Любящий Вин

Глава 3

Мия сложила руки на коленях, Дом обошел ее и поставил перед ней тарелку. Когда она вернулась на кухню с Вином, остальные мужчины убирали свои тарелки, и Дом сразу спросил, ела ли она. Она покачала головой, и теперь перед ней стоял огромный омлет, а трое здоровенных мужчин пытались притвориться, что их не волнует, съест она его или нет. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы, и потянулась за вилкой. Вин все еще завтракал, когда Дом вернулся на свое место напротив нее, его рука переплелась с рукой Логана. Находиться рядом с двумя мужчинами, которые явно были вместе, было для нее в новинку, но то, как они разговаривали друг с другом — молчаливыми взглядами и интимными жестами — вызывало у нее странное чувство комфорта.

— Черт возьми, — услышала она, как Вин пробормотал что-то рядом с ней, а затем встал и поднял с пола котят, игравших у его ног. Одного он положил ей на колени, другого передал Логану, а третьего оставил у себя на коленях, возвращаясь на свое место. Она спрятала улыбку и откусила маленький кусочек. Было вкусно, но она старалась есть медленно, так как ее желудок все еще не привык к такому количеству пищи за раз.

— Мия, можно задать тебе несколько вопросов? — спросил Дом.

Ей очень хотелось сказать «нет», но она понимала, что и так уже слишком долго уклонялась от этого разговора. Как бы ни было неприятно это признавать, ей нужна была помощь в восстановлении своей жизни, и, по какой-то причине, эти мужчины, похоже, хотели помочь ей в этом. Она кивнула.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один, — ответила она.

Вин застыл рядом, хотя она и не была уверена почему.

— Ты училась в школе? — от Логана.

Она опустила глаза и заставила себя проглотить еще кусочек.

— Я закончила два курса колледжа до того, как... - начала она, затем заколебалась, не зная, как закончить мысль. Поэтому она уклонилась от ответа и добавила: — Я не выбрала специальность.

— До чего? — Спросил Вин.

Она решила, что мужчина не оставит эту часть ее ответа без внимания.

Вот почему ей не следовало ничего говорить, когда она спустилась вниз и услышала, как они говорили о ней и о том, что произошло в тот день.

— Ты два года отучилась в колледже до того, как... - сказал Вин.

Когда она не ответила, Вин откинулся на спинку стула и изучающе посмотрел на нее своими темными, понимающими глазами. От его внимательного изучения у нее в животе возникло странное, теплое ощущение.

— До того, как твой отец сделал тебя пленницей? — Наконец, закончил за нее Вин.

Теплое чувство рассеялось и превратилось в горькое унижение, и она отложила вилку, боясь, что поставит себя в неловкое положение, если попробует съесть что-нибудь еще.

— Не могла бы ты рассказать нам, какой была твоя жизнь с ним, пока ты росла? — Мягко спросил Логан.

Она заставила себя сосредоточиться на нем, пока говорила, доброта в его светло-голубых глазах успокаивала.

— Я редко видела его, когда была маленькой, — начала она. — Мы с мамой жили в маленьком домике недалеко от Портленда, а он много путешествовал по работе. Иногда он пропадал на несколько недель, а когда все-таки возвращался домой, то не более чем на несколько дней.

Котенок у нее на коленях пошевелился, и она машинально положила руки на его маленькое теплое тельце. Котенок выгнулся под ее пальцами, и она мягко улыбнулась, когда его шершавый язычок пробежал по ее коже. Она не была уверена, как долго просидела так, но, быстро подняв глаза и увидев, что на нее смотрят три пары глаз, и напряглась.

— Но потом он потерял работу и все время был дома. Он унаследовал дом в Саммер-Хилле, когда мне было пятнадцать, а потом начал работать в Сиэтле, так что мы переехали, и большую часть времени мы снова были вдвоем с мамой.

— Когда он начал издеваться над тобой?

Вин заметил, как напряглась Мия от его вопроса. Он был готов просто выслушать ее историю, но когда она намеренно умолчала о том, как с ней обращался отец, почувствовал необходимость задать этот вопрос. Гнев промелькнул на ее лице, и он увидел, как через секунду она собралась с духом. Когда она продолжила, ее голос был ровным и бесстрастным.

— Моя мать заболела, когда я еще училась в старшей школе, и к моему второму году обучения в колледже она была прикована к постели, поэтому я сократила свою учебную нагрузку до пары занятий в неделю, чтобы заботиться о ней. Однажды я пришла домой и обнаружила ее в постели мертвой. Мой отец знал, что я осталась только ради нее, поэтому запер меня в моей комнате. Он надел на меня ошейник и показал, что произойдет, если я попытаюсь покинуть территорию.

— Как он тебе это показал? — Настороженно спросил Дом.

— Он продемонстрировал, как работает ошейник на бездомной кошке, которая раньше бродила по нашему двору.

— У тебя были следы от наручников на запястьях и лодыжках, когда мы тебя нашли, — заметил Вин.

Ее холодный взгляд остановился на нем.

— Он держал меня на цепи в разных комнатах, чтобы я могла выполнять работу по дому. Если я делала что-то, что его по-настоящему бесило, он запирал меня в шкафу со связанными за спиной руками.

Вин с растущим беспокойством наблюдал, как Мия с легкостью рассказывает о пытках, которым ее подвергли. С таким же успехом она могла бы зачитывать список покупок, не проявляя эмоций. Единственным признаком того, что на нее это все же повлияло, было то, как ее руки рефлекторно сжимались и разжимались вокруг маленького пушистого тельца на коленях. Казалось, каждые несколько секунд она спохватывалась, крепче сжимая котенка, и останавливалась, прежде чем животное заметило это.

— Мия, ты когда-нибудь слышала что-нибудь необычное? Видела доказательства... — Неловко начал Дом.

— Что он был насильником и убийцей? — едко спросила она, сверля Дома взглядом. — Нет.

Вин знал, что она была на грани того, чтобы полностью замкнуться в себе.

— Почему ты ничего не сказала в больнице? Или к Дому, или к копам?

— В прошлом, разговоры никогда не приносили мне пользы, так какой был в них смысл? — все, что она сказала, прежде чем встать.

Вин передал ей котенка со своих колен, когда она проходила мимо, и Логан сделал то же самое. Он смотрел, как она выходит из кухни, и вздохнул с облегчением, услышав, как собаки, цокая, поднимаются за ней по лестнице — по крайней мере, она больше не убегала. По крайней мере, не в данный момент.

— Могло быть и лучше, — пробормотал Логан.

— Я поговорю с ней, — сказал Вин.

Дом и Логан с сомнением посмотрели на него, и он вздрогнул. Ладно, мистером Чуткостью он не был, но ему удалось подобрать достаточно слов, чтобы вытащить эту девушку из ее раковины. Черт, за последние двадцать четыре часа он добился большего прогресса, чем они за последние два месяца. И чем скорее он разговорит ее, тем скорее сможет выставить из своего дома.

Вин нашел ее в ванной, она смотрела не на свое отражение, а на полотенце, закрывавшее зеркало. В правой руке она небрежно держала ножницы. Он прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за ней, она никак не реагировала на его присутствие. Она никак не могла не заметить его, поскольку обе собаки поприветствовали его, когда он вошел в комнату.

Мия сделала пару глубоких вдохов, прежде чем потянуться и стянуть полотенце. Он наблюдал, как она не сводит глаз со своего отражения. Внутри нее происходила какая-то грандиозная борьба, и он поймал себя на том, что мечтает обнять ее сзади и сказать, что все будет хорошо и ей не придется проходить через все в одиночку.

Ее взгляд опустился к шраму на шее и задержался там, и он мог поклясться, что увидел, как она смахнула слезы. Прошло несколько долгих, напряженных секунд, а затем она подняла ножницы. Быстрым движением она отрезала большую прядь волос, и черные локоны в тишине упали на пол. Казалось, ее не волновало, что ее работа была неровной; она выполнила свою миссию и срезала все, до чего смогла дотянуться. Он был удивлен, когда она протянула ему ножницы, все еще изучая свое отражение.

Взяв ножницы, он осторожно зашел ей за спину, и его мысленная картинка, как он обнимает ее, вернулась к нему с новой силой. Она была такой хрупкой, но он знал, что она идеально впишется в его объятия. Выбросив эту мысль — и свое растущее желание — из головы, он сосредоточился на том, чтобы срезать оставшиеся пряди, свисавшие ей на спину. В ту секунду, когда он отрезал последний кусочек, она попыталась отодвинуться, но он положил руку ей на плечо. Она напряглась от его прикосновения.

— Дай-ка я подровняю их, — пробормотал он, поднимая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом в зеркале.

Она коротко кивнула. Каждый раз, когда кончики его пальцев касались ее, убирая волосы плеч, чтобы подровнять их, она вздрагивала. Ему нужно было вернуть их на более безопасную почву, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость, к которой подталкивало его тело.

— Зачем ты покрасила их в черный цвет? — спросил он.

— Я не красила.

Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом, чтобы спросить, что она имела в виду, и тут его пронзило тошнотворное осознание.

— Твой отец? — сумел спросить он.

Она кивнула, не сводя с него проницательного взгляда. Он вернулся к стрижке ее волос.

— Тебе не нужно притворяться, — наконец, сказала она. — Теперь я знаю, почему он это сделал.

— Когда?

— Когда он это сделал или когда я поняла, почему? — Спросила Мия.

— И то, и другое.

— Мне было шестнадцать. Он вернулся домой из одной из своих поездок в город, ведя себя как сумасшедший. У него была с собой краска, и он заставил меня покраситься. Я знала, что он сделает, если я буду сопротивляться, поэтому сделала это. — Ее тон снова был ровным, безэмоциональным.

— А что бы он сделал, если бы ты стала с ним бороться?

— Какое это имеет значение? — Раздраженно спросила Мия.

— Он бы ударил тебя? — небрежно спросил Вин, продолжая возиться с ее волосами.

— Нет.

— Но он бил тебя раньше. — На его заявление она кивнула. — Так что же изменилось?

— Он понял, что может причинить мне гораздо большую боль, нападая на мою мать. — Вин замолчал, но опустил глаза в надежде, что она продолжила говорить. — Она никогда не сопротивлялась. Так что, если я чем-то выводила его из себя, он запирался с ней в комнате и старался, чтобы я слышала все, что он с ней делал.

Ее голос дрогнул, и Вин не смог удержаться и провел рукой по ее волосам и спине.

— Что случилось после того, как он заставил тебя покрасить волосы?

Ее взгляд упал на собственные руки, которые теперь крепко сжимали столешницу.

— Он повалил меня на пол... прямо там, в ванной, — нервно выговорила она, заикаясь. — Он был сверху, его рука сжимала мне горло.

— Он сделал... больно... тебе? — тихо спросил Вин. Он придвинулся ближе и был удивлен, когда она приняла его молчаливое утешение и прислонилась к нему спиной.

Она покачала головой, осознав невысказанный смысл его слов.

— Нет, но думала, что сделает. Я плакала и умоляла его остановиться, и я закрыла глаза, когда почувствовала, как он прикоснулся ко мне. Я попыталась позвать маму, но он закрыл мне рот. — У нее вырвался всхлип, и Вин еще крепче прижал ее к себе, обхватив рукой ее бедро и опустив голову ей на плечо.

— Ш-ш-ш, теперь ты в безопасности, — напомнил он ей, когда она начала дрожать.

— А потом он просто перестал. Он говорил что-то о моих глазах... что они не правильные, и он так разозлился, а потом просто отпустил меня. Он больше никогда этого не делал, но не позволил мне подстричься или снова перекрасить волосы. Я рассказала маме, но она взяла с меня обещание никогда больше не поднимать эту тему. — Она сделала пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки.

Вин заставил себя разжать объятия и взял ножницы.

— У тебя были глаза неправильного цвета. Он это имел в виду, верно?

Меньше всего он хотел заставлять ее проходить через это, но она имела право знать все.

— Ему нравились голубые глаза.

— Черные волосы и голубые глаза.

Вин кивнул.

— Он был одержим сестрой Логана. Она примерно на год старше тебя. Он изнасиловал ее, когда ей было семнадцать.

Мия побледнела, сопоставляя факты.

— Убийства, судя по всему, начались вскоре после того, как Саванна уехала из штата, чтобы поступить в колледж, — сказал Вин, закончив с ее прической.

Мия замолчала и принялась изучать себя в зеркале, поглаживая пальцами шрамы на шее.

— Они со временем исчезнут, — сказал Вин.

— Этого недостаточно. Я не могу срезать и их тоже.

Вин отложил ножницы и повернул ее к себе лицом.

— Однажды ты увидишь то, что вижу я, когда смотрю на это, — сказал он, проведя большим пальцем по вздувшейся плоти. — Кого-то, кто пережил ад и выбрался. А до тех пор сними все двери в этом доме, закрой все зеркала — делай все, что тебе нужно, пока этот день не настанет.

Разум подсказывал ему отпустить ее и уйти, но затем его глаза встретились с ее, и он почувствовал, что тонет в теплых глубинах цвета виски. Ее кожа задрожала под его пальцами, и он почувствовал, как внутри все сжалось, когда ее губы приоткрылись и с них сорвался тихий вздох. Господи, она была возбуждена. И, судя по ее растерянному взгляду, даже не подозревала об этом.

— Вин?

То, как прозвучало его имя, больше походившее на вопрос, чем на что-либо еще, заставило его отступить на шаг. Ему нужно было помнить, что ей двадцать один год, и хотя она пережила такие ужасы, что большинство людей даже представить себе не могли, она все еще невинна... уязвима. Его тело страстно желало ее, но он не был рыцарем в сияющих доспехах, которого неизбежно ищет девушка ее возраста, и чем скорее она это поймет, тем лучше.

— Мне нужно кое-что сделать, — холодно сказал он и вышел из ванной.

— Привет, приятель, — сказал Вин, закрывая входную дверь, когда Бриего вышел поприветствовать его. Как обычно, Бейн не появился, и Вин чуть не рассмеялся при мысли о том, что его официально бросила собственная собака. В доме было темно и тихо, именно так, как ему нравилось, но напряжение охватило его задолго до того, как он подъехал к величественному особняку, на создание которого он потратил годы, работая с архитекторами и подрядчиками. Не было никакого смысла в том, что присутствие Мии отвлекало его так сильно, потому что он даже редко видел ее. В тех редких случаях, когда их пути пересекались за последние две недели, она не обращала на него внимания и спешила заняться своим делом, которым была поглощена.

Ей даже удавалось поддерживать тишину в своем зверинце спасенных животных, и не попадаться ему на глаза.

Но его тело, казалось, не замечало и не заботилось о том, что Мия исчезла. Обычно ему удавалось сдерживать свое вожделение в течение дня, пока он привыкал к долгой работе в офисе, после того, как день за днем проводил в суровых условиях Ближнего Востока, но ночи были совсем другой историей. Он продолжал слышать, как она произносит его имя, охваченная смятением и желанием, и не мог не задаться вопросом, как бы звучало, если бы она выкрикивала его ему в губы, пока он погружается глубоко в нее. Его члену было абсолютно наплевать на то, что он, блядь, был достаточно взрослым, чтобы годиться ей в отцы.

Вин бросил ключи на столик и стал подниматься по лестнице в свою комнату, когда услышал, как Бриего заскулил у него за спиной. Именно тогда он заметил луч света, падающий из кабинета в конце бокового коридора. Он последовал за собакой в комнату и остановился, увидев Мию, сидящую на маленьком кожаном диванчике напротив камина, над которым висел огромный телевизор с плоским экраном. Телевизор был включен, но звука не было слышно. Она сидела спиной, и все, что он мог видеть — это завесу волнистых рыжих волос. Но ее беспокойство было очевидным, потому что она раскачивалась взад-вперед.

Вин медленно вошел в комнату и, приблизившись к диванчику, увидел, что Бейн лежит у нее на коленях. Пальцы Мии сжимали шею собаки, но Вин знал, что даже если бы она делала животному больно, Бейн не стал бы протестовать. По какой-то причине, пес выбрал, кому быть преданным, и это определенно была молодая женщина, отчаянно цеплявшаяся за него в поисках поддержки.

— Мия? — Тихо произнес Вин, обходя небольшой предмет мебели.

Она не ответила, и он был поражен, увидев, как по ее щекам беззвучно текут слезы, а влажные глаза уставились в телевизор. Вин осторожно снял руку Мии с Бейна и сдвинул пса с диванчика, чтобы занять его место. Рука Мии автоматически сжала его руку, но, похоже, она не осознавала, что теперь рядом с ней был он, а не Бейн.

— Милая, — прошептал он, протягивая другую руку и заставляя ее оторвать взгляд от телевизора. Это движение возымело действие, и она немного отстранилась, когда, наконец, заметила его. Он ожидал, что она отсядет от него, но она просто сидела, а по ее лицу текли слезы.

— Они нашли еще одну, — удалось выдавить ей, когда она снова посмотрела в телевизор.

Вин поднял глаза, и ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что она смотрит. Внизу экрана мелькал заголовок «Обнаружено 13-е тело», двое мужчин несли мешок с телом через поле к простому белому фургону. На большом экране был виден старый белый фермерский дом, который был личным адом Мии.

— Они думали, что она сбежала из дома и в прошлом году объявили ее в розыск. Ей было всего пятнадцать, — сдавленным голосом произнесла Мия.

Черт, как он мог не знать об этом? Он мог бы попытаться смягчить удар...

На экране появилось изображение Мии рядом с фотографией ее отца, и он увидел, как она отвернулась. Было ясно, что это та самая фотография, на которой она запечатлена в психиатрическом отделении, и Вин быстро потянулся за пультом и выключил телевизор.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Мия покачала головой и попыталась встать, но он все еще держал ее за руку и отказывался отпускать.

— Мия, ты ни в чем не виновата, — мягко сказал он, притягивая ее обратно и снова усаживая рядом с собой.

— Скажи это родителям этой девушки, — тихо сказала она.

— Как ты могла изменить то, что с ней случилось? — спросил он. Она все еще пыталась высвободить свою руку, поэтому он стал поглаживать большим пальцем ее запястье. — Ты могла что-нибудь сделать, что изменило бы исход для любой из этих женщин? — тихо спросил он.

Услышав это, она замолчала и перестала сопротивляться.

— Может, если бы я попробовала еще раз, — сказала она так тихо, что он едва расслышал ее.

— Попробовала еще раз что?

Она посмотрела на него так, словно удивилась, что произнесла эти слова вслух.

— Попробовала еще раз что? — повторил он, проводя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, а затем перевернул, чтобы погладить нежную кожу руки. Ее взгляд упал на то место, где они соприкасались.

— Мне следовало снова попросить о помощи, — пробормотала она.

Вин потребовалось все его мужество, чтобы не оцепенеть от ее слов.

— Ты просила о помощи? — подтолкнул он.

Она кивнула.

— Дважды. Когда я училась в пятом классе, учительница спросила о синяке на моем лице, и я сказала ей, что это сделал мой отец.

— Что произошло?

— Кто-то из социальной службы пришел ко мне домой, но мама сказала им, что я все выдумала, потому что злилась на отца за то, что он не отпустил меня на вечеринку. Они ей поверили.

— А во второй раз?

Она, наконец, подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— После того дня в ванной я рассказала все офицеру полиции, хотя обещала маме, что не буду этого делать, — сказала она, всхлипывая. — Я так боялась, что он сделает это снова и что в следующий раз не остановится.

Вин понимающе кивнул и переплел их пальцы.

— Все в порядке, — заверил он ее и вздохнул с облегчением, когда она продолжила.

— Полицейский пришел к нам домой и допросил отца. Тот убедил его, что я лгу, и мать поддержала его, — прерывисто произнесла она, когда слезы снова потекли по ее лицу. — Если бы она просто сказала правду, возможно, мы смогли бы уйти от него. Может, они увидели бы его таким, каким он был, и те бедные женщины... - она заплакала.

Вин прижал ее к своей груди и почувствовал, как слезы быстро пропитывают его рубашку, пока она всхлипывала. Когда она, наконец, успокоилась, он спросил:

— Что произошло потом?

— Я ждала в полицейском участке, — выдавила она, пытаясь взять себя в руки. — Я думала, что все кончено, думала, его арестуют и я смогу вернуться домой, и мы с мамой сможем собрать наши вещи и уехать... начать все сначала. — Она сделала пару глубоких вдохов. — А потом он вошел в комнату, и я поняла... - начала она.

— Твой отец? — Сказал Вин, поглаживая ладонью ее спину.

Она кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Он так сильно избил ее в ту ночь, что я была уверена — она умрет. Я больше никому ни слова не сказала ни о чем, — тихо произнесла она.

— Как ты выбралась из дома, Мия?

— Я стащила ложку с кухни и использовала ее, чтобы выдернуть один из гвоздей из доски, закрывающей мое окно. Это заняло всю ночь и большую часть следующего утра, потому что ложка гнулась. Когда я, наконец, вышла, то увидела фургон и поняла, что он вернулся, и всего лишь вопрос времени, когда он поймет, что меня нет. Я не могла вернуться в это место... - хрипло прошептала она.

Вин заставил себя сохранять спокойствие, представив, какой испуганной и одинокой, должно быть, чувствовала себя Мия в тот момент, и какое отчаяние, должно быть, заставило ее покончить с собой, вместо того чтобы встретиться лицом к лицу со своим обидчиком.

— Ты сама решила переступить через ограду, — пробормотал он.

— Я бежала так быстро, как только могла, чтобы было не так больно. Я думала, что все произойдет быстро. — Она хрипло рассмеялась, уткнувшись ему в грудь. — Два года... Я провела два года, беспокоясь, что любое резкое движение может привести к взрыву. — Вин почувствовал, как ее пальцы сжались на его рубашке, и прижался губами к ее голове, пытаясь успокоить. — Я была такой дурой.

Вин поднял ее голову так, что была вынуждена посмотреть на него.

— Я думаю, ты одна из самых храбрых людей, которых я когда-либо встречал, — мягко сказал он, вытирая большими пальцами слезы, катившиеся по ее бледной коже. Ее взгляд остановился на нем, и он почувствовал, как его пронзило вожделение, когда ее руки коснулись его бедер.

У него на кончике языка вертелось предложение закончить на этом, но прежде чем слова слетели с его губ, она прижалась к нему, ее дрожащие губы коснулись его губ. Поцелуй был нежным и целомудренным, и он был уверен, что он закончился, не успев начаться, когда она слегка отстранилась. Но затем она вернулась, и давление на его рот усилилось, когда она наклонила голову и сосредоточилась на его верхней губе, затем на нижней. Когда она снова отстранилась, он открыл рот, чтобы сказать ей, что они должны остановиться, но Мия выбрала именно этот момент, чтобы снова поцеловать его, и он почувствовал, как их дыхание смешалось, когда ее язык прошелся по его верхней губе.

Вин вздрогнул от прикосновения и обхватил рукой ее затылок. Все его намерения поступить благородно испарились, когда ее язык робко проник в его рот, и он встретил его своим. Она вскрикнула от удивления, когда их языки соприкоснулись, и в его голове промелькнуло предупреждение, что ее реакция — явный признак того, что она действительно невинна, но его телу, особенно члену, было все равно. Когда ее язык снова исчез у нее во рту, он последовал за ней и еще сильнее приоткрыл ее губы своими. Она напряглась всего на мгновение, а затем внезапно стала совершенно податливой, и его желание достигло пика, пока он со всем вниманием касался каждой клеточки ее рта. Ее сладкий вкус коснулся его языка, и он не смог удержаться от того, чтобы обнять ее за талию и притянуть к себе еще ближе.

Мия захныкала, а он продолжал целовать ее, и почувствовал, как руки обвились вокруг его шеи, когда он притянул ее к себе, так что ее грудь оказалась на одном уровне с его грудью, а она почти оседлала его колени. Голос в голове продолжал твердить ему отступить, потому что ситуация выходила из-под контроля, но каждый раз, когда он говорил себе, что этот поцелуй будет последним, его губы отказывались подчиняться приказу и возвращались за продолжением. Именно Мия, наконец, отстранилась, отчаянно пытаясь отдышаться, но вместо того, чтобы отпустить ее, как следовало бы, его рот коснулся нежной кожи ее горла. Но в ту же секунду, как его губы коснулись покрытой шрамами кожи, она замерла, прижавшись к нему, и он понял, что все кончено. Она вскочила с его колен, прежде чем он успел что-либо сказать, и застыла на месте, в ее широко раскрытых глазах смешались похоть и смущение.

— Мия, — начал он.

Она яростно покачала головой, а затем повернулась и вышла из кабинета, Бейн следовал за ней по пятам. Вин поерзал на диване, пытаясь унять боль в ставших вдруг слишком тесными брюках, и провел рукой по волосам. В ту секунду, как он понял, что Мия останется с ним в обозримом будущем, он усвоил одно правило — не прикасаться к ней. Не прошло и двух недель, как ей удалось лишить его этого простым, невинным, сногсшибательным поцелуем. Боже, ему пиздец.