Глава 19

Оливер, ругаясь себе под нос, пытался догнать Китти. Как смеет это злобное создание оскорблять Марию? Оливер вспомнил расстроенное лицо Марии и заскрипел зубами от ярости. Неудивительно, что он проговорился. В тот момент ему хотелось задушить эту мерзкую женщину.

Китти ненавидела его с тех пор, как Оливер отверг ее заигрывания еще в ту пору, когда у нее продолжалась интрижка с его другом Энтони, который вскоре ее оставил. Китти решила, что это Оливер наябедничал ее любовнику, и с тех пор старалась ему отомстить. Леди Тарли не знала, что Энтони получил сведения из другого источника.

И вот теперь из-за нее Мария оказалась еще глубже вовлечена в его противостояние с бабушкой.

Китти зигзагом летала по столовой от одной группы гостей к другой, без сомнения, сообщая последнюю новость.

Оливера то и дело останавливали знакомые, чтобы спросить, действительно ли он помолвлен с «американской девушкой». Несколько раз он, запинаясь, объяснял, что это еще «неофициально», но потом махнул на все рукой, понимая, что отрицание только подольет масла в огонь.

Вдруг он увидел, что бабушка углубилась в беседу с одной из ближайших подруг Китти, и вздохнул с облегчением. Бабушка все уладит, объяснит, что произошла ошибка. Но как только она попытается развеять этот слух, можно считать, что Оливер победил. Тогда он сможет угрожать, что отправит объявление о помолвке в газеты. У нее не останется выбора, и ей придется отказаться от своего плана.

Однако сейчас бабушка вовсе не выглядела так, как будто оспаривала неприятный слух. Напротив, она оживленно что-то обсуждала, а когда заметила Оливера, радостно ему улыбнулась. И внезапно его осенило. Он все, все неправильно понял, не смог достойно оценить ее коварство.

Все это время она упорно подталкивала его к нужной ей цели. Попытка подкупа Марии, неодобрительные высказывания и ядовитые уколы — все это блеф. «Господи, помоги мне!» — взмолился Оливер.

Он следил обреченным взглядом, как бабушка подошла к герцогине и что-то прошептала ей на ухо. Герцогиня поднялась и постучала вилкой по своему бокалу, давая понять, что будет говорить. И вот бабушка с победной улыбкой объявила о помолвке ее внука; маркиза Стоунвилла с мисс Марией Баттерфилд из Дартмута, штат Массачусетс.

Все взгляды обратились на Оливера. Гости дружно зашептались.

Оливер не мог поверить своим ушам. Как же он мог быть так слеп? Он проиграл битву, а может быть, и всю кампанию.

Хуже всего было то, что Мария тоже оказалась в ловушке. Оливер ведь поклялся, что дело не зайдет так далеко, что никакие слухи не дойдут до ушей Хайатта. Мария пыталась предупредить его, что бабушка может объявить о помолвке, а он, самоуверенный осел, не хотел ничего слушать.

Через минуту его и Марию окружили гости, а они даже не могли подойти друг к другу. Отовсюду летели добрые пожелания и поздравления, но по углам уже шептались, стараясь понять, почему маркиз Стоунвилл женится на никому не известной девице. Оливера приводила в отчаяние мысль, что теперь и Марию окутает шлейф слухов и сплетен, который годами тянулся за его семьей.

Не успел Оливер пробраться к своей невесте, как ему преградила дорогу Минерва.

— Бабушка хочет уехать, — сообщила сестра.

— Удивительно, — с досадой рявкнул он. — Она же добилась чего хотела! Я думал, она будет торчать здесь до утра, пожиная плоды своей победы.

Минерва поджала губы.

— Она говорит, что устала, и я по ее лицу вижу — это правда. Мы с Селией отвезем ее домой.

— Отлично. — Он посмотрел на Марию, которая с вымученной улыбкой слушала сразу трех женщин. Оливера охватило сочувствие — надо ее выручать. — Захватите и Марию. Ей сейчас нелегко. А мне надо остаться и попробовать спасти положение. Если не принять мер, завтра новость будет во всех газетах, а Мария волнуется, что это дойдет до ушей ее настоящего жениха.

На самом деле ему не было до этого никакого дела. Хайатт ее не заслуживает, но Оливер обещал, что этого не случится, и он должен сдержать обещание.

— Как леди Тарли вообще узнала, что ты и Мария…

— Не спрашивай! — простонал он. — Все равно не поверишь.

— Судя по реакции бабушки, твой план не удался.

— Она обвела меня вокруг пальца.

— Она всех нас обвела вокруг пальца. — Минерва пристально посмотрела на брата. — Что ты собираешься делать?

— Черт его знает. Надо по меньшей мере не допустить дела до газет ради Марии.

К счастью, Мария согласилась уехать с сестрами Оливера, а сам он целый час гонялся за всеми, кто имел хотя бы какое-то отношение к газетам, объясняя, что они с Марией не хотят объявлять о помолвке в газетах, пока не сообщат о ней ее родственникам в Америку.

Дома Оливер сразу скрылся у себя в кабинете, чтобы отправить письма тем из газетчиков, с кем не сумел поговорить на балу. Было уже два часа ночи, когда он отправился спать, но сон не шел.

С момента столь сокрушительного поражения Оливер ни словом не сумел обменяться с Марией. Как она приняла случившееся? Наверное, возненавидела его. Он не станет ее за это винить.

Надо с ней поговорить. Конечно, уже поздно, но она тоже может не спать. Днем их ни за что не оставят наедине, а сейчас он все равно не уснет.

У дверей Марии Оливер облегченно вздохнул — из щели у пола пробивалась полоска света. Значит, она еще не заснула. Он постучал, но ответа не было. Оливер колебался. Нельзя входить в спальню к девушке в такой час. Но ведь опасно спать, не погасив свечи… Он просто убедится, что с Марией все в порядке.

Оливер заглянул внутрь. На тумбочке у кровати догорала свеча, бросая золотистые блики на спящую девушку. Волосы цвета янтаря разметались по подушке. Мария прижимала к груди книгу и была похожа на маленькую девочку с любимой куклой.

Оливер заставил себя оторвать от нее взгляд. Он пришел не для этого — задует свечу и уйдет. Вдруг в глаза ему бросилось название книги — «Озерный роман». Оливер замер на месте. Хорошо это или плохо, что она выбрала книгу, которую они обсуждали накануне? Ведь там Роктон совершил самые тяжелые свои злодеяния. Мария, без сомнения, решила напомнить себе все его пороки.

«Ты можешь заставить ее простить тебя. Можешь лечь с ней рядом и довести до экстаза раньше, чем она успеет сообразить, что происходит».

Оливер долго смотрел на спящую Марию, потом покачал головой. «Нет, не могу», — сам себе сказал Оливер и едва не расхохотался — значит, у него все же есть принципы? Кто бы поверил! Значит, он не совсем такой, как отец. С ней он может быть другим. Возможно ли это?

Оливер стоял без движения, запоминая каждый изгиб ее тела, мягкий свет от волос, потом протянул руку и осторожно убрал прядь, которая лежала на лбу, зацепившись за длинные ресницы Марии.

Вдруг ее глаза распахнулись. Оливер перестал дышать. Взгляд Марии прояснился, и она улыбнулась ему. Улыбнулась! Ему!

Оливер упал на колени и стал как сумасшедший целовать ее губы, но вдруг очнулся и отстранился, однако Мария ему не позволила, она снова притянула его голову к себе.

И он не выдержал, впился в ее губы, как умирающий от голода, которому предложили роскошный пир. Мария зарылась пальцами в его волосы. Другого приглашения ему не требовалось. Он притянул ее ближе, его язык ворвался к ней в рот, в мягкую горячую глубину, лишавшую его разума.

От Марии исходил запах роз, от которого кружилась голова. Жаркая тяжесть ее грудей сжигала ладони. О Боже!

Оторвавшись от ее губ, Оливер прошептал:

— Прости меня, я не хотел…

— Почему ты здесь, Оливер? — Она села в кровати. Покрывало сползло, его взгляду открылась грудь под ночной рубашкой, настолько тонкой, что Оливер видел темные бугорки сосков. Ее волосы локонами спадали с плеч, веки были еще тяжелы от сна, и Оливер невольно подумал, что более соблазнительной картины еще не видел. Желание, острое, как нестерпимая жажда, грозило вырваться из-под контроля. И он, чертыхнувшись под нос, отвернулся от кровати.

— Я пришел извиниться за то, что произошло на балу.

Наступило молчание, показавшееся ему бесконечным.

— Все в порядке, — наконец проговорила Мария. — Я знаю, что ты этого не хотел.

Оливер оглянулся.

— Ты не сердишься? — удивленно спросил он.

Мария пожала плечами.

— Честно говоря, я думала, что Фредди проболтается еще раньше тебя, не знала только, как он скажет: что мы помолвлены или что притворяемся помолвленными. Во всяком случае, он ничего не сказал такого, отчего твоя бабушка догадалась бы, что все это блеф.

Оливер с горечью усмехнулся:

— Теперь это уже не имеет значения. Она хотела, чтобы мы обручились. Она тоже притворялась, притворялась, что не одобряет тебя, а сама все время ждала такого исхода.

— А возможно, она решила удовлетвориться тем, что есть.

— Ты ведь предупреждала меня. — Он присел на кровать. — Прости, что я не стал слушать. После того как ты уехала с бала, я попытался предупредить всех газетчиков. — Он рассказал ей о предпринятых действиях. — Я говорил убедительно, но ведь слухи для прессы — их хлеб и вино, а слухи о свадьбе — тем более.

— Я верю, ты сделал все, что мог. К тому же Натан может быть далеко и вообще не видит лондонских газет.

Все время она думает о своем драгоценном Натане!

— А я хочу, чтобы он узнал.

Мария посмотрела ему в глаза.

— Хочешь?

— Да. Хотя я сделал все, чтобы он не узнал. Да-да, хочу, чтобы этот осел прочел об этом и узнал, какое сокровище он потерял. Он не заслуживает тебя.

Взгляд Марии стал настороженным. Она соскользнула с кровати и взяла халат.

— А как же я? Разве я не заслуживаю хорошего мужа?

Оливер вырвал халат у нее из рук и швырнул его на пол.

— Хайатт не может стать тебе хорошим мужем.

— Значит, я должна жить одна?

— Нет. — Он схватил ее за талию и притянул к себе. — Ты выйдешь замуж за меня.

Как только Оливер произнес эти слова, он вдруг осознал, что именно этого всегда и хотел. Она должна принадлежать только ему. Навсегда. Невзирая на все его страхи.

Мария тоже выглядела испуганной.

— Зачем это тебе? — потрясенно пробормотала она.

— Только так я могу получить тебя, — сказал он и тут же понял, что большинство женщин предпочли бы более романтическое объяснение, но ведь Мария не такая, как большинство женщин, она понимает его.

Девушка опустила взгляд.

— Это несерьезная причина для брака, — сказала она, отстранилась и, вздохнув, добавила: — Неделю назад я годилась тебе только в любовницы, а сейчас гожусь уже в жены?

— Дело не в том, годишься или нет.

— Я ниже тебя по происхождению.

— Мне нет дела до того, кем были твои родители и откуда ты родом. И никогда не было. — Она молчала, и он настойчиво продолжал: — Я хочу тебя. Хотел раньше и хочу тебя сейчас. Разве не поэтому мужчины женятся?

— Мужчины женятся по той же причине, что и женщины: потому что влюбляются. — Голос Марии звучал холодно и отстраненно.

— Любовь — это просто красивое слово для вожделения. — Оливер всегда так думал и не собирался лгать сейчас, достаточно того, что он почти умоляет ее лечь с ним в постель.

— Я в это не верю.

— Значит, ты была влюблена в Хайатта?

Мария на миг закусила губу.

— Это другое.

— Почему? Ты была готова выйти за него замуж из практических соображений. Почему не за меня?

Мария усмехнулась:

— Что практичного в нашем браке?

— Ты уже три месяца не имеешь вестей от своего хладнокровного жениха. Сейчас ты перед выбором: надеяться, что он, наконец, вспомнит о помолвке и вовремя явится, чтобы спасти тебя от нищеты, или выйти за меня замуж. Я здесь, а он — неизвестно где. Мне нужна именно ты, а для него это вопрос денег.

Глаза Марии блеснули.

— Если ты женишься на мне потому, что твоя бабушка не идет на попятную и твой брак — это способ сохранить для семьи ее состояние, значит, и для тебя это вопрос денег.

Эти жестокие слова потрясли Оливера. Ему казалось, что Мария понимает его, чувствует его желание, но теперь стало ясно — она ничего о нем не знает, и он строит замок на песке.

— Простите меня, — сухо произнес он. — Мне следовало предположить, что вы именно так посмотрите на это дело. — И он развернулся, чтобы уйти.

Загрузка...