Матрёшка для наглеца Гошки (СИ)

Глава 12

Глава 12

Роз в букете столько, что в магазине теперь пахнет как в оранжерее.

Залесский, конечно, удивительный мужик, честное слово. Я-то приготовилась к выяснению отношений, кто прав, кто виноват, а он взял и просто признал свою ошибку.

И извинился.

И ведь как! Букет такой тяжелый, что им при желании можно от грабителей отбиваться.

Но гвоздь сегодняшней программы – это, конечно, аппетитное поедание пирога. Смотрела я на то, как исчезает последний кусок, и внутри меня боролись две личности. Одна восхищалась его аппетитом и мужественностью, а вторая едва сдерживала истерический хохот.

Потому что, скажем прямо, кулинар из меня фиговый. Пирог-то я купила утром в пекарне за углом, просто переложила на красивую тарелку, чтобы съесть в обед. А он отобрал мою еду!

Ладно, мне не жалко. Стройнее буду.

А еще Георгий купил старый стул, который стоял в углу скорее для мебели, чем для продажи. Но Залесский его не просто купил, он за него переплатил втридорога. Я на эти деньги теперь могу не только новую партию сувениров на фабрике заказать, но и путевку на море приобрести.

Сижу, смотрю на пустую тарелку, на оставленные им купюры, на эти красивущие розы… и чувствую, что щеки горят. Ох, Залесский… Даешь повод думать, что я тебе нравлюсь.

Или моё «нет» его так завело?

Ладно, пойду поставлю цветы в ведро, потому что ни одна ваза эту щедрость не выдержит.

***

Закрываю магазин. Всё, на сегодня хватит работы. Я устала, как ишак. Иду домой, на ходу вытряхивая из головы образ Залесского, который так смачно жевал покупной пирог, думая, что я пекла его своими рученьками.

Я-то могу испечь, просто некогда. У меня даже книга рецептов, доставшаяся от бабушки-крымчанки, где-то лежит!

Дома тишина, розы стоят в ведре (реально, другого выхода не было) и занимают половину кухни. Я ужинаю, потом наношу на лицо натуральную огуречно-яичневую маску. Огурцов-то теперь целый месячный запас в холодильнике!

И тут меня прошибает холодным потом.

Ацамаз! Он так яростно хотел попасть в квартиру, чтобы что-то забрать. А я так и не поискала это «что-то»! Ну, не глупая ли?

– Так, Марина, соберись. Если там заначка на черный день, я ее потрачу на психолога. Нет, лучше правда на море поеду. На наше, Черное. Куда-нибудь в Сочи. Если там коллекция дурацких кепок – тупо выкину с балкона, – бормочу я, начиная поисковую операцию.

Запускаю руку под кровать. Пыль, старая заколка, носок...

Срочно нужна уборка.

Опа. Рука натыкается на что-то твердое.

Вытаскиваю на свет божий серый тряпочный сверток. Разворачиваю и едва не падаю в обморок прямо на ковер.

– Батюшки... Это же пистолет. Настоящий! Огромный!

Руки трясутся. Хватаю телефон и набираю Таню.

– Танька, бросай всё, беги ко мне! И возьми перчатки. Нет, не кружевные для фотосессии, а хозяйственные, в которых ты унитаз моешь! Только новые.

Через пять минут Татьяна влетает в мою квартиру, дыша как марафонец.

– Кого убили? Где труп? Почему ты еще не вызвала клининг для затирания следов? – выпаливает она, глядя на сверток.

– Никто никого не убил! Пока что. Смотри, что этот «джигит» у меня под кроватью хранил.

Таня осторожно тычет пальцем в перчатке в железку.

– Марин... Это что, настоящий? Он из него от зомби отстреливаться собирался или грохнуть любовницу, чтобы завладеть деньгами ее папаши?

– Тань, мне сейчас не до шуток! Если, не дай Бог, Ацамаз его использовал... Меня же заметут в тюрягу как его сообщницу!

– Спокойно. План такой: берем пакет, кладем находку внутрь и везем в полицию. Скажем, нашли в купленном на барахолке диване.

– В каком диване, Тань?! Он у меня под кроватью лежал!

– Значит, скажем, что на улице. Под кустом сирени.

– Уже лучше.

– Надо от него избавиться поскорее!

Мы стоим посреди комнаты и смотрим на пакет с надписью «Спасибо за покупку», из которого торчит холодная рукоятка оружия. Страшно-то как!

– Марина, сними капюшон. Мы выглядим как две неудачливые киллерши, которые пересмотрели сериал «След».

– Пошли уже, пока я не начала из него по люстре палить от нервного напряжения.

Вцепляюсь в руль так, что костяшки пальцев белеют. Старенькая «Лада» натужно кряхтит, преодолевая каждый метр. Таня сидит рядом, вытянувшись в струнку, а на ее коленях, завернутый в пакет из супермаркета, лежит злополучный предмет.

– Тань, а вдруг Ацик... – голос мой срывается. – Вдруг он киллер, людей мочит направо и налево? А я с ним три года живу и думаю, что он просто в офисе переутомляется!

– Слушай, твой Ацик как-то раз ловил муху тапкой и в итоге попал себе по колену. Какой из него киллер? Мазила! – Таня нервно хихикает и поправляет пакет. – Прибавь газу! Что ты плетешься, как улитка?

Вытираю вспотевший лоб рукой, и понимаю, что впопыхах забыла смыть свою маску! В этот самый момент на дорогу выскакивает бродячий кот. Резко выкручиваю руль вправо, и в глазах темнеет от ужаса. Раздается противный скрежет металла о металл.

– Шо, приехали? – шепчет Таня, не открывая глаз.

– Почти, – икаю в ответ. – Мы приехали прямо в бок патрульной машины.

***

Через некоторое время мы обе сидим в дежурной части. На пластиковом столе перед суровым дежурным лежит пакет «Спасибо за покупку».

– Значит, так, гражданки, – капитан лениво переводит взгляд с меня на Таню, которая пытается сделать невозмутимое лицо. – ДТП оформим, но объясните мне, почему у вас в машине нашли незарегистрированное оружие?

– Это всё ее муж... бывший. Он, конечно... хороший человек, но у него странные хобби… – мямлит Таня.

Она что, собралась рассказать ему версию про киллера? С ума сошла!

– Она хочет сказать, – перебиваю, толкнув подругу локтем в бок, – что мы нашли это на улице и, как законопослушные женщины, немедленно повезли вам. Мы даже пальцами его не трогали! Почти.

Капитан посмотрел на нас так, будто мы ему лично испортили смену, а заодно и всю судьбу перечеркнули красным маркером.

– Девушки, – говорит он усталым голосом человека, который за день насмотрелся всякого кринжа. – Я понимаю, что вы, возможно, действовали из лучших побуждений. Но у нас в России, знаете ли, не принято разгуливать с оружием по улицам.

Судорожно киваю в ответ и складываю руки на коленях. Если удастся уйти от ответственности за пистолет, то починку ГАИшной машины все равно придется оплачивать, да и штраф заодно. Попала…

– Если вы находите оружие, – продолжает поучать нас капитан, – вы не хватаете его и не везёте куда-то в пакете из-под продуктов. Сначала пишется объяснение. Расписка. Мол: «Нашла предмет, похожий на…», место, время, при каких обстоятельствах. «Несла в полицию добровольно». Подпись. Дата. Всё.

– То есть… – я сглатываю. – Мы должны были сначала… написать записку, что мы несём пистолет, и только потом нести пистолет?

– Именно, – кивает полицейский. – Потому что, если вы просто приходите с ним в руках, это… как минимум задержание до трех суток. Как максимум – будем проверять вашу причастность ко всем убийствам в городе.

Таня включает режим сварливого адвоката и спрашивает:

– А если мы, допустим, шли бы с кастрюлей борща, мы тоже должны были расписку писать?

Капитан даже не моргнул.

– Если бы в борще лежал пистолет – да.

Мы поспешили. Мы запаниковали и реально поспешили. Я представила, как мы выглядим со стороны: две чеканутые бабы, одна с подсохшей желто-зеленой жижой на лице, вторая с выпученными глазами. Хороши, нечего сказать! А эта коза мне даже не сказала, в каком виде я собралась выйти из дома! Еще пусть скажет, что это мой обычный цвет лица, и она не заметила.

– Ладно, – капитан пододвигает ко мне бумагу. – Пишите. По порядку.

«Я, Марина Ю…» – начала я и зависла. Потому что в голове всплыла мысль: а если это всё каким-то образом дойдёт до Залесского? Что он обо мне подумает? Сижу тут в полицейском участке, с органической маской на лице… Ужас и позор!

Таня, будто читая мои мысли, наклоняется ко мне и шипит тихо:

– Звони Залесскому.

– Таня, – шепчу в ответ, – ты с ума сошла? Мы же в полиции.

– Вот именно, – она снисходительно кивает. – Пусть приезжает сюда и вытащит нас поскорее. У него лицо такое, которое все двери открывает. И кошельки. И сердца.

Капитан поднимает голову:

– Кому вы там звонить собрались?

– Маме, – бодро отвечает Таня. – Маме Залесского… ой, моей маме. Чтобы не переживала.

Капитан смотрит на Таню, как на человека, который может и борщ с пистолетом сварить, и качает головой.

Я снова утыкаюсь в бумагу. Но Таня и не думает отставать, снова тычет меня пальцем в бок:

– Марин, он тебя точно хочет.

– Таня!

– Овощи в виде фаллоса абы кому не посылают! – выносит свой вердикт с гордостью судебного эксперта.

Закрываю глаза и мысленно прошу справедливого Боженьку, чтобы капитан оказался глухим. Но, как обычно, мои молитвы мимо…

– Так, – медленно говорит полицейский, – овощи и фаллосы отставить. Это у нас к делу не относится. Или вы просто делитесь впечатлениями?

– Конечно, относится, товарищ капитан! – реагирует Таня.

– Пишите объяснение, Марина, – вздыхает он, игнорируя мою подругу. – И телефон положите на стол.

Я напрягаюсь:

– Но…

– Без «но». Хотите облегчить себе жизнь – сначала распишитесь. Потом будете звонить хоть овощам, хоть… кому угодно. И умыться не забудьте. А то я сначала Вас со своей женой спутал. Она тоже постоянно ходит по дому «зелено-неотразимой», – добавляет капитан.

Таня наклоняется ко мне ещё ближе и говорит:

– Пиши, пиши… И как только полицай отвернётся – звони. Гоша приедет и нас спасет! А потом ты ему жарко отдашься в качестве благодарности. Всё в рамках жанра, дорогая…