Наследник для хозяина стаи

Глава 17

Давид

Давид почти уже решил вернуться в стаю. Даже пробежал с десяток километров, но так же резко развернулся и припустил обратно. Потому что его право. И вообще — он достаточно проветрил мозги, чтобы держать себя в руках. К домику добрался почти за полночь. В комнате обнаружил поднос с куском пирога и остывший кофе.

И на вкус это оказалось ничуть ни хуже, чем в именитых ресторанах. Давид сожрал и выпил все до крошки. А потом отправился в душ. И спать. Но зверь желал не отдыха. Его тянуло в соседнюю комнату.

Туда, где спала омега. Вся такая мягкая, сонная, податливая и… вкусная.

Рот наполнился слюной. Зверь бесился, кидаясь на прутья самоконтроля с такой яростью, что пот прошиб. Какого хрена он медлит? Лежит и пялится в потолок, вместо того, чтобы дать себе волю и сжать уже наконец в когтях тепло сонное тельце. Прижаться тесно-тесно, подхватить стройную ножку и одним движением вогнаться до упора. Трахать омегу долго и сладко, наслаждаясь ее стонами и оргазмами. А утром повторить…

Давид рывком сел на постели, всей горстью вытирая лицо.

Ему опять нужен холодный душ. Какая, к черту, Вольская? Если так невмоготу, то через час-полтора сюда доставят опытных волчиц. Хоть до утра развлекайся. Но вместо того, чтобы схватиться за мобильный, Давид встал и широким шагом направился к выходу.

В конце концов ничего не произойдет, если он позволит себе эту слабость. Исключительно для того, чтобы зверь прекратил скулить от желания пометить девчонку еще разок. Как будто мало того, что она уже беременна… И это чертовски заводило! Стоило представить голенькую омегу с чуть-чуть округлившимся животиком и призывно расставленными ножками, — и в паху каменело так, хоть гвозди заколачивай.

Бесшумно ступая по ковролину, Давид приблизился к спальне Авроры и нажал на ручку. Сквозь блокирующий спрей пробивались манящие нотки прохладного утреннего бриза и сладость клубничной мякоти.

Вкусная девочка… Черный волк уже рядом и готов сожрать добычу с потрохами.

Словно почувствовав его присутствие, омега завозилась и перевернулась на бочок, закидывая стройную ножку на одеяло. Короткий халатик задрался, обнажая круглую попку, затянутую в простое хлопковой белье. И будь он проклят, но плотная белая ткань смотрелась на этой заднице эротичнее любого кружева.

Он должен это снять, сейчас же! Иначе свихнется.

Матрас тихонько заскрипел под его весом. Омега что-то забормотала и вдруг прижалась к нему спиной. Сама! И предохранители вышибло напрочь.

Одним движением Давид спеленал девочку собой и чуть не застонал от пробившего насквозь возбуждения. Насколько же это охрененно! Идеальное совпадение, будто тело этой омеги создано исключительно для него!

А ладони уже ласкали прохладный шелк ее кожи. Трогали бедра, сминали грудь, задевая бледно-розовые вершинки сосков, и снова ныряли вниз. Гладили еще плоский животик, спускались к нежным складочкам, скользким от проступившего сока.

Пальцы нырнули глубже, проникая во влажную тесноту. Аврора коротко застонала, сама раскрыла бедра, и Давид выругался сквозь клыки — да он сейчас кончит!

От желания сорвать целомудренные трусики и одним движением вогнать в нее член ломало до тряски, но Давид медлил. Хрен его знает зачем! Она же готова! Ей понравится! Но… черт… Еще пару движений. Так надо. Еще и… еще… И…

Лихорадочным мыслям вторил протяжный стон. Тесные мышцы сжались вокруг его пальцев горячей перчаткой, и девочка кончила, изгибаясь и вздрагивая всем телом.

Все, закончились нежности! Скромное бельишко превратилось в ворох лоскутов. И, подхватив Аврору под колено, Давид толкнулся внутрь.

Один толчок, второй, третий… а на четвертый Аврора распахнула глаза. И реальность обрушилась на нее, в одно движение смешивая мысли, ощущения и желания в обжигающий калейдоскоп.

Альфа тут! Рядом с ней! И в ней! Двигается резкими толчками, сжимает грудь, кусает за шею, будто хочет поставить метку, и снова двигается… Так сладко и глубоко!

Из горла вырвался протяжный стон, вплетаясь в нетерпеливое звериное рычание. Позвоночник выгнулся сам, и перед глазами заплясали разноцветные искры. Нужно остановиться! О боже, нет, только пусть не останавливается! Все неправильно! Но так хорошо! И горячо, и…

— А-а-ах! — вскрикнула, содрогаясь от мощного выпада. — Еще…

Простонала, выгибаясь и запуская пятерню в невероятно густые волосы альфы. Но бедро обожгло крепким шлепком.

— Р-руки! — И на запястьях щёлкнула крепкая хватка.

О да!

Аврора чуть не заскулила, улетая от ощущения полнейшей уязвимости.

— Хор-р-рошая девочка, — зарычал альфа.

И снова ударил. Чтобы через секунду смять ее грудь, оттягивая набухшую вершинку до сладкой боли. Аврора захлебнулась криком, сама насаживаясь до упора. Рвано задвигалась навстречу, а внизу живота уже тянуло до надсадных стонов.

Ей нужно еще немного! Несколько движений! Умрет, если не получит!

И альфа не стал мучить. С пошлым шлепком вошел до упора, вжимая в себя и кусая за шею. И все, ее вынесло куда-то космос и раскатало в солнечную пыль. Аврора даже не могла кричать. И воздуха не было, только невыносимая жаркая пульсация по всему телу, разносившаяся от низа живота, где было так мокро, и горячо, и тесно… и… голова не соображала. Все вокруг качалось, вздрагивало, расплывалось пятнами и тонуло в разноцветных вспышках.

— Ты просто чудо, — мягко прорычали над ухом.

В ответ Аврора застонала, содрогаясь от острых спазмов. Они никак не утихали, снова и снова окатывая протяжными сладкими волнами. И если можно умереть от наслаждения, то она уже это сделала… А под грудью сомкнулся стальной капкан объятий. Альфа все так же был в ней, такой же твердый, большой и… что-то не так.

Еще не до конца понимая, в чем причина, Аврора дернулась, но мышцы держали крепко. Еще одна попытка — снова провал. Нет… Нет-нет-нет! Только не это!

Только не захват!

Возбуждение резко пошло на убыль, а желудок спазмировал в приступе тошноты. И все испытанное ею удовольствие резко превратилось в грязь! Она вся грязная! Как… как шлюха, которая готова подчиниться, когда насилуют, и испытать от этого не просто удовольствие, а то, что уравнивает омег с животными! Рот наполнился кровью из прикушенной губы. И все, чего Аврора хотела, — чтобы захват исчез, а потом бежать в ванную. Мыться там до тех пор, пока кожа не слезет!

— Аврора! — донеслось сквозь грохот крови в ушах. — Успокойся, слышишь? Хватит!

Но она не могла.

Ледяная дрожь нарастала волнами, скручивая внутренности в свинцовый ком. Трясло от осознания собственной порочности… Никчёмности… И…

По шее мазнуло горячее дыхание. Крепкие пальцы ухватили за подбородок и неожиданно бережно потянули, заставляя повернуть голову.

А потом Сабуров ее поцеловал. Очень нежно, как будто с ним рядом желанная до сердечных судорог женщина. Медленно обласкал губы, раскрывая их и заставляя ответить, пронзительно-бережно прижал к себе, зарываясь пальцами в ее растрепанные волосы.

И Аврора застыла, не в силах поверить, что это происходит с ней. Что альфа сам целует… омегу? Самую недостойную в иерархии оборотней? Она спит! Или бредит… А умелый язык толкнулся глубже. Но очень осторожно. Как будто альфа спрашивал ее. Не приказывал, но предлагал продолжить. Увлекал за собой.

С тихим вздохом Аврора приоткрыла рот, и поцелуй стал глубже. Чувственнее… Ласковой волной смыл ощущение грязи, возвращая вместо нее тепло.

Аврора тихонько застонала.

Паника разжала когти, и сердце уже не так больно колотилось в груди. Снова стало приятно чувствовать между ног распирающую наполненность. Знать, что альфа по-прежнему внутри, такой огромный и твердый…

Бедра дернулись, и вдоль позвоночника прошибло жаром. Да, так хорошо… и мужская ладонь, ласкающая живот — это очень-очень приятно.

Словно почувствовав это, альфа опустил руку ещё ниже. Не разрывая поцелуя, коснулся там, где ныло больше всего, и Аврора обмякла в его руках, сдаваясь на милость победителя. Больше не хотелось ни кричать, ни вырываться. Ей снова было хорошо. Настолько, что голова начала кружиться…

Альфа довольно выдохнул и, прикусив ее губу напоследок, медленно отстранился.

— Отдохни, девочка, — шепнул, снова накрывая ладонью живот. — Тебе надо немного поспать…

Аврора хотела возразить ему, честно! Но тепло мощного тела обволакивало ее, лишая воли. И Аврора провалилась в сон.

Давид

В стакане плескалась янтарная жидкость. Давид взболтнул ее и залпом опрокинул виски, но алкоголь херово действовал на оборотней. Слишком быстрый метаболизм, устойчивость к ядам, невосприимчивость токсинов. И уж тем более он не мог стереть нежного, но чертовски стойкого вкуса девичьих губ.

Стекло едва слышно хрустнуло, расцвело сеткой трещин.

Ее рот такой сладкий… Вкуснее сливочного мороженного в знойный летний день. И он мог сколько угодно убеждать себя, что поцеловал омегу только ради прекращения истерики, но… ему понравилось. Настолько, что уже долбанный час он сидит в кухне в обнимку с бутылкой виски и раз за разом гоняет по кругу воспоминание о том, насколько же охуенно было найти ее язык своим и заставить ответить.

Почти так же, как почувствовать мягкую, но чертовски крепкую хватку вокруг члена.

— Кр-р-рах!

Острые осколки вперемешку с янтарными каплями посыпались на стол.

Давид с силой сжал ладонь, но боль не могла привести в чувство. Омега кончила так, что случился захват — легкий спазм мышц, который проходил сам по себе через десяток-другой секунд, максимум — минуту. Не то чтобы это было чем-то особенным для омег, но захват случался в основном у повернутых на сексе девок, которым было вообще ничего не важно, кроме траха. Но Аврора не такая! У него, блять, язык не поворачивался назвать ее шлюхой! И зверь, зараза пустоголовая, призывно урчал, требуя рвануть обратно и еще разок потискать девочку. Только сделать это нежно, чтобы ей понравилось…

— Твою мать! — Давид треснул кулаком по столу.

На мраморной столешнице отпечаталась кровавое пятно. Давид снова выругался и, выпустив когти, быстро достал осколки из-под кожи.

Нахера он сюда вообще приезжал?! Будто мало ему проблем! Нет, понесло навестить Вольскую. В шахматы захотелось поиграть, отдохнуть! Доотдыхался, блять!

Теперь зверь покоя не даст. А с другой стороны… Может, дать волку то, что он хочет? Только на время терапии, ведь конфликтовать со своим вторым «я» в это время может быть опасно. Да и Авроре вредно воздержание. Только надо аккуратнее. Не так, как сегодня — что на него нашло вообще?

Давид встал и сунул руку под кран и врубил холодную воду. Порезы уже перестали кровоточить — регенерация у альф работала неплохо, но не настолько, чтобы игнорировать медицинскую помощь. Поэтому сейчас надо подняться к себе, наложить повязку и позвонить Беркутову.

Пусть удвоит присмотр за стаей. В особенности за Инессой. Давид не сомневался, что волчица будет в ярости. Да и плевать.

Выходные он собирался провести здесь.