Матрёшка для наглеца Гошки (СИ)

Глава 14

Глава 14

Едва я решилась сказать Залесскому «да», как ему позвонили. На одной из пивоварен случилось ЧП, требующее его личного присутствия. Так что пришлось отпускать его, принимать душ и ложиться спать...

***

Громкий, резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. На пороге моей квартиры стоит Ацамаз. Его лицо напряжено, взгляд бегает по прихожей. Я заблокировала его контакты и знала, что со дня на день он здесь появится. И была к этому готова.

– Мне нужно забрать пистолет, – выпаливает он вместо приветствия. – Сейчас же.

Чувствую, как дрожат пальцы, но не от страха, а от лютой злости на этого мудака.

– Как ты посмел?! – кричу я. – Как ты вообще додумался хранить такие вещи в моей квартире? Подставлять меня, подвергать опасности?! Ты в своем уме, Ацамаз?

Он морщится, пытаясь перебить меня, машет руками:

– Послушай, это не мой! Это ствол брата, я просто спрятал его на время. Если я сегодня же не отдам его нужным людям, у него будут огромные проблемы. И у меня тоже. Просто отдай его, Марина!

Смотрю на него с брезгливостью. Человек, которого я когда-то любила, сейчас кажется мне жалким и чужим. Связался не пойми с кем! Возможно, даже криминалом занялся. Как хорошо, что я почти развелась с этим человеком!

– Ты опоздал, – чеканю каждое слово. – Мы с Таней нашли его. И отнесли это оружие в полицию.

Ацамаз бледнеет на глазах. Его рот приоткрывается, он хватается за косяк, будто земля уходит у него из-под ног.

– Что ты сделала?.. – шепчет он, а потом срывается на крик. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Меня же прикончат! Ты подставила под удар всю мою семью! Это не игрушки, Марина!

– Мне плевать, – ледяным тоном сообщаю я. – Мне абсолютно всё равно, что с тобой будет. Всё кончено. Я считаю минуты до того дня, когда мне выдадут свидетельство о расторжении брака. Ты для меня больше не существуешь! Уходи!

– Ты меня подставила! Ты... ты… Да лучше бы я женился на своей! Предательница! Я изменял тебе! Приводил сюда Алису и трахал ее часами. Так и знай!

Захлопываю дверь перед его носом, не слушая дальнейших сожалений и проклятий в свой адрес.

А я, Ацамаз, почти переспала здесь с ее отцом, так что мы квиты.

Горький шлейф прошлого постепенно рассеивается, и в мыслях сам собой возникает образ Гоши.

Залесский... Стоит только вспомнить его имя, как внутри разливается приятное тепло. Какой же он невероятный! Гоша окружает меня такой заботой, о которой я уже и забыла. Каждый божий день в мою лавку приносят свежие цветы – огромные, ароматные букеты, от которых в помещении пахнет весной даже в самую хмурую погоду.

А его последний жест просто лишил меня дари речи. Гоша решил закупить сувениры для всех сотрудников своей пивоварни и заказал партию моих матрешек. Огромную партию!

Это не просто поддержка бизнеса, это настоящий поступок мужчины, который хочет, чтобы его женщина ни в чем не нуждалась. Сумма контракта такая внушительная, что я уже начинаю присматривать себе новую машину. Хочу себе красный китайский спортивный Чанган!

***

Две недели спустя.

Сижу в огромной гостиной Георгия. На столе дымится щучка на пару, присыпанная свежим укропом, а в хрустальных рюмках переливается янтарная «Княжна» – тот самый не опробованный мной ужин в русском ресторане, дубль два... но теперь всё по-другому.

– Гоша, а где Алиса? – спрашиваю я, вслушиваюсь в тишину дома.

– Отправилась в самостоятельную жизнь. Поселилась в нашей старой квартире и подыскивает себе работу, – он говорит просто, без драмы, как о чем-то естественном.

Киваю, пригубливая «Княжну». Напиток с терпким послевкусием трав и меда разливается по жилам, расслабляя мышцы.

– Ну что, вздрогнем? За твою свободу, Марина, – произносит Георгий, поднимая рюмку.

Касаюсь его рюмки своей. Раздается лёгкий звон. «Княжна» бьёт по шарам, но это приятный удар. От него теплеет внутри и расправляются плечи. Я чувствую себя... счастливой. Да, именно так. Счастливой и лёгкой, как это облако пара над щукой.

Ещё бы!

Ведь в моей сумочке лежит вожделенный лист бумаги – свидетельство о расторжении брака. Прошлое отрезано, сожжено и развеяно по ветру.

Георгий медленно ставит рюмку на скатерть, не сводя с меня глаз. В их глубине отражается мерцание свечей.

– Ты сегодня другая, Марина, – замечает он, и его голос звучит низко, с легкой хрипотцой. – У тебя даже взгляд изменился – стал эм…

– Свободным? – подсказываю я и делаю ещё глоток. Тепло от «Княжны» теперь уже путешествует где-то в районе диафрагмы, вызывая безрассудную откровенность. – Потому что я, наконец-то, официально… как бы это пафосно ни звучало… хозяйка своей жизни.

– Люблю хороших хозяек, знаешь ли...

Ацамаз никогда не замечал перемен в моем настроении, если они не мешали его комфорту. А с Гошей… каждое мое движение, каждый вдох ловятся с каким-то почти благоговейным вниманием. И этого дорогого стоит!

Его рука лежит на столе – крупная, сильная ладонь, которая, я уверена, может быть как сокрушительной, так и бесконечно нежной. У меня на глазах появляются слёзы.

– Гош, спасибо тебе еще раз за матрешек.

– И тебе спасибо за твоих «матрешек». Не терпится освободить их из заточения.

Улыбаюсь и качаю головой. Он неисправим! Зато я плакать сразу расхотела.

Залесский берет прибор и аккуратно разделывает щуку, подкладывая лучший кусочек мне в тарелку. И этот простой жест заботы трогает меня до глубины души.

Ну вот, втюрилась, да?

После ужина мы поднимаемся по широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Его рука уверенно лежит у меня на талии – и властно, и бережно одновременно. У меня подкашиваются колени и сердце колотится от предвкушения.

В спальне Гоша зажигает свечи. Комната просторная, с тяжелыми шторами и огромной кроватью, пахнущей свежим бельем и лесом.

Нет суеты, нет спешки.

Он медленно расстегивает пуговицы моей блузы, затем избавляет от лифчика.

Мои пальцы дрожат, когда касаются его рубашки, и я чувствую, как под тканью бьется его сильное сердце.

Юбка, стойко державшая оборону, наконец сдает позиции и с тихим шелестом сползает к моим ногам, образуя на полу темное бархатное озеро.

– Богиня, – выдыхает Гоша, и в его голосе нет и тени лести.

А я, поддавшись внезапному озорному порыву, слегка поворачиваюсь, позволяя свету свечей поиграть на округлостях моих бедер и мягком изгибе талии.

Ах, княжна, что ты со мной делае-ешь?

Руки Гоши жадно скользят по моему телу, с почтением изучая бедра и возвращаясь к округлостям груди.

– Да тут есть над чем потрудиться, – бормочет он, и его губы выписывают горячий, влажный поцелуй у меня на шее.

– Трудись, – шепчу в ответ, запуская пальцы в его волосы. – У тебя выходит блестяще. Мне в прошлый раз очень понравилось.

– Смеешься? В прошлый раз я оконфузился.

– Да? А мне показалось, так и было задумано.

Его поцелуи, горячие и целеустремленные, прокладывают тропинку по моему животу – к упругому упитанному треугольнику, которого я когда-то стеснялась, а сейчас вижу, как он задерживается там языком.

Ацамаз никогда не ласкал меня там… Говорил, что кавказским мужчинам это верой запрещено.

– М-м… Гоша-а!

Мои пальцы, еще минуту назад нежно перебирающие его волосы, теперь впиваются в них, и я уже не понимаю, тяну я его прочь или, наоборот, прижимаю ближе.

Это какое-то безумие! Нет, все-таки хорошо, что Залесскому ничего не мешает выписывать языком восьмерки на моем клиторе, заставляя меня дрожать.

– Гоша… подожди… – выдавливаю я, но это звучит как полная и безоговорочная капитуляция.

Мое тело выгибается в тугую дугу, а мир сужается до точки лихорадочного, ослепительного удовольствия, которое он так щедро и неутомимо разжигает во мне.

Его палец, скользкий и уверенный, осторожно входит в меня, и я уже не смеюсь, а буквально взлетаю и кричу от острого наслаждения.

Гошик без слов валит меня на кровать и входит так резко, что я взвизгиваю уже от чистого удивления, но этот звук мгновенно превращается в долгое, дрожащее «ах».

Мои ноги обвивают его спину так естественно, будто мы репетировали этот танец страсти всю жизнь.

– Тише, тише, моя княгиня, – шепчет он мне в губы. – Ты такая страстная…

Я царапаю ему лопатки, понимая, что завтра он будет ходить с доказательствами моего временного буйного помешательства, и от этой мысли мне становится еще жарче.

Мышцы лона крепко сжимают его толстый ствол. Он во мне так глубоко, что колышется живот. Еще один пунктик, которого я стеснялась. Но не с ним. Гоша буквально обожает мою фигуру.

Он замедляется, чтобы посмотреть мне в глаза, убедиться, что я здесь, со ним, полностью. А я впервые за долгое время чувствую себя не женщиной с багажом прошлого, а желанной, ценной, живой…

И тут Гоша меняет угол проникновения. О, Господи. Резко, мастерски, как будто переключает передачу на автомобиле. Мир не просто плывет – он взрывается фейерверком где-то за моими веками.

Я вцепляюсь в простыни, кусаю собственное плечо, чтобы не выть. Он ловит этот жест и целует место укуса, не сбиваясь с ритма, и эта нежность посреди такого урагана окончательно добивает меня.

Я перестаю пытаться что-то контролировать и просто лечу, разбиваясь о скалы экстаза снова и снова.

Когда сознание медленно, с неохотой возвращается, обнаруживаю, что лежу под ним, как тряпичная кукла, а он, тяжело дыша, зарылся лицом мне в шею.

Комната пахнет нами, воском и сексом. Одна свеча догорает, отчаянно мигая.

– Ну что, – его голос хрипит у самого моего уха, – смог тебя удивить, угодить?

Пытаюсь что-то выдать в ответ, но из горла вырывается лишь бессвязное мычание и хриплый выдох. Мои пальцы, все еще вцепившиеся в его спину, бессильно разжимаются.

– Ответ-то какой красноречивый, – усмехается Залесский. Он медленно отстраняется, и я тут же начинаю скучать по его весу и теплу. – Я приму это за высшую похвалу.

Пошевелив пальцами ног, с удивлением обнаруживаю, что они все еще на месте, хотя чувство такое, будто меня разобрали на молекулы, а потом собрали обратно, слегка перепутав инструкцию.

Делаю попытку приподняться на локтях, и мир перед глазами плывет.

– Ты… – начинаю я, обретая наконец дар речи. – Ты не просто угодил, Гош. Ты полностью изменил мое восприятие реальности. Я, кажется, померла и заново родилась.

– Самое интересное, – произносит он с деловым видом, – что это только первый акт. Потому что теперь, когда я знаю, как твоя реальность ломается и собирается заново…, – он протягивает руку и проводит кончиками пальцев от моего колена до бедра. Легчайшее прикосновение, от которого по коже побежали искры. – Я могу это оптимизировать. Усовершенствовать. Добавить парочку новых… э-э-э… сюжетных поворотов. Хочешь?

В его голосе звучит опасная, завлекающая нота, от которой по спине бежит холодок, а внизу живота снова вспыхивает едва утихший пожар.

– Согласна на всё! – выпаливаю я, подставляя ему опухшие и искусанные губы для поцелуя.

– Ну что за чудо-женщина! И откуда ты только взялась такая опасная, а?