Любящий Вин

Глава 6

— Мудак!

Вин с трудом сдержал улыбку, когда раздраженная птица расправила крылья и сердито захлопала ими. Мия взглянула на него, и у него внутри все перевернулось, когда она улыбнулась. Она что-то промурлыкала птице, сидевшей у нее на руке, и какаду устроился поудобнее, а затем потерся головой о ее пальцы.

— Что с ним случилось? — Спросил Вин, проходя дальше в ее комнату. Котята подбежали к нему, и он быстро подхватил их, чтобы они не использовали его ногу в качестве когтеточки. Он посадил их на кровать и стал следить, чтобы они не свалились с края.

— Мудак!

— Я бы сказала, что совершенно очевидно, в чем его проблема, — пошутила Мия.

На этот раз Вин улыбнулся.

— Я имел в виду его крыло, — сказал он.

— Думаю, его владелец был очень расстроен, что Перси выучил только одно слово. — Она усадила птицу обратно на жердочку. — Очевидно, жена парня постоянно так его называла, и Перси подхватил. Этот придурок схватил Перси за крыло и швырнул через всю комнату. Крыло сломалось, и к тому времени, как жена отвезла его в приют, крыло уже начало заживать, и было слишком поздно пытаться что-либо исправить, — проворчала она.

— Ты умеешь обращаться с ним, — сказал Вин и был удивлен, когда она подошла и села рядом на кровать. — Со всеми ними, — ему удалось незаметно переместить свой вес, чтобы скрыть эффект, который ее близость оказывала на его тело.

— Как ты думаешь, смогу ли я когда-нибудь этим заниматься? Например, зарабатывать на жизнь? — спросила она.

— Чем? Ты имеешь в виду, заботиться о животных?

Она кивнула.

— Не понимаю, почему нет. Райли любит, — заметил он. — Я мог бы пригласить ее к нам, если захочешь поговорить с ней об этом.

Он видел, что она сопротивляется, но не был уверен, то ли это из-за того, что не хотела находиться в обществе других людей, то ли из-за того, что женщина была одной из жертв ее отца — ей повезло, так как ей удалось уйти практически невредимой, — но, тем не менее, она была жертвой.

— Мне бы хотелось этого, — наконец, сказала Мия. — Ты давно их знаешь? Ее и ее мужа?

Он покачал головой.

— В тот день я впервые встретил их, — признался он, ненавидя то, как она напряглась, когда он упомянул тот ужасный день. Но она быстро пришла в себя.

— Но они уже были друзьями Дома?

— Да. Гейб и Логан вместе учились в колледже, так что они были друзьями очень долгое время. Я вернулся в страну всего на пару дней, когда произошло похищение, поэтому у меня не было возможности встретиться с кем-либо из друзей Логана или с его сестрой до того, как все произошло.

— Где ты был?

Он напрягся. Ему всегда было трудно говорить о Рене. Не говоря уже о Рафе. Он подвел не одного, а двух братьев — он ненавидел признаваться в этой слабости.

— Прости, — внезапно сказала она и сделала движение, чтобы встать, но он схватил ее за запястье, прежде чем она смогла вырваться, и мягко усадил обратно.

— Я искал своего брата, — начал он.

Мия вздрогнула от жара, вспыхнувшего у нее под кожей, где Вин все еще держал ее. Ей следовало бы высвободиться из его нежной хватки, но его большой палец поглаживал пульсирующую точку на ее запястье. Она задавалась вопросом, осознавал ли Вин, что делает это. В глубине души ей хотелось верить, что ему нужна была связь между ними, пока он рассказывал ей о чем-то, что явно было болезненной темой.

— Как его зовут? — спросила она, когда он замолчал.

— Рен. Лоренцо, — сказал он с улыбкой. — Мы все сократили традиционные итальянские имена, что дала нам мама, чтобы они больше походили на американские. Винченцо, Доминик, Лоренцо и Рафаэль.

Итак, у него было четыре брата.

— Что случилось с Реном?

— Его подразделение попало в засаду в Афганистане. Но его тело так и не было найдено, так что мы не уверены, жив он или мертв. У меня такое чувство, что я обыскал эту ебаную страну дюжину раз, но так и не смог найти никаких доказательств. Я возвращаюсь каждый раз, когда появляется новая зацепка, но теперь они появляются все реже и реже, — признался он.

— Прости, — пробормотала она.

Его пальцы скользнули к ее ладони, и она удивилась, когда он переплел их пальцы.

— Я должен был присматривать за ними, — прошептал он. — Я обещал.

— Твоим братьям? — предложила она.

Он кивнул.

— После того, как мы потеряли наших родителей, я поклялся им всем троим, что сохраню нас вместе. Что мы по-прежнему будем семьей.

Его рука крепче сжала ее руку, но не настолько, чтобы причинить боль.

— Ты был хорошим старшим братом, — тихо сказала она.

Вин яростно замотал головой.

— Это не так. Мы потеряли Рафа через несколько недель. Его настоящий отец забрал его, и я не смог этому помешать. Он умолял нас не отпускать его. — Боль, прозвучавшая в голосе Вина, разбила сердце Мии.

— Его настоящий отец?

— Моя мать изменила моему отцу с каким-то парнем, с которым познакомилась в транспортной компании, где работала неполный рабочий день. Это продолжалось даже после рождения Рафа, но мой отец не знал правды, пока Рафу не исполнилось почти восемь. Они ссорились, и она призналась, что у нее было несколько романов и что Раф не от него. Он зарезал ее, а затем застрелился, — проскрежетал Вин.

Ужас охватил Мию, и она инстинктивно обхватила другой рукой руку, что уже сжимала.

— Вин, — выдохнула она. Когда он поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, она чуть не отшатнулась от боли, которую увидела.

— Это моя вина, — сказал он едва слышным голосом. — Это я сказал ему.

— Своему отцу? — спросила она.

Вин кивнул.

— Я видел ее с одним из мужчин. Я знал, что это неправильно, поэтому сказал отцу. — Его голос дрогнул, когда он признался: — Я думал, он бросит ее. Я не знал...

— Это не твоя вина, — твердо сказала она, потянувшись, чтобы обхватить его щеку и заставить посмотреть ей в глаза. — Ты никак не мог знать, что произойдет.

— Это не меняет того факта, что мое решение разлучило нашу семью, — с горечью сказал он. — Мы понятия не имеем, где Раф, а Дом двадцать лет убивает себя, пытаясь найти его. И Рен... если он жив...

Мии не нужно было, чтобы он заканчивал мысль. Если Рен пережил первое нападение, он тысячу раз пожелал себе смерти, страдая от рук своих похитителей.

Все слова, которые приходили Мии на ум, казались неадекватными и банальными, поэтому она сделала единственное, что пришло ей в голову, и обвила руками шею Вина. Сначала он напрягся, но потом она почувствовала, как его руки обхватили ее за талию, и он уткнулся головой в изгиб ее плеча. Не было ни слез, ни слов, но тот факт, что он так долго прижимал ее к себе, вселял в нее некоторую надежду на то, что она поступила правильно.

— Ой, — пробормотал Вин, уткнувшись ей в шею. Она отстранилась и улыбнулась при виде трех котят, уютно устроившихся у него на коленях, их крошечные коготки впивались в него, пока они устраивались поудобнее. Но когда она потянулась, чтобы снять их, он прошептал: — Не надо, — и снова притянул ее к себе.

Он сказал гораздо больше, чем намеревался. То, что должно было стать простым объяснением, превратилось в откровенное признание. Он даже не рассказал Дому о своем тайном позоре — о том, что из-за него погибли их родители. Но как только он начал говорить, уже не мог остановиться. И прикасаться к ней. Господи, даже когда дело не касалось секса, он не мог насытиться.

Его телу было все равно, что она слишком молода, или слишком невинна, или слишком уязвима. Даже сейчас, когда она сидела на противоположном конце диванчика и ее взгляд был сосредоточен на романтическом фильме, что она выбрала после ужина, он изо всех сил сдерживался, чтобы не притянуть ее к себе и не накрыть своим телом. Ни одна женщина не производила на него такого впечатления, даже Элиза, в которую он был уверен, что влюблен.

Вин даже не понял, что фильм закончился, пока не почувствовал, как она проходит мимо него.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она, осторожно переступая через его вытянутые ноги.

Все, что ему нужно было сделать, это сказать те же слова в ответ и отпустить ее. Завтра будет новый день, и он снова будет сильным — будет контролировать свою неистовую похоть и разрозненные эмоции. Поэтому он понятия не имел, что заставило схватить ее за запястье, когда она проходила мимо. Его охватило облегчение, когда она не попыталась высвободиться, и ее янтарные глаза, в которых читалось неприкрытое любопытство, встретились с его глазами. Но через несколько секунд выражение ее лица потемнело от желания и понимания, и когда он слегка притянул ее к себе, она без колебаний встала у него между ног.

Не было произнесено ни единого слова, пока они смотрели друг на друга, но внезапно она наклонилась всем телом, ее колени оказались по обе стороны от его бедер, и она оседлала его. Он проклинал джинсы, что на ней были, когда его ладони легли на ее бедра, но у него не было времени на раздумья, потому что она прижалась губами к его губам и поцеловала, обхватив ладонями его лицо. Ее прикосновения были нежными, но язык требовательно скользил по его губам. Было так приятно чувствовать, как она исследует его, что он откинул голову на спинку дивана и застонал, когда она последовала за ним, и этот угол позволял ей исследовать даже самые глубокие уголки его рта. Ее руки оторвались от его лица, чтобы спуститься вниз по груди, и пара пальцев скользнула между пуговицами на рубашке и коснулась его горячей кожи. Когда она отпустила его губы, он открыл глаза и увидел, что она пристально смотрит на него, а затем проследил за ее взглядом до того места, где ее пальцы лежали на верхней пуговице его рубашки. Он увидел в ее глазах невысказанный вопрос и молча кивнул в ответ.

Она глубоко вздохнула, а затем принялась возиться с пуговицами, кончики ее пальцев сводили с ума от желания каждый раз, когда касались его плоти. Когда она слегка отодвинула попку, чтобы дотянуться до нижних пуговиц, его член уперся в нее, и она замерла. Но вместо того, чтобы отступить, она сделала это движение снова и улыбнулась, когда его тело отреагировало на прикосновение. Ему потребовались все его силы, чтобы не схватить ее и не взять под контроль, но, по правде говоря, он наслаждался ее неопытным исследованием и невинными ласками. Она расстегнула его рубашку и долго изучала грудь, прежде чем провести по ней руками. Он понятия не имел, как долго длилась эта изысканная пытка, но затем ее губы снова прижались к его губам, и ее любопытство исчезло, сменившись отчаянием и потребностью. Его руки легли ей на бедра, прижимая к члену.

Ее всхлипы превратились в настоящие стоны, врывавшиеся ему в рот, пока их языки соединялись в дуэли. На мгновение к нему вернулось здравомыслие, и между поцелуями он сумел произнести:

— Нам нужно остановиться.

Но она либо не услышала его, либо предпочла проигнорировать, потому что начала слепо прижиматься к нему.

И тут он почувствовал покалывание в позвоночнике, подсказавшее, что уже слишком поздно что-либо менять, и он быстро просунул руку между ног Мии и сильно надавил при ее следующем движении вперед. Именно этого эффекта он хотел, потому что почувствовал, как ее руки сжались на его плечах, пока она отчаянно двигалась на его руке, и каждое движение ее бедер заставляло его стонать от трения об его чувствительный член.

Она внезапно вскрикнула, ее тело сильно затряслось, и от одного вида, как она кончает, он выстрелил собственным облегчением.

— Охуеть! — закричал он, с силой прижимаясь к ней бедрами, руки удерживали ее на месте, пока его тело освобождалось.

Толчки Мии продолжались еще долго после того, как она опустила лицо туда, где его шея переходила в плечо, и он почувствовал, как ее теплое дыхание овевает кожу. Он повернул голову, пока его губы не нашли ее, и томно поцеловал.

— Спокойной ночи, Мия, — тихо произнес он, прижавшись губами к ее губам.

Он не был уверен, ответила ли она, прежде чем осторожно слезла с него и вышла из комнаты. Когда он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, ощущение холода на коже заставило его сказать себе, что нужно встать, но он этого не сделал, потому что ему просто нужна была еще минута. Еще одна минута, чтобы вновь пережить только что испытанное удовольствие, потому что он знал — завтра все изменится.

Он ебаный трус. По-другому не объяснить те полдюжины раз, когда он струсил, с тех пор как сегодня утром увидел, как Мия заходит на кухню и застенчиво улыбается ему. Она даже покраснела, что было явным напоминанием о том, почему ему нужно было довести свой план до конца. Но он держал рот на замке и потягивал кофе, наблюдая, как она готовит им обед. Поездка на машине в город была еще одним подходящим моментом, но он переключил радиостанцию на какое-то ток-шоу, притворяясь, что слушает, просто чтобы не пытаться завязать с ней разговор. Он мог сказать, что она была сбита с толку его молчаливостью, потому что время от времени чувствовал на себе ее взгляд, пока вел машину и в течение всего дня, когда проходил мимо ее стола, направляясь в свой кабинет.

Было уже давно пора заканчивать, и Дом ушел несколькими минутами раньше, согласившись на его просьбу. Теперь ему оставалось только преподнести это Мии.

— Вин? Дом сказал, ты хотел меня видеть, — раздался голос Мии у него за спиной. Он отвернулся от окна, в которое смотрел, и жестом пригласил ее войти.

— Закрой дверь.

В ее глазах появилась настороженность — то ли из-за его просьбы, то ли из-за его делового тона, он не был уверен, из-за чего именно. Но когда он указал на одно из кресел напротив своего стола и сел за стол, она заколебалась. Он сразу понял, когда она поняла, что что-то происходит, потому что все ее лицо напряглось, она опустилась в кресло и откинулась на спинку, обхватив себя руками, словно защищаясь.

— Я поговорил с Домом. Он согласился позволить тебе пожить в их с Логаном квартире. Там безопасно, а парковка позволит приходить и уходить с Домом на работу так, чтобы тебя не видели журналисты. Твои животные тоже могут там остаться. Кроме свиньи — мы можем поговорить с Райли о том, чтобы найти кого-нибудь другого, кто присмотрел бы за ним.

Мия так долго смотрела на него, не отвечая, что он почувствовал необходимость поежиться под ее пристальным взглядом.

— Я никогда не считала тебя трусом, — наконец, тихо сказала она.

Он не поддался на уловку и откинулся на спинку кресла.

— Мы можем ехать собирать твои вещи. Я завезу тебя к Дому, а завтра он заедет забрать твои вещи и животных.

Мия встала, но вместо того, чтобы направиться к двери, обошла стол. Ему пришлось отодвинуть свое кресло, чтобы не задеть ее, когда она протиснулась между ним и столом.

— Что пугает тебя больше всего? Что я не смогу уйти или что ты, возможно, не сможешь меня отпустить?

Он выдавил из себя холодную улыбку.

— Именно поэтому тебе и нужно уйти. Потому что ты и так придаешь этому больше значения, чем есть на самом деле.

— Чему именно?

Он встал и всем телом прижал ее спиной к столу.

— Трах, — тихо сказал он. — Не заниматься любовью. Никаких признаний или красивых слов. Просто трах — жестко, быстро и глубоко. Скажи слово, и это произойдет, прямо здесь и сейчас... на этом столе, — добавил он. — И ты по-прежнему переезжаешь к Дому.

Она оглянулась на заваленный бумагами стол. У него пересохло во рту, когда она небрежно протянула руку и начала складывать разрозненные страницы одну на другую. Затем она отодвинула их в сторону, так что большая часть стола в центре осталась чистой и незаставленной.

— Они выглядят очень важно, — сказала она. — Хочешь, чтобы я была на спине или на животе? — спросила она, потянувшись к первой пуговице на своей блузке.

Вин схватил ее за руку, останавливая, его пальцы впились ей в кожу. Он не ожидал, что она бросит ему вызов, но возбудился в ту же секунду, как она встала между ним и столом. Ее неопытность должна была заставить ее убежать, не говоря уже о его жестоком отношении и грубых словах. Он потянул ее руку вниз и заставил накрыть свою эрекцию. Хотя слово «заставил» было преувеличением, поскольку Мия мгновенно обхватила его, когда поняла его намерение. Когда пальцы прошлись по всей его длине, ее губы приоткрылись.

— Возьми меня, — приказал он.

Она подняла глаза, чтобы на мгновение встретиться с ним взглядом, и он увидел в них нерешительность. Чувство разочарования смешалось с чувством победы, потому что он был уверен, что победил, и она уйдет. Но вместо этого она потянулась к пуговице на его брюках. Ей потребовалась секунда, чтобы расстегнуть его штаны, и она спустила его нижнее белье ровно настолько, чтобы освободить его член.

Наблюдая, как она жадно смотрит, его член сильно дернулся, и она вдруг потянулась вниз, чтобы провести пальцем по пред-семени, что вытекало из головки. Его сердце чуть не остановилось, когда она поднесла палец ко рту и облизала. Ему потребовалось все его мужество, чтобы не потянуться к ней, и он заставил себя оставаться совершенно неподвижным, когда ее рука вернулась к его стволу и обхватила. Но когда она нежно сжала, он не смог сдержать стона, сорвавшегося с губ.

Ее прикосновение прошлось по всей длине его члена, а затем коснулось яичек. Она попробовала на вес каждое из них, прежде чем позволить своей руке скользнуть вверх от основания к головке еще раз. Ощущения были слишком сильными и в то же время недостаточными, поэтому он проигнорировал свой внутренний приказ не двигаться и накрыл ее руку своей.

— Сильнее, — пробормотал он, показывая, какое давление ему от нее нужно. Она быстро училась, и через минуту он почувствовал, что готов взорваться. Когда она бросила на него неуверенный взгляд и начала опускаться на колени, он схватил ее за локоть. Одно прикосновение ее губ к его члену заставит его кончить, как подростка, еще до того, как он прикоснется к ней.

А он был чертовски уверен, что хочет к ней прикоснуться.

— Дверь, — пробормотал он, притягивая ее к себе. — Запри ее или уходи, — выпалил он.

Он пытался обуздать свое вожделение, наблюдая, как она идет к двери, но легкое покачивание ее попки при движении заставило его наклониться, чтобы погладить себя. На ней была та же длинная струящаяся юбка, что и в тот день, когда он прижал ее к своей входной двери. В ее наряде не было ничего сексуального, но она все равно выглядела в нем чертовски идеально, и он не мог решить, то ли ему просто задрать юбку ей на талию, пока будет входить в нее, то ли потратить время и снять ее, чтобы изучить каждую деталь ее тела. Это при условии, что она не пройдет дальше, когда доберется до двери.

Щелчок вставшего на место замка чуть не заставил его кончить на месте, и он заставил свою руку прекратить долгие, медленные движения по члену. Когда Мия вернулась к нему, ее взгляд упал на его руку, и она высунула язык, чтобы облизать губы. Блядь. Он бы ни за что не продержался, если бы она вытворила такое дерьмо.

— Как ты меня хочешь? — спросила она, отступая назад и становясь между ним и столом.

Вместо ответа он обхватил ее сзади за шею и притянул к себе для поцелуя. Он хотел отпугнуть ее грубыми словами, когда описал, что произойдет между ними, но негативные нотки в ее голосе сводили его с ума.

Что бы это ни значило, а он понятия не имел, что это было, она доверяла ему нечто важное, и он не собирался превращать это во что-то ужасное.

Вин подхватил ее и приподнял так, что она оказалась сидящей на столе. Он встал у нее между ног и, продолжая целовать, начал расстегивать ее блузку. Было бы проще разорвать эту чертову блузку, но в какой-то момент ему все равно нужно будет отвезти ее домой. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он расстегнул блузку и оторвался от ее губ, чтобы стянуть ее и насытиться ею. Она, наконец-то, стала прибавлять в весе, и он был прав, говоря, что у нее есть изгибы во всех нужных местах. Ее грудь была полной и тяжелой, он обхватил ее ладонями и провел большими пальцами по соскам. Они затвердели еще сильнее, но он был слишком нетерпелив, чтобы искать застежку лифчика, поэтому просто потянул ткань вниз и облизал один сосок, прежде чем взять его в рот. Мия вздрогнула от этого прикосновения, но затем попыталась еще сильнее прижаться к его рту, вцепившись руками ему в волосы.

— Сними его, — прошептал он ей в губы, и она отпустила его на время, достаточное для того, чтобы завести руку за спину и расстегнуть лифчик. Он провел языком вверх и вдоль ее ключицы, прежде чем снова найти ее губы. Когда он слегка надавил на нее верхней частью тела, Мия откинулась на стол, а затем, наконец, полностью опустилась, когда он положил руку ей на грудь. Он выпрямился и отступил назад, чтобы снять рубашку. Мия лежала точно так, как он ее оставил, хотя глаза горели, когда она смотрела, как он стаскивает ткань со своих плеч. По ее голодному взгляду он догадался, что она хочет прикоснуться к нему, но вида ее распростертого тела, ожидающего его с таким открытым доверием, было уже слишком. Его руки скользнули вверх по ее бедрам и задрали юбку, пока она не оказалась у нее на талии, а затем он стал снимать с нее трусики.

— Подними ноги, — сказал он и увидел, как на ее лице появились первые признаки робости. Но она все равно сделала, как он просил, и подняла ноги, пока они не оказались на краю стола. — Откройся, — прошептал он, когда она крепко сжала бедра. — Дай мне посмотреть на тебя. — После недолгого колебания она раздвинула ноги, и он почувствовал, как его охватывает новый прилив вожделения. — Ты когда-нибудь прикасалась к себе? — услышал он свой вопрос, хотя понятия не имел, откуда тот взялся.

Она кивнула, не сводя с него сияющих глаз. Красивый румянец окрасил ее щеки.

— Покажи мне, — приказал он, пока его рука вернулась к члену и начала поглаживать его.

Он был поражен, когда ее пальцы скользнули вниз по животу, по задранной юбке и осторожно коснулись клитора, прежде чем начать кружить вокруг него. Он увидел, как выгнулась ее спина и изогнулись бедра, когда она усилила нажим, а когда ее пальцы скользнули ниже, по складочкам, его тело сжалось при виде ее соков, стекающих по ярко-розовой плоти. Опустившись на колени, он поблагодарил гения, создавшего этот стол, за то, что высота этого дорогого предмета мебели идеально соответствовала его потребностям. Как только пальцы Мии вернулись к клитору, Вин наклонился и провел языком по ее половым губам.

На вкус она была сладкой и одновременно острой, и он никак не мог насытиться кремом, которым пропитался его язык. Мия застонала от его ласк, и ее пальцы ускорили движение на клиторе, она прижалась к его ищущему рту. Он провел языком вверх, пока не нашел скрытый бутон, что она безжалостно теребила. Он всего раз лизнул и она убрала руку, запустив ему в волосы, чтобы удержать на месте. Но он не собирался никуда уходить, продолжая лизать и посасывать ее нежную плоть. Он нащупал пальцами ее вход и стал осторожно вводить один из них внутрь, продолжая мучить ее. Она крепко сжалась и напряглась, когда он погрузил свой средний палец так глубоко, как только мог. Но, какой бы дискомфорт это ни причиняло, он, казалось, прошел, и она снова начала тереться об него. Даже когда второй палец вошел в нее, она продолжала искать его прикосновений, и он по-настоящему улыбнулся, когда его имя начало слетать с ее губ, а ноги сами собой легли ему на плечи.

Он медленно вытащил из нее пальцы, прежде чем снова ввести их внутрь, и ее влажность сделала его возвращение плавным. С каждым последующим выходом ее мышцы сжимали его пальцы, словно пытаясь удержать их внутри, и она вскрикивала, когда он снова вводил их в нее, слегка поворачивая, так что костяшки его пальцев задевали чувствительные нервные окончания внутренних стенок. Когда она запульсировала вокруг него, он усилил удары языком по ее набухшему клитору и провел пальцами вверх. Она закричала, отстраняясь, и ему пришлось обхватить свободной рукой ее бедра, чтобы удержать неподвижно, пока на нее накатывало наслаждение, волна за волной. Еще долго после того, как оргазм ослаб, он продолжал облизывать все вокруг, высвободив пальцы, а затем убедился, что она наблюдает, как он слизывает со своих пальцев остатки. Он наклонился над ней и глубоко поцеловал, чтобы она смогла попробовать себя на вкус, а затем сказал:

— Обхвати меня ногами.

Она послушалась, а затем обвила руками его шею, когда он поднял ее со стола. Ему удалось дотащить их до коричневого кожаного дивана в центре кабинета, и он осторожно опустил ее на него, продолжая целовать. Каким бы возбужденным ни был, он не мог не наслаждаться легкой дрожью, продолжавшей охватывать ее тело, пока он покрывал легкими поцелуями ее шею и грудь. Но его тело не осталось без внимания, и он постоял достаточно долго, чтобы снять с нее юбку, выудить из бумажника презерватив и снять брюки и нижнее белье.

Он на самом деле почувствовал, охватившую его нервозность, когда гланул на Мию, смотревшую на него тяжелым взглядом. За все свои тридцать девять лет он никогда раньше не был с девственницей и боялся, что не сможет сдерживаться достаточно долго, чтобы доставить ей больше удовольствия. Но Мию, казалось, это не беспокоило, потому что она раздвинула ноги в молчаливом приглашении, и он осторожно опустился между ними, перенеся вес своего тела на локти, зарывшись руками в ее волосы и целуя.

— Скажи, что ты хочешь этого, — прошептал он между поцелуями.

— Тебя, — поправила она. — Я хочу тебя.

Его член был таким твердым и жаждущим, что без особых усилий нашел ее вход, и он почувствовал, как ее жар окутал его еще до того, как начал в нее входить. Но когда его головка вошла в нее, Мия напряглась в его объятиях, и он подавил острое желание, охватившее его от того давления, что оказывала на него ее теснота, и продолжал целовать и шептать ободряющие слова ей на ухо, пока она не расслабилась. В ту же секунду, как она это сделала, большая часть его члена погрузилась в нее. Но когда ее тело отказалось позволить ему двигаться дальше, он прошептал ей в губы тихое извинение, прежде чем накрыть ее рот своим, поглощая крик боли, преодолев последнее сопротивление. Ее пальцы впились ему в спину, когда член полностью вошел в нее, и он удерживал его на месте, пока не почувствовал, что напряжение в ее теле спало.

— Порядок? — спросил он.

Она кивнула, прикусив нижнюю губу, но когда он осторожно вышел из нее почти полностью, прежде чем снова скользнуть внутрь, ее глаза расширились. Еще одно движение, и ее губы приоткрылись, она тяжело вздохнула. Она была невыносимо тесна вокруг него, но с каждым толчком жидкое тепло ее тела делало скольжение все более легким, и через несколько минут он вспотел, снова и снова входя в нее. Когда она стала приподнимать бедра, встречая его толчки, он понял, что уровень ее желания быстро растет.

— Так хорошо, — выдохнул он, просунув под нее руку и передвинув так, чтобы проникнуть еще глубже.

Мия вскрикнула от перемены позы, и он знал, каждый толчок вверх задевает то место внутри, что приближало ее все ближе и ближе к освобождению. Ему потребовалось еще раз слегка подвинуть свои бедра, чтобы найти идеальный угол наклона, так чтобы его таз терся о ее клитор, и через несколько секунд она уже выкрикивала его имя, а ее тело сжимало его, как тиски. Он закричал, уткнувшись в ее плечо, когда его охватил оргазм, и обнял ее, продолжая прижиматься бедрами к ее бедрам. Он понятия не имел, как долго пролежал в ее объятиях, но когда, наконец, нашел в себе силы пошевелиться, то был ошеломлен, увидев, что по ее щекам текут слезы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она слегка покачала головой и притянула его к себе для еще одного поцелуя. Именно тогда он понял, что она плакала не потому, что ей было больно. Нет, она плакала совсем по другой причине, и это напугало его до смерти.