Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 55

Дня через два, после появления в поселении Рива, Вара и их людей, я стою у ручья, наблюдая за тем, как одна из женщин племени Скала показывает Лие, как правильно плести браслет из травы.

Девочка смеется, ее щеки порозовели, и от этого зрелища у меня на душе становится немного теплее.

За последние несколько дней установилось хрупкое, напряженное перемирие. Вожди, каждый со своим отрядом, заняли разные концы поселения.

Наконец, тишина была нарушена, ко мне подходит Скал.

— Вожди поговорили, — глухо произносит он, останавливаясь передо мной.

Я поднимаю на него испуганный взгляд, ожидая услышать о правилах смертельной битвы или чего-нибудь подобного, потому что они все-таки мужчины, о чем кроме бойни они вообще могли говорить? Но то, что он говорит дальше, ошеломляет меня до глубины души.

— Никто не уйти, — говорит он. — Все мы за то, что никуда не уйти, а остаться здесь, пока здесь ты.

Я смотрю на него ошарашенно, не в силах произнести ни слова.

— Что… что это значит? — наконец выдавливаю я.

— Они не уйти, — продолжает Скал, и в его голосе слышится мрачная ирония. — Никто из них. Валр и Буран тоже привести сюда своих людей. Так же, как пришли Вар, Рив и Жагур со своими. Они говорят, что лучше жить вместе, построить больше шалашей, но рядом с тобой, чем возвращаться в свои земли без тебя. Ну а Жагур просто сказал, как все, хотя его ты точно не принять после… после того, как он бить Урму.

Он смотрит на меня, и в его темных глазах я вижу отражение своего собственного шока.

— Мы все создать большое племя, — заканчивает он, — потому что никто не уйти. Мы быть здесь. В моем поселении. Вокруг тебя. Я понимать их, потому что ты… единственная женщина, что подарила свет, после того… после смерти матери Дана. — Скал резко выдыхает и отводит взгляд.

Я накрываю его ладошку своей рукой.

Большое племя из враждующих кланов. Шесть вождей. Это безумие. Абсолютное, немыслимое безумие. Я смотрю на Скала, на этого человека, который похитил меня, который принес в мою жизнь весь этот хаос, и отчаянно пытаюсь понять, что им движет. Не только спасение сына. Должно быть что-то еще.

— Скал… — шепчу я, и вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. — Ты… ты любишь меня?

Он замирает, удивленно глядя на меня, словно я заговорила на совершенно неизвестном ему языке.

— Любишь? — переспрашивает он, и в его голосе слышится искреннее недоумение. — Что такое… любишь?

Его вопрос настолько прост и обезоруживающ, что я на мгновение теряюсь. Я смотрю на этого могучего воина, властителя, отца, и понимаю, что в его мире, возможно, просто нет такого понятия. Есть желание, есть обладание, есть долг, есть инстинкт… но любовь?

— Любовь — это… — начинаю я, подбирая слова, — это когда ты хочешь защищать кого-то больше, чем самого себя. Когда тебе больно от его боли. Когда ты готов на все, лишь бы этот человек был рядом, и его дыхание успокаивает тебя. Когда мысль о том, чтобы его потерять, страшнее собственной смерти.

Я говорю, и слова эти, предназначенные для него, отзываются во мне воспоминаниями о моих детях, о внуках.

Скал молчит, его темные глаза не отрываясь смотрят на меня, и я вижу, как в их глубине что-то меняется. Он обдумывает мои слова, примеряет их на себя, на свои чувства. Проходит целая вечность.

— Тогда… да, — наконец произносит он тихо, и его голос звучит хрипло и непривычно уязвимо. — Да…

Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, во время которых мое сердце колотится, как раненная в крыло птица, а тогда Скал наклоняется и наши губы соединяются.

ладони, огромные и грубые, обхватывают мое лицо, пальцы зарываются в волосы на затылке, не давая отстраниться. И его рот накрывает мой.

Этот поцелуй обжигающий, требовательный, полный всей той боли, всего того отчаяния и той безумной надежды, что он только что вложил в свое признание.

Его губы, обветренные и немного шершавые, движутся на моих с неистовой силой, в них нет ни капли нежности — только голод. Голод не просто мужчины к женщине. Это голод одинокого, измученного человека по теплу, по пониманию, по спасению. Он целует так, будто пытается вдохнуть в себя мою душу.

Я чувствую, как его тело дрожит от сдерживаемой силы, от эмоций, которые он, видимо, никогда не позволял себе выпускать наружу. Язык его властно вторгается в мой рот, и этот жест — не просто проявление страсти, а акт полного и абсолютного откровения.

Он показывает мне все — свою слабость, свою боль, свою отчаянную нужду во мне.

А тогда я чувствую, как на мое плечо опускается еще одна рука, резко повернувшись, вижу Вара, а за ним, Рива… густо краснею, понимая, что они все видели, но Вар хмыкает, окидывая меня со Скалом изучающим взглядом.

— Мы понимать, что наша Галина привлекать всех мужчин, но сойдемся на том, что в самую первую очередь она наша…