Магический договор – 1

Глава шестая

Беатрис прислушалась к требовательно бурчащему желудку.

– Может, все же пойдем куда-нибудь перекусим? Есть хочется отчаянно. Нам стоило все-таки хоть что-то съесть на герцогской кухне.

– Из-за тебя же ничего не взяли, совестливая ты слишком. А насчет пойти перекусить, то местных денег у нас нет, мы же взяли их с собой мало, не думали, что придется есть где попало, – охладила ее порыв сестра. – Придется делать монеты из какого-нибудь бросового металла. Это похоже на подделку, но другого выхода не вижу. Леди Алейна заплатит только завтра, а есть хочется уже сейчас. Переводить настоящие деньги из банка сюда не вижу смысла.

– Какая досада! – Беатрис с интересом наблюдала за сценой возле толстого вяза с покрытыми серебристой изморозью неопавшими листьями.

– Ты это о чем? – не поняла ее Изабель.

– Посмотри сама! – встав чуть в сторону, чтоб не заслонять сестре обзор, Беатрис весело рассмеялась.

Под вязом потрясенный молодой человек широко улыбался леди Алейне, а немного позади него растерянно топтались две особы, похоже, мать и дочь, с одинаковыми хорошенькими, но какими-то чересчур кукольными физиономиями.

– Что, у них облом? – Изабель всматривалась в женщин, но ловила лишь отголоски неприязненных эмоций и разочарования. – Скажи сама, ты же сильнее меня в эмпатии.

– Да они открыты как на ладони, – не преминула уколоть сестру Беатрис. – Эти дамочки почти заключили с женихом нашей леди соглашение о покровительстве, уже шли к магу его заверять. То есть дочь стала бы его официальной любовницей, а мать, как ее близкая родственница, жила бы за его счет. Ведь надо же бедному молодому человеку как-то реализовывать свои мужские желания, не заниматься же этим с жуткой старой женой? А тут такой досаднейший для дамочек поворот: выясняется, что невеста намеченного ими покровителя весьма и весьма даже ничего, и на сторону ему ходить не надо. – И насмешливо констатировала: – В общем, к их негодованию, он про них тут же забыл.

– А давай на всякий случай подойдем поближе, – Изабель проследила за угрожающе сжатыми кулаками старшей особы. – Эти дамы не из тех, кто так просто сдаются.

Жених обходительно предложил своей невесте локоть, и пара, не глядя по сторонам, направилась из парка к стоянке карет. Преследующие их особы двинулись было следом с явным намерением напомнить о своих правах, но были остановлены строгим:

– Стоять!

Удивленно оглянувшись, заметили перед собой двух девушек в легких платьях не по погоде, без шуб и даже без теплых накидок.

– Мы нищим не подаем! – сквозь зубы прошипела старшая и попыталась пойти дальше.

– О, какие же вы жестокие! – с фальшивым надрывом выкрикнула Изабель. – Дайте монетку! Сами-то ведь разной дурью вроде порядочности не страдаете, так что делитесь. Задаток-то от женишка вы же получили?

– А ну прочь отсюда, паршивки! – завопила старшая. – Не то я вас! – и она замахнулась на стоящую рядом Беатрис крепко сжатым кулаком.

И тут же уронила руку, с ужасом глядя на свою ладонь, превратившуюся в лапу хищной птицы.

– Ух ты, – Изабель прищелкнула пальцами. – Да она в душе стервятник, что ли?

Беатрис сделала шаг назад, отрицательно мотая головой.

– Я вообще ничего не делала.

– Это сработала наша родовая защита, ты тут ни при чем. Но как интересно! – Изабель с восторгом смотрела на корявую птичью лапу вместо человеческой руки. – А если эта агрессивная особа еще раз попытается напасть, то сразу вся превратится в стервятника или по частям?

Женщина истошно завизжала.

– Ведьмы, ведьмы! Хватайте их!

Сестры одинаково вытянули губы скептическими трубочками.

– А чего так тихо? Нужно орать громче! – насмешливо посоветовала ей Изабель.

Та поперхнулась и замолчала, осознавая, что случилось.

– Вы это уберете? – она попыталась разжать пальцы, но черная лапа с острыми когтями зловеще растопорщилась, будто хватая добычу.

Вскрикнув от ужаса, женщина упала в обморок. Сестры спокойно отошли чуток в сторонку, чтоб той вольготнее лежалось на свежем снежке, присыпавшем жухлую траву.

– Ты что-то хотела нам сказать? – обратилась Беатрис к девушке.

Та стояла бледная, как свежевыпавший снег, прижав руку к горлу, и с робкой надеждой смотрела на близнецов. Прокашлявшись, кивнула.

– Спасибо, что вмешались. Я вовсе не хочу становиться любовницей кого-либо, у меня есть мужчина, который готов на мне жениться. Он не беден, но простолюдин. А маменька запрещает мне с ним видеться. Она уверена, что у леди Алайны детей в законном браке не будет. А раз так, то все состояние и ее самой, и ее мужа после его смерти отойдет его бастарду, ребенок будет признан и получит титул отца. Моя мать страстно желает войти в аристократический круг, понимаете? Ну и деньги, конечно, очень для нее важны.

– Есть такие, – Беатрис укоризненно посмотрела на лежавшую под ее ногами бесчувственную женщину. – Очень любят власть, даже больше денег. Но, может, теперь она поостережется?

Девушка отрицательно повела головой.

– Вряд ли. Это цель всей ее жизни. Видите ли, ее старшая сестра стала официальной фавориткой одного из аристократов, к ней обращаются «леди», ее дети даже получили дворянские титулы, пусть и самые низшие. А моя мать, считающая себя куда лучше сестры, всю свою жизнь довольствовалась жалким обращением «госпожа».

– Зависть – страшное чувство. Лучше бы радовалась за сестру, – проворчала Изабель.

– Да чему же там радоваться! – всплеснула руками их собеседница. – Мне всегда было ужасно жаль бедную тетушку. Всю жизнь прожить в страхе сделать что-то не так, не угодить господину и быть изгнанной из поддельного рая – разве этому стоит завидовать? Насколько я знаю, она такой жизни и не хотела, это ее родители заставили, слишком большие за нее давали отступные, тетя в молодости была очень красива, она и сейчас хорошенькая, хотя лет ей немало.

– А куда делись отданные за нее деньги? – Беатрис заподозрила, что матери девушки от них ничего не досталось, и оказалась права.

– Их разделили между моими дядьками, их трое было. Один все промотал и был убит в пьяной драке, а двое живут, выгодно женились, дети у них. С нами знаться не хотят, мы для них голь перекатная, а сестру, которая и явилась источником их благосостояния, они презирают. Она, по их мнению, просто жалкая шлюха.

Употреблять столь грубые слова юной девушке было неприлично, но сестры и не такое повидали в своей бурной жизни, поэтому сделали вид, будто ничего шокирующего не услышали.

– Да, неблагодарность в чистом виде, – Изабель бросила подозрительный взгляд на лежащую женщину и приказала: – Эй, вставайте, хватит притворяться и подслушивать!

Сделав испуганный шаг назад, девушка ойкнула, резко покраснела и приложила руки к пылающим щекам.

Женщина медленно поднялась, угрожающе глядя на дочь.

– Да уж, неблагодарная – это ты! Сколько я в тебя вложила денег, которых у нас и без того мало, отрывая от сыновей! И вот чем ты меня отблагодарила!

– Да ничем она вам не обязана, – резко вмешалась Беатрис. – Не выдумывайте!

– Откуда ты знаешь, мерзкая колдунья! – взъярилась женщина. – Тебя на костер нужно отправить за нанесение вреда людям!

– Я леди Изабель из рода Салливернов, а это моя сестра Беатрис. А теперь еще раз повтори, что мы мерзкие колдуньи, – зловеще проговорила рассерженная Изабель.

– С-салливерн? – заикаясь, проговорила женщина. – Те самые?

– А что, есть еще другие? – вкрадчиво вымолвила Беатрис. Ей отчаянно не нравилась эта лгунья.

– Простите меня, пожалуйста, – захныкала та, потрясая птичьей лапой. – Я все поняла и раскаиваюсь.

– Врет! – единогласно постановили сестры.

Повернувшись к растерянной девушке, Беатрис предложила:

– Давай мы отправим тебя в наше поместье, и замуж ты выйдешь за своего избранника уже под эгидой нашего рода.

– Вы не посмеете забрать у меня дочь! – тут же завопила вовсе даже не раскаявшаяся особа. – Она несовершеннолетняя и не имеет права что-либо делать без моего разрешения!

Даже не взглянув в ее сторону, Изабель спросила у дочери:

– Ты согласна?

Та отчаянно закивала, опасливо глядя на мать.

– Тогда ступай! – и Беатрис открыла портал, выходивший на широкое каменное крыльцо под узорчатым навесом, поддерживаемым двумя высеченными из белого мрамора кариатидами. – Скажешь, что от нас и обрисуешь ситуацию.

Девушка неосознанно посмотрела на мать, по привычке спрашивая разрешения, но та протянула птичью лапу, желая ухватить дочь за рукав, однако поднявшийся ветер быстро занес ту в портал.

– И не надо голосить, что мы не имели на это права, – меланхолично заметила Беатрис. – Это мы уже слышали. Давайте что-нибудь новенькое, а то скучно.

– Стража, стража! – завопила раздосадованная женщина, завидев идущий по парку караул. – Грабят, убивают, превращают!

Фыркнув, Изабель дернула пальцем, и крикунья исчезла, оставив после себя лишь вмятину на свежем снегу.

– Кто кричал? – строго спросил старший караула, подбежав на крик.

– Не мы, – весело разочаровала его Изабель, откровенно посмеиваясь над его внешним видом.

Действительно, стражник выглядел уморительно – худой, длинный, в лязгающей при ходьбе кирасе, он хотел казаться как можно более представительным и смотрел на всех с высокомерием родовитого дворянина.

– А кто тогда? – он принялся подозрительно озираться.

– Понятия не имеем, – Беатрис приняла вид кроткий и безмятежный. – Но мы тоже слышали крики. Может быть, кричали оттуда? – и она указала пальчиком за его спину.

Вояка нахмурился. Он был точно уверен, что кричала третья особа, невесть куда исчезнувшая.

– Вы арестованы и пойдете с нами! – приказал он, решив, что в участке будет сподручнее допрашивать этих странных особ.

– За что? – вторая девица вовсе даже не испугалась, а, как ни странно, даже обрадовалась, предвкушающе потерев ладони.

Вот тут-то бы стражнику и заподозрить, что дело неладно, но тот, привыкший к всеобщему повиновению, не мог и предположить безобразной каверзы от каких-то тощих, в несуразных платьях девчонок.

– Вы неподобающе одеты! – выпалил он, – ткнув пальцем в ближе к нему стоящую Беатрис.

– Да? – невинно осведомилась она. – И что же на мне неподобающего?

Стражник хотел было сказать, что она практически голая, но на девушке вдруг откуда-то взялась длинная шубка из серебристого меха, а на голове – украшенный лентами теплый капор.

– Да вы колдуньи, – догадался он и, вместо того, чтоб извиниться, начальственно приказал, не подозревая о последствиях: – немедленно в участок! Там мы с вами поговорим по-свойски. Расколем на мах.

– Мне кажется, или в этом замшелом герцогстве в самом деле не уважают магию? – Изабель в такой же шубке и капоре повернулась к сестре, спрашивая так, чтоб ее слышали все стражники.

– Однозначно не уважают! – та предвкушающе ухмыльнулась.

На мгновенье стражникам показалось, что возле девиц полыхнул ярко-красный огонь, но они, гордые своей благородной службой и несокрушимой верой в собственную неуязвимость, не поняли, что произошло.

– Тогда наш святой долг внушить им должное почтение, – Изабель воодушевленно просвистела бодрый мотивчик, чего леди в принципе делать не полагалось. – И это замечательно!

И она, откровенно торжествуя, повернулась к старшему караула.

– Давайте-ка вы продемонстрируете нам свою невероятную воинскую выучку, – она небрежным взмахом руки превратила стоящий посредине большой клумбы розовый куст в миниатюрную крепость. – Атакуйте ее!

Стражники хотели было возразить, что им не смеют приказывать какие-то малоприличные особы, но вместо этого их руки без ведома владельцев сами выхватили оружие, а ноги понесли штурмовать маленькое, всего-то в полтора человеческих роста, сооруженьице. К их изумлению и возмущению, не желающая сдаваться крепость принялась весьма чувствительно огрызаться огненными выстрелами из игрушечных пушек.

Они попытались взять маленькую крепость с наскока, но не тут-то было! Скоро от льющегося навстречу отнюдь не шутейного огня у них сгорели плюмажи на шлемах, дочерна закоптились кирасы, тела покрылись болезненными синяками, но крепость не пала. Более того, после каждого попадания в атакующих на ее башне то и дело звучали победные фанфары.

Больше всего старшему караула было жаль своих роскошных усов, обгоревших после первого же залпа вредоносной крепости, и торчавших теперь под его носом жалкими серыми обглодками.

Привлеченный шумом и выстрелами, вокруг них стал собираться любопытствующий народ, то воодушевляющий вояк звонкими выкриками, то становившийся на сторону маленькой крепости и подбадривающий уже ее.

Сестры, уютно устроившиеся на стоящей неподалеку деревянной лавочке, по их приказу ставшей мягкой и теплой, удовлетворенно наблюдали за веселым сражением, громко аплодируя удачным выстрелам маленькой героической крепости.

Неизвестно, сколько времени бы продолжалось это забавное зрелище, если б перед ними не появился герцог-младший.

– Какая досада! – вздохнула первой увидевшая его Изабель и тихо прошептала сестре: – Как не вовремя. Только-только мы вместо помощи несчастным и увечным занялись приятными развлечениями, как появились разные неприятные типы и тут же нам помешали.

Анрион с любопытством обошел крепость вокруг, получив от нее пару крепких огненных зарядов, легко уничтоженных им еще на подлете. Потом пробормотал развеивающее заклятие и вместо яростно сражающейся крепости появился изрядно потрепанный розовый куст.

– А это идея! – он с благодарностью посмотрел на сестер Салливерн. – Для учений наших войск вполне можно использовать эти несложные превращения. Спасибо. Кстати, доброе утро, мы сегодня еще не виделись, – и он учтиво поклонился.

– Ваша светлость! – к нему прорвался обгоревший старший караула. – Прикажите арестовать негодяек! Они колдуньи, заставили нас, благородных стражников, стать посмешищем для всего города!

Герцог потемнел.

– А что же такое вы совершили, что вас заставили стать посмешищем?

Стражник замялся, внезапно осознав, что недовольство герцога направлено вовсе не на девушек, а на него.

– Эээ, – заблеял он, – я-то ничего, просто подумал…

– Мы неподобающие одеты для вашего сверхсолидного города, – развязно заявила Беатрис, решив-таки сыграть за Изабель. – Нас просто хотели отвести в участок, чтоб расколоть на мах!

– И что это значит? – обратился Анрион к стражнику таким спокойным голосом, что тому, пышущему жаром после сражения с прикинувшимся крепостью упрямым розовым кустом вмиг стало холодно под мокрой от пота рубахой. – Как-как вы решили расколоть уважаемых гостей моей матушки?

– Простите, ваша светлость, – взмолился тот. – Мы же не знали, что это благородные леди, уж очень они были не по-нашенски одеты!

– А сейчас мы как одеты? – Беатрис с вызовом провела рукой по своей шубке и подбоченилась. – По-вашенски?

Герцог с нескрываемым скепсисом наблюдал за ее неумелым актерством. Но стражник все принимал всерьез и, с испугом попятившись, признал:

– Все в порядке, госпожа, вы одеты вполне подобающе.

– А теперь? – и она вернула себе свой настоящий облик.

Стражник умоляюще посмотрел на герцога, не зная, как поступить. Но тот с улыбкой наблюдал за девушкой и гримас неинтересного ему человека попросту не видел.

– Вы хороши в любом наряде, прекрасная Беатрис, – восторженно произнес, чувствуя неодолимое желание прикоснуться к ее оголенной руке. – Может быть, пойдем погуляем?

– Что я тебе говорила? – с довольной миной сказала Изабель, тоже сбрасывая неудобный морок. – Он нас отличает!

– И как это ему удается? – маркиз Журский сделал шаг вперед, и, слегка поклонившись, предложил ей свою руку для опоры. Когда она благосклонно положила ладонь на его локоть, глуповато пошутил: – Вы же зеркальные отражения друг друга! Сами-то себя не путаете?

Оставшийся позади Криспиан вовсе о своем одиночестве не жалел. Более того – такое положение вещей ему ужасно нравилось. Магини и их возможности его попросту пугали, единственное, чего он хотел – находиться от них как можно дальше.

Анрион все-таки уступил своему желанию и подхватил Беатрис под руку, с удовольствием касаясь ее гладкой прохладной кожи, хотя это она должна была опираться о его локоть, а он служить даме опорой и защитой.

– Но, ваша светлость! – вопль мучимого сомнениями стражника разнесся далеко по окрестностям, привлекая к себе внимание тех малочисленных прохожих, кто еще не догадался подойти поближе. – Они же неподобающе одеты!

– Скоро так будут одеваться все дамы герцогства, позабыв про жуткие тяжелые наряды, – на ходу пояснил ему герцог. – Так что все в порядке.

Успокоенный стражник дал приказание своему отряду продолжить обход, и вояки пошли дальше, порождая недоумение прохожих своим опаленным видом и побывавшей в настоящем сражении почерневшей амуницией. Да и вымазанные в саже лица престижа им тоже не добавляли.

Но уйти во время службы, дабы привести себя в порядок, они не имели права, вот и шагали по улицам Помарбурга с гордо поднятыми головами мимо удивленных зевак, гадающих, что же такое приключилось в их тихом благопристойном городе.

По заснеженным аллеям городского парка неторопливо шествовали герцог с Беатрис, следом за ними Изабель с маркизом, замыкал их небольшую группу весьма озабоченный граф Ванский. Бедняга-жених упорно размышлял о том, как сюзерен отнесется к его, бедного Криспиана, чисто случайному исчезновению. Ведь может же его кто-нибудь похитить, к примеру? Или живот внезапно заболеть от такой нервной жизни? Уж больно ему не хотелось рисковать, идя дальше за своими нареченными. Ведь кто знает, что им может не понравиться в следующий момент?

Рядом с девушками было тепло, холода не чувствовалось совершенно, и наивный маркиз Журский простодушно заявил:

– Какая странная в этом году зима – лежит снег, но мне тепло, как летом. Недаром вы так легко одеты, прелестница!

Обернувшись, Анрион заметил лукавые огоньки в глазах Изабель. Понимая, что замышляется очередная каверза, вполне возможно, далеко не безобидная, он торопливо попросил:

– Милые леди, накиньте морок шубки, не то наши бедные дамы, желающие подражать вам во всем, напрочь простынут, щеголяя посреди зимы в легких летних платьицах!

Чуть заметно передернув плечиками, девушки показательно закутались в пушистые песцовые шубки. Маркиз, приписавший смену их нарядов герцогу, почитаемому им за единственного в их группе мага, восхищенно охнул и ласково погладил теплый, пружинящий под рукой мех.

– Восхищен! – кратко выразил он свое отношение Анриону, и прозаично подметил: – Но дамы в них запарятся, сегодня на редкость теплая погода.

– Сегодня холодно и ветрено, – возразил Криспиан и поежился, накидывая на голову капюшон зимнего плаща.

– Ерунда! – Журскому было жарковато, и он подумал, что напрасно напялил на себя зимний плащ, вполне можно было обойтись и осенним. – Теплынь, просто летняя теплынь!

Криспиану захотелось подшутить над недалеким дружком.

– Давай поменяемся местами, – коварно предложил он, ловко вклиниваясь между маркизом и Изабель.

Тот не успел опомниться, как оказался последним. В лицо ему тотчас ударил порыв холодного сильного ветра, и он удивленно оглянулся вокруг.

– Что за глупые шутки? – возмутился он и предъявил претензии единственному, по его искреннему разумению, подобному шутнику в их небольшой компании: – Анрион, прекращай дурить!

– Я тут вовсе ни при чем, – тот оглянулся, и, поняв в чем дело, посоветовал: – Или иди ближе к Изабель, или теплее оденься!

Совет идти ближе к девушке дамскому угоднику приглянулся, и он встал рядом с Изабель, по другую сторону от Криспиана. Увы, по въевшемуся в недалекий ум маркиза убеждению, что все особы женского пола должны его, несравненного, просто обожать, притиснулся к ней непозволительно близко, с силой прижимая к себе.

Изабель это не понравилось, и она сердито предупредила:

– Поосторожнее, господин нехороший, я ведь и разозлиться могу!

Это заявление вызвало приступ громкого смеха у плохо соображающего после бессонной ночи маркиза.

– О, пылкие дамы всегда поднимали мне не только настроение! – он наклонился к ее ушку, но сказал это довольно громко, уверенный в поощрении своих дружков, Криспиана уж точно.

К его изумлению, тот погрозил ему кулаком и сердито сказал:

– Ты что, совсем ничего не соображаешь, что ли?

Маркиз, напрочь игнорируя советы и здравый смысл, нагловато отодвинул прядь волос от ушка Изабель и звонко чмокнул нежную кожу у основания шеи, вызывающе глядя на графа, сочтя его так же, как и он сам, претендующим на ночь с этой красоткой.

– Терпеть не могу слюнявых наглецов, – задумчиво протянула Изабель. – Ну просто жаба жабой! Превратить тебя в жабу? – невинно поинтересовалась она у маркиза.

– Не вздумай соглашаться, Бенедито! – одновременно вскрикнули Анрион с Криспианом.

– А почему бы и нет? – в пику им ответил маркиз и фривольно подмигнул девушке: – Для вас, моя красотка, все, что захотите!

Довольно хмыкнув, Изабель направила в него сгусток рыжего огня и через мгновение на снегу вместо маркиза Журского сидела коричневатая пупырчатая жаба. Нервно подпрыгнув, она принялась скакать вокруг Криспиана, явно пытаясь сообразить, что же случилось.

– Вот идиот! – Анрион раздраженно следил за жабьими прыжками. – И что теперь с ним делать? Не оставлять же его здесь!

– Жабы в холода засыпают, – Криспиан заметил, что движения земноводного становятся все медленнее, а сам маркиз, то есть жаба, решив найти местечко поукромнее, длинными прыжками направился к могучему платану, явно собираясь до весны залечь в спячку между его толстыми корнями.

– Может быть, превратите его обратно? – спросил герцог, одновременно и жалея дружка, и негодуя на его идиотское поведение.

– И не подумаю! – сердито выпалила Изабель. – Он натуральная жаба, вот пусть ей и остается!

Чуть заметно пожав плечами, Криспиан вынул платок, завязал в него уже застывшего маркиза и подозвал кучера проезжающей мимо наемной кареты.

– Отвези это в дом графа Ванского! – приказал он, подавая серебряную монету. – Да вели дворецкому посадить эту зверушку в таз с водой! И пусть следит, чтоб с ней ничего не случилось!

Осторожно положив платок с одеревеневшей жабой рядом с собой на козлы, кучер поспешил выполнить поручение, недоумевая, с чего это вдруг такой важный с виду господин вздумал завести себе столь мерзкую животинку. И сделал единственный, по своему разумению, правильный вывод: все у этих дворян не как у разумных людей. Но поскольку деньги были плачены очень даже приличные, он добросовестно выполнил поручение.

Получив странную посылку и не менее странный приказ, дворецкий с брезгливой гримасой приказал одному из лакеев посадить жабу в таз и оставить ее не в приемной или гостиной, а в личной комнате графа, куда чужим доступ был заказан. Это была его мелкая месть за крайне неприятное поручение.

Оставшись вчетвером, пары продолжили неспешное движение, причем Изабель с каким-то затаенным лукавством то и дело поглядывала на своего спутника, заставляя того паниковать все больше и больше.

Наконец Криспиан не выдержал:

– Что вы на меня так смотрите, милая леди? – произнес это как можно независимее, скрывая чувство, очень похожее на страх.

– Примеряю вас в роли мужа. Магический договор, как известно, обойти невозможно, – с досадой заявила та. – Признаюсь сразу – категорически не нравитесь!

Он с готовностью подтвердил:

– Взаимно!

Изабель позвала сестру:

– Беатрис, а тебе он как?

Та обернулась одновременно с Анрионом, оба с одинаково негодующими гримасами.

– Никак! – ответ был короток и ясен.

– Если я вам обеим не нравлюсь, то как бы нам расторгнуть этот гнусный договор? – с надеждой спросил Криспиан и тут же ойкнул, дернувшись.

– Что это с вами? – Изабель подозрительно посмотрела на него.

– Ничего особенного, если не считать ожога чуть ниже поясницы. Это же ваших рук дело? – он ничуть в этом не сомневался.

Изабель заглянула ему за спину и удовлетворенно хмыкнула, увидев на штанах черную подпалину.

– Нет, это не мы. Это сам договор выразил свое недовольство.

– Не может быть! – граф не поверил столь дикому утверждению. – Ерунда! Он далеко, а вы близко. Так что это ваших рук дело, не отпирайтесь.

– Давайте проверим, – с коварством предложила Изабель. – Назовите еще наш брачный договор каким-нибудь нехорошим словом, и посмотрим, что будет.

– Не вздумай! – предупредил его кузен. – Если не хочешь новой порции неприятностей.

– Ты всерьез думаешь, что какая-то ничтожная бумажка, пусть даже и с магией, может обижаться? – Криспиан сказал это и опасливо посмотрел вокруг. – Вот видишь, ничего не случилось.

– Договор не считает себя бумажкой, вот ничего и не случилось. Вы соедините эти два слова, вот тогда результат будет, я уверена! – Изабель откровенно подначивала своего нареченного на более энергичные действия, надеясь повеселиться.

Граф Ванский всегда славился своей бесшабашностью, не изменил своим привычкам и теперь, воскликнув:

– Да пожалуйста! – и выпалил: – Этот наш ничтожный безумный договоришка!

И тут же завопил, схватившись за голову, на которой полыхала зловещая полоса, очень похожая на змею с угрожающе поднятой круглой головкой.

Изабель довольно рассмеялась.

– Ну что? Убедились, что это не я? Хотя мне очень хочется присоединиться к вашей экзекуции.

– Однако! – подошедшая поближе Беатрис пытливо уставилась на голову жениха. – Этак мы скоро станем свободны.

– Да прямо, размечталась! – отрезвила ее сестра. – Не будет договор до такой степени мстить за непочтительность. Ему же в первую очередь собственное условие выполнить надо – наградить кого-то из нас подобным муженьком. Интересно, и что такого ужасного мы натворили, чтоб настолько испортить нам жизнь?

Змея медленно растворилась в воздухе, оставляя в волосах бедняги весьма заметные розовые проплешины.

Замолчав, Криспиан осторожно ощупал голову, и, заметив ощутимое уменьшение шевелюры, застонал.

– Анрион, сделай же что-нибудь! Ты же маг, в конце-то концов!

– Я всего только маг, а не всемогущий волшебник, – Анрион с сомнением рассматривал плешины, – и я тебя предупреждал, однако. Но попробую, – и он провел рукой над головой кузена.

Мерзкие залысины тут же исчезли, и Криспиан, проверив голову, радостно подпрыгнул.

– Ура! А говорил, что не можешь!

Анрион не стал ему напоминать, что рядом с сестрами его возможности многократно вырастают и то, что раньше было невозможным, ныне получается без особых усилий.

– Будь поосторожнее, мой дорогой! – внушительно произнес он, но его легкомысленный кузен его предостережение как обычно проигнорировал.

– Горбатого исправляет могила, – удостоверилась Изабель после одного взгляда на вполне довольного излечением пустоголового женишка. – А вот кто будет исправлять дурака? Или это не лечится?

Если б это сказала обычная девушка, Криспиан мог бы вспылить, но сейчас, к удивлению герцога, уже приготовившегося его защищать, перевел все в шутку, проявив необычную для себя дипломатичность:

– Не знаю, никто меня на ум истинный наставить не пробовал.

Возмущенно развернувшись, Анрион повел Беатрис дальше, ворча, что это он пытается делать на протяжении всей своей сознательной жизни.

Чтоб отвлечь спутника от неприятных мыслей, Беатрис принялась расспрашивать его о Помарбурге, и, к ее искреннему удивлению, герцог рассказал им много интересного. Более того – он подробно изложил историю каждого здания, мимо которого они проходили, и даже смог назвать не только их нынешних хозяев, но и прошлых.

– Как же много вы знаете! – непритворно восхитились девушки. – Такое чувство, что даже с владельцами этих домов вы знакомы лично.

– Конечно, он знаком! – Криспиан почувствовал себя ущемленным и попытался скинуть братца с незаслуженно занятого тем пьедестала. – Здесь же живут члены герцогского совета, он их почти каждый день видит!

– А завидовать нехорошо! – наставительно произнесла Изабель и внезапно толкнула тщеславного женишка в сугроб.

От неожиданности тот улетел довольно далеко и растянулся на спине, впечатавшись в свежевыпавший снег, раскинув в сторону руки и ноги. Ему сразу стало холодно, и он попытался вскочить, но запутался в длинном плаще и смешно забарахтался.

Все рассмеялись. Но герцог, тут же оставив Беатрис, подошел к ему и подал руку. Тот, уцепившись, сильно дернул за нее, желая, чтоб спаситель растянулся рядом с ним. Но герцог, зная привычку графа шутить подобным образом, устоял на ногах, вздернув Криспиана вверх, как пушинку.

– Благодарю! – чопорно поклонился спасенный, и возмущенно оповестил Изабель: – А с вами я рядом больше не пойду. Извините, но служить посмешищем для прохожих мне вовсе неохота.

Поскольку зрители у этого уморительного зрелища действительно имелись, хотя и стояли далековато, то девушка мило улыбнулась и пообещала:

– Ладно, будем считать, что я устыдилась и больше не буду. Заключим перемирие, скажем, на пару часов?

– Перемирие? – Криспиан вовсе не вдохновился этим более чем великодушным предложением. – Так вы против меня ведете настоящую войну? И для чего, позвольте узнать? – это было сказано с настоящим гневом.

– Да чтоб выяснить, как можно расторгнуть этот милый, такой нужный всем нам договорчик, – не стала юлить Изабель. – Вот вы знаете, как это сделать?

Криспиан переглянулся с Анрионом.

– Нет! – отринули оба.

Продолжил один герцог:

– Теоретически должно быть выполнено какое-то условие, но, похоже, никто не знает, какое именно.

– Вот-вот! – от всего сердца согласилась с ним Беатрис. – Это мы и пытаемся установить. Опытным путем. А что еще нам остается? Замуж за графа мы вовсе не хотим. Радует, что и он в этом с нами солидарен.

– Так все ваши выяснения отношений с пачканьем нашего вовсе не приспособленного для этого дворца – только блеф, выдуманный для разрыва договора? – Криспиан с негодованием погрозил девушкам увесистым кулаком, но, быстро спохватившись, сменил слишком враждебный кулак на безобидный указательный палец.

– Да прямо! – девушки рассмеялись. – Мы этим занимаемся столько, сколько себя помним. Кстати, это очень полезно для роста магии и магических умений. Именно в битве друг с другом мы выяснили, что владеем магическим огнем и водой. Воздух нам подчинился совсем недавно, а вот с землей у нас проблемы до сих пор.

– Какого рода проблемы? – заинтересовался Анрион, и сам плоховато управляющийся с этой своенравной стихией.

– Когда поднимаем камень в воздух, он может рассыпаться на полпути, цветы вырастают вовсе не те, что посажены, вместо твердой дороги разливается топкая трясина, ну и все в таком же неприятном духе. Ладно, если хотим просто повеселиться, а если задумали что-то серьезное? – сморщив носик, поделилась с ним своими неудачами Беатрис. – Конфузно, по меньшей мере.

– Согласен, – Анрион представил размер неудачи, вздумай он спрямить дорогу от столицы до своего замка возле границы с Анжией. – Но давайте пойдем перекусим? – дождавшись дружного согласия от спутников, предложил: – Куда лучше – в кондитерскую или ресторацию? Туда, где вы уже были – к Димитру в «Все для вас»? Вам же понравился тамошний стол?

Этим он намекнул, что они с графом тоже не лыком шиты и о передвижениях милых гостий знают вполне достаточно. К его пусть небольшому, но разочарованию, на его маленькую шпильку сестры внимания не обратили.

– Конечно, в ресторацию! – хором заявили они. – Там хоть поесть можно нормально! А ваши повара, уж извините, только себя кормят вкусно, а вот тем, кого должны обслуживать, подают форменную гадость!

– А в кондитерскую зайдем на обратном пути! – добавила Изабель и первой припустила в сторону ресторации.

Беатрис только тихо вздохнула, глядя ей вслед. Всегда она думает только о себе! Вот все же нет в сестренке чувства родственной взаимовыручки!