Любовь по завещанию

Глава 16

Сара

Мини-джет компании приземлился в небольшом аэродроме на одном из тысячи частных островов, разбросанных по всему Эгейскому морю. Когда в комнату вошла одна-единственная борт-проводница, что встречала нас ещё в Москве, я, всё ещё, лежала, свернувшись калачиком. Чувствовала себя выжатой, словно лимон, а перед глазами плясали назойливые мушки, как важное напоминание мне о том, что не стоит жертвовать здоровьем и вестись на красоту, которую обещают, пускай даже, самые дорогие контактные линзы. Если у тебя природная непереносимость, то не нужно их никогда носить. Не нужно.

Голова шла кругом от всех переживаний и мыслей, меня постоянно клонило в сон, а желудок будто сошёл с ума. Поднявшись на ноги, постаралась привести себя в божеский вид. Сменила джинсы и футболку на элегантный брючной костюм из тончайшего льна лавандового цвета. Обувь выбрала традиционную, какую привыкла носить в повседневной жизни, белые кожаные кеды. Над волосами вообще не стала заморачиваться и, просто, перевязала всю гриву одной-единственной резинкой в высокий «хвост». Если бы не покраснение нижних век и тени под глазами, меня вполне можно было бы назвать милой, на большее я никогда не претендовала. Знаю, что маленькие, ростом в метр и шестьдесят сантиметров, девушки в огромных очках и самооценкой ниже плинтуса никогда не займут верхних ступеней на лестнице оценки женской привлекательности. Да мне это и не нужно. С самого детства я была нацелена лишь на получение хорошего, качественного образования, чтобы самой пробиться в жизни. С тех пор, мало что изменилось. Разве только, о степени магистра пришлось забыть, так как управление семейным бизнесом совсем не оставляло времени на занятия наукой. В принципе, я смирилась с тем, что статус кандидата наук по мировой экономике мне не светит еще, как минимум, несколько лет, пока Тигран не закончит учёбу и не займёт своё законное место во главе «Атлантида Групп». Тогда уже я смогу заняться собой и своей судьбой.

Погружённая в размышления о будущем, всячески отметала мысли о том, что мне предстоит пережить шесть месяцев совместной жизни с Артуром. Стоило только подумать об этом, как сердце начинало биться быстрее, больно ударяясь о грудную клетку. В памяти всплыли слова «мужа», брошенные им Анне Александровне незадолго до нашего отъезда из ресторана.

— Я не понимаю, — шипел он, сжимая в руке телефон. — Почему мы не можем разъехаться и спокойно провести эти полгода, каждый сам по себе? Какой толк в том, что мы будем находиться под одной крышей и постоянно докучать друг другу?

Те же самые вопросы не давали покоя и мне с момента подписания брачного договора. Зачем весь этот цирк? Почему нельзя было с самого начала обо всём договориться, придумать общую легенду для родных, и жить, как раньше? К чему эта инсинуация со свадебным путешествием и прочей ерундой?

— Адвокат же тебе объяснил, — спокойно отозвалась женщина, накрыв руку внука своей. Анна Александровна была единственным человеком, которую не беспокоила необходимость врать и изворачиваться. Неприятная женщина. Она перестала мне нравиться скажу же, как показала своё истинное лицо. — Согласно завещанию Арсена, ты сможешь претендовать на свою долю наследства только в том случае, если женишься на Саре и проживёшь с ней в настоящем законном браке, как минимум, полгода. Вы не сможете обойти этот пункт, как бы сильно не старались. Единственное, — голос женщины стал тише, задумчивее, — я не понимаю одного. Почему она? Арсен прекрасно знал, что ты состоишь в отношениях с Амелией. Зачем было втягивать во всё это её младшую сестру?

— Арсен Григорьевич ничего не делал просто так, — холодно процедил Артур. — Не удивлюсь, если он сделал это только ради того, чтобы нагадить мне. Он всегда ненавидел меня. Это было и слепому понятно. Только, — мурашки забегали по моей спиней, ледянящий душу, ужас пробрал до костей. Какие же отношения были в этой семье? Разве такое бывает? — Ему нужно было учесть одну простую истину: по моим жилам течёт кровь его сына, а, значит, и его тоже. Ничто не сможет встать между мной и моим наследством! Ради этого я сделаю всё!

Это его зловещее «всё» острым колом вонзилось мне в сердце и отозвалось болью во всём теле. Больше слушать их я не хотела, да и сил уже не было. Пусть сами разбираются со своим грязным бельём, мне это не нужно. Я добровольно согласилась стать частью кардабалета Епремянов и подписала с ним контракт. Что ж, от своих обязанностей я отказываться не собираюсь. Сделаю так, как и должна, верну свой долг родителям, а как только всё закончится, уеду. Далеко-далеко. Туда, где уже никто меня не найдёт…

Артур не стал меня дожидаться и покинул самолёт раньше. Тёплое греческое солнце ярко освещало всё вокруг, отражаясь от изумрудной поверхности моря. Воздух был пропитан ароматами цветов и водорослей, обволакивая с ног до головы своим пушистым невидимым покрывалом. От красоты пейзажа, что раскинулся передо мной на многие и многие километры, перехватило дух. Никогда мне ещё не приходилось видеть такой шикарной природы.

Восхищённо оглядываясь по сторонам, медленно следовала за мужем, пока мы не вышли к небольшому морскому порту. Причал, склочённый из белого бруса, узкой дорожкой уходил в воду. По обе его стороны расположились небольшие лодки, заваленные рыболовным снаряжением. Но долго смотреть на них не пришлось, так как всё моё внимание оказалось приковано к шикарной двухпалубной яхте, возвышающейся среди них, подобно прекрасному лебедую в стае неприметных диких уток.

— Тебе уже приходилось путешествовать по морю? — голос Артура ворвался в мой тесный мирок. Продолжая стоять у бортика на краю палубы, я пыталась впитать в себя всю эту красоту, чтобы сохранить её в памяти, как единственное хорошее воспоминание за последние несколько месяцев.

— Нет, — ответила, не оборачиваясь. Не могла заставить себя взглянуть на него. Не сейчас. Я ещё не готова.

— Надеюсь, — как-то слишком отстранённо отозвался мужчина, — у тебя нет морской болезни. До Гестии можно добраться лишь двумя способами: по воде или на вертолёте. Поскольку, второй сейчас занят, нам остаётся только один вариант. Ладно, — не получив от меня никакой реакции, Артур быстро замолчал. — Ты оставайся здесь, а я пойду поздороваюсь с капитаном.

Только после того, как он ушёл, смогла спокойно выдохнуть. Так всегда, стоит ему оказаться рядом, моё тело начинает вести себя более чем странно. То сердце скачет галопом, будто собирается пробить грудную клетку, то кровь превращается в раскалённую лаву и пожирает изнутри, то лёгкие теряют способность работать, оставляя меня без необходимого кислорода. Что бы ни было этому причиной, я не собиралась идти на поводу своих низменных инстинктов.

«Держись, — уговаривала себя, глядя на очертания острова, к которому мы направлялись. — Не забывай, ради кого ты согласилась на эту авантюру. Пусть, мама с сестрой будут тебя ненавидеть, но зато ты сохранишь дело отца. Папа всю жизнь по крупицам создавал свою компанию, ты не можешь потерять её. Полгода, Сара! Всего каких-то полгода, и „Атлантида Групп“ снова станет свободной и независимой, как и ты сама».

Когда внутренний монолог был окончен, впереди уже можно было различить живописные сады Гестии. Оливковые деревья, которые казалось были здесь повсюду, отбрасывали на землю длинные тени. Экзотические цветы всех оттенков белого и розового так и манили своим чарующим ароматом, а белоснежное, двухэтажное строение, что возвышалось над островом среди зелёных деревьев и растительности, словно огромная жемчужина, поднятая со дна океана, оказалась главным украшением Гестии. Аккуратные, обитые плющем и какими-то, неизвестными мне, растениями, стены напоминали кадры из, давно забытых, диснеевских мультфильмов.

Узкая дорожка-лестница спускалась от особняка к пляжу, находящийся чуть ниже самого дома, открывая невероятной красоты картину предзакатного моря. Тёмно-синяя, почти чёрная водная гладь, в которой отражался огромный диск солнца, так и манила к себе.

Весь песчаный берег был украшен многочисленными фонариками ручной работы и ароматическими свечами с расчётом на то, что ночью они должны создать на острове романтическую атмосферу любви и праздника. Искусно построенная беседка, стоящая неподалёку от кромки моря, была занята самодельной кроватью из, белых с голубыми, подушек, а шторы из тюля безмятежно развивались от каждого дуновения ветерка…

— Добро пожаловать на мою родную Гестию, — бархатный баритон Артура, прозвучавший за моей спиной, заставил обернуться и оказаться в плену его сияющих глаз. Наши взгляды встретились и, снова, внутри меня всё будто перевернулось, мысли вмиг испарились, оставив после себя звенящую пустоту.

— Здесь очень красиво… — с трудом выдавила я, щурясь от яркого света и жжения в глазах… Ненавижу линзы! Больше никогда их не надену! Плевать на имидж, здоровье важнее. — Но… Почему остров называется Гестия? В честь богини-покровительницы семейного очага?

Мне было известно, что семья Артура владеет недвижимостью в Греции и даже собственным островком в Эгейском море. Эта информация находилась в свободном доступе, да и Амелия часто любила хвастаться «достоинствами» своего избранника. К тому же, и название «Ελλάδα International» наводила на определённые мысли, но я как-то не задумывалась над этим. До поры до времени…

— Этот остров, — Артур с гордостью развел руки, — когда-то принадлежал семье моей матери. Левентисы владели этими землями на протяжении нескольких десятилетий, а понятие «семья» и «дом» были для них, чуть ли не святыми. Ты абсолютно права, — мужчина улыбнулся мне уголками губ, — Гестией остров назвали в честь богини-защитницы семьи. Он, традиционно, передавался от отца к сыну, как символ его принадлежности к этому роду. В каком бы плачевном состоянии ни находились Левентисы, они не имели права продавать Гестию. Это, своего рода, табу, которое категорически запрещалось нарушать. Но, — тут не внезапно помрачнел, между густых чёрных бровей залегли глубокие морщинки, — после того, как мама вышла замуж за моего папашу, — каждый раз когда он говорил об отце, на его лице возникала гримаса отвращения. Артур и не пытался скрыть, что ненавидит его… — Он обобрал её до нитки, воспользовавшись ситуацией, когда погибли мои греческие бабушка с дедушкой. Мама была единственной наследницей огромного состояния Левантисов, и ему не составило труда прибрать всё к рукам. Уговорил её подписать необходимые бумаги, и вуаля. От былого греческого рода не осталось и следа. Единственное, что ему так и не удалось сделать, так это переименовать компанию и избавиться от Гестии. В остальном мой папаня очень даже преуспел.

Боже мой! Какой ужас… По спине прошлись мурашки, а сердце заныло от грусти и боли. Какого было маленькому мальчику, когда ему открылась такая жестокая правда о родителях? Думая об этом, внутренне содрогнулась, арктический холод пробрал до самых костей. Ни один ребёнок не должен переживать ничего подобного. Страшно представить, как Артур сумел переварить ТАКУЮ правду о своей семье. Теперь, понятно, почему он, до сих пор, не может простить своего отца…

И снова я вспомнила себя. Ту маленькую, испуганную Сару, отчаянно ищущую любовь и заботу родителей. Девочку, которая слишком рано повзрослела. Поймала себя на том, что мысленно провожу между нами параллели и удивилась, как же сильно мы похожи друг на друга. Подумать только! Артур, в котором невозможно разглядеть ни одного слабого места, и я — девушка с незаживающими душевными ранами, вдруг, оказываемся совсем близко, почти рядом.

Повинуясь странному, внезапно возникшему, порыву, позволила себе совершить одну из самых главных ошибок в жизни. Я потянулась и взяла его за руку. Сжав большую жилистую ладонь в своих, медленно подняла на него взгляд. В тот момент я думала только о том, что вижу перед собой не взрослого и уверенного в себе Артура Епремяна, а мальчика с грустными глазами цвета холодного осеннего утра.

Мой невинный жест заставил Артура напрячься. Его рука будто окаменела, сам он замер посреди пляжа, буравя меня своими пронзительными серым взглядом, в котором плескался настоящий ураган. Целый калейдоскоп различных чувств и эмоций, которые завораживали своим контрастом, сбивали с толку, манили и отталкивали.

— Сара, не будь такой глупой! — его хриплый, наполненный презрением, голос подействовал на меня как ушат ледяной воды. — Неужели, ты думаешь, будто меня может волновать что-то подобное? — густая прямая бровь вопросительно взлетела вверх. — Мне не нужно ничьё сочувствие. Особенно твоё! Решила, что я переживаю из-за матери?

Отдёрнув свою руку, будто я была ему противна, откинул голову назад и засмеялся. Злобно так. Жестоко…

— Может, мой папаша и был негодяем, — посмотрел на меня взглядом настоящего демона. В нём не было ничего человеческого. В нём не было жизни. — Но никогда не забывай о том, что я его сын! Если бы не мой алчный отец, неизвестно, стал бы я владельцем всего этого богатства, или нет. Так, что не смей идеализировать меня! Я не ангел, Сара. Далеко не ангел. И никогда не пытался им быть. Хочешь жить спокойно, — схватил меня за предплечье и сжал так, будто хотел разодрать мышцы, — держись от меня подальше! И побереги своё сочувствие для других, — разжал пальцы и отпихнул меня в сторону, едва не сбив с ног. — Потому что мне оно ни к чему!

Развернувшись, Артур быстро поднялся вверх по лестнице, оставив после себя только боль и шлейф знакомого парфюма с нотками корицы. Спустя несколько секунд, я услышала, как наверху хлопнула входная дверь.

— Добро пожаловать в новую жизнь, мышка, — словно вживую, в голове раздался тихий мужской голос.

Артур, в очередной раз, показал своё истинное лицо, а я вновь выставила себя перед ним круглой дурой. Решила, будто он способен что-то чувствовать. Вообразила себе сказку, где в груди Епремяна бьётся настоящее сердце. Идиотка! Господи, какая же я идиотка!

Злиться на него было намного естественнее, чем жалеть. В этом я убеждалась уже много раз, но сегодня всё было куда нагляднее. Стоило только взглянуть на кожу с отчётливыми отпечатками мужских пальцев, чтобы больше не совершать подобных ошибок. Он прав. Артур не достоин моей жалости. Он вообще ничего не достоин. Больше я не буду так наивна, чтобы разглядеть под чёрствой каменной оболочкой то, чего там, ну никак, не может быть.

Артур

Какого хрена она сделала это?! Зачем полезла ко мне своими мышиными руками?! Вообразила себя героиней дешёвой мыльной оперы, а меня — чёртовым заколдованным принцем, которого нужно спасать!? Решила, будто я нуждаюсь в её сочувствии?

Ну, и дура! Пускай, катится со своей жалостью на все четыре стороны, потому что мне никто не нужен! Особенно эта глупая девчонка! Я не сопливый мальчик, которого можно растрогать парой невинных прикосновений и огромными карими глазами. Ей никогда меня не понять. Она не жила в аду, не знает, какие там действуют правила. Если не сдох за тридцать лет, значит, проживу и дальше.

Плевать я хотел и на отца, и на то, как он заполучил свои деньги! Этот подонок уже давно сгнил под землёй, где ему самое место. Рано или поздно, бумеранг должен был вернуться к нему. Он убил маму, за что и заплатил собственной жизнью. Сдох, подобно уличной шавке, как ему и было положено.

Поднявшись по белым мраморным ступеням на второй этаж, резко распахнул дверь хозяйской спальни, и оказался в просторной комнате с видом на море. В нос сразу же ударил неприятный приторный запах, вызвав ненужные воспоминания.

Чёртовы ароматические свечи. Ненавижу!

Бросившись к прикроватной тумбе, схватил один из алых восковых конусов и поспешил его задуть. Недолго думая, распахнул окно и выбросил на улицу. Вторую свечку ждала такая же участь. Сколько бы времени ни прошло, никогда не перестану их ненавидеть. Они — отголоски прошлого, носители назойливых воспоминаний, которым нельзя вырываться наружу. Никогда!

От одного взгляда на постель меня передёрнуло. Гнев, злость, обида, ненависть. Всё смешалось внутри, образуя взрывоопасную смесь.

В два шага преодолев расстояние от окна до кровати, схватил покрывало и рванул, что есть силы. Розовые лепестки разлетелись по комнате, опускаясь бело-красным дождём на дощатый пол. Задёрнув тяжёлые шторы, создал вокруг приятный полумрак. Состояние, при котором чувствовал себя комфортно.

Подобная тьма царила и в моей душе. Так было всегда, и так останется впредь. Я никому не позволю проникнуть ни в мои мысли, ни в моё сердце. Путь туда закрыт для всех. Особенно, для такой наивной мышки, как Сара. Я не поведусь на эту уловку, и не позволю ей сломать себя. Если малышка ещё не поняла, с кем имеет дело, значит, нужно объяснить ей на другом, моём языке.

Схватив со стола ключ от катера, вышел из дома. Шёл к заднему двору, откуда можно было легко спуститься к запасному причалу, стараясь не думать о том, что будет с Сарой в моё отсутствие. Утром сюда приедет Элена, так что девушка не останется одна, а на остальное мне глубоко наплевать. Пускай, избалованная принцесса научится немного самостоятельности.

Я же нуждался в отдыхе и свободе. Той воле, к которой привык. Находясь рядом с ней, я теряю разум и перестаю себя контролировать, превращаюсь в размазню. Следовательно, чтобы снова стать собой, мне необходимо уехать от Сары и не видеть её, как можно дольше.

Забравшись на борт любимой посудины, включил зажигание. Мерное урчание мотора всегда действовало на меня успокаивающе, помогало расслабиться. Вот и сейчас, стоило ощутить под руками штурвал, как туман в голове рассеялся, мысли пришли в норму.

Я плыл в сторону соседнего острова, где располагалась небольшая рыбацкая деревня, чувствуя на спине пристальный взгляд мышки. Знал, что она наблюдает за мной, но не обернулся. Пересилил себя, потому что так будет лучше. Потому что, так правильно.

Сара

Шум мотора и плеск волн привлекли моё внимание. Обернувшись, увидела как Артур скрывается в трюме белого катера, который уносил его всё дальше. Уверенно рассекая волны, он отдалялся от острова, оставляя меня здесь одну. Сердце болезненно сжалось в груди, словно я, только что, потеряла нечто очень важное…

Но, разве не я сама хотела держаться от Артура на расстоянии? Я должна радоваться этой, внезапно выдавшейся, передышке, но… Тогда, почему же мне сейчас так грустно и одиноко?