Моя чужая беременность

Глава 20. С Новым годом, папа

Я мчался на высокой скорости, желая сделать подарок Ольге и Вите. Глубоко в душе я надеялся, что они ждут меня. Таксист, появившийся на дороге из ниоткуда, нарушил все мои планы. Пусть я успел нажать по тормозам, но задел его машину своей. Не сильно. Вмятину можно было бы легко исправить.

Чёрт!

Я вышел из салона и запустил в волосы пятерню. Визуально оценив его ущерб, я уже потянулся в карман за деньгами, но таксист достал телефон и начал звонить…

— Сейчас приедут гайцы и разберутся, — фыркнул он себе под нос.

— Эй, мужик! Стоп-стоп-стоп! — постарался убедить его не совершать глупость я. — Новый год же на носу! Ну! Давай решим всё полюбовно?! Я тебе деньги, ты едешь, словно ничего не случилось.

— Не могу! Ласточка рабочая, с меня за неё три шкуры сдерут, — лениво пожал он плечами и позевал. — Да и ты хоть представляешь, сколько я потерял? Новый год! Тарифы двойные! Я бы десятку только так сделал. За пару часов между прочим!

Я понимал, что этот гад сейчас начнёт выторговывать у меня как можно больше.

— Пятнадцать и расходимся, — предложил я.

— Нет, говорю же — тачка не моя. Не собираюсь перед начальством клюв опускать. Вот сейчас приедут гайцы, всё зарегистрируют, а я потом менеджеру-то предоставлю документ, что не виноват я.

— Чёрт бы тебя побрал! — выругался я и вернулся в машину.

Стрелки часов неумолимо двигались вперёд. Я не мог просто взять и уехать, оставив место аварии, за такое и прав запросто лишат. Следовало убедить этого безумца, что никто в новогоднюю ночь не поедет разбираться с какой-то никчёмной аварией.

Я снова вышел из машины и приблизился к нему. Таксист уже чечётку отбивал, прыгая с одной ноги на другую.

— Когда приедут? — спросил я.

— Да хай их знает! Не берут трубку даже!

— Мужик, последний раз предлагаю! Двадцатку и разъезжаемся.

— Бог с тобой! Если торопишься, двадцать пять и договорились.

Я поджал губы. Наглости мужику не отнимать. Тут ещё можно было покопаться, кто виноват и нарушил, но мне хотелось поскорее добраться до Ольги, поздравить с Новым годом и выпить горячего чайку, чтобы согреться.

Я рассчитался с таксистом, вернулся в машину и посмотрел на экран телефона. До Нового года оставалось всего лишь десять минут. К бою курантов я уже не успевал. С другой стороны, страшного в этом точно ничего нет — поздравлю их так и проведу хоть немного времени вместе.

На подъезде к посёлку, как назло, заглохла машина. Я едва успел съехать на обочину, чтобы не мешать проезду. Идти к дому километра два. Я взял телефон, надел шапку, застегнул пуховик и пошёл. К часу добрался до особняка и заглянул в окна. В гостиной мигали гирлянды. Я не решился звонить в двери и набрал сообщение одеревеневшими пальцами.

Я: «Ольга, впустите?».

У окна тут же мелькнула её тень, и я улыбнулся. Моя спасительница ещё не спала.

— Максим Викторович?! — Оля удивлённая стояла на пороге, укутавшись в шаль.

— Вы в дом идите скорее, все вопросы внутри, — сказал я, клацая зубами.

Я вошёл следом за ней, снял верхнюю одежду и принялся тереть руки друг о друга.

— С Новым годом, Ляля! — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— С Новым годом, Великан! С Новым счастьем! — ответила Оля, смущённо улыбаясь. Она напоминала мне фарфоровую куколку. — Как так получилось, что вы приехали? И почему я не слышала машины? — обеспокоенным голосом спросила она.

— Машина осталась на обочине… Заглохла, зараза… Я хотел увидеть вас. Просто общество всех этих толстых кошельков на той вечеринке показалось мне слишком скучным. А где Витя?

Я сам не заметил, как взял Олю за руки. Наши взгляды пересеклись, а дыхание стало неравномерным, сбивчивым каким-то. Я смотрел на неё, а она на меня, и только Богу одному известно, что могло бы произойти в эту секунду, если бы не зазвонил мой телефон.

«Чёрт!» — мысленно выругался я и отпустил Ольгу.

— Вы поговорите и проходите в гостиную, будете чаем отогреваться! — принялась суетиться она, а я посмотрел на экран.

Думал, что это жена вдруг опомнилась, что меня нет рядом, но это оказались родители. Они смогли пробиться по видеосвязи, и я обязан был ответить им.

Поздравления и пожелания всего самого лучшего были банальными. Мы говорили избитые фразы друг другу, но когда в комнату зашла Оля, а мой взгляд прилип к ней, мама не удержалась и попросила показать ей суррогатную маму. Чёрт дёрнул меня сказать, что я примчался к ним, потому что заскучал на вечеринке, куда пошёл с Галей.

— Можно? — спросил я у Ольги, и она пожала плечами, а потом кивнула.

Она была по-простому красива и невинна. Розовое платье в греческом стиле идеально подчёркивало её грудь и скрывало живот, а завитые локоны цвета кофейных зёрен были собраны в хвост, струями водопада спускаясь по правому плечу. Я медленно повернул телефон.

У меня возникло ощущение, словно я знакомлюсь с матерью жениха. Щёки начало печь, и я радовалась миганию гирлянд, которое разными цветами могло скрыть предательский румянец.

— Доброй ночи! С Новым годом! — произнесла я и опустила взгляд.

— С Новым годом, деточка! Какая же ты настоящая, — произнесла мама Максима.

Она была ухоженной и выглядела слишком молодо для его мамы. Мне показалось, что она такая же добрая и хорошая, как и моя мамуля.

Я не знала, что можно ответить и просто пожала плечами, а она смотрела на меня ещё несколько секунд, а потом произнесла:

— Спасибо за внука или внучку, которого вынашиваешь, девочка!

— Это сыну вашему спасибо, что выбрал именно меня и доверил такое важное дело… — ответила я, стараясь сделать так, чтобы голос не выдавал испуга.

Связь оборвалась. Я протянула Максиму чашку чая, которую всё это время не выпускала из рук, и присела на диване рядом.

Мне не верилось, что новогоднее желание сбылось так быстро. Я загадала, чтобы он был рядом, и вот он, живой и настоящий, сидит рядом и пьёт чай.

— Обо мне никто и никогда не заботился вот так, как заботитесь вы, Оля! — улыбнулся Максим.

Его слова вызвали хоровод мурашек, что побежали вдоль позвоночника, перегоняя друг дружку.

— Ну что вы! Возможно, это просто кажется вам, — пожала я плечами.

— Ни капельки, — покачал он головой.

Дыхание в мгновение спёрло, а затем я почувствовала, как маленький пузожитель начал шевелиться внутри. Сердце стало бешено колотиться в груди.

— Господи! — прошептала я, стараясь дышать ровнее. — Максим, скорее идите сюда и дайте руку.

Его глаза широко распахнулись. Максим поставил чай на журнальный столик, подошёл ко мне и протянул руку. Он выглядел перепуганным, но я сейчас не могла что-то адекватно объяснить. Такое счастье захлестнуло в одну секунду. Малыш давал о себе знать, будто бы приветствовал папочку. Я осторожно положила руку Максима на свой живот, в том самом месте, где ребёнок пинался, и сморгнула слёзы.

— Это?! — спросил он удивлённым голосом.

— Да! Это именно то, о чём вы думаете! Это ваш ребёнок, говорит: «С Новым годом, папочка!».

Я боялся шелохнуться, когда Оля прижимала мою руку к своему животу. Движения ребёнка были едва ощутимыми, но я чувствовал связь с ним. Впервые я будто бы контактировал с малышом.

Это невозможно было передать словами. Меня захлестнули совершенно незнакомые чувства, словно мне принадлежала целая Вселенная, и я мог одной рукой передвинуть все в мире горы.

— Ну привет, малыш! — сказал я слова, которые и не мечтал ещё сказать своему ребёнку.

— Оля, это… Я просто не могу передать словами это… Спасибо! — сказал я, стараясь совладать с чувствами.

Ребёнок перестал шевелиться, и большого труда стоило оторвать руку от её живота, перестать прикасаться к ней.

— У меня есть для вас подарок! — опомнился я. — Сейчас принесу.

Я вытащил из куртки коробочку с украшением и вернулся в гостиную. Ольга вытирала щёки тыльными сторонами ладоней.

— Всё в порядке? — обеспокоенным голосом спросил я.

— Да. Всё хорошо! Спасибо! Просто мысли разные в голову лезут.

Я открыл коробочку и протянул Ольге. Я наблюдал за её реакцией, и когда по её щекам покатились слёзы, присел рядом.

— Ольга, вы что-то скрываете от меня… — произнёс я, и поднял её голову большим пальцем своей руки за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Всего этого не должно было случиться. У вас есть семья… Галя… А я… Простите меня ладно? Это всё гормоны. Увы… Беременность порой делает женщину слишком эмоциональной.

Если бы она не сказала последние слова, видит бог, я бы поцеловал её. Впился бы в столь сладкие манящие губы и наплевал на все правила приличия. Но я снова подумал о том, что не имею права изменять жене.

«Это ли не измена? Встречать Новый год с чужой тебе женщиной?!» — проскрипел противный совестливый голос в голове.

— У нас с Галей почему-то всё пошло под откос… — начал я. — Я пытаюсь понять её, но не могу. Порой мне кажется, что я совсем не знаю её. Складывается такое впечатление, словно живу с совершенно чужим человеком. У вас было такое?

— Только потом, когда узнала о лжи Стаса… Липкое неприятное чувство того, что тебя предали…

— И как вы справились с этим… чувством?

— Никак… Я просто…

Она замерла, и наши взгляды переплелись в безобразном эротическом танце. Это было нечто большее, чем просто игра в гляделки, это напоминало визуальную близость. Ольга чуть склонила голову набок и приблизилась к моему лицу. От неё пахло миндалём и кокосовым молочком, этот запах сводил меня с ума и превращал в безвольную куклу. Моя рука легла на её затылок и запуталась в волосах. Я чуть приоткрыл губы, чувствуя, что вот-вот растеряю остатки контроля над собой.

— Мама! Я хочу ещё немного посидеть с тобой и подождать Деда Мороза! — послышался крик Вити ещё из коридора.

Мы с Олей резко отстранились друг от друга, словно между нами ударила молния. Руки тряслись от того, что я чуть было не совершил преступление. Оля резко побледнела, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Витя… — выдавила она из себя сбивчивым голосом. — Тут у нас…

— Дядя Максим! — закричал мальчик и бросился ко мне, забираясь на колени! — Я знал, что ты не оставишь нас одних на Новый год! А ты видел Деда Мороза?

Витя начал заваливать меня вопросами, на которые приходилось выдумать ответы на ходу, но судя по загадочной улыбке Оли, справлялся я на «ура».

Я жалел, что мы с ней так и не поцеловались, но это было лучше, чем потом искать слова оправдания и говорить друг другу, что это ничего не значило.