Мои драконы. Император, князь и я (СИ)

Глава 16. Благословение

Я обреченно отвожу свой взгляд от его требовательного взора. Не могу врать ему сейчас. Это выше моих сил.

Как сказать, что не чувствую, когда у меня сердце вот-вот разорвется?

— Испытываю… — едва слышно слетает с моих губ.

Император делает медленный глубокий вдох.

— Я знал, сокровище мое…

От этих простых слов, что-то внутри отзывается тягучим теплым всплеском. Тонкие прочные нити новой связи натягиваются между нами, звенят нетерпеливо и требовательно.

Его пальцы уверенной лаской касаются моего подбородка и властно приподнимают его вверх. Я ахнуть не успеваю, как твердые теплые мужские губы накрывают мои.

Моё тело вспыхивает, ноги слабеют… и как тогда, в нашем танце, в нашем вальсе, император подхватывает меня, столь желанным давлением тяжёлой руки на моей пояснице, привлекая к своему мощному твердому телу.

И губы… требовательные, умелые, точно знающие, что делать с моими, раскрывают, ласкают, приказывают впустить ласку его напористого языка, позволить брать меня поцелуем, утверждать своё право присваивать меня.

Отчётливо чувствую, чего ему стоит сдерживать своего дракона, не сорваться, не наброситься на меня. Его поцелуй опаляет тщательным контролем своего нетерпения, и от этого мне ещё слаще, ещё жарче!

Император целует, и на мои плечи опускаются знакомые и столь же желанные мужские ладони. Стейн невесомо ласкает пальцами обнажённую кожу на моих открытых плечах.

Двойная истинная связь натягивается, наливается силой… и с моих губ срывается слабый стон.

Император отрывается от моих губ, вбирая хищным горящим взглядом моё пылающее лицо. И Стейн рядом. Так близко. Смотрит на меня пристально, жадно. Оба смотрят. И почему-то мне теперь ничего не страшно…

— Вы знали? — тихо спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Чувствовали, — ободряюще улыбается мне Стейн. — Редчайший дар. Не надеялись, что это наш случай, но всё же… всё же мы были готовы.

— Но у повелителя драконов… не может быть истинной, — тихо делюсь я последними сомнениями.

— Не может, — соглашается император. — Когда я в первый раз ощутил, то не поверил сначала. Но дракон рвался к тебе. И чувствовал твой отклик. Я проверил. И потом не раз проверял. Это благословение двойной истинности, Ролана. Оно даже сильнее, чем магия повелителя драконов, которая исключает истинность.

Он снова завладевает моей рукой и нежно целует свою метку, не отводя от меня своих пылающих жадным нетерпением глаз.

— И я, Ролана, всё видел, — Стейн целует свою светящуюся золотым ровным сиянием метку на моём запястье, заглядывая мне в глаза. — Да, у меня сейчас сложные чувства, но для тебя… Для тебя, для нас, это благословение.

Взгляд Стейна становится напряжённее.

— Но мы не будем тебя ни к чему принуждать, любимая, — при этих словах Стейн жёстко смотрит своему брату прямо в глаза. — Если тебе, наше сокровище, сложно принять, мы отменим второй обряд. Дадим тебе время, — медленно, тяжело произносит он, словно эти слова стоят ему огромных усилий.

— Не будете настаивать?.. — в груди почему-то обожгло.

Истинная связь натягивается всё сильнее, меня нестерпимо тянет… к ним обоим. Откладывать обряд уже кажется кощунством, преступлением…

Кристаллы над алтарем так призывно и маняще мерцают, подтверждая правильность моих чувств.

— Если ты сама откажешься… — уверенно кивает Стейн и ласкающим движением отводит прядь волос от моего лба.

— Ты отказываешься? — пристально смотрит на меня император.

В его голос сплетается столько всего, что мне становится больно… И потом до меня доходит: это не моя боль.

Это император принимает боль того, что я могу отказаться, хотя его дракон неистово рвётся сейчас к обретённой истинной, о которой знал, что это невозможно.

Но, чтобы не пугать меня, жёстким усилием воли император сдерживает своего яростного зверя. Сдерживает себя.

И Стейна я отчётливо чувствую. Он рад, что теперь моя жизнь сравнится по продолжительности с его… Но готов… твердо готов принять любое мое решение.

Боги, о чём я думаю! Почему колеблюсь? Я ведь знаю, что ни один дракон не сможет жить без истинной. Стейн не сможет… Закончится моя жизнь, оборвётся и его.

Это ведь так терзало меня, когда узнала. А теперь и император… Я ведь чётко чувствую их обоих. Их чувства ко мне…

Призываю себя быть смелой. Мне нужно решиться.

Благословение. Это благословение!

Больше всего на свете опасаюсь сейчас, что мне духу не хватит согласиться. Надо решаться. Сейчас!

Будь смелой, Ролана. Скажи!

— Я не отказываюсь, — стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, отвечаю я.

— Примешь двух истинных мужьями? — новый вопрос императора.

Прерывисто втягиваю воздух и, как в ледяную воду шагаю, отвечаю:

— Приму, ваше величество.

Сразу после этих слов меня чуть не сносит яростным потоком эмоций от двух драконов королевской крови.

— Аллард, — сдержанно целует мою руку император, обжигая меня сияющим взглядом. — Называй меня по имени, Ролана.

Осторожно киваю. Как же все это странно пока для меня, но назад дороги нет. Да и не возьму я обратно свои слова. Не откажусь… Теперь уже не смогу.

А Стейн с братом больше не медлят. Подводят меня к алтарю к терпеливо ожидающему нас бесстрастному свидетелю всей этой сцены, жрецу. У меня в голове не укладывается, как он может соединять брачным союзом двух мужчин и одну женщину, но для него, по всей видимости, нет ничего необычного или странного.

Повинуясь властному взмаху руки императора, он произносит первые слова священной клятвы.

В этот раз я почти не замечаю обряда. Не запоминаю практически ничего. Все как в тумане.

Всё вытеснила буря эмоций от торжествующего, обжигающего нетерпением и возбуждающего сдержанной лаской поцелуя императора, когда жрец объявил его моим мужем. Боги! Мужем!..

У меня два мужа…

Стейн тоже целует меня. Нежно и бережно. Чувствую его нетерпение и то, как он тоже сдерживает себя. Я едва дышу от наливающейся силой двойной истинной связи, закреплённой двойным же брачным обрядом.

Знала ли я еще утром, что меня ждет подобная небывалая церемония? Все еще кажется все сном.

Последующий приём, торжества и бал по случаю свадьбы тоже сливаются в единое пятно. Поздравления, ошеломлённые и радостные лица, здравницы, подарки, танцы…

Наверно, это и хорошо, потому что я не знаю, как бы реагировала, если бы не ушла целиком в свои мысли и новые ощущения.

Все так одновременно знакомо и ново для меня. Волнительно и тревожно… и желанно. Я чувствую правильность и гармонию, наконец. Сложно было это принять, но когда это произошло, то я вдруг успокоилась. Почти…

Ведь звон требовательного натяжения двойной истинной связи едва даёт дышать, заставляет трепетать от собственнических прикосновений Стейна и уверенно-сдержанных, чтобы не пугать меня, касаний императора.

Наконец, когда за высокими витражными окнами начинает темнеть, по приказу императора мы покидаем зал и направляемся в наши комнаты… Сердце, кажется, от волнения вот-вот выскочит из груди.

Я и ждала этого момента и теперь боюсь его. Ведь я думала, что моя первая ночь будет со Стейном. А теперь… Что будет теперь?

Бросаю робкие пугливые взгляды на своих драконов. Они спокойны и полны торжественной уверенности.

Стейн подхватывает меня на руки уже в коридоре и несёт к нашим покоям. Я прижимаю свой пылающий лоб к его твердому плечу и пытаюсь утихомирить свое сердце. Чувствую горячие взгляды императора и сама едва дышу от взметнувшихся во мне сомнений.

Готова ли я? Смогу ли? Принять двоих?

Они твои мужья, Ролана. Мужья… Это слово наполняет меня уверенностью. А потом я снова вижу ласковые глаза Стейна и уверенный, обволакивающий нежной заботой, взгляд его брата. И это помогает расслабиться. Я даже слабо улыбаюсь в ответ.

Только вот на одном из поворотов мы поворачиваем совсем в другую сторону.

Здесь коридор намного роскошнее. Магические светильники на стенах горят ярко, но ещё ярче прожигающий меня взгляд императора.

— Стейн, мы… наши покои в другой стороне… — тихо заканчиваю я мысль, прерывисто выдохнув.

Глупая. Все еще забываю, кто мой второй муж.

— Всё верно, — предвкушающе улыбается мне Стейн.

Перед нами распахивают узорчатые двери и мы проходим в самую красивую гостиную, что я когда-либо видела.

Стейн бережно устраивает меня на середину длинного мягчайшего и удобнейшего дивана. Сам садится рядом, и… с другой стороны, очень близко ко мне, на диван опускается император.

Аллард. Мне нужно привыкать…

— Это мои покои, моя императрица, — он вкладывает в мою руку бокал с прохладным пузырящимся напитком и поглаживает мои пальцы нежным ласкающим движением.