Мой бывший сводный брат

Глава 4

Сергей

В день похорон я пытаюсь оградить брата от лишнего взаимодействия с людьми, общество которых ему сейчас явно не нужно, но они пришли отдать дань уважения Милене и хотят поговорить с Ильей лично. Мы с братьями и сестрой собрались вместе, и к нам постоянно подходят все новые и новые гости. Я уже потерял счет тем, кого видел. Друзья, знакомые и коллеги вместе со своими соболезнованиями сливаются в сплошной размытый хоровод лиц и слов, с каждой минутой все сильнее теряющий смысл.

Запоминаются мне немногие, и единственное лицо, на котором я могу сосредоточиться в последние полчаса, это Родион, мой хороший приятель, давний друг семьи и бывший парень Сони. Они начали встречаться, когда только поступили в университет, и все развивалось стремительно, но в какой-то момент Родион запаниковал, в итоге бросив ее перед самым выпуском. Сейчас Соня встречается с отличным парнем, который уехал по делам и не смог вернуться к похоронам. Насколько мне известно, с Родионом Соня в достаточно дружеских отношениях, никаких обид между ними не осталось. Тем не менее, их прошлое часто становилось причиной для неловких ситуаций и неудобных вопросов, стоило им только оказаться в одном помещении.

Вот и сейчас я замечаю, что Родион, стоящий у окна вместе с Пашей и что-то тихо с ним обсуждающий, периодически поглядывает на Соню. Я перехватываю его взгляд, подойдя чуть ближе, но это Родиона ни капли не смущает — он коротко ухмыляется и отворачивается. Мне остается только покачать головой и посмотреть на свою сестру, чтобы убедиться, что она, разговаривая с одним из старых друзей отца, не заметила этой глупой немой сцены.

Отец, кстати, хотел быть на похоронах и даже предложил отменить круиз по Средиземному морю со своей женой номер четыре, но Илья настоял на том, чтобы они не меняли свои планы. Никому не нужна была драма, связанная с его молоденькой пассией, чувство вины и тяжелые вздохи, которые неизбежно пришлось бы выслушивать из-за того, что она не отправилась в поездку, о которой давно мечтала. И я уверен, что отец испытал огромное облегчение, услышав, что срываться к нам ему вовсе не обязательно.

Не зная, куда себя деть, я понимаю, что во рту пересохло — нужно выпить воды и немного успокоить внутренний мандраж, накрывающий из-за последних событий и количества народу вокруг.

У выхода из зала, который мы арендовали для поминок, стоит куллер, и я с трудом добираюсь до него через толпу, а после тороплюсь выйти на улицу, в тишину и прохладу. Соня присоединяется ко мне, и мы еще несколько минут стоим молча, стараясь не сжимать пластиковые стаканчики слишком сильно — руки подрагивают и у меня, и у нее. В такой ситуации сложно изображать спокойствие.

— Как ты? — спрашиваю я, разглядывая Соню краем глаза, замечая румянец на лице и чуть растрепанные волосы. Интересно, они уже успели пересечься с Родионом один на один и перекинуться парой слов? Какими проблемами опять нам это обернется?

— Похороны — это кошмар, и мне так жалко Илюшу, — я забираю у Сони пустой стакан, чтобы выкинуть его в мусорку вместе со своим, а потом притягиваю ее к себе в объятия. Соня тихо всхлипывает, и я целую ее в макушку. — Так сложно притворяться спокойной и разговаривать со всеми, кто изображает, будто им жаль, хотя на самом деле они пришли только ради приличия… И Милена… Я не понимаю, как так вышло.

— Это тяжело, — я медленно отстраняюсь, ласково погладив Соню по спине. — Готова вернуться?

Глубоко вздохнув, она кивает.

— Пойдем.

Вместе мы заходим обратно в зал и, пройдя мимо толпы людей, идем к месту, где двадцатью минутами ранее оставили Илью вместе с Пашей. Я замираю в нескольких шагах от братьев. Рядом с Ильей, положив руку ему на плечо и склонив голову, шепча что-то на ухо, стоит какая-то светловолосая женщина, которую я сегодня еще не видел.

Чем дольше я смотрю на них, тем больше мне кажется, что в женщине, утешающей брата, есть что-то знакомое. Вот только понять, откуда я ее знаю, сразу не получается. Пока она не поднимает голову и не встречается со мной взглядом огромных небесно-голубых глаз. Меня она узнает сразу, это читается в изменившемся выражении ее лица.

Что она здесь делает?

Я с трудом сглатываю, скользя внимательным взглядом по ее фигуре. За прошедшие годы ее лицо изменилось, скулы стали более рельефными. Но черты все так же прекрасны и у меня перехватывает дыхание. А ее губы все такие же полные и словно созданные для поцелуев — так хочется ощутить их вкус, стоит только подумать об этом. Когда речь заходила о ней, моя память становилась кристально ясной.

— Это же Леся, — выдыхает сестра, замерев рядом со мной. — Мы не видели ее столько лет…

— Да, давно, — соглашаюсь я, чуть запоздало кивая.