Моя чужая беременность

Глава 7. Сказочный домик

Галя попросила меня забыть ту историю, что произошла в деревне, просто выбросить из головы, если не хочу, чтобы она отказалась от моей кандидатуры. Её просьба звучала скорее как угроза, но я не собиралась сплетничать. Если она не желала говорить мужу о своём прошлом, то и я не должна была. Не моё это дело. В конце концов, у Максима связи, ему не составит труда выяснить всё, что душе будет угодно о жене.

Пока машина двигалась по дороге, я смотрела в окно и думала о договоре на суррогатное материнство. Он стал для меня, точно приговор. Подписанный собственной рукой. Ещё не прошло и часа, а тяжесть на душе только усиливалась, сдавливала всё внутри.

Мне вдруг захотелось спать, а спокойная мелодия, что разливалась из динамиков, убаюкивала, и скоро я устала сопротивляться и сомкнула веки.

Присниться мне ничего не успело, а может, просто всё вылетело из головы. Максим смотрел на меня и улыбался, когда я открыла глаза. Он прислонился к спинке сиденья и положил голову на подголовник.

— Я долго проспала? — спросила я, обеспокоенно глядя на улицу.

— Нет. Я только-только подъехал. Можете посмотреть дом…

Я взглянула в окно за плечом Максима, и уголки губ тронула улыбка. Взгляду предстал дом, окруженный невысоким аккуратным заборчиком. Назвать этот дом маленьким или большим было невозможно. На втором этаже располагался деревянный балкончик, обвитый плющом. Видно было, что никто за ним не ухаживал, потому что высохшие листья плюща перевивались вместе со свежими.

Крыша дома была отделана резными узорами из дерева. Я такие только в старых фильмах видела и в домах, которые сохранились как музеи.

— Пойдёмте в дом, Ляля? — спросил Максим, и я на мгновение прикрыла глаза.

Было что-то в его голосе интимное, отчего пробирало до мурашек. Однако я тут же вспомнила, что дома у меня есть муж, пусть и бывший, а ещё в сумке лежит договор… О том, что я стану суррогатной матерью ребёнка Максима и Гали.

— Да… Конечно же, — улыбнулась я и открыла дверцу.

Свежесть воздуха чувствовалась сразу. Втянув его полной грудью, я зажмурилась и скрестила руки на груди. Почти такой же, как в деревне, но даже вроде бы чище, нет запахов навоза от стаек… Мне хотелось жить вот в таком месте… В месте, которое я представляла только в собственных снах.

Когда Максим открыл калитку и пропустил меня во двор, я замерла, разглядывая деревянное крыльцо с навесом и резной скамьёй, стоящей недалеко от входной двери. Представила себя, сидящей на ней, беременной с книжкой в руках и невольно улыбнулась. Вите было бы здорово бегать во дворе, а то он у меня засиделся в квартире.

— Вам нравится? — спросил Максим, и я принялась кивать, не в силах подобрать слова. — Думаю, что задний двор понравится ещё сильнее.

Он прошёл вдоль дома на задний двор, и я поспешила следом. Там, и правда, было куда красивее. По периметру стояли невысокие фонари, напоминающие факелы; в центре двора расположилась деревянная беседка со столиком и скамьями; чуть правее раскинулась детская площадка: качели, горка песочница.

— Не знаю, что там внутри, но я уже покорена… И я… неуверена, что заслужила такое.

— Ольга! Вы даже не смейте так говорить! Женщина, которая будет вынашивать моего ребёнка, достойна куда больше, чем я могу дать.

Максим взял меня на руки, и от такой близости по телу прошла волна электрического разряда. Я смотрела на него и не могла что-то сказать. Наверное, для него этот жест был нормальным явлением, он словно успокаивал меня, и это просто я сама всё воспринимала неправильно.

Наверное, сообразив, что в прикосновении есть что-то интимное, Максим отпустил меня, но продолжил смотреть прямо в глаза.

— Поверьте, для меня это очень важно! Я давно хочу ребёнка! И вы осчастливите меня, родив его.

У меня с языка чуть было не сорвался вопрос: будет ли так же рада его жена, но я промолчала. Не следовало даже трогать Галю, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. И Максима мне жаль было. Я видела, что он искренен со мной. Он говорил правду: он желает этого ребёнка и готов отдать ради него, что угодно.

Мы прошли в дом, и я продолжила восхищаться местом, где мне предложили пожить. Всё было чисто, аккуратно и складывалось такое впечатление, что тут никто не жил раньше. В зале был выложен самый настоящий камин у стены; стояло кресло-качалка, поверх которого был накинут плюшевый плед тёмно-бежевого цвета; напротив дивана из молочной кожи висел огромный телевизор. Я даже боялась подумать, что есть на кухне и в комнатах.

— Вы ещё не всю красоту увидели, Оля. Сейчас я посмею взять на себя роль ненадолго стать волшебником.

Максим нажал на выключатель, и на потолке появилось самое настоящее звёздное небо. Каждая лампочка светилась нежным тёмно-голубым цветом. Я ахнула и прикусила губу, любуясь этим зрелищем.

— Вы и правда волшебник, Максим Викторович, — ответила я, разглядывая потолок.

Вите точно понравится здесь, вот только мне не давала покоя одна мысль — не привыкнет ли ребёнок к такой роскоши, которой у нас не будет уже через девять месяцев. Как только я рожу, должна буду съехать…

— А Галя не будет против того, что я поселюсь здесь с сыном? — спросила я и обратила внимание, как Максим тут же изменился в лице.

— Галя ничего не знает об этом доме, и я очень прошу вас не говорить ей…

В груди появился ком. Мне вдруг стало неприятно, что я стану путаться в паутине лжи, которую плетут Галя и Максим. И к нему отношение вдруг резко начало меняться. Я думала, что он из тех единичных экземпляров мужчин, которые любят свою семью, дорожат отношениями и не изменяют жене, а он… Наверняка водил сюда любовниц, раз Гале неизвестно об этом доме… Судорожно сглотнув, я кивнула и начала думать, как бы тактично отказаться от проживания тут. Однако звонок мамы, сообщившей о том, что к нам приезжают гости на пару недель, расставил всё по своим местам. Сестру отца, ту ещё сплетницу с длинным языком я никогда не любила, и не желала, чтобы она перемывала косточки мне или Стасу. Я решила сказать родителям, что вернулась к Стасу, и принять предложение Максима поселиться в этот дом.

— Тут есть всё: санузел один на первом, а второй на втором … Четыре комнаты, три из них наверху… На первом этаже я закрою комнату, если вы не против, и перенесу туда свои личные вещи.

— Я совсем не против. Вы можете закрыть весь второй этаж, нам с сыном и одной комнаты хватит, — принялась оправдываться я.

— Ну что вы, Ляля! Нет-нет! Ребёнку игровая нужна будет. У меня как раз на втором этаже одна комната оборудована под спортивную секцию и игровую. Игрушек там, правда, нет, но я могу привезти.

— Нет, Максим! Спасибо, но вы и так много сделали…

— Ну тогда к вопросу с игрушками мы вернёмся позже. А пока, может, выпьем чай? — спросил Максим. — А потом вы осмотритесь, а я вещи свои унесу в одну комнату… И поедем за вашим сыном.

Всё происходило так быстро, что я не успевала осмыслить все эти стремительные события, но и спорить я не стала. Кивнула и улыбнулась Максиму.

Я перенёс свои вещи в комнату на первом этаже. Много их не было, поэтому справился минут за тридцать. Когда позвонил Гале, она сообщила, что у какой-то подруги помолвка, и они будут отмечать сей момент, поэтому она вернётся поздно. Я никогда не ограничивал жену в общении с подругами. Следил пару раз за ней, но убедился, что Галя чиста передо мной. И сейчас выдохнул с облегчением, но напомнил, что алкоголь ей употреблять нельзя, потому что завтра в обед мы должны приехать в клинику для сдачи материала.

— Ну всё, Ольга. Мы можем ехать, — вошёл я в зал, где Оля разглядывала звёздное небо.

— Наверное, никогда не устану любоваться этим чудесным зрелищем. Я думаю, что вашей жене понравилось бы здесь…

— Не уверен…

Я прочистил горло и сцепил руки в замок за спиной. Я ведь пытался как-то намекнуть Гале на то, что хочу сделать ей сюрприз, и осторожно спросил — хотела бы она жить в пригороде или нет.

— Мурзик, ну какой пригород? Я рождена, чтобы цвести и пахнуть, а там я зачахну! — таким стал её ответ.

И я больше даже не стал намекать на это… Ну и плевать, что это была моя мечта, я хотел, чтобы жена чувствовала себя комфортно.

— Ладно… Вы простите, Максим! Это не моё дело. Я ничего не стану рассказывать Гале. Очень надеюсь, что это не скажется негативно на нашем договоре.

— Разумеется, нет…

И тут мне вдруг захотелось узнать, о чём Оля разговаривала с моей женой. Что такого могла сказать Галя? Какое прошлое скрывала она от меня?! Едва мы с ней начали встречаться, решили оставить за спиной то, что было когда-то, просто вычеркнуть… И не вспоминали о прошлой жизни. А сейчас вдруг начало глодать ощущение того, что я не знаю всей правды.

Мы молча ехали до деревни. Ляля то ли делала вид, что спит, то ли спала на самом деле. А мне нечего было ей сказать. Я изредка поглядывал на девушку, о которой когда-то мечтал, такую простую, нежную и отзывчивую… И обрывал себя на мыслях, что она стала бы идеальной матерью моего ребёнка.

В висках стучало. Я время от времени начинал чувствовать себя никчёмным. Казалось, что изменяю женщине, которая хранит мне верность и доверяет.

Мне так сильно хотелось оправдать себя, что даже начали подбираться коварные мысли о том, что следует проследить за женой ещё и ещё. Подозрение тонкими ядовитыми нитями оплетало сознание, словно мне хотелось казаться для себя белым и пушистым.

— Нам направо сейчас… Вы подождёте в машине? — спросила Оля, вырывая меня из мыслей, и я обратил внимание, что мы уже добрались до деревни.

— Конечно. Не думаю, что мне следует заходить к вам на чашечку чая. Вы скажите, что новый начальник привёз за сыном, потому что вы должны выйти на работу как можно скорее.

Она кивнула. Я остановился около дома, на который мне указала Ляля. Пока она ходила за сыном, я разглядывал деревню, в которой жила моя жена. Я ведь не знал этого места, а теперь вдруг захотелось спросить, в каком доме она провела школьные годы.

Я вышел из машины и нахмурился от запаха, что ударил в нос. Кажется, тут неподалеку ферма, потому что едва подул лёгкий ветерок, и сразу же начало воротить от запаха навоза. Немудрено, что Галя не желала возвращаться к жизни за городом. Скорее всего, она ассоциировалась у неё именно с этим местом.

Я уже собрался сесть в машину, когда заметил женщину, которая шла с двумя вёдрами воды. Кого-то она мне напоминала. Едва наши взгляды пересеклись, и она остановилась на пару минут, меня словно током прошибло. Однако я так и не понял, на кого же она похожа. Женщина пошла дальше, а я всё думал, сравнивал…

Уже скоро я услышал голос Ольги и повернул голову в сторону калитки, откуда она шла вместе с сыном. Я заметил в её руках сумку с вещами и поспешил на помощь.

— Привет! — сказал мальчик, когда я взял сумку и посмотрел на него.

Он очень походил на Стаса, даже сейчас, когда немного повзрослел с момента той фотографии, которую мне показывал бывший приятель.

— Привет! — улыбнулся я ему в ответ.

— Оль, а это и есть твой директор? — поинтересовалась женщина, судя по всему, мама Ляли.

— Добрый день! Вы правы, я работодатель Ольги. Она будет работать у меня в компании финансистом, — ответил я, заметив, что Ляля растерялась.

-Ой как здорово! Финансистом! Я и не думала, что Олечка… Ой как здорово! Что же ты молчала?

— Мам, ну ещё вилами по воде писано, как долго я продержусь. Всё-таки должность непростая, — на последнем слове она сделала акцент голосом и мельком посмотрела на меня. — Всё, мамуль, Максим Викторович очень торопится. Мы поехали.

Женщина обняла Ольгу, а я попрощался и направился к машине, ставя сумку в багажник рядом с первой. Только когда мальчик сел в салон, до меня дошло, что у меня нет детского сидения. Штрафа-то я не боялся, но был повёрнут просто на безопасности, и сразу же начал переживать.

— Это ничего! — постаралась успокоить меня Оля, устраиваясь поудобнее. — Витя не любит все эти ремни безопасности. Вы просто поезжайте потихоньку.

— И всё же я настаиваю, что его следует пристегнуть хотя бы штатным ремнём.

Оля не стала спорить. Она пристегнула сына, а тот откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Мальчик явно устал.

Женщина, которую я уже видел сегодня, пошла обратно к колонке с пустыми вёдрами. Она была худенькая и седая. Я постарался понять, кого же она напоминает мне, но так и не смог.

Ольга тоже прилипла к ней взглядом и замерла на пару секунд, а потом посмотрела на меня. Она облизнула пересохшие губы и прикрыла глаза.

Молчание напрягало, давило на виски, следовало ехать домой, потому что уже начинало темнеть, поэтому я завёл машину, мотор заурчал, и мы потихоньку поехали.

Комментарий автора:

Как всегда напоминаю, что в случае открытия подписки, первые три промика уйдут к самым активным комментаторам, что оставят 3 и более содержательных отзыва о сюжете в процессе написания.