Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 26

Осторожно, стараясь не наступить на ветку или камень, крадусь к тому углу, где лежит кто-то незнакомый.

Каждый мой шаг кажется громким, несмотря на все мои старания.

Прислушиваюсь к голосам снаружи — они не меняют тона, не реагируют на мои слабые звуки.

Значит, еще не услышали.

Подхожу ближе. В слабом свете, проникающем в пещеру, различаю очертания. Это не взрослый мужчина. Фигура меньше. Опускаюсь на колени рядом.

Это женщина. Точнее... девочка. Лет двенадцати-тринадцати, не больше, совсем еще ребенок.

Лежит на боку, лицом к стене, укрытая какой-то рваной шкурой. Волосы темные, спутанные. Лица не вижу, она без сознания.

Сразу же срабатывает рефлекс медсестры, укоренившийся за годы практики и не затерявшийся даже после моего выхода на пенсию. Плен, боль, страх — всё отступает на секунду. Есть только пациент. Девочка без сознания.

Аккуратно, чтобы не разбудить и не испугать, если она просто спит, просовываю пальцы под шкуру, нащупываю ее шею. Ищу сонную артерию.

Пульс, есть, слабый и неровный, но есть. Она жива. Слава богам этого дикого мира, она жива.

Но почему она здесь? Что с ней? Пленница, как и я? Или...

Эта мысль отрезвляет. Момент сосредоточенности на медицинской задаче заканчивается. Девочка жива. Это хорошо, но это не меняет моей ситуации.

Я выпрямляюсь и оглядываю пещеру еще раз.

Оставляю девочку в углу. Она в безопасности здесь, насколько это возможно. Пульс достаточно сильный, чтоб она обошлась без моей помощи следующие десять минут. Теперь главное узнать кто снаружи и насколько хорошо охраняется выход.

Очень медленно, на цыпочках, стараясь слиться с тенями, крадусь к тому месту, откуда проникает свет и слышны голоса. К выходу из пещеры.

Сердце снова колотится. Каждый шорох пугает. Я стараюсь быть тихой и незаметной.

Незнакомые голоса становятся чуть громче по мере моего приближения.

Подползаю к самому краю, теперь голоса совсем рядом, я осторожно выглядываю из-за края скалы.

Напрягаю слух, пытаясь разобрать слова сквозь шум крови в ушах и отдаленные звуки ночного леса.

Голоса приглушены, но я уже достаточно долго живу в этом мире, чтобы узнавать интонации, обрывки фраз на примитивном наречии.

Вижу очертания двух или трех фигур у небольшого костра снаружи. Света хватает лишь, чтобы различить их силуэты, грубые черты лиц, блеск глаз в свете пламени.

Это не те четверо из леса. И не Жагур. Совершенно незнакомые мужчины.

Прислушиваюсь к их разговору. Они говорят о дороге, о холоде, о чем-то, что произошло раньше.

А потом... слышу свое «имя». То, как меня называют здесь.

–...беловолосая... — слышу я обрывок фразы. — Привести…

Понимаю, что речь обо мне. Мое сердце сжимается.

Разговор переходит на более низкий тон, мужчины наклоняются ближе к огню. Приходится напрячь все силы, чтобы уловить слова.

— Хозяин... — слышу я.

Это слово заставляет их голоса звучать иначе. Тише. В них появляется... трепет? Страх?

Даже у этих грубых воинов, которые не задумываясь ударили меня по голове, дрожит голос, когда они говорят о своем хозяине.

— Он ждет. Сказал... живой. Дар нужен.

Дар. Мои медицинские навыки или речь о чем-то другом?

Им нужен «дар» для этого... Хозяина. Кто это? Кто-то, кого боятся даже эти люди? Могущественный шаман? Вождь племени, о котором я не знаю?

От одной мысли об этом неизвестном «Хозяине», вызывающем такой трепет, по спине пробегает холод.

Затем один из голосов становится жестче, в нем нет ни трепета, ни страха, только холодный расчет.

— А девчонка... — слышу я. — Что с ней? Болезная слишком. Обуза в дороге.

— Хозяин... не говорил о ней, — отвечает другой голос, словно оправдываясь. — Сказал... беловолосая нужна.

— Значит... избавиться, — решает первый голос просто, как будто речь идет о сломанном инструменте. — Здесь оставить.

Слышу их спокойный, деловой тон. Избавиться. Оставить. Как будто она мусор.

От того беззащитного ребенка, что лежит сейчас в углу пещеры, без сознания. Только потому, что она болезная, слабая.

Мой гнев на Урму вспыхивает с новой силой — она привела меня сюда, в эту ловушку, где жизнь ребенка ничего не стоит!

Ужас за меня саму смешивается с ледяным страхом за девочку. Меня отдадут этому таинственному «Хозяину», которого боятся даже похитители. А ее просто... бросят умирать. Или сделают что-то еще.

Прижимаюсь лбом к холодному камню у входа в пещеру. Пытаюсь дышать тихо.

Снаружи горит костер, разговаривают люди, решающие наши судьбы с пугающей легкостью. Внутри — темнота, я и беззащитная девочка.

Игры действительно закончились. Этот мир не просто дикий, он жесток. Здесь нет ценности жизни, нет жалости.

Есть только сила.

Я слышу их голоса. Знаю их план. Знаю, что времени у меня мало, а для ребенка в пещере — тем более.