Любовь по завещанию

Глава 46

Пятнадцатью минутами ранее

Сара

— Извини, — Леон вытащил из кармана телефон и направился к выходу из зала.

Оставшись одна, решила подняться наверх, к открытому окну. Обменявшись улыбками с группой бизнесменов, расположившейся у подножия массивной мраморной лестницы, прошла мимо них.

Ноги немного дрожали, так что, пришлось облокотиться на перила. Холодный камень приятно ласкал вспотевшую кожу ладоней, отрезвляя, проясняя туман перед глазами.

«Вот, подышу свежим воздухом и сразу станет легче. Головокружение пройдёт, слабость отступит, — думала я, стоя перед распахнутым окном. Вечерний ветерок колыхал распущенные волосы, лёгкий тюль щекотал раскрасневшиеся щёки. — Этот вечер очень важен для Артура. Я не имею права его испортить…»

С минуту, стояла, не двигаясь. Закрыла глаза и вдыхала слабый цветочный аромат, доносящийся снизу. Делая медленные глубокие вдохи, пыталась нормализовать дыхание. Кажется, у меня начало получаться. Напряжение в мышцах спадало, дыхание выравнивалось. Но это длилось недолго. Всего одно мгновение, и всё исчезло. Я словно оказалась посреди раскалённой пустыни, а со спины било нещадное, палящее солнце.

Чей-то взгляд, режущий, раздираюший на части, сверлил мне затылок. Дёрнувшись, как от сильного удара, разлепила веки и обернулась.

Слова застряли где-то поперёк горла, сердце сжалось под воздействием сильнейшего спазма. Пошатнувшись, отступила чуть назад, ударившись спиной о край подоконника.

Я смотрела на человека, стоящего в метре от меня, и не могла выдавить из себя ни звука. Не знаю, что чувствую. Кажется, все эмоции вдруг умерли, я потеряла чувствительность. Когда-то давно, возможно, эта встреча могла сделать меня счастливой, заставить улыбаться и сиять ярче звёзд, но это уже в прошлом. Сейчас, я не хотела его видеть. Не желала с ним говорить.

Марк изменился. Стал совсем другим, чужим, ненужным мне. В его взгляде, позе, выражении лица не было ничего, что могло напомнить о минувших днях.

Всю левую половину лица мужчины занимал длинный уродливый шрам, нос казался совсем разбитым, в глубине глаз появился недобрый свет, скрытая угроза…

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, сжимая ребро подоконника. Голос звучит спокойно, несмотря на слабость и озноб.

— Привет, Сери, — будто не слышит меня. Вскинув брови, внимательно рассматривает меня, оценивает. Под его пристальным взглядом чувствую себя неуютно, словно товар на прилавке магазине. Неприятно. Мерзко. — Я тоже рад тебя видеть, девочка. Отлично выглядишь. Неожиданно, но мне нравится…

От его комплимента становится только хуже. С трудом сдерживаю выражение брезгливости и отвращения, которое рвётся наружу. После секундного молчания, выпрямляюсь, чтобы смотреть на него прямо, а не снизу вверх. Сглатываю ком и произношу:

— Я не ради тебя менялась, Марк. Думаю, ты должен был это понять в тот день, когда без приглашения явился ко мне в кабинет.

Его губы растягиваются в хищной улыбке, нерв над глазом, едва заметно, дёргается.

— Я смотрю, у тебя зубки прорезались? Хамить муж научил?

Подаётся вперёд, хочет взять меня за руки, но не позволяю. Ударяю ладонями по каменной грудь, из-за чего острая боль пронзает до самых плеч.

— Не прикасайся ко мне! — пролетаю мимо него и замираю у перил внутреннего балкона. Внизу праздник продолжается. Музыканты играют вальс, некоторые пары кружатся по залу в танце. Никто и не подозревает о том, что происходит здесь, над их головами.

От резких движений резь перед глазами усиливается, голова рулит так, словно в ней заложена бомба замедленного действия. Мне плохо. Очень. Если бы не Марк и необходимость противостоять ему, скрылась в бы в одной из комнат для отдыха. Нужно позвонить домой. Пусть, тётя Маша привезёт мне мои лекарства…

Стальная хватка на запястье вырывает из задумчивого состояния. Марк дёргает меня за руку, заставляя обернуться.

— Нет, милая, — грозный шёпот звучит над самым ухом, запуская по коже волну мурашек. Мне страшно. Страх, которого никогда раньше не было, медленно поднимается по телу, наполняя грудь беспокойством. — Ты никуда не уйдёшь, пока не выслушаешь меня… Я рисковал жизнью не ради того, чтобы так легко отпускать тебя.

— Что ты несёшь? — выдавливаю из себя. Усталость возрастает до такой степени, что трудно стоять на ногах. Голова кружится, мушцы дрожат. — Зачем ты пришёл?

Схватив меня за подбородок, заставляет откинуть голову назад. Перед глазами, разноцветными пятнами, проносится высокий потолок. От тёплого света люстры и собственной никчёмности, на глазах выступают слёзы. Пытаюсь сдержать их, но не получается. Непослушные капли текут по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.

— Ну, ну, — обманчива мягким тоном бормочет Марк. — Зачем плакать? Я ещё ничего не сделал, Сери, — шепшавые пальцы больно растирают кожу, оставляя на ней раздражение.

— Не называй меня так, — не знаю как, но мне удаётся оттолкнуть ненавистные руки. Крепко вцепившись в перила, перевожу дыхание.

«Держись, — приказываю себе со злость. — Не смей показывать ему свою слабость! Не смей!»

— Марк, — смотрю на него воспалёнными глазами, — пожалуйста, уходи. Тебе здесь нечего делать…

— Ошибаешься, — перебивает он меня. Шаг, и снова оказывается совсем близко. От него несёт алкоголем. Сильно так. До тошноты. — Я приехал, чтобы раскрыть тебе глаза. Показать, кем является твой муж. Твой Артур — уголовник! Из-за него я лишился всего: карьеры, имени, статуса. Меня выперли из клуба и лишили титула. Твой Артур разрушил мою жизнь. И он должен за всё ответить! Должен!

Схватив меня за руку, так, что пальцы впиваются в кожу, потянул на себя. Заторможенная реакция играет в его пользу. Ударивлись головой об мужскую грудь, тихонько всхлипываю. Челюсти больно сжимаются, во рту появляется неприятный металлический привкус.

— Я же люблю тебя, Сери, — начинает шептать он, в попытке поцеловать меня. — Артур не достоин тебя. Он не знает, что такое любовь. Такие как он только играют с женщинами, используют ради удовлетворения своих прихотей и забывают. Он бросит тебя сразу же, как ты ему надоешь…

От его мерзких слов прихожу в бешенство. Начинаю пихать его, толкать в грудь и вырываться, словно дикая кошка. Эмоции душат меня, сердце разрывается от боли и несправедливости.

Не хочу его видеть. Не хочу слушать этот пьяный бред. Не хочу чувствовать на себе его руки.

— Замолчи! — кричу, что есть силы. Меня уже не заботит толпа гостей. Не думаю о том, что нас могут услышать. — Замолчи, наконец! Хватит! Я не верю ни единому твоему слову!

Ещё раз толкаю его, из-за чего мужчина отступает на шаг назад. Оказавшись на свободе, прижимаюсь боком к перилам. Краем глаза замечаю, как Леон движется сквозь толпу к лестнице. Его глаза прикованы к моему лицу.

Заметил. Понял. Поможет. Облегчённо выдыхаю, но, как оказалось, Марк не собирался так легко сдаваться.

Крепко сжав мои плечи, рывком разворачивает к себе, нависая сверху огромным булвжником.

— Неужели, переспав с ним, ты так легко обо всём забыла?! Сар, да ты конченная дура, раз решила, что такой человек как он способен любить! Да твоему Артуру не нужно ничего, кроме красивого тела в своей пастели. Придёт день и на твоём месте окажется другая!

— Марк, прекрати! — прокричала я сквозь, душившие меня, слёзы. Замахнулась и дала ему звонкую пощёчину. Такую, что ладонь обожгло пламенем, а его глаза превратились в узкие щели. — Не смей так говорить о нём! Артур любит меня. По-настоящему любит. А тебе этого никогда не понять. Уходи, Марк! Я не хочу больше видеть тебя. Ты уже сделал всё, что мог. Теперь, убирайся!

Отпихнув его в сторону, бросилась к лестнице. Скорее. Как можно дальше от него. Лишь бы не слышать всей этой грязи, не быть частью её.

Леон совсем рядом. Нас разделяют считанные метры, но для меня они кажутся вечностью. Головокружение усиливается, глаза застилает ярко-красная, кровавая пелена. Мгновение, и всё вокруг меркнет, будто кто-то выключил свет. Тело становится неподъёмно тяжёлым, коли подгибаются, и я падаю. Вниз, в пропасть.

Резкая боль, одним мощным ударом выбивает из лёгких воздух. Треск разбивающейся кости эхом отдаётся в ушах, и я погружаюсь в темноту…

Артур

Картина, которая предстала передо мной не сравнится ни с чем. Ещё никогда в жизни я не был настолько беспомощен и жалок, как сейчас. Тот страх, что парализовал всё тело, не сравнится ни с чем в мире. Я словно умер и видел всё вокруг со стороны, не понимая при этом, что произошло…

Моя Мышка. Моя маленькая девочка лежала у подножия лестницы. Длинные шелковистып волосы, которые я так любил пропускать сквозь пальцы, разметались по каменному полу и закрывали лицо. Она не двигалась. Лежала и не двигалась, совсем как сломанная кукла.

Сердце в груди бьётся отрывисто и часто, будто пытается вырваться наружу, пробить рёбра и взлететь над всем этих хаосом. Бегу к ней, а ноги подкашиваются. Спотыкаюсь на каждом шагу, но не падаю. Что-то держит меня. Какая-то неведомая сила не даёт упасть, ведёт к ней, к Мышке. Растплкиваю, собравшихся вокруг Сары, людей, падаю рядом с ней на колени.

Кровь застыла у меня в жилах. Боюсь прикоснуться к ней, причинить боль, сделать что-то не так. Она такая хрупкая, совсем как хрусталь. Одно неверное движение, и всё…

Дрожащими пальцами убираю с лица девушки непослушные пряди, которые кажутся мне слишком холодными. Не такими как раньше. Нежная, мягкая кожа совсем белая, на висках видны гематомы и покраснения.

— Сара, ангелочек мой… — хриплым, от боли и слёз, голосом прошептал я, аккуратно обхватив ладонями голову любимой. Что-то мокрое и тёплое касается моих пальцев. Липкое. Неприятное.

Подношу ладонь к лицу и застываю. Кровь… Это была кровь…

— Вызовите скорую! — ору так громко, что музыка, вмиг, прекращается. — Немедленно позвоните в больницу! — а сам не могу двигаться. Смотрю на свои окровавленные руки и не могу пошевелиться. Сознание будто отключилось, оградилось от всего происходящего.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова не начал соображать. Смаргнув слёзы, склонился над Мышкой, прижавшись своим лбом к её.

— Сара, не умирай, — шепчу ей, орошая лицо любимой слезами. Плачу как маленький ребёнок. Не могу остановиться. — Только не смей умирать… Не оставляй меня, ангел. Я не смогу без тебя. Слышишь?! Ты не можешь меня оставить, Мышка! Не можешь так со мной поступить!

Сзади, словно отголоски параллельной реальности, доносятся приглушённые голоса и перешёптывания. Слышу своё имя. Кто-то зовёт меня. Но не узнаю голоса. Не понимаю, чего от меня хотят. Прижав Сару к груди, раскачиваюсь из стороны в сторону, подобно заклинившему маятнику.

Вдруг, на плечо опустается чья-то рука. Тяжёлая ладонь обжагиет, сдавливает кости. Острая боль действует отрезвляюще.

Обернувшись, затравленными глазами смотрю на своего кузена. Леон что-то говорит мне. Вижу, как движутся его губы, дёргается нерв на щеке, но не понимаю, что от меня хотят.

Бесцельно блуждаю взглядом по лицу брата, пока не замечаю движение за его спиной. Из всей массы людей, присутствующих в зале, выхватываю одного-единственного человека и слетаю с катушек.

Его глаза смотрят на меня с, не скрываемой, ненавистью, пробуждая во мне зверя. Дикий зов прорезает тишину, вырываясь на волю и заполняя собой каждую клетку моего раненого тела. Сорвавшись с места, оказываюсь напротив него.

Замах. И мой кулак, с хрустом, пробивает ему челюсть. Марк падает на спину.

— Как ты посмел?! — сажусь на него верхом и принимаюсь колотить по лицу. — Как посмел тронуть её?! Если с ней что-то случится, я тебя убью! Задушу собственными руками!

Физиономия врага напоминает кровавый фарш. Он хрипит, не может выдавить из себя ни слова, а я всё бью, не чувствуя удовлетворения.

— Я не хотел… — стонет, едва слышно. — Я люблю её… Я не хотел! Не хотел!

— Ублюдок, — в голове что-то щёлкает. Ещё один точный удар, и Марк перестаёт сопротивляться. Кажется, он отключился, но мне плевать. Кулаки, сами собой, работают в прежнем режиме. Не чувствую ничего. Только жажду крови. — Я убью тебя! Убью… Убью…

Ничего перед собой не вижу. Только её. Мою Мышку, которую он хочет у меня забрать. Если она умерла… Если я её потеряю…

Очередной удар так и не доходит до своей цели. Схватив меня за руки, Леон стаскивает с Марка и тянет в сторону.

— Кузен, прекрати, — слышу греческую речь. Несколько секунд пытаюсь вникнуть в смысл его слов, пока кровавая пелена не спадает с глаз. Зверь снова засыпает, уступая место человеческой натуре. — Здесь не время и не место. Сейчас, главное — Сара. Иди к ней. Там уже приехала «скорая»…

Сара… Ангел мой…

Грудь снова сдавливает от страха. Оборачиваюсь. Мою малышку уже несут на носилках к выходу из зала.

Подбегаю к сотрудникам «скорой» и беру любимую за руку. Холодная ладонь Мышки утопает в моей. Такая маленькая и беззащитная.

— Я рядом, жизнь моя, — повторяю, не переставая. Прижав два пальца к её запястью, пытаюсь удостовериться, что жива. Здесь, со мной. — Не покидай меня, Мышка… Ты нужна мне, девочка. Ты мне очень нужна…

На улице громко воет сирена, яркий красно-синий свет слепит глаза.

Не обращая ни на кого внимания, забираюсь в карету реанимобиля.

— Кем вы ей приходитесь? — слышу удивленный голос врача.

— Муж.

Всю дорогу до больницы, продолжаю крепко держать Сару за руку. Смотрю на неё застывшими глазами, и не узнаю. Она кажется мне совсем маленькой и слабой.

Кислородная маска закрывает лицо девушки, к указательному пальцу подключён тонкий шнур кардиомонитора.

«Живи, Мышка, — твердит внутренней голос, не переставая. — Ты только живи, родная. Мне больше ничего не нужно.»