Моя «сверхъестественная» жизнь

Глава семнадцатая. Болезнь

— Нет, нет, постой. Не уходи. Не бросай меня здесь, — изо всех сил закричала я и дернулась к двери через пару секунд. Страх, предчувствие чего-то нехорошего выбили меня из колеи.

Пошатываясь, я вышла в коридор, в котором было пусто. Лишь у дежурного поста стояла пожилая медсестра и что-то записывала в блокнот. Она сразу же обернулась при виде меня и двинулась навстречу, нахмурившись. Довольно тучная и грубая на вид женщина, совсем не рада была меня видеть вне стен палаты. Во всяком случае, вид у нее был весьма недружелюбный.

— Ну что ты, милочка, — рявкнула она, изобразив подобие улыбки. — Куда собралась-то?

— Я… вы мою подругу не видели? Она только что вышла из палаты. Она забыла у меня одну вещь, — соврала я.

— Какую вещь? Давай передам ей, когда вернется.

— Нет! — воскликнула я. — Мне нужно отдать это ей лично.

— Ааа… ну ладно, милочка.

Меня уже стало раздражать это ее «милочка», с явным пренебрежением в голосе. Черт побери, я ведь не сумасшедшая. Со мной не имеют права так обращаться.

— Так вы видели мою подругу или нет? Такая темноволосая, с короткой стрижкой, она буквально пару секунд назад вышла от меня.

— Ох, милочка, щас я доктора позову лучше. Или пойдем со мной, раз все равно не спишь.

Женщина обернулась и расплылась в улыбке, так как перед ней стоял высокий молодой человек. На вид ему было около тридцати, не больше. Кареглазый блондин с высокими скулами и чертовски милой улыбкой, он не был похож на психиатра, ну ни капли, скорее на актера из какого-нибудь очень известного голливудского фильма. Должно быть, женщины с ума сходили от его идеального спортивного тела и улыбки, но мне почему-то она показалась холодной, пугающей, сводящей с ума, в прямом смысле этого слова. Он пристально смотрел на меня, не обращая внимания на медсестру, которая продолжала что-то бормотать.

— Павел Андреевич, вы как раз вовремя. Тут пациентка разбушевалась.

— Ничего, можете заниматься своими делами, — сказал он мягким, но слегка надменным тоном. У меня мороз пробежал по коже при звуке его голоса. А когда он дотронулся до моего плеча, я и вовсе застыла от какого-то непонятного чувства безысходности, будто он высасывал из меня последнюю надежду на то, что я смогу справиться со своими внутренними демонами. Он улыбался мне, заботливо разворачивая и ведя по коридору, а я с трудом смогла связать пару фраз.

— Я хотела… спросить. Что со мной произошло? Как я сюда попала?

Он промолчал, лишь спокойно вернул меня на место, в мою палату и усадил на кровать. Потом взял стул, стоящий у окна и уселся напротив, все еще не сводя с меня глаз.

— Вот теперь наконец вы в состоянии поговорить нормально. Как вы себя чувствуете, Виктория?

Его голос звучал доброжелательно, в любой другой ситуации я бы даже сказала, что этот мужчина мне крайне симпатичен, но вот только сейчас почему-то он мне вдруг показался моим самым опасным врагом, а его дальнейшие слова меня лишь убедили в этом еще больше. «Доктор Зло» — так назвала я его в тот день.

— Я хорошо себя чувствую, доктор, — наконец набралась смелости я. — Почему меня здесь держат? Это ведь психиатрическая клиника, так?

— Вы все правильно поняли. — Доктор перекинул ногу на ногу и скрестил пальцы, принявшись тут же ими перебирать. Ну прямо типичный психиатр, или хищник, с любопытством разглядывающий добычу. «С ним нужно быть осторожной», — подсказывало мне чутье.

— Вы не ответили на мой вопрос. Разве со мной что-то не так? Моя подруга сказала мне, что я хотела покончить жизнь самоубийством. Подобные мысли у меня были, не спорю, но я здесь оказалась совершенно по иной причине.

Не знаю, зачем я сказала это, словно мой язык сам произнес эти слова. Даже страшно стало. Что еще я могу ему выболтать?

— Доктор, поймите, — я решила сменить тактику и перейти в наступление. — Моя подруга, которая только что навестила меня, сказала, что я провела в больнице уже два месяца, но я совершенно ничего не помню. Это должно быть действие каких-то препаратов. Вы можете объяснить, от чего меня лечат? И зачем меня лечат, собственно? Я ведь не больна.

— Ну хорошо, — заморгал Доктор Зло. — Вы думаете, как вы сюда попали, из-за чего?

— Ну… — я совсем растерялась, но нужно было сказать правду. Иначе никак. — Последнее, что я помню, это то, что я оказалась жертвой насилия, ужасного надругательства, подробности которого я хотела бы опустить. А потом все оборвалось, я думала, что умираю…

— На вас напал муж? — вдруг спросил он.

— Да? — еще больше растерялась я, и мой голос задрожал. — Так вы все знаете? Тогда я не понимаю…

— Не понимаете, что вы тут делаете, почему ваш муж на свободе?

— Да, — закричала я, но тут же испугалась чего-то. Возможно, что на мои крики прибегут санитары и снова сделают укол, чего мне нужно было избежать любым способом.

— Виктория, вы правда считаете, что вас навещала подруга сегодня? — прервал мои мысли психиатр.

— Что?

— Вы сказали медсестре, что к вам приходила подруга. Что это за девушка, можете рассказать о ней?

— Да какого черта тут происходит? — не выдержала я. — Я не больна! Отпустите меня сейчас же. Я жертва жесткого насилия, а со мной обращаются, как с умалишенной, и я уверена, что мой муж подстроил все это.

— Так. Вот, вы уже начали рассказывать свою историю. Только не надо думать, что я желаю вам зла. Успокойтесь, присядьте. Я хочу вам помочь, поверьте.

Павел Андреевич был спокоен, как слон. Он ничуть не возмутился при виде того, что у меня началась истерика, а его холодный тон — это как ушат холодной воды, который помог мне вспомнить, где я нахожусь.

— Я помогу вам, для этого я здесь, — улыбнулся он снова.

— Да? — я издала нервный смешок. — Если вы и правда хотите мне помочь, тогда просто дайте мне уйти. Вы ведь не имеете права меня здесь задерживать без моего согласия?

— Нет — покачал головой тот.

— Вот видите. Тогда я ухожу, — обрадовалась я. Все оказалось намного проще. Нужно всего лишь успокоиться и разложить все по полочкам. И главное — вести себя, как нормальный человек, а не как пациент психиатрической больницы. Я медленно встала и отправилась к двери.

— Нет, вы не сделаете этого, — таким же спокойным тоном прервал меня доктор. — Вернитесь на место и не вынуждайте меня звать санитаров. Вы ведь не хотите этого, Виктория?

«Боже мой, это западня, из которой я не смогу выбраться», — первое что пришло мне на ум после его слов.

«Но ты справишься с чем угодно, ты сильная, Виктория…»

Сжав кулаки, я развернулась и направилась к кровати. Слезы гнева и бессилия душили меня, но я держалась изо всех сил, чтобы не зареветь.

— Почему вы меня здесь держите?

— Потому что вы дали свое согласие.

— Но этого же не может быть, — меня всю трясло. — Как этому ублюдку удалось подстроить все это? Он изнасиловал меня, избил, а потом решил подделать мою подпись и отправить в психушку. Покажите мне этот документ, на котором, как вы говорите, стоит моя подпись. Я уверена, что ее подделали.

— Давайте начнем с самого начала, Виктория, — доктор был непреклонен. Он будто издевался надо мной. — Я все вам покажу, позже мы пройдем в мой кабинет, и вы все увидите своими глазами, но сначала расскажите свою историю. Что, по-вашему, случилось с вами за эти последние полгода?

— Боже мой, — я сжала кулаки, теряя контроль. — Что я должна вам рассказывать, раз и вы и сами прекрасно все знаете? Зачем мне повторяться?

— Возможно, для того, Виктория, — доктор вздохнул и, поднявшись, подал мне свою руку, — чтобы мы с вами смогли разобраться во всем, что случилось и понять, как быть дальше. Пойдемте со мной.

В этот раз я поверила ему, но за руку брать не стала. Что еще все это значит? Доверительный тон, ласковая улыбка. Так обращаются обычно с очень тяжелыми больными, как мне кажется. А может, я все-таки ошиблась, и Доктор Зло на самом деле хочет мне помочь? Кто знает? Никогда нельзя быть уверенной ни в чем.

Пройдя по коридору в след за доктором, я поймала на себе недовольный взгляд медсестры, которая по-прежнему что-то записывала в свой блокнотик. В больнице было на удивление тихо, будто все вымерли. Может, тихий час или что там у них бывает в это время? Во всяком случае, спросить об этом я не решилась. Да и волновал меня на самом деле этот вопрос сейчас меньше всего. Единственное, что меня занимало, это как мне выбраться отсюда, и как можно скорее.

— Проходите, — прервал Павел Андреевич мои мрачные мысли, открыв дверь небольшого кабинета. В нем было довольно уютно: большой стол, на котором аккуратными стопочками лежали папки (очевидно, дела его пациентов), пара кресел и небольшой диванчик. С правой стороны, у окна стоял шкаф с кучей энциклопедий и какой-то еще научной литературы. Я не стала разглядывать ее.

Ну что ж, хуже уже не будет, если я немного пообщаюсь с психиатром. Возможно, мне давно следовало это сделать, только я не хотела этого признавать. У меня была куча душевных проблем, с которыми я уживалась (по крайней мере, я успокаивала себя тем, что я с ними уживаюсь) вот уже несколько лет, но только кто бы мог подумать, что в один прекрасный день все так изменится. Моя жизнь коренным образом поменялась, когда я получила ответ на свой комментарий в Соцсети. И теперь я уже никогда не стану прежней. Я была в двух шагах от счастья, точнее в двух неделях. Оставалось лишь просто подождать его возвращения. Но жизнь уготовила для меня новые испытания. Возможно, чтобы стать счастливой, чтобы обрести свой рай, нужно пройти через ад. Как Арчи. Как Блейк.

Мой ад встретил меня в лице мужа, чего я никак не ждала и не подозревала. Хотя, возможно, я и сама виновата во всем. Скорее всего так и есть. Я сама привела себя к этому, теперь пришла пора расплаты за прежние ошибки и просчеты.

Сама того не замечая, я воспроизвела все свои мысли вслух. Я говорила без остановки, вспоминая свою юность, свои мечты, неудавшиеся планы. Рассказывала доктору о том, как познакомилась с мужем, о нашей безмятежной жизни, которая постепенно становилась для меня все более и более тягостной. О том, как в конечном итоге я поняла, что застряла в пучине, и единственным лучиком света, который спас меня был человек, с которым я могла бы стать очень счастливой, самой счастливой на свете, если бы не эта ужасная трагедия, которая произошла два месяца назад. Я не называла имен, ведь тогда меня можно было бы с легкостью принять за сумасшедшую, но доктор знал обо всем.

— То есть вы хотите сказать, что ваш муж избил вас и изнасиловал, когда узнал об измене?

— Да… — глухим голосом сказала я. — Я могу это доказать. Я могу показать вам свою переписку в Соцсети и почту. Терять мне нечего, это единственный шанс, как я понимаю. А еще, прошу вас, позвоните моей подруге, она так внезапно ушла сегодня. Может быть, что-то случилось.

Я была в отчаянии, по мере того, как я говорила, моя история казалась мне бредом. Не знаю, как такое возможно, но образ, светлый образ любимого мужчины все больше и больше отдалялся от меня. Мой милый Джей… прошло всего два месяца, два месяца тьмы и беспамятства, а я с трудом могла представить черты его лица. Все расплывалось перед глазами — теперь я это понимала. И страх заполнял мое сердце, хотя доктор еще не сказал самого страшного.

— Виктория, — откашлялся он, как будто собираясь с мыслями. — Ваша подруга Евгения… понимаете, ее не существует.

Мне необходимо было время, чтобы понять смысл его слов. Что он имеет в виду?

— Я знаю, что вы считаете ее своей начальницей и лучшей подругой. Она единственная, кто мог бы вам помочь выбраться отсюда, правильно?

— Да… я… не понимаю…

— Я вижу, вы шокированы, но вы должны смириться с этой мыслью. Когда вы сможете ее осознать, это будет означать, что вы уже идете на поправку, понимаете? Ваша мама приходила пару дней назад, пока вы были без сознания. Последние два месяца нам приходилось периодически давать вам успокоительные, так как состояние было критическим. Вы были опасны, как для окружающих, так и для самой себя. Но сейчас я вижу заметные улучшения.

Я сидела молча, затаив дыхание, полуулыбка застыла на моем лице. Что за бред он несет? Это никак не может быть правдой.

— Опасна для себя самой? — я не узнавала звука собственного голоса. — Как не существует? Женька… Что вы имели в виду, говоря, что ее не существует?

Доктор снова вздохнул.

— Только то, что вы ее сами придумали. Как и свою работу. Вы нигде не работали в течение этого года, сидели дома, писали рассказы. По словам вашего мужа, неплохие рассказы, но очень депрессивные. А потом пару месяцев назад у вас случился срыв. Вы все удалили, уничтожили, решив, что вы полная бездарность, и вам не стоит больше писать никогда. У вас было несколько попыток самоубийства, но каждый раз муж был рядом, поэтому вы должны были бы сказать ему спасибо за то, что он спасал вас.

— Спасал меня? — я была в ярости. Вскочив со стула, я подбежала к окну и посмотрела на высокие деревья. Вот бы стать маленькой птичкой и выпорхнуть из этой клетки. — Что вы такое говорите? Он не спасал меня, он хотел меня убить. Лучше бы он меня убил.

Последнюю фразу я проговорила почти шепотом, но доктор услышал ее.

— Видимо, я зря понадеялся, что вам стало лучше. Вы снова заговорили об этом. Именно о смерти вы и просили своего мужа. Вы просили, чтобы он убил вас, а когда тот попытался вас успокоить, то сам чуть не пострадал.

— Хм… Каким же образом? — хмыкнула я, поражаясь, насколько коварным был человек, с которым я прожила целых пять лет.

— Вы чуть не убили его. Кухонным молотком.

— Там был не кухонный молоток, а обычный, из его коробочки с инструментами, — бормотала я, отходя от окна.

— Что вы сказали?

— Я говорю, что это он воспользовался молотком, чтобы разбить мой телефон, когда я хотела уйти.

— Нет, Виктория. Вы пытались таким образом защититься. Вы считали, что должны уйти из жизни, потому что не можете быть вместе с человеком, которого любите, с человеком, который понятия не имеет о вашем существовании. А муж был помехой… Вы хотели его убить, когда он спал, но в последний момент остановились и начали громить все в квартире: вы разбили телефон, сбросили с балкона ноутбук, били посуду и все, что попадалось под руку, а потом сами чуть не прыгнули с девятого этажа.

Доктор сурово смотрел на меня, видимо, ожидая реакции. Но как я могла реагировать, слушая эту невыносимую чушь? В моей душе кипел целый ураган эмоций, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не устроить истерику.

— Покажите мне мою подпись.

— Вот, пожалуйста. — Из одной папки он достал бумажку, заветный документ, на котором стояла моя подпись. Точь — в-точь, не отличить от настоящей. — Уж не знаю, что заставило вас одуматься в последний момент, но после того, как вы избили мужа и устроили в доме погром, вам практически ничего не мешало, чтобы решиться на последний шаг и закончить начатое. Вы совсем не помните, как рыдали на руках своего мужа и молили о прощении, о помощи, как на следующий день приехала скорая, и вы подписали этот документ? Виктория, если вы вспомните этот факт, нам будет намного проще.

— Я? Вы… Вы надо мной издеваетесь… — слезы вновь брызнули из моих глаз. — Я думала, такое бывает только в кино. Доктор, отпустите меня, пожалуйста! Это какое-то недоразумение! Я не должна здесь находиться. Какое сегодня число?

— Двадцать второе мая.

— Завтра двадцать третье. Боже мой… Мой День Рождения. Он обещал мне сделать подарок, а теперь даже не знает, где я и что со мной.

Все мое тело пронзила боль, отчаяние стало практически невыносимым.

— Это какое-то безумие. Я не верю ни единому вашему слову. У вас есть Интернет? Я умоляю вас, давайте посмотрим мою почту, там все есть, я вас уверяю.

— Виктория, мы проходили через это уже не раз. Вы просто не помните этого, у вас уже были такие проблески за эти два месяца; казалось, что состояние приходит в норму, но потом вы снова начинали заново говорить об этом человеке.

— Об этом человеке? — Я сжала кулаки — ярости моей не было предела. Скомкав в руках заявление со своей подписью, я закричала. — Об этом человеке? Его зовут Джаред, вам ясно? И он любит меня, как и я его. Пусть эта история и звучит неправдоподобно, но это было в моей жизни на самом деле, и мне плевать, верите вы мне или нет. И еще вот, смотрите, что я сделаю с вашей бумажкой.

На глазах у психиатра я порвала документ и со смехом посмотрела ему прямо в лицо:

— Что теперь скажите, доктор? Сможете ли вы меня теперь здесь удержать? Что-то мне подсказывает, что нет.

И с гордо поднятой головой я покинула ненавистного Доктора Зло, хлопнув за собой дверью, а потом не обращая внимания на крики медсестры и панику, которая началась в коридоре из-за моих воплей и грохота, я пустилась наутек, на свободу… На моем лице играла довольная улыбка, словно я была маленькой напроказившей девчонкой, которая пыталась скрыться от наказания.

Пробегая по коридору, а затем вниз по лестнице, я распахивала на себе легкий больничный халатик, под которым была моя любимая сиреневая пижама. «Мама… это она принесла ее мне», — промелькнуло в моей голове, и сил будто прибавилось. Я вспомнила случай из детства, когда мы с друзьями от нечего делать решили украсть у соседей морковку. Мы также неслись, не помня себя, по грядкам, убегая от хозяйки огорода. Это было забавно, глупо и отчаянно. Нам было лет пять или шесть. А, может, десять или двенадцать. Не столь важно.

Сейчас я ощущала нечто подобно. Я гордилась, как и тогда в детстве, тому, что оказалась вдруг такой дерзкой и смогла совершить «невыносимо опасный» поступок, но счастье переполняло меня вновь, счастье и осознание того, что свобода близка. Я, как маленькая птичка, летела к свету, к солнцу, и я была уверена на сто процентов, что оно не спалит мои слабые крылышки, а лишь напротив — придаст мне сил и уверенности, согреет меня и растопит мрак и холод, что давным-давно поселился в моем сердце.