Магический договор – 1

Глава двенадцатая

Все это не добавило доброго настроения и без того взвинченному герцогу и когда он, возвратясь в свои покои, увидел там ту, которую ночью в приступе страсти пообещал сделать герцогиней, просто взвился от негодования.

– Что тебе здесь нужно? – проскрипел он, сжав зубы до боли в деснах. – И как ты сюда пробралась?

Девица вовсе не ожидала столь негостеприимного приема. Она была уверена, что герцог будет так же нежен и податлив, как все те ночи, что проводил с ней, и ее появлению в его покоях будет только рад.

Несколько растерявшись, она капризно воскликнула, стараясь повернуться так, чтоб его взгляд упал на пухлую, почти открытую откровенным декольте грудь:

– Дорогой Эрик! Разве ты по мне не соскучился? Я уже стосковалась!

Фамильярное обращение и вовсе привело герцога в неуправляемый гнев.

– Ты смеешь меня называть как жалкого мальчишку?! Я никогда тебе этого не позволял. Ко мне даже ее светлость никогда не обращалась в таком уничижительном тоне!

Красотка, уже уверившая всех своих подруг, что скоро на зависть всем станет герцогиней, гневно вспыхнула и укоризненно заявила:

– Вы сами уверяли меня, что я – ваша единственная любовь! И что вы скоро сделаете меня своей законной супругой!

Герцог ничего подобного не помнил. Но он никогда особо не сосредотачивался на том, что сулил своим любовницам в минуты близости. Все понимали, что это не всерьез, и только эта девчонка решила, что он и впрямь сделает так, как обещал.

– У меня уже есть супруга, и менять ее я не собираюсь! – решительно оборвал он претензии легковерной дурочки. – Кстати, я был у тебя далеко не первым, поэтому не стоит претендовать даже и на звание официальной фаворитки! Напомни-ка, как тебя зовут?

Девица прикусила губу. Как же так? Она так старательно имитировала девственность, и вдруг этот старикан распознал, что это вовсе не так? Он обладает магией? Это было неприятно и досадно, и она поторопилась увести разговор в сторону.

– Я виконтесса Луизина Забарская, – она горделиво выпрямилась. – Мой род вполне достоин родства с герцогами Помаррийскими!

Герцог невесело расхохотался.

– Деточка, да тебя бы даже во дворец на смотрины не пригласили! Неужто ты думаешь, что я не знаю историю дворянских родов собственной страны? Твой прадед, урожденный мещанин, довольно сильный маг, получил потомственное дворянство за проявленную в бою доблесть, а твой дед за это же – титул виконта! По сути, ты простолюдинка, потому что отсчет знати у нас ведется с десятого поколения, а ты дворянка лишь в третьем.

Виконтесса выпучила глаза и, задыхаясь от негодования, поправила:

– В четвертом! И нас все уважают!

– За что? – чуток прищурился герцог. – За умение влезать в постель к нужным людям? Твоя бабка тоже славилась этим необходимым для выживания умением. Недаром ее любовник оставил ей все свое состояние. Он ведь был богат, хотя и был обычным купцом.

– Откуда вы это знаете? – Луизина пораженно округлила красивые глазки. – Об этом никто не должен знать! Это наша семейная тайна!

– Я знаю все и обо всех! – иронично заверил ее венценосный покровитель. – Не хочешь узнать, кто теперешний любовник твоей матери?

Девица густо покраснела. Откровенно говоря, знать это ей хотелось, но это означало бы совершенно недостойное поведение, и она с гордым видом отказалась:

– Не знаю и знать не хочу! К тому же у нее нет никаких любовников!

Его светлость, сказавший это исключительно наугад, не мог же он помнить все донесения своих осведомителей, сделал вид, что несколько удивлен.

– Не стану спорить понапрасну, – провокационно протянул он, намекая, что зря она так думает. – А теперь, будь добра, немедленно покинь мои покои, пока я не приказал выставить тебя силой. И запомни – своих любовниц в свою постель я приглашаю исключительно сам и своевольства не терплю!

Обидчиво охнув, виконтесса опрометью выскочила из комнаты, пробежала по коридору и наткнулась на куда-то идущую герцогиню. В гневе смерив ее презрительным взглядом с ног до головы, пренебрежительно вздернула нос и уже спокойно пошла дальше, обдумывая план по завоеванию герцогского расположения.

Назло всем недоброжелателям она станет герцогиней, станет! Зря, что ли, пообещала это и своим родителям, и завистливым подругам? В конце концов, на старом герцоге свет клином не сошелся, в герцогстве есть же еще и холостой наследник! А имени своего жениха она никому не говорила!

Генриетта, совершенно безучастно встретив горделивый взгляд какой-то жалкой прелюбодейки, послала к сестрам Салливерн свою фрейлину маркизу Кресскую попросить их посетить ее как можно быстрее. Дожидаясь в своем будуаре, позвала камеристку, поправить слегка растрепавшуюся прическу.

Алия думала увидеть у герцогини церемониймейстера, ведь она всегда проверяла готовность к балу, но того не было. На предложение камеристки его позвать, отказалась:

– Ты же подготовила мой наряд, мне этого достаточно. Если на балу что-то пойдет не так, накажу тех, кто в этом будет виновен, только и всего.

Алия еще раз уверилась, что ее госпожу или подменили, или заколдовали. Ужаснувшись, решила рассказать о своих подозрениях его светлости Анриону.

– Его светлость герцог-старший прислал мага, тот поставил магическую защиту на ваш вечерний убор, – льстиво поведала, надеясь, что герцогиня обрадуется такой заботе супруга.

Но та лишь нахмурилась и сказала что-то вовсе уж несусветное:

– Даже так? Защиту, значит? Быстро же муженек решил поменять меня на более юную особу. – И сердито распорядилась: – Иди немедленно подготовь мне другой наряд. Тот, из золотистой парчи с белой нижней юбкой. Он мне нравится больше.

– Но как же магическая защита? – попыталась воззвать к явно замутненному разуму госпожи Алия.

– Не нужно мне такой защиты! – отрезала та и поднялась. – И не смей никому говорить о замене бального наряда!

Она так холодно и требовательно посмотрела в глаза служанки, что та начала заикаться и заверила, что никому об этом не скажет.

Отослав камеристку, герцогиня погрозила в сторону покоев неверного супруга твердо сжатым кулачком и угрожающе заверила:

– Я не позволю угробить себя ради вашей прихоти, ваша светлость, не надейтесь! Я буду жить в свое удовольствие там, где хочу, и больше никогда не буду никому угождать!

Вошедшая в будуар маркиза Кресская застала герцогиню, стоящую возле окна и рассматривающую дворцовую площадь. Услышав звук открывающейся двери, Генриетта резко повернулась. Фрейлина соответственно этикету объявила:

– Ваша светлость, по вашему приглашению пришли леди Салливерн, – и в комнату вплыли слегка удивленные сестры в одинаковых легких платьях приятного серебристо-розового цвета с изящными фестончиками по подолу и кромке небольшого скромного декольте.

– Вы можете идти, маркиза, – чопорно заявила герцогиня уже собирающейся сесть в кресло фрейлине. – Мы поговорим с глазу на глаз!

Недовольной фрейлине пришлось сделать несколько шагов назад и прикрыть за собой дверь, но не слишком плотно. К ее досаде, дверь тут же захлопнулась и, даже приложив ухо к небольшой щели в косяке, бедняжка ничего не услышала.

Это невезение вызвало у нее сильнейший прилив крови к голове, ей даже пришлось вынуть из рукава расписанный бабочками веер и нервно обмахиваться, чтоб охладиться. С горечью глядя на обрушившую ее надежды дверь, она раздумывала, а не подать ли ей в отставку.

А что? Она же служит этой суматошной герцогине только для того, чтобы первой знать все дворцовые новости. Ведь как приятно за чашечкой утреннего чая сказать недалекой маркизе Журской:

– Ну что вы, милочка! Все было вовсе не так! Герцог вовсе не собирался расставаться со своей супругой, как вам наплела эта дурочка виконтесса Забарская! Он всем своим любовницам и о любви говорит, и даже сокрушается, что несвободен. Но это ничего не значит, об этом знают все. Он слишком привязан к своей супруге, чтоб замышлять что-то более серьезное, нежели интрижка на стороне. Вы же знаете, он ничем не хочет расстраивать Генриетту, мне порой даже кажется, что он в нее влюблен, хотя и не осознает этого. И пусть имена его любовниц на слуху у всех, кроме его наивной любящей супруги, но официальных фавориток у него нет. Я уверена, что и не будет.

В ее мыслях маркиза начинала что-то возражающе лепетать, но она останавливала ее своим мудрым и веским словом:

– Нет-нет, не повторяйте глупости, сказанные вам якобы приватно этой недалекой Луизиной! Кстати, она рассказала о своих шашнях с герцогом не только вам, а всем, кто захотел ее слушать, подтверждая свою редкостную глупость! Герцог никогда на ней не женится, даже если вдруг с Генриеттой что-то и случится, во что я не верю. Наш Эрнольд вовсе не дурак, и несмышленая зазнайка на престоле ему не нужна. К тому же не будем забывать про наследника! Вот уж кто никогда не позволит причинить даже малейший вред своей матери. Так что даже и не напоминайте мне об этой дурно воспитанной виконтессе. Кстати, вы знаете, что герцогиня сегодня приглашала к себе сестер Салливерн? И говорила с ними о…

И вот тут-то ее сладостные мечтания горестно прерывались, потому что о чем герцогиня говорила с теми, о ком еще недавно отзывалась как о редких нахалках, ей теперь никогда не узнать.

Несколько минут до этого сестры мрачно разглядывали послание из дома. Если б бумага могла чувствовать, она давно бы скукожилась и сгорела от стыда. Мать писала, что за время пребывания ее дочерей в гостях у герцогини Помаррийской магический договор загорался раз пять, из чего она делает вывод, что ее дочери ведут себя как-то неподобающе. А в конце твердой рукой отца была сделана приписка, что он надеется на их благоразумие и велит немедля возвращаться, если вдруг что-то пойдет не так.

– Что он имеет в виду под загадочным «пойдет не так»? – Изабель яростно барабанила пальцами по драгоценной столешнице маленького туалетного столика, сотрясающегося под ее сильными ударами.

– Меня больше волнует магический договор, – Беатрис морщила нос, неосознанно посапывая. – Это же, получается, он настоящий доносчик! Или все же не он?

Они вместе посмотрели на стоящую чуть поодаль Мариулу. Та тут же приняла оскорбленный вид.

– Да я никогда и словом не обмолвилась о вас вашим родителям!

– Ага, – закивала в подтверждение Беатрис. Но не успела горничная расслабиться, как была разоблачена: – и когда надо было сказать что-то доброе и обтекаемое, дабы успокоить бдительную маменьку, ты тоже многозначительно так помалкивала.

– Да-да, – поддержала ее Изабель, – а мамочка у нас отнюдь не дура и сразу понимала, что мы опять натворили что-то не то!

– Но не могла же я врать своей госпоже! – запротестовала служанка.

– Не могла, не могла, – сказали сестры одновременно, и добавили: – вот выйдем замуж, и вернем тебя твоей госпоже. А то ты с нами уже намучилась!

У Мариулы от обиды выступили слезы на глазах, и она начала было пылкую речь в свою защиту, но тут, прерывая не слишком приятный разговор, раздался по-хозяйски громкий стук в дверь. Не дожидаясь позволения, в комнату вплыла маркиза Кресская. Небрежно пожелав всем доброго утра, распорядилась:

– Ее светлость герцогиня приглашает вас к себе на аудиенцию!

Первым порывом сестер было послать эту высокомерную посланницу куда подальше. Но потом Беатрис вспомнила об Анрионе и решительно поднялась.

– Когда она нас ждет?

– Прямо сейчас! – фрейлина смерила придирчивым взглядом непритязательный по утреннему времени наряд сестер. – Вот только одеты вы неподобающе. Переодевайтесь, да поскорее!

Изабель лениво прищелкнула пальцами, с трудом сдерживая желание проучить не самую умную дамочку. Их с Беатрис наряд тотчас стал если и не точной копией платья фрейлины, но сильно похожим – тот же серо-стальной цвет и из украшений только жемчужное ожерелье на шее. Впрочем, у фрейлины оно было изумрудным.

– Постоянно забываю о ваших магических штучках! – с неодобрением хмыкнула герцогская посланница и, повернувшись к ним спиной, скомандовала: – Тогда идем!

Чуть слышно посмеиваясь, сестры отправились следом. Фрейлина шла быстро, но даже не видно было, чтоб колыхалась ее юбка, тогда как от широких шагов спешивших за ней девушек их подолы взлетали на недопустимую высоту. Впрочем, видеть это было некому – коридоры по утреннему времени были еще пусты – прибывшие на праздник гости старались как следует выспаться перед вечерним балом, который наверняка продолжится всю ночь до завтрашнего утра.

Изабель старательно наблюдала за фрейлиной, но так и не смогла понять, как та умудряется плыть белой утицей.

– Она просто очень быстро семенит, только и всего, – чуть слышно подсказала ей Беатрис. – Можешь попробовать, если не боишься упасть.

– Попробую, но не сейчас, – Изабель вовсе не хотела стать посмешищем для чопорной и язвительной фрейлины.

Чуть задержавшись перед дверью будуара лишь для того, чтобы окинуть придирчивым взглядом приглашенных особ, маркиза распахнула дверь и возвестила об их прибытии.

– Мы с тобой прибыли, как в гавань корабли, – с усмешкой заметила Изабель на ушко сестре. – Это звучит гораздо лучше, чем просто пришли! Но давай поменяем наряд, а то слишком уж он подобострастный, будто мы с тобой метим попасть в герцогские фрейлины!

Изабель кивнула, и цвет платьев поменялся на приятный серебристо-розовый, а фасон стал куда свободнее.

Они вошли внутрь. Будуар герцогини был на удивление скромен, никаких вычурностей и помпезности, царящих в официальных помещениях, здесь не было и в помине. Мебель была хотя и дорогая, но элегантная в своей простоте. Все было красиво и удобно. Герцогиня стояла возле окна и повернулась, чтобы приветствовать их.

Заметив, что дверь осталась чуть-чуть приоткрытой, и сразу догадавшись, что это значит, Изабель магией закрыла ее перед носом сверхлюбопытной маркизы и повесила полог тишины. Герцогиня спокойно поблагодарила их и предложила присесть.

Сестры обменялись недоуменными взглядами. Что-то было не так, как обычно, но они не могли понять, что именно.

– Я пригласила вас, чтобы попросить вытащить меня с бала, когда меня станут убивать, – эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба.

– Убивать? – пораженно выдохнула Изабель, ища поддержки у сестры, но та, вглядевшись в герцогиню, вдруг покраснела до самых ушей и смущенно опустила взгляд.

– Конечно, мы вам поможем, – торопливо, все так же глядя в пол, заверила Беатрис. – Что нужно сделать?

– Просто перенести меня туда, где никто меня искать не станет, – заторможено проговорила просительница. – Лучше всего в небольшое поместье, доставшееся мне от тетушки. О нем все забыли, мне там будет хорошо.

– Но как вы оставите дворец и своего супруга? – никак не могла прийти в себя Изабель. – Вы же столько сил вложили во все это! – и она широко повела рукой, показывая вокруг.

– Уйду отсюда с огромным удовольствием! – герцогиня усмехнулась с неожиданным холодом. – Это вовсе не то, чем бы я хотела заниматься в своей жизни. Мне ничего этого не нужно – ни власти, ни славы, ни богатства. Единственное, о чем я мечтала в юности – о любви или хотя бы добрых отношениях, – мне судьба не дала. А больше мне ничего не нужно. Дети выросли и во мне больше не нуждаются. Более того – дочери мной просто пренебрегают, порой даже третируют. Я для них скучна и утомительна.

– Но ваш супруг, – Изабель не обратила внимания на знаки, делаемые ей сестрой. – Как вы оставите его?

– Без меня он будет куда счастливее, нежели со мной, – с едкой язвительностью ответила герцогиня. – И давайте не будем больше об этом!

Тут даже до не слишком проницательной Изабель дошло, в чем дело, и она вяло промямлила:

– Если вы хотите, то конечно. Но зачем ждать бала? Не проще ли перенестись туда сейчас? Тем более, что это гораздо легче сделать, когда вы можете показать нам, где именно находится ваше поместье.

– Но кто будет присутствовать вместо меня на балу? Мне нужно там присутствовать, встречать гостей, – она пренебрежительно скривила губы и с непривычным для себя ехидством добавила: – и принимать подарки к дню рождения, чтоб переправить их в герцогскую сокровищницу.

– Мы создадим ваш морок, – подсказала ей Беатрис.

– Но мой сын, да и другие маги тут же определят, что перед ними не человек, – возразила герцогиня, прекрасно помнившая демонстрацию новых нарядов.

– Мы научились копировать ауры, – гордо поведала Изабель. – Отличить их может только сильный маг. Причем не просто сильный, а сильнее нас двоих вместе взятых.

Генриетта обрадовалась, насколько смогла радоваться под заклятьем холодного сердца. Скорее это была даже не радость, а некоторое облегчение. Она не желала, чтоб ее отсутствие кто-либо заметил. Вот когда ее, вернее, ее морок, убьют, – тогда ее исчезновение будет вполне достоверно.

– Это замечательно! – бодро сказала она. – Мне бы хотелось посмотреть на своего двойника.

Изабель взяла за руку сестру, и они вмиг поставили рядом с герцогиней еще одну точно такую же леди. Генриетта обошла вокруг своего морока и объективно признала:

– Весьма средненькая особа. Теперь понятно, почему мне всю жизнь предпочитали других.

Морок негодующе прищурился и высокомерно вздернул вверх подбородок, бросив вокруг снисходительный взгляд. Настоящая герцогиня мелко захихикала, прикрыв рот ладонью.

– Какое убожество! Неужто это я так делаю? Жаль, что прежде мне не доводилось посмотреть на себя со стороны. За одно это мне нужно быть вам благодарной. Кстати, мы с вами не договорились о цене. Не стесняйтесь, денег у меня вполне достаточно. К тому же скоро они мне принадлежать не будут.

Сестры, все еще не разжавшие ладони, сжали их еще крепче.

– А сколько вам не жаль? – меркантильно поинтересовалась Изабель.

– Да мне ничего не жаль, – безучастно призналась герцогиня. – Но сразу отдать я могу тысяч пять, не больше. За остальными нужно идти к казначею.

– Неплохо, этого вполне достаточно, – Беатрис прикинула, сколько нужно будет из этих денег выдать на жизнь опекаемым. – Полгода вполне продержимся, если судьба не подкинет чего-нибудь новенького денежнозатратного.

Кивнув, Генриетта отправилась в спальню. Вернувшись, положила на стол тяжелый приятно зазвеневший мешочек.

– Пересчитывать будете? – деловито спросила, довольно потирая руки, будто совершив на редкость удачную сделку.

– Не будем! – отрезала Изабель, несколько возмущенная сравнением с придирчивыми купчихами.

– А как себя будет вести этот замечательный фантом? Он будет просто стоять или сможет что-то делать?

– А вот этим будете заниматься вы. Мы настроим для вас зеркало в вашем поместье, и вы сможете подсказывать ему все, что должны были делать сами.

Герцогиня порывисто протянула руку к гостьям.

– Тогда поспешим! У меня пренеприятное чувство, что нам могут помешать.

Беатрис подошла к окну и прислушалась не столько к доносившимся с площади звукам, сколько к собственным ощущениям.

– Да, в воздухе витает что-то на редкость неприятное и даже опасное. Но что это, не понимаю.

– Готовится переворот, – спокойно уточнила герцогиня. – Но, уверена, пока вы здесь, у заговорщиков ничего не получится.

– В самом деле, нам стоит развязать себе руки, Беатрис, – Изабель поманила к себе сестру. – Если герцогской семье грозит опасность, нам лучше убрать ее светлость из-под удара, чтоб не отвлекаться еще и на ее охрану. Оставляем здесь морок герцогини и переносим ее саму туда, куда она хочет.

– Ваша светлость, постарайтесь очень четко представить себе место, где хотите оказаться, – попросила Генриетту Беатрис.

Та взяла со стола маленькую неприметную шкатулку с надписью «утешение», прикрыла глаза, вспоминая домик тети, его небольшой тенистый парк, фонтан, у которого было так приятно сидеть в жаркий летний полдень.

И ей в лицо ударил порыв свежего ветра с явственным запахом лесных цветов.

Герцогиня широко распахнула глаза и задохнулась от облегчения. Это и впрямь оказался тот самый фонтан в виде чаши большой морской ракушки с льющей в нее воду мраморной русалкой с распущенными волосами, у которого они частенько отдыхали с тетушкой.

– Спасибо! – единственное, что она смогла вымолвить, восторженно прижав руки к груди.

– Пойдемте поскорее в дом, нам еще нужно найти подходящее зеркало! – поторопила ее Изабель.

Высыпавшие на крыльцо немногочисленные слуги недоуменно вытаращились на невесть откуда взявшуюся госпожу. Но одного взгляда Беатрис оказалось достаточно, чтобы они приняли появление герцогини как должное.

– Я не была здесь так давно, – прошептала Генриетта, оглядываясь. – Вроде бы нам туда, если внутри ничего не переделали, – и она, подхватив длинный подол платья, быстро пошла, почти побежала, в левое крыло дома.

Это был чисто женский дом – небольшой, очень чистый и уютный. В коридорах лежали узкие тканые дорожки явно для того, чтобы можно было ходить босиком, чувствуя ступнями мягкость ткани. Картины на стенах изображали любимые цветы Лауренсии – полевые васильки и ромашки.

Добравшись до высокой отделанной резьбой двери, герцогиня с неожиданной прыткостью заскочила внутрь и придержала створку для идущих следом сестер.

Они очутились в очень светлой, обставленной простой дубовой мебелью комнате, напоминающей покои герцогини во дворце.

– Это комнаты моей тетушки, – с печальным вздохом Генриетта погладила красивый наборный столик перед большим глубоким диваном и поставила на него шкатулку. – Лауренсия любила тишину и уют. Ее нет уже почти десять лет, а мне все кажется, что она жива и вот-вот выйдет из своей спальни.

Не слушая эти сентиментальные излияния, Изабель рассматривала высокое зеркало в углу комнаты. Кивнув каким-то своим мыслям, поманила пальцем сестру.

– Тебе не кажется, что вот это вполне подойдет? – тихо спросила ее, едва та подошла.

– Согласна, – Беатрис провела тонким пальчиком по узорным завиткам рамы. – Смотри, здесь даже руны есть. Только не пойму, что они означают.

– Некогда с ними разбираться, – Изабель положила обе руки на прозрачное стекло. – Помогай!

Беатрис быстро прижала свои ладони поверх ее. От их пальцев во все стороны прошла мелкая рябь, открывая комнату герцогини во дворце. Вставшая позади сестер Генриетта прерывисто вздохнула.

– Невероятно! – она осторожно ткнула пальцем в зеркало, но, почувствовав твердое прохладное стекло, опустила руку. – И что я должна делать?

– Ничего особенного. Вот ваш двойник, как вы называете свой морок. Вам нужно лишь подсказывать ему, как себя вести, чтобы никто не понял, что это не вы, – Беатрис как-то исказила вид комнаты и перед ними показалась сама герцогиня, глядящая прямо на них. – Пробуйте!

Генриетта представила, как эта кукла идет к окну и выглядывает на площадь. Морок в точности выполнил все, что ему было велено.

– Попробуйте что-нибудь сказать, – Изабель явно торопилась.

Псевдогерцогиня протянула руку и негромко позвонила в серебряный колокольчик. На зов почти сразу прибежала одетая в форменное платье служанка.

– Алия, – голос морока звучал ровно и бесстрастно, – принеси мне немного свежей воды, и узнай, что делает мой дражайший супруг.

Камеристка взглянула на свою госпожу с каким-то недоумением, но сделала положенный книксен и убежала.

– Она что-то заметила, – недовольно сказала Беатрис. – Вы себя как-то не так ведете?

– Вы знаете, что такое заклятье холодного сердца? – вопросом на вопрос ответила Генриетта.

Беатрис звонко шлепнула себя по лбу.

– Вот оно что! А я-то гадаю, отчего вы не похожи на себя и почему у вас такие слабые эмоции, хотя должно было бы быть наоборот.

– Вы попали под заклятье? – Изабель пристально вглядывалась в затуманенную ауру герцогини.

– Не попала, – та отрицательно помотала головой и уточнила: – Я сама его на себя навлекла, или как это правильно называется? В общем, я его прочитала для себя.

Сестры охнули.

– Печально.

– Отчего? – искренне удивилась Генриетта. – Мне все нравится. Впервые с момента замужества меня не терзают разного рода опасения: огорчить супруга, нарушить этикет, чему-то там не соответствовать, не успеть, не суметь и прочее. Я наконец-то просто живу, и это замечательно.

– Вот как? – Изабель чуть было не почесала в затылке, но вовремя отдернула руку. – Вы не были счастливы?

Этот такой простой на первый взгляд вопрос не на шутку озадачил герцогиню. Помедлив, она раздумчиво признала:

– Была. Но очень редко. А теперь думаю, что и это счастье, вернее, то чувство, что я за него принимала, было насквозь фальшивым. Понимаете, это заклятье позволяет взглянуть на собственную жизнь другими глазами. Без ненужных эмоций, застилающих разум.

– А вы использовали бы его раньше, до того, как узнали об измене мужа? Ведь, насколько я понимаю, у вас такая возможность была? Подобные заклинания в одночасье не раздобудешь. – Изабель, как обычно, была несколько бестактна.

– Если б я знала о его полезности, то без сомнений. Но я цеплялась за видимость благополучия и обманывала себя. Не понимала, что вокруг меня сплошная ложь.

– А когда вы полюбили своего супруга? – осторожно осведомилась Беатрис.

– О, как только увидела! – светло улыбнулась герцогиня. – Он был так хорош, просто загляденье.

Беатрис очень хотелось побольше узнать о семье Анриона, и она спросила, не удержавшись:

– Вы приехали по приглашению его матери?

– Да. Хотя я и не стремилась ехать на смотрины невест, но мне приказал мой отец, он был в то время главой рода. Я даже в ту беззаботную пору понимала, что быть герцогиней – непосильная для меня ноше для меня и боялась не справиться, потому и не хотела в этом участвовать.

– Но увидели молодого герцога и передумали? Решили ему понравиться?

Генриетта озадаченно потерла лоб.

– Да, с первого взгляда. Увидела и пропала, хотя я обычно так себя не вела. А вот все остальное не помню, время прошло как в тумане.

Сестры удовлетворенно кивнули.

– Без магии не обошлось. Скорее всего, вы приглянулись его матери, а уж она обработала и вас, и его. Хотя его вряд ли. Скорее попросила присмотреться к вам. А поскольку ему было все равно, на ком жениться, то он последовал совету матушки и выбрал вас.

– Так и моя любовь к мужу была искусственной? – ужаснулась герцогиня.

– Не похоже, – Беатрис чуть прищурилась, глядя поверх ее головы. – Возможно, вас и подтолкнули к герцогу, но дальше вы возвели его на пьедестал сами.

– Возвела на пьедестал? – медленно повторила Генриетта. – Да, очень точное определение. И принялась истово на него молиться. Но хорошо, что все это кончилось.

– Нам пора, – резко прекратила разговор Изабель. – А вы следите за мороком. В принципе, если устанете, просто заявите, что хотите отдохнуть и оставьте его в одиночестве в своих покоях.

– Не получится, – вздохнула герцогиня. – Во время празднеств я постоянно всех проверяю и контролирую. Если изменю своим правилам, это будет подозрительно. Но, уверена, долго мне сидеть перед зеркалом не придется.

Беатрис изучала тревожившие ее зеркальные руны, не понимая, что они обозначают, и не вслушивалась в слова герцогини.

Но Изабель вмиг осознала то, что не было произнесено вслух.

– Вы уверены, что вас убьют этим вечером? – Она нахмурила высокий лоб. Несмотря на свою склонность к опасным авантюрам, ей это все отчаянно не нравилось.

– Попытаются, это однозначно. Надеюсь, вы не станете мешать моему убийце? – попросила герцогиня. – Мне бы хотелось поскорее закончить этот маскарад.

– Мешать не станем, но и помогать убивать ваш морок – тоже. Это наверняка кто-нибудь заметит, потом не отмоешься, – с изрядной долей скепсиса ответила ей Изабель, хватая за руку сестру. – Но мы уходим. Удачи вам в вашей новой жизни!

Леди Салливерн исчезли, а Генриетта, с облегчением вздохнув всей грудью, позвонила в потемневший от времени колокольчик, все так же, как во времена ее тетушки, висевший над креслом, в котором та любила читать рыцарские романы в тяжелых потрепанных переплетах.

На ее зов пришла немолодая рыхлая служанка в старомодной темно-синей униформе, введенной еще бабушкой Лауренсии. Генриетта служанку не помнила, но это ничего не значило – тетя могла принять ее на службу в последние годы жизни.

– Принесите мне сюда легкий завтрак и горячий чай с мятой, – распорядилась герцогиня. – И проследите, чтобы никто мне не мешал!

Та кивнула и ушла, не соизволив даже сделать книксен. Это неуважение несколько обескуражило Генриетту, но она решила заняться воспитанием прислуги попозже.

Она передвинула кресло поближе к зеркалу, под ноги поставила мягкий пуфик, чтобы было удобнее, и принялась наблюдать. Пока никаких слов не требовалось – морок вел себя вполне достоверно, выпив принесенный служанкой стакан воды и выслушав отчет о передвижениях герцога после неудачной трапезы.

Услышав шум в коридоре, герцогиня повернулась к двери. Даже не постучав, служанка внесла поднос с едой, поставила его на столик рядом с госпожой.

– Что-то еще? – голос звучал неприветливо, даже с каким-то пренебрежением.

Герцогиня посмотрела на невежу в упор.

– Как тебя зовут? – требовательно спросила.

– Фийна, госпожа, – с некоторым недоумением отозвалась та.

– Так вот, Фийна, мне не нравится, как ты себя ведешь. Если я тебя как госпожа не устраиваю, ты всегда можешь поискать себе другое место, – с угрожающим спокойствием предупредила Генриетта.

Служанка вспыхнула.

– Извините меня! – через силу произнесла, вызывающе сверкнув глазами. – Я постараюсь вести себя соответственно.

– Иди, – разрешила ей герцогиня, – и запомни мои слова. Нагло ведущая себя прислуга мне не нужна.

Та сделала корявый книксен и вышла, что-то злобно бурча под нос. Но Генриетта этого не заметила – в ее покои в герцогском дворце вошел сын. Она напряглась. Поймет он или нет, что перед ним вовсе не живой человек?

Анрион вежливо поклонился, внимательно вглядываясь в мать.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил морок по приказу настоящей герцогини.

– Не пойму, – обтекаемо ответил молодой герцог. – Но что ты взволнована и удручена, это неоспоримо.

Морок нервно улыбнулся.

– Неоспоримо, это точно. Ты пришел проведать меня перед балом? Тебе тоже очень беспокойно?

Сын приподнял одно плечо в таком знакомом жесте, что у герцогини на глазах появились слезы. Она удивилась этому чувству, его просто не должно было быть. Об этом ей тетя никогда не говорила. Или у нее просто не было детей, и она об этом не знала? Возможно, материнская любовь заклятьям не подчиняется?

– Беспокойно, это так. Но я здесь по просьбе отца, который считает, что с тобой что-то случилось.

Морок небрежно поиграл висевшим на поясе веером, ожидая команды своего подлинника. Решив не скрывать то, чего не скрыть, герцогиня призналась устами своего двойника:

– Я застала его с любовницей. Понимаю, о его постельных игрушках знали все, кроме меня, глупой и доверчивой. В общем, для меня это оказалось весьма сильным ударом. К тому же он пообещал своей любовнице сделать ее герцогиней. Так что делай выводы сам. Не думаю, что мне удастся пережить этот бал.

– Отец никогда бы не стал причинять тебе вред, мама! – возмущенно заверил ее сын. – Тебе нечего опасаться.

Герцогиню его слова вовсе не успокоили. Но спорить она не стала.

– Герцог – возможно. А его любовница, которая мечтает стать герцогиней? Ну да поживем, увидим, – ответила с философским спокойствием. – Но разве тебе не нужно проверять своих магов? У вас же невероятно много дел. Уверена, среди съехавшихся гостей есть и те, кто не желает видеть на престоле Помаррии нынешнюю династию.

Сын нехотя с ней согласился и ушел, не понимая, отчего у него стало так тяжело на сердце. Мама потрясена, но чересчур уж спокойна для такого неприятного открытия. Что с ней такое? И он снова, как делал уже не раз, попенял отцу на сластолюбивость.

Морок, повинуясь команде герцогини, поднялся и принялся обходить свои владения, вникая в каждую мелочь. Это было ожидаемо, правительница всегда вела себя именно так, и никто из челяди не заметил, что порой она странно застывала посредине коридора или чьей-либо комнаты и попросту не слышала того, что ей говорили.

Зато это примечали ушлые придворные, уже знавшие, что их герцога поймали на горячем. Этим они и объясняли странное поведение герцогини. Подозрение о подмене в голову не пришло никому.

Но вот наступило время готовиться к балу. Двойник позволил надеть на себя приготовленное камеристкой платье, украшения и сделать прическу, несколько более фривольную, чем обычно.

Герцогиня, наблюдающая за двойником в зеркало, удовлетворенно покивала головой. Неплохо! Очень даже неплохо! Почти юная девушка с чуть заметной язвительной усмешкой на розовых губах была чрезвычайно хороша. Да, заклятье холодного сердца замечательно действовало не только на чувства, но и на внешность. Недаром ее тетушка выглядела молодо до самой кончины.

Поблагодарив камеристку за прекрасно сделанную работу, услышала робкое:

– Но лучше бы вы надели то платье, что велел приготовить для вас его сиятельство. Оно же защищать вас будет!

Морок глухо рассмеялся вместе с герцогиней.

– Что ты, милочка! Я еще жить хочу! – и с этими странными словами двойник появился перед ожидающими герцогиню фрейлинами.

Раздались восхищенные возгласы и признания, что никогда еще ее светлость не выглядела так хорошо.

– Вы тоже прекрасны, дамы, – приветливо ответила им псевдогерцогиня и отправилась вниз, в просторный холл главной части дворца, туда, где должна была вместе с супругом встречать прибывших на бал гостей.

Украшенный по-зимнему холл навевал грусть своим ярким, но холодным нарядом. Стены, сплошь покрытые сверкающей изморозью, пол, похожий на замерзшую гладь пруда, наряды дам, полностью соответствующие названию бала – «зимний», все создавало ослепительную, но холодную и бездушную красоту.

Одиноко стоявший герцог с удивлением окинул придирчивым взглядом улыбающуюся застывшей улыбкой супругу и прерывисто вздохнул, будто только что заметив ее красоту и обаяние.

– У тебя все такое же странное настроение, дорогая? – тихо спросил он, подставляя локоть.

– У меня все то же замечательное настроение, ваша светлость, – не глядя на него, ответил морок, отвернувшись.

Герцог нахмурился. «Ваша светлость»? Генриетта никогда не величала его так. Ему хотелось поговорить с ней откровенно, призвать супругу к порядку, заявить, что он в своем праве и за фавориток его никто осуждать не смеет, но не мог этого сделать. К тому же его внезапно ставшая неразумной супруга пришла вовсе не в том наряде, что он выбрал для нее на этот вечер и который был защищен придворным магом.

– Почему ты не надела то платье, что было приготовлено для бала? – строго спросил он, ведя ее к дверям, за которыми ждали приглашенные.

– Вы же решили поменять супругу, – последовал неожиданно жесткий ответ, – поэтому я поостерегусь принимать дары из ваших рук.

– Кто вам сказал такую чушь? – от негодования герцог тоже перешел на «вы».

– Вы сами, ваша светлость, вы сами. Правда, это было сказано не мне, а той девице, с которой вы приятно проводили время, но я все прекрасно слышала. – И она повторила то, что у него спросила любовница: – «Ты в самом деле женишься на мне, если что-то случится с герцогиней»? – И то, что было им отвечено: – «Без сомнения, моя прелесть, без сомнения».

Это получилось у нее так похоже, что герцога бросило в жар.

– Ты что, следишь за мной? – он был вынужден прошипеть это, поскольку герцогиня дала знак открыть парадные двери.

Церемониймейстер начал громко провозглашать имена входивших, сопровождая свои слова гулким стуком жезла о мраморный пол. Герцогиня сочла возможным не отвечать на злой вопрос супруга. К чему пустые объяснения? Скоро он останется без надоевшей жены и сможет делать все, что вздумает. У нее тоже наступит новая жизнь. Так что все к лучшему.

Уставшая от неподвижности настоящая Генриетта поднялась и несколько раз прошлась по комнате, горделиво приподняв подбородок. Еще немного и она будет совершенно свободна! Эта мысль заставляла ее улыбаться, не осознавая, что морок старательно повторяет ее мимику.

Она еще раз оценивающе взглянула на стоявшую рядом пару и велела мороку сделать аккуратный шаг в сторону. Герцог недоуменно покосился на супругу, но не шелохнулся. Теперь между ним и псевдогерцогиней оказалось разделительное пространство, которого никогда не бывало прежде.

Настоящая герцогиня скептически хмыкнула, разглядывая мужа. И этого вовсе даже не красивого мужчину она любила всю свою сознательную жизнь? Хотя для своего возраста он выглядел очень даже хорошо, но ей же никогда не нравились такие властные и самоуверенные типы.

Нет, на нее точно наложили какое-то заклятье. И наверняка это сделала мать Эрнольда! До чего же это досадно! Вкладывать в кого-то всю душу, чтоб в ответ получить боль и унижение – увольте! Генриетта покружилась по комнате, негромко мурлыча веселенький мотивчик. И тут же засмеялась – морок тоже принялся напевать эту же песенку, хорошо, что хоть стоял рядом с герцогом, благосклонно кивая новым гостям.

Его светлость чуть взмахнул рукой, призывая к порядку свою половину. Морок встал прямо, вскинул лицо, приклеил на губы снисходительную улыбку и принялся соответствовать гордому званию правительницы.

Гости шли и шли нескончаемой чередой. Каждая группа считала своим долгом превозносить достоинства именинницы, одаривая ее драгоценностями. Настоящая герцогиня давно бы устала, но мороку усталость была не ведома. Сама же Генриетта, удобно устроившаяся в кресле и уложившая ноги на мягкий пуфик, с пренебрежительной улыбкой наблюдала за разворачивающимся в зеркале давно знакомым и надоевшим действом.

Как здорово сидеть вот так, медленно попивая чай, заедая его сырными пирожными и не напрягаться, чтоб чему-то там соответствовать! Недаром тетушка любила такую спокойную непритязательную жизнь.

И она тоже станет жить именно так, без изнурительной деятельности на благо герцогства. Хватит. Она сделала то, что и должна была сделать. Все будут довольны, а она больше всех.