашечку с десертом.

— А родина моего ребёнка здесь! Я разведённая женщина, без обязательств перед подонком мужем, и я уже давно обвенчалась, в храме в Германии, просто ждём документы из России.

Хотелось ещё добавить ей: «Передайте своим кураторам, что у меня всё хорошо!»

— Элис, вы говорите мне неправду.

— А разве мы на допросе? — кажется, наша беседа вошла в острую фазу, а времени прошло слишком мало.

— Я пришла к вам с помощью, как друг. Понимаю, что ваши так называемые покровители, научили вас тому, что вы только что сказали, и это для всех выглядело бы реалистично, но мы с вами знаем, что ваш ребёнок от Брайана.

Она, уже не стесняясь, сдала всё, ведь я не называла имени бывшего мужа.

Аппетит пропал, отодвигаю пирожное и чай, руки скрещиваю на груди, максимально закрываясь от этой расфуфыренной стервы.

Не ожидала, что ко мне пришлют женщину, думала, что будет мужчина, но эта Элизабет не дура, она натаскана на таких, как я. Сейчас начнёт ломать мою хлипкую психику и с особой жестокостью.

Об одном пожалела, что не выпила успокоительного перед этим допросом.

— От кого мой ребёнок вас не касается, таких законов нет, что дитя не принадлежит матери.

Она вздрогнула, улыбнулась, осознала с кем имеет дело, что ирландки упрямы и несговорчивы. Покачала головой, словно я непослушная девочка, а она терпеливая гувернантка, но продолжила давить.

— Тс-с-с! Не стоит так рычать, я друг и чем быстрее ты, дорогая Элис, это поймёшь, тем проще станет твоя жизнь. Посмотри на меня: бриллианты, роскошь, деньги не считаю, поклонники и покровители. Жизнь меня балует, и я хочу того же для тебя.

— И что для этого нужно? Продать душу дьяволу, а ребёнка Английской короне?

— Твой ребёнок пока никому не нужен, можешь оставить себе, но при условии, что будешь выполнять маленькие безобидные поручения. Ведь ты в дружеских отношениях с бароном Вельго, а у моих друзей к этому человеку много вопросов.

И снова на её личике дьявольская улыбка.

Я вздрогнула и тем выдала себя. Но я взрослая, опытная женщина, мне такие «переговоры» надоели ещё лет тридцать назад, в эпоху моего становления и карьерного роста. И сплетники надоели тогда же.

Собираюсь, смотрю на неё, как на обычную бабу, у которой тоже за душой столько всего, что стоит только хорошенько надавить…

Выдохнула и вдруг увидела щель в её панцире.

Наступила моя очередь мило улыбнуться:

— А в твоей истории что произошло? Какую цену ты заплатила за эти бриллианты? Я должна знать, что получу и что должна тем, от кого ты пришла. Ты убила своего ребёнка? Продала мать? Или спала со всеми? Тебя в тюрьме пустили по кругу? Какой ад ты пережила, чтобы прийти и сказать беременной женщине такое? Или нет, ты сама прибежала к врагам? Сама продалась? Как дешёвка, потому что на большее не способна? Только найти себе жестокого хозяина и лизать сапоги, я тебя насквозь вижу, и не стоит всех женщин измерять по себе. Я честная женщина, а ты падшая дрянь! И запах твоих дорогих духов, не маскирует вонь предательства.

Она вдруг покрылась пунцовыми пятнами. Но видимо, я для неё слишком важна, или она по инерции продолжила соблазнять, даже не ругнулась:

— Не смей так говорить знатной женщине. Спишу эти пошлые слова на твоё деревенское происхождение. Я пришла от законного правительства, подданной которого ты являешься, и с миссией спасти тебя от глупости. С тебя снимут все обвинения, тебе обеспечат содержание, и не придётся плести день и ночь эти кружева. Они от тебя не отстанут, никогда. Ты наша, понимаешь?

Улыбаюсь.

— Я-то да, а вот ты рязанская, новгородская, вологодская батрачка, или как вас здесь называют? Девка безродная, которой дали как собачке имя иностранное, и подачки, а она и рада тявкать? Не так ли? Элизабет Джоунс? Нет, ты типичная Лиза Иванова. Ты такая же леди, как я английская королева.

Вот это было последней искрой. Она вспыхнула, как солома в жаркий день. Я нашла её самое слабое место и показала ей, что тоже могу давить.

Жду, когда она психанёт.

Но её действительно, как собачку натаскали и отлично. Она опустила головку и ехидно улыбнулась. Поняла, что я не тупая овечка, и с меня клок шерсти получить тоже, надо постараться.

Несколько долгих секунд мы молчим.

— Элис, ты не так глупа и наивна, какой тебя считают.

— Да, жизнь научила. И кто, интересно, меня считает глупой? Твои кураторы? Жестокие люди, которые запугивают меня тем, что отнимут ребёнка. Так, я от такого расклада и сбежала, тебе бы стоило лучше подготовиться к моему делу. Или думала, что эти бриллианты как-то сами собой сыграют в твою пользу, я позарюсь и кинусь вам на шею, как спасителям?

— Признаться да, почти всегда срабатывало. Пойми, ты либо с нами, либо мёртвая! Тебе не дадут выжить! Я спасаю тебя от смерти. Они на всё пойдут, чтобы отомстить.

Её и правда натаскали отлично, непробиваемая.

— Если я свяжусь с вами, то на третьем задании по неопытности попадусь, и меня ждёт каторга, или та же самая смерть. А так…

Я не успела договорить, как на улице началась какая-то потасовка. Элизабет тоже заметила дерущихся мужчин, взглянула на меня с ненавистью, и в следующий момент моя чашка с чаем полетела в неё. Сама не поняла, как я так сообразила, что она сейчас готова сбежать.

— Ах ты! — взвилась криком на меня, но в следующую секунду её руку перехватила крепкая рука моего жениха.

— Любимая, Элис, она тебя не обидела?

Отрицательно, но с язвительной улыбкой качаю головой.

— Сударыня, вы арестованы по подозрению в шпионаже, на выход.

— Лиза, я говорила правду — вот отец моего ребёнка, и когда вы уже поймёте это, наконец! — я решила поставить точку в вопросе отцовства, думаю, что в кафе не только мы, но и ещё кто-то из её английских кураторов сидят и услышат моё послание.

Феликс рад бы меня поцеловать, но пришлось утянуть через чёрный ход рязанскую леди в Тайную канцелярию и её подручных тоже.

А я попросила официанта послать в салон за Виктором, одна я пока боюсь пересекать скользкий и небезопасный проспект. Они угрожали моей жизни, и эта угроза сейчас на самом пике, а у меня на самом пике желание жить долго и счастливо с Феликсом.