Мой бывший сводный брат

Глава 27

Сергей

Я помогаю Лесе устроиться поудобнее на подушках у изголовья кровати, и сам сажусь рядом, притягивая ее к себе под бок.

— Ты как? — спрашиваю я, потому что повел себя достаточно резко. Не каждый день Лесю перекидывают через подлокотники и хватают за волосы. Глядя в эти прекрасные глаза, мне правда важно знать, как Леся себя чувствует.

Я морщусь, испытывая смутную вину за то, что в сексе могу перегнуть палку, но Леся улыбается и смущенно краснеет, отводя взгляд. Кажется, это хороший знак.

— Мне было хорошо. Правда хорошо. Мне хотелось этого, — говорит она тихо. — И я рада, что тебе тоже.

С каждым разом я только сильнее убеждаюсь, что Леся просто потрясающая. Чувства к ней с каждым днем, проведенным вместе, с каждой ночью с ней в моих объятиях, затягивают меня все глубже. Вот только я не уверен в том, какого прогресса мы достигли с Лесей в эмоциональном плане. И, наверное, не узнаю, пока ей не придет время уезжать. При этой мысли желудок неприятно скручивает, но я отгоняю ее от себя. До этого момента нам предстоит многое сделать и изменить.

Разобравшись с собственными переживаниями, я вдруг понимаю, что голоден как волк. Мы недолго спорим о том, что заказать, и в итоге останавливаемся на бургерах и чизкейке на десерт.

— Я из-за тебя растолстею, — ворчит Леся, с удовольствием оказавшись у меня в объятиях, где смотрится просто идеально. Но порадоваться я не успеваю — из-за ее заявления про «растолстею».

— Не нагнетай. Твоя мать выкрутила у тебя страх набрать килограммы на какой-то ненормальный уровень, — я недовольно хмурюсь.

— Думаю, ты прав, мне тщательно промыли мозги в свое время, — размышляет Леся.

— Что ты имеешь в виду? — я аккуратно убираю волосы с ее лица, а потом заглядываю Лесе в глаза.

— Мама заставляла меня следить за тем, что я ем, чтобы нравиться мужчинам.

Я качаю головой.

— У тебя никогда не было с эти проблем, — все мои неженатые, и некоторые женатые, знакомые, видевшие Лесю, как минимум по разу интересовались, а что за красотка постоянно появляется рядом. После угроз разбить нос за такие вопросы все обычно успокаивались.

— Ну, что касается мамы, то она хотела стать трофейной женой какого-нибудь мужчины, будь то твой отец или какой-нибудь другой богатенький идиот, — Леся неприязненно морщится. — Стой, прости… я не хотела называть твоего отца идиотом.

Я не могу сдержать довольную ухмылку.

— Ему подходит, в принципе.

Леся тихонько хмыкает.

— Дело не в том, что я хочу быть худой по какой-то определенной причине, а в том, что я слышу ее голос в голове. Здоровое питание делает тело здоровым, Леся. И тогда подходящий мужчина обратит на тебя внимание. Она просто не имела в виду «здоровое» в каком-то правильном смысле. Но старые привычки умирают с трудом.

— Ты общаешься с матерью? — уточняю я. До этого момента мы не обсуждали ее отношения с единственным родителем.

Леся тяжело сглатывает.

— По праздникам и дням рождения, если она помнит о моих, потому что в остальное время ей звоню я. В основном потому, что она моя мать и так надо.

Я замечаю в ее взгляде боль от этого признания и сам отлично все понимаю.

— У меня с отцом тоже самое. Я звоню ему, потому что он мой отец. Но я знаю, что он много в чем виноват и не могу ему этого простить. И наказываю его тем, что живу не пойми как. Точнее… наказывал. Сейчас все не так.

— Почему? — Леся оборачивается ко мне крайне заинтересованно. — Что изменилось?

Поколебавшись, я собираюсь с мыслями и пытаюсь решить, как много можно и нужно сейчас сказать.

— Честно говоря, сразу несколько вещей.

— Смерть Милены.

Я киваю.

— Моя семья не могла дозвониться до меня в ту ночь, когда она умерла, — я вспоминаю боль, которую испытал, услышав новость, и отчаянную потребность добраться до брата. Но никто даже не догадывался, как сильно я тогда переживал.

Но вот на вопрос о том, почему так вышло, я на всякий случай не отвечаю.

— Когда я узнал, то сразу же бросился к семье. В то утро я узнал о депрессии Милены и о том, что Соня и Паша были уже в курсе. Никто не счел нужным рассказать мне об этом раньше.

Леся ласково гладит меня по груди кончиками пальцев.

— Так бывает, что некоторые взрослеют и достигают осознанности позднее, чем остальные. Это не повод не делиться с тобой тем, что происходит внутри семьи.

Я неловко пожимаю плечами, прислонившись головой к изголовью кровати.

— Теперь я понимаю, что у них были свои причины. А когда ты рассказала мне о том, что подслушала тогда в кабинете моего отца, я вернулся домой и задумался не только о том, кто я есть, но и о том, кем хочу быть.

Признаваться в этом тоже больно.

Но Леся слушает меня с молчаливым пониманием и, как мне кажется, безусловной поддержкой. Она не осуждает меня, и это все меняет.

— Я увидел парня, который думал, что относится к жизни серьезно, но на самом деле не был сосредоточен на бизнесе или семье так, как следовало бы. Я увидел, — говорю я, сделав глубокий вдох, — что безудержно мчусь к тому, чтобы встать на кривую дорожку, как мой отец.

Я смотрю на Лесю и в ее взгляде не вижу жалости. Только тепло и заботу.

— И что ты решил?

— Что хочу все исправить и измениться.

Леся улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ, а потом раздается стук в дверь.

Она смотрит на меня с ужасом, потому что мы лежим в чем мать родила, и сбегает в ванную, продемонстрировав мне чудесный вид ее обнаженного тела на несколько секунд. Я поднимаюсь с кровати, натягиваю штаны и иду открывать дверь, чтобы забрать наш ужин.

Пока мы едим, я чувствую себя так, словно с плеч свалился огромный камень. Поделившись с Лесей тем, что я чувствую, и признав свои попытки измениться, я будто сделал свою жизнь легче и правильнее.

Хочется верить, что моих стараний будет достаточно, чтобы в итоге завоевать Лесю.

Меня будит настойчивый звонок телефона. Приходится аккуратно, стараясь не разбудить, выпутаться из рук Леси и дотянуться до прикроватной тумбочки. Раздраженный таким неприятным пробуждением непонятно во сколько, я отвечаю, не глядя.

— Надеюсь, это что-то важное, — мой голос хриплый ото сна.

— Так и есть, — оказывается, звонит Паша.

— Ты время вообще видел? — недовольно спрашиваю я.

— Видел.

— Кто там? — спрашивает Леся, которая все-таки просыпается из-за шума.

— Это Леся? Вы что, спите вместе? — удивляется Паша.

Леся утыкается лицом мне в грудь, и я могу только догадываться, как же сильно сейчас покраснели ее щеки. Утешающе погладив ее по спине, я возвращаю все свое внимание к разговору.

— Не твое дело. Что произошло?

— Мы с Соней навели справки о Николае Давыдове, как ты и просил. И, честно, мы просто охерели, Серег.

Полностью проснувшись, я откидываюсь обратно на подушки. Леся натягивает на себя одеяло и придвигается ближе, чтобы тоже слышать разговор.

— Николай Давыдов не так давно в бизнесе, это мы знаем, поэтому возникает вопрос, почему Милена вела с ними дела? Не говоря уже о том, что большую часть времени он проводит в клубе, который, судя по всему, является центром всех нелегальных махинаций, — говорит Паша с отвращением в голосе.

Я тихо ругаюсь себе под нос, но брат предупреждает, что это еще не все.

Коротко глянув на взволнованную Лесю, я прошу Пашу продолжать.

— Я скинул тебе фотографию, которую нашла Соня, посмотри потом. Ее выложили около четырех месяцев назад.

— Подожди, — я переключаю звонок на громкую связь и открываю сообщение с фото.

Наконец, фотография загружается.

На ней парень с длинными патлами сидит в темном ночном клубе с очень знакомой женщиной на коленях. Ярко-красная помада на ее губах смотрится крайне непривычно. Глаза густо подведены, тело обтянуто облегающим черным платьем с глубоким декольте. Поза у них крайне провокационная и весьма однозначная, а за пустым взглядом и тонной штукатурки все-таки узнается лицо этой женщины.

— Милена, — говорит Леся, в ее голосе отчетливо слышится ужас.

— Точно, — подтверждает Паша, на этот раз не комментируя присутствие Леси в моей постели. — А парень на фотографии никто иной, как Николашка Давыдов.

В том, что между этим Николаем и женой Ильи отношения выходили далеко за рамки деловых, можно не сомневаться.

— Что за бред… — я беспокойно сжимаю руки в кулаки, но Леся накрывает мои ладони своими, призывая успокоиться.

— Илья не знает? — спрашивает она, явно больше не заботясь о том, что подумает Паша.

— Конечно нет! Я подумал, что нам сначала надо решить, что делать дальше, — отвечает Паша. — Поэтому и звоню.

Я не упускаю из внимания то, что Паша обратился ко мне за решением проблемы. Но проще ситуацию это не делает.

— Мы получим полную информацию о том, что произошло, а уже потом донесем ее до Ильи, чтобы все по факту было.

Глаза Леси сверкают одобрением.

— Согласен, — говорит Паша. — Соня тоже. Поэтому мы решили пока молчать. Есть идеи, как докопаться до правды?

— Мы поедем в этот клубешник сегодня вечером и поговорим с этим персонажем, — жестко заявляю я. — Я свяжусь с тобой, как только узнаю больше. Надеюсь, с нашей неудачной сделкой это тоже поможет. Сегодня я собираюсь встретиться с главным инженером по проекту. Обсудим с ним детали, которые поставляли на производство. Тогда я буду знать больше.

— Так держать, Серый. Ты молодчик, — выдает Паша, застав меня врасплох.

От похвалы брата внутри приятно теплеет.

— Спасибо. На связи, — я отключаю звонок и встречаюсь взглядом с Лесей, выражение лица которой остается крайне встревоженным.

— Это ужас, — выдыхает она.

Я не могу отрицать очевидного.

— Нам с тобой надо будет доехать до магазина и купить тебе какое-нибудь платье для похода в клуб. Что-то, что ты обычно не носишь, и что не будет выглядеть неуместно. Мы не должны выделяться. Я хочу, чтобы этот хрен поговорил со мной. Нам нельзя его спугнуть.

— Ты хочешь, чтобы я купила сексуальное платье? — невинно уточняет Леся.

Она легонько трогает меня самыми кончиками пальцев там, куда только дотягивается, и все тело с готовностью откликается на ее дразнящие прикосновения.

— Такое, чтобы каждый парень в этом месте не желал отрывать от тебя взгляда. И тогда мне придется набить харю любому, кто подойдет близко, — бормочу я, внезапно почувствовав, что мой же собственный план мне не нравится.

— Тогда понадобится еще и новая пара туфель, — чуть рассеянно говорит Леся. — Такие, которые позволят мне крутить бедрами и заставлять тебя пускать слюни.

— Если у меня будет опция привезти тебя домой и трахнуть прямо в них, то я готов смириться со своей участью.

Леся нарочито смущенно опускает голову, медленно облизывает пухлые, манящие губы. А потом ее будто переключает.

— Я не хочу думать о том, что Милена изменяла Илье, — во взгляде Леси мелькает настоящая боль.

— Я тоже. Так что давай-ка лучше займемся чем-нибудь более приятным.

Я откидываю смятое одеяло, и Леся послушно придвигается ближе.

— Давай, — соглашается она хрипло.

Спустя несколько секунд Леся уже касается моего крепко стоящего члена, а я протягиваю ей упаковку презервативов, давая возможность теперь развлечься самостоятельно.

Соблазнительная улыбка растягивает ее губы, когда она поднимается, располагаясь надо мной, а потом начинает медленно скользить вниз.

Надолго ее не хватает и она одним быстрым движением насаживается до упора. Я не сдерживаю громкий стон, плотно стискивая зубы.

А потом Леся начинает двигаться, и я совсем теряю связь с реальностью.

Я обхватываю ее бедра и не отпускаю, пока она получает удовольствие, принимая меня в себя. Я даже не знаю, как мне удается продержаться так долго. Леся, раскрасневшаяся, возбужденная, растрепанная, выглядит просто великолепно. А еще она громко стонет, и эти звуки для меня, как бальзам.

А потом ее тон меняется, глаза закрываются, и я чувствую, как Леся сжимается на мне от удовольствия, и сам не могу удержаться. Мы кончаем одновременно, и я понимаю, что готов целиком отдаться этой женщине — потому что Леся окончательно и бесповоротно присвоила себе мое сердце, наверное, даже не подозревая об этом.