Маска честности

19 марта. Пятница

Знаете, когда я была маленькой, глядя на то, как мама устает на двух работах, я хотела не работать вовсе. Хотела быть как папа – заниматься творчеством и искать себя, а в перерывах хлопотать по дому.

Потом я подросла и поняла, что деньги на деревьях не растут и если не вкалывать как проклятый, то комфортно жить в Лос-Анджелесе не получится. Можно, конечно, удачно выйти замуж. Но… Вспоминая истории своих одноклассников, я однозначно говорила себе – нет! Никаких богатых мужей!

Потом был колледж. Безумная влюбленность. Сумасбродные мечты о свадьбе с тем уродом.

Затем освобождение из ужасного романа и побег в работу – за деньгами, за независимостью, за самодостаточностью.

И вот, столько лет спустя, моя жизнь сделала очередной поворот, и я таки стала похожей на папу – ищу себя и занимаюсь домом.

И я счастлива! Почти месяц, что мы живем с Оливером, я счастлива.

Нет, ну правда!

Мне нравится вставать по утрам не только на анализы, но и для того, чтобы приготовить завтрак и проводить моего бойфренда на работу. Нравится подсовывать ему маленькие сюрпризы в рюкзак и получать потом милые реакции в сообщениях. Нравится планировать развлечения на выходные. Да, мы практически никуда не ходим, поскольку де-юре отношения со мной нелегальны, но и дома можно устроить много всего интересного – главное, просто захотеть.

Вот как раз пятничным утром, за завтраком, я подбирала фильмы для киномарафона в эти выходные, когда Оливер завел неожиданный разговор.

– Фэм, а когда у фебя теперь день рошдения? – поинтересовался он, жуя вафлю.

Я поперхнулась кофе.

– Не помню.

– Как не помнишь? – Мерфи покончил с вафлей и теперь смотрел на меня удивленно.

– Ну так, – пожала я плечами. – Мне это без надобности. Я и в новые документы-то особо не заглядывала. А тебе зачем?

– Чтобы знать, когда поздравлять тебя с праздником.

– Я не люблю дни рождения, – со вздохом сказала я. – Со школы не люблю. Все эти вечеринки. Бр-р-р! Стоит вспомнить – мурашки по коже. А потом работа, и у меня новая дата рождения едва ли не каждый квартал. Я просто перестала за этим следить.

Ну-у-у, тут я немного лукавила. Конечно же, я не переставала следить. Мой день – первый день года. Что тут сложного? Но все остальное правда. Я отмечала свой день рождения примерно столько же раз, сколько Рождество и Новый год. За последние десять лет – по пальцам пересчитать.

– Ах, вот оно что. – Оливер понимающе закивал. – Ну… Значит, будем исправлять. Теперь-то никакая работа тебя не отвлечет. И вечеринки будут проходить под твоим строгим контролем. Так когда он?

Мерфи уставился на меня выжидающе. Пришлось сходить за водительским удостоверением.

– Такс… О, первое января. Оказывается, липовой Баркер вписали мою дату рождения

– А год?

– Какая разница! – вспылила я.

– Мне уже восемнадцать. И было восемнадцать все это время. Просто я не знала.

– Выходит мы зря прятались все это время? – грустно пробормотал он.

А через секунду просиял и активно закивал. Видимо, в следующем году меня будет ждать что-то невероятное.

– А твой?

– Двадцать седьмое ноября, – радостно сообщил он. Я закатила глаза, глядя на его не в меру довольное лицо, и сделала пометку в календаре телефона – без напоминания сто процентов забуду.

– Завтра суббота. Не хочешь позвать своих друзей в гости? – как бы между делом поинтересовался Мерфи, намазывая джем на вторую вафлю.

– Да не очень. Ты вроде согласился на марафон по просмотру «Форсажей».

– Ах да, точно, – кивнул Оливер и загрустил.

– Ты какой-то странный с утра. Что случилось?

– Да ничего не случилось. Мне… мне просто кажется, что тебе полезно выходить из дома и общаться с кем-то кроме меня.

Во второй раз за утро я поперхнулась кофе. Как мы перешли от дня рождения к моей социализации?

– Но я выхожу из дома. И общаюсь.

– Поход в прачечную и разговоры с врачами не считаются, – покачал головой мужчина.

Я надулась и отпихнула тарелку с надкушенной вафлей. От этого разговора аппетит пропал.

– Сэм, не обижайся! Я просто переживаю за тебя. Я же видел, какими грустными были твои глаза, когда я задерживался на этой неделе.

– То есть ты хочешь сказать, что я зациклилась на тебе? – холодно поинтересовалась я.

– Что? Я этого не говорил! – недоуменно воскликнул Оливер.

– А что тогда тебе не нравится? Почему я не должна делать то, что мне приносит удовольствие, но при этом должна куда-то ходить?

– Саманта, ты вообще мне ничего не должна! – замахал руками Оливер. – Мне нравится то, как у нас все устроено. Но я ведь не об этом. На работе бывает всякое. Я могу опаздывать. Могу задерживаться допоздна. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой и брошенной.

– Ты мог бы работать из дома, – мечтательно проговорила я. – Мы купим тебе стол и поставим во-о-он там у окна.

– Сэм, нужен не стол у окна, а друзья. Тебе нужны друзья.

– Может, это не мне, а тебе нужны друзья? – ловко перевела стрелки я.

– Может, и нужны, – не стал отрицать Мерфи. – В том числе и поэтому я очень хочу познакомиться с Лидией и Чедом. Но у меня еще будет возможность заиметь приятелей – коллег целый офис. А у тебя…

Он предпочел оставить фразу незаконченной. «А у меня такой возможности нет», – закончила я за него. Да, у меня нет коллег. И друзей. Никого у меня нет, кроме трех взрослых людей: двух вечно занятых и одного сидящего напротив. Ну и что с того? Может, мне достаточно одного только Оливера. Разве это плохо? По мне – так отлично! Я чувствую себя прекрасно? Прекрасно. Психотерапевт отмечает прогресс? Отмечает. Тогда какого черта мне надо что-то менять?!

– Знаешь, Оливер, я ценю твою заботу, но позволь я сама буду решать, чего мне в жизни не хватает. – Выбранный мною тон давал понять, что эту тему я больше обсуждать не хочу. Мерфи пожевал губы, будто хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул.

Я бросила взгляд на часы.

– Тебе уже пора собираться на работу, а то опоздаешь, – вернув теплоту в голос, проговорила я. – Сегодня погладить белую рубашку или голубую?