Моя чужая беременность

Глава 21. Что между нами происходит

Мы провозились почти до шести часов. Сначала играли в прятки, потом даже вышли ненадолго покидаться друг в друга снежками, а после я рассказывал Вите историю из фильма «Полярный экспресс».

Поспать толком не удалось из-за ощущения вины за то, что позволил себе миг слабости. Я всё вспоминал дурманящий запах, что исходил от Ольги… И хотел пойти к ней, поддавшись наваждению, но всё же удержался.

Уже в девять я вызвал эвакуатор, чтобы машину отогнали в сервис и провели диагностику. Я сидел в гостиной, где вчера чуть было не совершил большой грех. Мои родители были примером настоящей семьи: они не изменяли друг другу и учили меня быть таким же. И я не понимал, почему я иной. Что-то пошло не так с появлением Ольги в моей жизни. Возникло такое ощущение, словно она моя судьба, моя истинная пара, хоть это звучало чертовски глупо. Возможно, именно её я и ждал всё это время… Сложно было противиться влечению, которое обжигало огнём все внутренности.

И я решил поговорить с женой. Мне хотелось выяснить, что между нами происходит, и значим ли мы друг для друга хоть что-то. Появилось сильное желание встряхнуть её и спросить — кто ей дороже. Возможно, я был не прав, но я не мог поступить иначе. Я хотел знать правду. Если я ей не нужен, то я с облегчением выдохнул бы и позволил своим чувствам выбраться наружу.

— Вы уже проснулись?! — спустилась Оля вниз, когда я уже собирался вызывать такси.

Я кивнул. Стыдно было смотреть ей в глаза, да и что можно сказать в своё оправдание я не знал. Вперил взгляд в одну точку на полу и долго смотрел туда, словно провинившийся ребёнок.

— Я должен ехать домой… Мы с женой планировали улететь из города на новогодние каникулы… Не знаю, актуально ли это ещё, но я могу не появляться две недели… Если вдруг что-то понадобится…

— Мы справимся. Вы не переживайте! Всё будет хорошо, — ответила Ольга ледяным голосом, осколки которого процарапали душу.

Я понимал причину этого холода: я заговорил о жене. Но не мог я иначе. Мы оба понимали это глубоко в душе. Краем глаза я заметил, что Ольга надела подаренный ей кулон, и улыбнулся. Мне было приятно, что ей понравился подарок, что частица меня постоянно будет находиться рядом с ней.

— Ещё раз с Новым годом. Надеюсь, вашим родителям тут понравится.

— Я уверена в этом… Спасибо вам за всё. И за то, что вчера не оставили нас одних…

Мы оба понимали, что я приехал, потому что сам чертовски хотел этого. Желал сбежать… К ним.

Я вызвал такси. Пришлось ждать около получаса. Мы с Ольгой почти не разговаривали всё это время. Между нами чувствовалось напряжение, но никто не мог заговорить о том, что случилось вчера, первым. Точнее, не случилось, а могло случиться… Оставалось надеяться, что этот случай просто исчезнет сам по себе. Я решил, что если ничего не изменится, я поговорю с Ольгой и объяснюсь ей. Я не хотел врать и готов был признаться, что испытываю к ней влечение, которое сам пока не могу описать словами. И что я не могу обмануть жену…

Едва подъехало такси, мы сухо попрощались, и я поспешил выйти, застёгивая молнию пуховика на ходу. Я сел в машину и воткнул наушники в уши, чтобы водителю не дай бог не пришло в голову начать беседовать. Смотрел на порог дома, где-то в глубине души надеясь, что Ольга слабее меня, что она первой перейдёт эту черту и постарается остановить меня, но она не вышла… И дом скоро скрылся из виду.

Домой я зашёл, пытаясь побороть чувство опустошённости, возникшее от недопонимания, что пролегло между нами с Ольгой. Не хотелось сорваться на Галю из-за собственных непонятных чувств.

Я поднялся в спальню, где она спала, распластавшись на животе, в виде морской звезды. Локоны, залитые блестящим лаком, были раскиданы по подушке, прикрывая часть лица. Я осторожно присел рядом и заметил около кровати что-то странное. Корсет для живота? Я покрутил его и понял, что это накладной живот. Громкий смешок сорвался с губ, от которого Галя зашевелилась.

— Самому не спится, чего другим не даёшь? — спросила она, приподнимаясь на локте.

— Это что такое? — спросил я, поднимая в воздухе её накладной живот.

— Ой! Ну ты ведь сам не дурак! Живот это! Накладной! Чтобы все думали, что я, правда, беременна. Ты же не хочешь, чтобы в газетах и журналах писали о появлении у тебя ребёнка через суррогатное материнство?!

Галя откинулась обратно на подушку, прикрыла глаза и позевала, а потом открыла их и посмотрела на меня.

— Положи, а? Знаешь, сколько он стоит?! А мне ещё надо фотосессию сделать с животом! — Галя зевнула.

Я бросил этот «живот» туда, откуда поднял его. Ума никак не мог приложить — на кой-чёрт ей это сдалось. С момента проведения процедуры оплодотворения, Галя только и делает, что устраивает фотосессии, словно, и правда, сама беременна.

— Мурзик?!

Пробрало до чёртиков это прозвище.

— Больше не называй меня так никогда! У меня есть имя, дорогая! — ответил я ледяным тоном, не в силах сдерживаться.

— Ладно… Мог бы раньше сказать, что тебе не нравится, — легко ответила Галя. — А где ты был всю ночь?

В висках начало пульсировать. Я не знал, что ответить, потому что она никогда не задавала подобных вопросов. Раньше Галю не волновало, где я пропадаю, и с чего вдруг решила поинтересоваться теперь, я не понимал.

— Я был у своего приятеля… — постарался придумать банальное оправдание. — Я же сказал, что среди акул чувствую себя некомфортно.

— Это я уже поняла. Ладно. Иди ко мне… Я соскучилась… Кстати, ты не забыл, что мы хотели слетать куда-нибудь на каникулы? Полетели во Францию, а? Мурзик! Ой… Прости. Максик, полетели! Я так хочу во Францию…

— Собирай вещи… Я приму душ и позвоню в аэропорт, чтобы забронировать билеты.

Галя взвизгнула от счастья, а я вспомнил, что именно такими наши отношения и складывались с самого начала. Просто, встретив Олю, я замечтался о настоящей семье, как в сказках, но ведь такого не бывает.

Мне хотелось уехать подальше из города, хотя бы на эти десять дней. Чтобы попробовать выбросить мысли о ней из головы… Возможно, новые впечатления и новая местность помогут наладить отношения с женой и вернуться к тому, от чего мы с ней ушли.

Родители пришли в восторг от дома, в котором мы с Витей сейчас жили. Мне тоже здесь нравилось. Хоть я и отдавала себе отчёт в том, что эта роскошь временная, я успела привыкнуть к этому месту.

Пока Витя повёл дедушку хвалиться игрушками, мы с мамой сели пить чай. Наверное, тревога чётко вырисовывалась на моём лице, потому что она сразу начала разговор.

— Ты не таи, дочь! Расскажи, как всё на самом деле у вас! Ты любовница этого Максима? — спросила мама, чуть щурясь.

— Любовница?! Что ты! Нет!

Я поняла, что шила в мешке не утаить и лучше рассказать правду, чем заставлять волноваться, ведь родители могли надумать невесть что… И я начала потихоньку приближаться к тому, как отважилась пойти на суррогатное материнство.

— Пресвятая Богородица! Как же ты смогла согласиться? Я бы после такого твоего Стаса убила бы! Как же так, доченька?

— У меня не было другого выхода. Они могли приехать к вам, я боялась за вас с папой. Не знаю, как идея суррогатного материнства пришла в голову Стасу… Наверное, надоумил кто… Случилось то, что случилось. И вот теперь я вынашиваю ребёнка Максима и… — я сделала небольшую паузу и продолжила: — Гали!

— Куницыной, что ли? — широко распахнула глаза мама.

Я кивнула.

— Господи! Девочка моя, а как же врачи-то такое попустили? Ей же, наркоманке, нельзя детей иметь! У ребёночка ведь отклонения могут быть. Её муж совсем ничего не знает о её прошлом?

Я отрицательно помотала головой. Так уж вышло, что и мне он не задавал никаких вопросов, а разве смела я лезть со своими советами?!

— Если врач разрешил завести ребёнка, значит, было можно, мамуль! Я ведь все анализы сдаю, УЗИ делаю. Врачи говорят, что плод развивается хорошо. Ты только папе не говори… И Вите… Я не хочу, чтобы они знали.

— Не скажу, моя дорогая! А Куницына… ишь как пристроилась! Миллионера себе отхватила дрянь! Сначала мать в долгах одну бросила, а теперь вот какая пава, даже помочь не хочет.

— Максим думает, что у Гали погибли родители. Уж не знаю, что она ему рассказала…

Я задумалась. Так странно, что жизнь Максима состояла из сплошной лжи, которую он даже не пытался проверить, хотя мог бы… Он всецело доверял Гале, значит, любил её… И наверное, любит до сих пор. Больно стало, что у нас в семьях получились чертовски схожие ситуации, вот только наши чувства ничуть не трогали вторых половинок. Я была уверена, что Галя ничуть не лучше Стаса, раз врёт своему мужу.

— А ты должна была рассказать ему, какую змею на грудине пригрел. Может быть, и передумал бы он ребёночка с ней заводить. Как же ты отдать-то его сможешь, бедненькая моя? — запричитала мама.

Вот только ответа на её вопрос я и сама не знала. Понятия не имела, как я буду дальше, когда отдам ребёнка. Рука снова скользнула на живот, и я начала поглаживать его, а малыш толкнул, словно пытался успокоить меня. Глаза наполнились слезами, но я начала дышать глубже, потому что знала, что отец и Витя скоро вернутся.

Только успела допить чай, как зазвонил телефон. Я посмотрела на экран.

Стас.

Мы не общались с ним чуть больше месяца, и тут он вдруг объявился. Я перевела взгляд на маму, поджала губы и поднесла телефон к уху.

— Привет, — ответила я негромко.

— Привет, малышка! С Новым годом! Ты прости, что пропал! Я на вахту уезжал, в Москву. Привёз вам с сыном подарки. Если ты не против, я передать хочу всё.

— Стас, мне не нужны подарки… — постаралась противиться я.

— Ну… сына-то хотя бы позволишь увидеть?

Я шумно выдохнула и обратила внимание на маму: она отрицательно мотала головой.

— Прости, я не могу сейчас. К нам мама с папой приехали, поэтому не получится в ближайшее время.

— Я понял. Я подарки оставлю в квартире, Оль. Через пять дней опять уезжаю. Скоро я заработаю всё, что должен и отдам тебе. И, кстати, это ведь твоя квартира… Я после второй вахты сниму себе что-то и отдам тебе ключи.

— Ты можешь пока жить там, я не прогоняю тебя, — ответила я, чувствуя, как внутри снова просыпается жалость к человеку, которого я когда-то любила.

— Я понимаю, но не могу я жить там, где вас нет, а всё пропитано воспоминаниями. Я люблю тебя, Оля…

Его слова разбередили старые раны и вывернули душу наизнанку. Я поджала губы и зажмурилась.

— С Новым годом, Стас! Пока!

Я отключила телефон и посмотрела на маму. В её взгляде не было осуждения, скорее недоумение. Она покачала головой из стороны в сторону и потянулась к заварочнику, чтобы налить ещё чай.