Любовь твою верну

Глава 14

Скрежет шин едва слышно разнесся по морозной улице, когда Стас припарковал машину у подъезда Василисы. Уставшим, но напряженным пальцем он выстукивал дробь по рулю. Василиса нервно теребила пальцы. Разговор, состоявшийся по дороге, как-то неловко оборвался, повисла неопределенность. Василиса не сказала ничего конкретного и уже успела пожалеть об этом, потому что такой неловкости, с которой они добирались до ее дома, она еще никогда не испытывала.

Она потянулась к двери машины, мельком взглянув на его напряженный профиль.

— Тогда я пойду… — неуверенно проговорила она.

Он стиснул зубы, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за лобовое стекло.

— Да, тогда до встречи. Увидимся в следующий раз, может быть, в субботу?

— Да, можно, почему бы и нет. Тогда позвони мне или напиши, как тебе будет удобно.

— Хорошо, — кивнул он, почти не глядя на нее.

Василиса выждала ровно секунду и вышла из машины. Неторопливо, почти демонстративно направляясь к подъезду, она вдруг остановилась. Что-то во всем этом было не так, этот вечер должен был закончиться иначе. Она резко развернулась, чтобы подбежать к нему, обнять, сказать, что да, она его простила, уже давно, и что она хочет начать все сначала, прямо сегодня и навсегда. Сказать, что она больше не хочет, чтобы между ними была эта дурацкая неловкость, и что она не хочет, чтобы он думал, будто она несерьезно к нему относится.

Но она не смогла даже пошевелиться. Ее встретили губы Стаса. Он, движимый, по всей видимости, теми же мыслями, впился в нее губами и всем телом, прижимая к себе, не желая отпускать ни на секунду. Чтобы она была с ним. Чтобы он мог чувствовать ее душу в поцелуях, ее плоть в прикосновениях.

Он не мог вот так просто все потерять. Он хотел ее вернуть. И он почти добился своего, он так просто не сдастся.

Они оба, как дети, зажмурившись, прижимались друг к другу губами, целуясь так, словно делали это впервые. А когда остановились и отстранились, то не могли отвести друг от друга взгляда. Слов больше не требовалось, был нужен только этот взгляд.

Восемнадцать лет прошло с тех пор, как они расстались, с тех пор, как их пути разошлись, с тех пор, как невысказанные слова и упущенные возможности превратились в горькое сожаление. Но в этих объятиях, под приглушенным светом уличного фонаря, казалось, что время их не коснулось. Их чувства, дремлющие, но полные жизни, плевать хотели на прошлое. Наконец-то они были готовы позволить этому огню, так долго тлеющему, вспыхнуть, сжигая все страхи, все сомнения, все чертовы преграды, которые когда-либо стояли между ними.

— Да, — едва слышно прошептала Василиса дрожащим голосом. — Да, я хочу быть с тобой, Стас. По-настоящему. Даже если будет больно.

Он улыбнулся, не веря своим ушам. Взял ее лицо в свои теплые сильные ладони и нежно поцеловал в лоб.

— Не будет, — произнес он чуть громче, и Василиса поверила в эту уверенность безоговорочно, безосновательно поверила в его слова. И она была права.

Ведь теперь, с этого самого момента, Стас не позволит ей сомневаться. Он совершил ошибку и был готов не просто банально искупить ее, но и принять тот опыт, который подарила ему жизнь, и начать все сначала. С женщиной, которую, как он теперь точно осознал, он любит.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И еще я очень хочу тебя расцеловать. Ты не представляешь, как я по тебе скучал.

Она улыбнулась, лукаво изогнув бровь.

— Не могу ответить тебе тем же, я совсем не скучала, — она обвила его шею руками и притянула к себе. — Это ты у нас цветочек, не тронутый браком. А я жила полной жизнью.

Он издал низкий смешок, от которого у нее в груди затрепетало.

— Даже не знаю, разозлиться мне на эти слова или просто наказать тебя.

— Наказать? — дерзко улыбнулась она. — Разве что тем, что в самый важный момент ты спустишься в бегство. — Она прищурилась. — Вот это будет обидно.

— Ну, если уважаемая писательница даст мне еще один шанс, думаю, я совладаю с собой и доведу дело до конца.

— Ну, если до конца… — она привстала на цыпочки и прильнула к его губам в новом многообещающем поцелуе. — Тогда я, пожалуй, даже приглашу тебя на чай.

— Соглашусь, если к чаю будут пирожные, которые я буду слизывать с твоего тела. На меньшее я не согласен.

Она снова рассмеялась, отстранилась от него и, подмигнув, пошла к двери подъезда. Он не смог сдержать улыбку и поплелся за ней. Стоило им войти в квартиру, как он тут же, едва дав ей запереть дверь, прижал ее к стене, стягивая с себя и с нее верхнюю одежду. Не отрываясь ни на секунду от ее губ. Пуговицы на его дубленке заедали, он с трудом их расстегнул. И рассмеялся ей в губы.

— Черт, страстный секс в верхней одежде оказался сложнее, чем я предполагал.

— Уже выдохся? Может, сделаешь перерыв? — ехидно предложила Василиса, ее глаза озорно блестели.

— Ни за что. — Он окончательно стянул с нее верхнюю одежду и потянулся, чтобы снять платье, что ему и удалось. Тем временем она расстегнула его ремень и стянула с него рубашку.

Оставшись в одних брюках, он подхватил ее на руки. На ней было только нижнее белье — трусики и лифчик. Он отнес ее в спальню, бросил на кровать и, нависая над ней, стал стягивать с себя брюки.

Помада Василисы размазалась. Он склонился над ней, его взгляд был голодным, но нежным, когда он поцеловал ее в уголок рта, затем в подбородок и скользнул губами вниз по шее. Ее руки нетерпеливо расстегнули бюстгальтер, и он соскользнул с ее плеч, обнажив упругую грудь. Стас застонал, его губы тут же накрыли ее сосок, он втянул его, слегка прикусив. Она протяжно, почти болезненно вздохнула, выгибаясь под ним, и зарылась пальцами в его волосы, притягивая его ближе.

Его губы двигались вниз, вдоль ее живота, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев, пока не достигли края трусиков. Василиса вздрогнула, когда его дыхание опалило ее кожу. Он опустился на колени у края кровати, его взгляд задержался на ее глазах, тающих от желания, прежде чем он полностью погрузился в нее. Язык Стаса был искусным, настойчивым, нежным и требовательным одновременно.

Каждое прикосновение вызывало у нее дрожь, каждый вздох Стаса отдавался глубоко внутри нее. Она запрокинула голову, вцепилась в простыни, пытаясь совладать с нарастающей волной наслаждения, поднимавшейся из самых глубин ее существа. Ее бедра дергались, пытаясь прижаться к нему еще сильнее, а стоны вырывались неудержимым потоком. Воздух в комнате сгустился, наполнившись ароматом разгоряченной кожи и их общего, почти осязаемого желания.

Едва Василиса пережила первый ошеломляющий оргазм, он уже был над ней. Его тело, горячее и твердое, прижималось к ее телу. Он глубоко, почти отчаянно поцеловал ее, а затем медленно, дразняще вошел в нее. Она выгнулась, принимая его, и издала низкий гортанный стон. Поначалу ритм был медленным, тягучим, исследующим, но быстро перешел в нечто первобытное, неконтролируемое. Их бедра соприкасались, тела двигались в унисон, создавая симфонию влажных шлепков и стонов. Лунный свет, проникавший в окно, рисовал на их телах причудливые узоры, превращая их в единое движущееся произведение искусства.

Стас перевернул ее на живот, и нежно, но решительно шлепнул по округлой ягодице. Василиса вскрикнула, ее тело напряглось, но тут же расслабилось, когда он снова вошел в нее, теперь уже сзади, глубже и резче.

Ее пальцы вцепились в подушку, она уткнулась в нее лицом, заглушая крик наслаждения. Он шептал ей на ухо дразнящие слова, чувствуя ее податливость, ее полное доверие. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, и каждый его толчок приносил им обоим эйфорическое наслаждение.

Внезапно Стас подхватил ее на руки и решительно направился в ванную. Из душа уже лилась горячая вода, наполняя помещение паром и теплом. Он опустил ее под струи, и их тела, покрытые потом, стали влажными от воды. Кожа скользила по коже, каждое движение в душе становилось все более яростным, все более откровенным. Вода смывала все преграды, их стоны смешивались с шумом воды, создавая интимный, неземной мир. Василиса обхватила его ногами за пояс, руками обвила шею и полностью отдалась этому потоку. Он прижимал ее к плитке, целовал плечи, грудь, пока они оба не задрожали от очередного всепоглощающего оргазма.

Выйдя из душа, они едва держались на ногах.

Когда они наконец рухнули на кровать, сплетясь телами, мир вокруг них растворился. Воздух был пропитан их запахом, стонами и вздохами. Они лежали рядом, тяжело дыша, ощущая каждое прикосновение друг друга. Василиса прижалась к нему, положив голову ему на плечо и слушая биение его сердца — мощное, уверенное, такое родное. Стас крепко обнял ее, его губы коснулись ее лба. Слов не было, только глубокое, абсолютное чувство завершенности и начала. Восемнадцать лет ожидания растворились в этой ночи, оставив после себя лишь обещание будущего, которое они наконец-то готовы строить вместе.