Ловушка для строптивой

Глава 10

— Ты посмотри, Дия, день на дворе, а наша миледи все еще спит, — слышу над ухом возмущённый женский голос.

Морщусь и, повернувшись на другой бок, продолжаю спать в надежде, что мне это снится и сейчас все закончится.

— Ну хоть додумалась занять другую спальню, — к первому противному голосу добавляется второй, высокомерно-пренебрежительный.

Нехотя разлепляю веки и разворачиваюсь. На пороге моей комнаты стоят две ну очень красивые женщины. Одна постарше, высокая, статная, с грудью огромной, но талией тонкой. Вторая не такая плечистая, но тоже высокая и очень высокомерная. Аж губы кривятся в презрении и нос задирается до самого потолка.

— Вы кто и как попали в мой дом? — хриплю, подтягиваюсь на локтях.

— Ты посмотри, уже своим домом считает, — цокает старшая.

— Гас сказал, она сразу же начала себя вести как член стаи, — хмыкает молодая.

— Я жена альфы, логично, что буду вести себя как член стаи, — хмурюсь и, подавив раздражение, встаю с кровати. Неуютно общаться полулёжа. И ещё обидно, что Гас обо мне разносил сплетни.

— Досадное недоразумение ты, а не жена. Только чтобы мирный договор соблюсти с этими магами, — выплёвывает старшая женщина. — Двуликие устроены так. Только зверь выбирает жену. И зверь моего сына выбрал Дию!

Высказав, дама указывает на молодую товарку. Перевожу почти равнодушный взгляд на брюнетку. У той глаза светятся льдисто-голубым светом. Высокомерно и надменно. Она подходит Хантеру. И от этого почему-то больнее всего.

— Членом стаи тебе никогда не стать. Поэтому слушай сюда, человечка, — продолжает моя как бы свекровь. Вытягивает из наплечной сумки десяток маленьких мешочков, перевязанных бечёвкой, и бросает на кровать. — С этого дня ты слушаешь меня и всегда носишь оберег от оборотней. Во все свои сундуки положи и под подол булавкой закалывай, когда из дома выходишь. Не хочу, чтобы из-за тебя кто-нибудь пострадал!

— А можно поподробнее про эти обереги? — проигнорировав пренебрежение, уточняю я.

— Они скроют твой природный запах, — вмешивается девушка. — Мама Роар не хочет, чтобы из-за тебя пострадали двуликие. Особенно наша стая.

— Не особо понятно, как это поможет-то? — подхватив один мешочек, развязываю верёвку и рассматриваю сушёные травы, цветы и грибы.

— Вот глупая! — фыркает девица. — Твой запах может заинтересовать зверя, и двуликий начнет ухаживать, тем самым бросая вызов альфе. Альфа не любит, когда ему бросают вызов, и загрызет первого, кто посмеет ухаживать.

— То есть и сам не ам, и другому не дам, — нервно хихикаю я. — Я вас поняла, матушка, Дия. И знаете что, раз вы пришли показать мне мое место и указать свои права, возможно, вы поможете мне вовсе отсюда убраться? Так сказать, исчезнуть, затеряться. Хантер останется полностью вашим сыночкой-корзиночкой.

— Ты совсем дура? Если тебя убьют, это ударит по Хантеру, — раздражается свекровушка.

— А кто меня убьет, если никто не будет знать обо мне? Авроры нет, запах вон скроем. Чемоданы с одеждой можете себе оставить или раздать. Они совсем новые. Хантеру и Себастьяну я не нужна, они сами сказали, что хотят поскорее избавиться от меня. Уеду еще дальше на Север или вовсе туда, где только люди живут. И все будут довольны, — пожимаю плечами.

Для себя уже решила, что хватит с меня. Ещё вчера я планировала обжиться в Нордвелле, но сейчас понимаю, что житья мне не дадут. Женщины во мне врага народа видят, а мужчины — глупую и немного отсталую девицу.

— Не слушай ее, Дия, пошли. А ты запомни: хочешь жить в стае — учись быть полезной. Прислуживать тебе никто не будет. Встаешь на рассвете и занимаешься наравне со всеми делами стаи, — высказавшись, матушка уходит, громыхнув дверью. А вот любовница барса остается. Задумчиво стучит пальцем по губам, принюхивается, аж ноздри трепещут, и осматривает меня, как занимательную букашку под микроскопом.

Я тоже ее разглядываю. И понимаю, что безбожно проигрываю красоте этой сформировавшейся, уверенной в себе и достойной Хантера женщины. Я рядом с ней — неоперившийся птенец, которого выкинули из гнездышка. От этого так тоскливо и обидно становится. Аж сердце болезненно сжимается и слезы наворачиваются. Но я держусь, не позволю себе позорно разреветься перед соперницей. Хотя какая она мне соперница? Правильно, никакая!

— Если насмотрелась, покинь мою комнату, — прошу спокойно.

— Он тебя даже не коснулся, — хмыкает Дия. — Гас сказал, даже в губы на брачной церемонии не поцеловал. Настолько ему было противно.

Каждое слово, произнесенное с некой издёвкой, оставляет глубокие царапины на душе.

— Стая хочет, чтобы ты исчезла, но никогда не пойдет против альфы. Но если ты сбежишь сама, то искать не будут.

— Майер другое говорил, — грустно усмехаюсь.

— Майер старший бета. Он правая рука Хантера. Его названый брат. Конечно, он будет искать. Но один бета — это не стая. Сегодня на закате все мужчины и подростки пойдут на охоту. До рассвета их не будет. У тебя есть ночь, чтобы уйти самой.

— Пешком, ночью, в незнакомой местности? Ты совсем дура? — раздражаюсь я. — Если я пострадаю, это ударит по Хантеру, забыла? Хочешь, чтобы я исчезла, придумай план получше. А сейчас выйди, пока я не позвала Майера и не рассказала ему, что ты меня прогоняешь. Думаю, названый брат альфы не одобрит такое поведение.

Подхватив чистые вещи и один мешочек, удаляюсь в смежную ванную и хлопаю громко дверью.

Я долго стою под горячим душем, стараюсь смыть очередную боль, которую получила незаслуженно и за другую душу. Столкнулась с еще одной любовницей. Обидно. И больно, хотя не должно быть.

Выхожу обратно, готовясь к новому диалогу, но в спальне пусто.

Высушив волосы, заплетаю в косу, выбираю теплый наряд, подкалываю булавками мешочек к подолу. Не хочу лишнего внимания. Остальные мешочки бросаю в сундуки.

В наплечную сумку укладываю один из кошелей, обуваюсь в теплые сапоги, надеваю пальто и шапку. И иду на улицу. Пора жить самостоятельно, не рассчитывая на заботу оборотней. Я для них никогда не буду своей. Это очень красочно показали.

— Светлого дня, — встречает меня Гас и протягивает сложенную шкуру.

— Можешь не притворяться и не улыбаться, — бурчу и прохожу мимо.

— Яр-ина? — топает за мной мужчина.

— Иди еще посплетничай, расскажи еще обо мне всякого.

— Я ничего такого не говорил, — хмурится он, продолжая идти за мной.

Махнув рукой, прохожу мимо домиков по протоптанной дорожке.

— Привет, а ты куда? — из угла выходят Торвальд и Майер в компании незнакомых бородачей и тянут за уздцы оленя с санями.

— Мне теперь постоянно надо докладывать, куда я иду и что делаю? — огрызаюсь я, сжимая кулаки.

Мне не свойственна такая вспышка агрессии, но я все списываю на испорченное любовницей и свекровью настроение.

— Для твоей безопасности мы должны знать, где тебя искать в случае чего, — хмурится Майер, бросая тяжелый взгляд на топчущегося Гаса.

— В магазин за продуктами.

— Мы уже набрали все самое необходимое, — показывает на сани с мешками да корзинами.

Закатив глаза, просто продолжаю путь, а мужчины немного задерживаются. Явно допрашивают Гаса, что со мной не так.

Через пару метров меня догоняет Торвальд. Идёт рядом и молчит. Очень стараюсь не обращать внимания. Дохожу до первых торговых рядов и сворачиваю в ближайшую лавку. Вскрикнув, пячусь и чуть не падаю, меня двуликий успевает поймать за локти.

А в лавке огромный змеелюд раскинул свою нижнюю конечность кольцами. И смотрит змеиными глазищами, злобно так смотрит. Аж в дрожь бросает.

— Смени ипостась, ты пугаешь Аврору, — низко рычит Торвальд.

— Какая впечатлительная у альфы жш-ш-шена, — шипит он и плавно сворачивает конечность, отращивая вполне обычные мужские ноги. — Чш-шего изволите, миледи?

— Уже ничего, — бормочу и, встряхнув руками, прохожу к разложенному товару.

Как оказалось, я попала в лавку артефактора. И здесь в основном разнообразные кристаллы, накопители, помощники для уборки, готовки, стирки и прочих бытовых мелочей.

Осмотревшись и так ничего и не выбрав, выхожу. Остальные лавки тоже посещаю чисто из любопытства. Так сказать, восстанавливаю нервы после встречи с нежелательными элементами.

Только в одной лавке взгляд цепляется за кожаный браслет с узорами и овальными голубыми минералами. Он очень красиво ложится на мою тонкую кисть и закрывает брачную татуировку. Вот его покупаю и сразу же надеваю. Жду ещё какого-то эффекта, надеясь, что браслет зачарован и сейчас я перестану думать о мужчинах. Но нет, ничего такого не происходит.

Прогулявшись по торговой улице, возвращаюсь домой. Оставляю Торвальда на пороге и прячусь на кухне. На столе стоит объёмная корзина, накрытая полотенцем. Внутри горшочки с горячей едой, тёплые лепёшки и кувшин с травяным чаем.

Чесслово, чувствую себя беспомощным ребёнком, которому ещё и обеды приносят. Словно сама я не разберусь с плитой и продуктами. Раздражённо ем, не выбрасывать же. А злость как раз нужно заесть, чтобы не срываться на жителях. Иначе точно запишут в истерички и будут обходить стороной.

До вечера читаю книги и брожу по пустому дому. Рассматриваю кабинет как бы мужа. Его коллекцию кинжалов и мечей. Артефакты какие-то непонятного назначения. Картины и прочие сувениры.

К ужину ко мне заглядывает Майер с очередной корзиной с едой. Это он меня тут подкармливает, оказывается.

— Мы уходим на охоту, — говорит он, передавая корзину. — Если захочешь гулять, далеко от поселения не уходи. Я навещу тебя утром. Хантер, думаю, тоже прибудет с рассветом.

— Хантер едет в Нордвелл? — удивляюсь я. — Они нашли своих врагов?

— Этого я не знаю. Вместе выясним. Не скучай, Яр-ина.

— Пока, — задумчиво хлопнув дверью, плетусь на кухню.

Честно говоря, не ожидала, что увижу кого-то из мужей до осуществления собственных планов. Хотя, может, Хантер по любовнице соскучился. Себастьян вряд ли будет делиться с ним своей Тейрой.

Очередная иррациональная ревность отдаёт уколом в сердце. Чертыхнувшись, машинально распаковываю корзину с горячим жарким и похлёбкой и сажусь за пустой стол.

Мой ужин прерывает топот ног из прихожей. Не успеваю банально обернуться, на меня набрасывают колючую ветошь. Сильные руки перехватывают по корпусу. И, обмотав меня толстой верёвкой, подхватывают.

— Эй, пустите сейчас же! — верещу, извиваясь и стараясь скинуть нападавшего.

Слышу лишь сопение и глухой рык. Меня, как ковёр, набрасывают на плечо и выносят. Холодный ветер бьёт прямо по оголённой коже ног.

Я кричу, зову на помощь. Но никто не спешит спасать. И я замолкаю, просто понимаю, что от меня избавляются свои же. А Майер и мужчины на охоте.

Моё обречённо застывшее тело укладывают в сани. Сверху забрасывают вещами, судя по всему, моими же. И наш транспорт едет в неизвестном направлении.

Через небольшие зазоры в ветоши смотрю на широкую дорогу, по которой я ещё вчера ехала с бетами мужа. И незримая нить, связывающая меня с двуликим, натягивается. Словно Хантер чувствует моё похищение. Словно старается ускориться, чтобы догнать. И чудится, что вот сейчас он появится в поле зрения. Выскочит в звериной форме и остановит их. Вырвет меня из лап и к груди прижмёт. Глупость какая.

Ничего такого не происходит. А дорога пропадает из виду, оставляя лишь тусклые огни где-то вдалеке.

Добравшись до горной тропы, сани набирают скорость. Не думала, что олени способны так бегать. Хотя я понятия не имею, кто именно тянет транспорт. Лежу и надеюсь, что это к лучшему. Представлять худшее я просто не хочу.