Любовь твою верну

Глава 13

Телефон завибрировал на мраморной столешнице в прихожей, и этот короткий звук отозвался в груди Василисы гулким ударом. Она знала, что там написано, еще до того, как светящийся экран высветил имя: «Стас».

«Я внизу. Жду».

Он был прав.

Она обещала себе быть холодной, рассудительной, взвешивать каждый шаг, но вместо этого буквально полетела к лифту, едва не забыв ключи.

В зеркальной поверхности кабины на неё смотрела женщина с лихорадочным блеском в глазах. Отрицать очевидное стало бессмысленно: он ей нравился. Безумно. До дрожи в кончиках пальцев и до той странной, тянущей пустоты внизу живота, которую мог заполнить только он. Но за этим простым «нравится», за этим первобытным «хочется» стоял главный вопрос: что останется, когда этот пожар выгорит дотла? Стоит ли мимолетная вспышка той боли, которую она уже однажды пережила?

Василиса глубоко вдохнула, пытаясь унять сердцебиение, когда двери лифта открылись. Она вышла из подъезда, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Машину Стаса она приметила сразу — чёрный глянец кузова хищно поблескивал под светом фонарей. Она подошла, стараясь сохранить остатки достоинства, и села на переднее сиденье.

Стас сидел, откинувшись на подголовник. Его поза была расслабленной, но взгляд, цепким, обжигающим. Он медленно провел языком по верхнему ряду зубов, наблюдая за тем, как она пристегивается. Каждое её движение было под его прицелом.

— Не удержалась, — констатировал он с победной ноткой в голосе. Это не было вопросом, это был триумф.

— Даже не пыталась, — парировала она, копируя его дерзкий тон.

На Василисе было голубое платье — полностью закрытое, с длинными рукавами и высоким воротником, но при этом облегающее фигуру так плотно, что казалось второй кожей. Оно обещало все и в то же время ничего не позволяло. Стас оценил этот контраст коротким кивком. Сам он выглядел безупречно: классические темные брюки и рубашка, расстегнутая на две пуговицы, открывающая сильную шею.

В ресторане было шумно. Официант проводил их к столику почти в самом центре зала. Стас явно не собирался прятаться. Он по-рыцарски отодвинул для нее стул, а затем, едва взглянув в меню, сделал заказ с таким видом, будто все было решено заранее..

— Вино из частной коллекции и два стейка средней прожарки.

Василиса дождалась, пока официант отойдет, и подняла бровь..

— Мог бы и меня спросить. Чего я хочу.

Стас подался вперед, сокращая дистанцию.

— Ну, судя по тому, что я вчера прочитал в твоей книге, ты та еще хищница. А хищницы должны питаться мясом.

Василиса замерла. Она хотела что-то возразить, съязвить, но слова застряли в горле. Он прочитал её роман. Тот самый, в котором она выплеснула всю свою ярость, страсть и потаённые желания. Что ей спрашивать, если он только что заглянул ей прямо в душу через печатные строки?

— Ты прекрасно выглядишь, — Стас заполнил паузу, словно прочитав ее замешательство.

— Спасибо.

— И еще… ты прекрасно пишешь. Я восхищен, Василиса. По-настоящему.

Вот теперь ей стало приятно. Не той поверхностной женской радостью от комплимента внешности, а чем-то более глубоким. Признание ее таланта из его уст значило больше, чем сотни положительных рецензий.

— Вчера ты был другого мнения, — напомнила она, стараясь скрыть улыбку.

— Просто дразнил тебя, — усмехнулся он, и в его глазах вспыхнули искры.

Атмосфера за столом внезапно изменилась. Исчезла та агрессивная сексуальность, которая царила между ними весь вечер. Воцарилось что-то странное, почти детское, наивно-невинное. То самое чувство, когда взрослые, опытные люди вдруг превращаются в подростков на первом свидании: не знают, куда деть руки, и боятся слишком долго смотреть друг другу в глаза.

Принесли еду. Официантка бесшумно разлила вино по бокалам. Живой вокал откуда-то сбоку смешивался со звуками скрипки, создавая уютную атмосферу вокруг их столика.

— А где сейчас твоя дочь? — внезапно спросил Стас.

Василиса вздрогнула от неожиданности.

— Она уехала с отцом в горы кататься на лыжах. Скоро должна вернуться.

— Наверное, мне стоит с ней познакомиться, — произнес он как бы невзначай, но в его голосе прозвучала серьёзность.

Василиса пожала плечами, чувствуя, как внутри нарастает сопротивление.

— Не знаю… Наверное, это лишнее.

— Почему? — Стас не сводил с нее глаз. Он ждал ответа.

Она отставила бокал и посмотрела ему прямо в глаза. Больше не было смысла ходить вокруг да около.

— Что сейчас между нами, Стас?

Он вопросительно приподнял бровь, призывая ее продолжать.

— Я имею в виду… что это? Временное увлечение? Просто страсть, вспыхнувшая спустя столько лет, потому что нам обоим было скучно? Или что-то серьезное? Я правда не понимаю, потому что у меня есть своя жизнь, у меня есть ребенок, и я не хочу впускать в этот мир человека, который… — она запнулась.

— А чего бы ты хотела? — спросил он, не успев обдумать ответ.

Василиса горько усмехнулась.

— Чего бы я хотела? Не спрашивай меня об этом. Это ты должен ответить. Конечно, я бы хотела чего-то настоящего. Но я не знаю, как мне к тебе относиться. Как к временному развлечению? Как к любовнику без претензий? Или ты просто хочешь поиграть в «верни мой 2005-й»?

— Нет, — жестко возразил Стас. — Я не хочу играть.

Приятная атмосфера вечера окончательно испарилась. На смену ей пришло тяжелое, взрослое раздражение. За столом словно пролегла трещина.

— Думаешь, если бы я просто хотел поиграть, я бы все это делал? Ходил бы за тобой по пятам? Тратил бы время на разговоры? — продолжал он, и его голос становился все тише.

— Я не знаю! — Василиса почти сорвалась на крик, но, заметив, что на них оборачиваются, тут же подалась вперед и прошептала: — Я не знаю, как мне тебе доверять, Стас. Как мне строить с тобой серьезные отношения, зная наше прошлое? Я помню, что когда-то, пусть это было целую вечность назад, ты мне изменил. Ты сделал мне так больно, что я годами собирала себя по кусочкам.

Раздражение в глазах Стаса вдруг угасло. Он опустил голову, глядя на нетронутый стейк. Повисшая между ними тишина была тяжелее любого крика. Глубоко вздохнув, он наконец начал говорить то, что, пожалуй, должен был сказать еще при их первой встрече после долгой разлуки. Ему просто не хватало смелости.

— Василис… Я не собираюсь оправдываться. Просить прощения спустя восемнадцать лет… это звучит глупо, почти бессмысленно. Хотя я и прошу. Прости меня.

Он сделал паузу. Еда на столе теперь казалась лишней, почти отвратительной.

— Прости, что так вышло. Что я причинил тебе боль. Я сам до сих пор до конца не понимаю, зачем это сделал. Мне было восемнадцать. Мы были пьяны, гремела музыка, все было как в тумане. Таня оказалась рядом, я был молод и безответственен… Я даже не понял, что произошло, пока не стало слишком поздно. Я жалел об этом каждый гребаный день в течение первого года.

Василиса слушала, не шевелясь.

— Тогда почему ты не пытался меня вернуть? В девятнадцать, в двадцать? Почему позволил мне уйти навсегда?

— Потому что я был самонадеянным идиотом, — Стас поднял на нее глаза, и в них была такая неприкрытая тоска, что ей стало трудно дышать. — Я думал: «Мне восемнадцать, впереди целая жизнь». Я верил, что таких, как ты, будет много. Что любовь это не дефицит, что я еще встречу ту самую, и не одну. Я думал, что отпустить тебя, это правильно, что возвращаться и унижаться — значит ударить по своей мужской гордости. Я думал, что жизнь длинная и судьба еще не раз преподнесет мне такой подарок.

Он одним глотком осушил бокал вина и с глухим стуком поставил его на стол.

— Но я ошибался. Жизнь оказалась долгой, да, но пустой. Я ни на секунду не переставал тебя любить. Ни одна женщина за эти восемнадцать лет не смогла заставить меня почувствовать хотя бы десятую долю того, что чувствую я, когда ты просто смотришь на меня в упор. Я вернулся не для того, чтобы играть. Я вернулся, чтобы вернуть твою любовь. Если, конечно, ты позволишь мне хотя бы попытаться.

Василиса смотрела на него, и мир вокруг — ресторан с его музыкой, звоном посуды и чужими голосами — перестал существовать. Остался только этот мужчина с восемнадцатью годами сожалений в глазах.

Она не знала, что ответить. Но знала одно: она хотела просто быть дома, чувствовать себя дома. И, возможно, этим домом снова мог стать он.