(Не)желанная истинная северного дракона

Пиршественный зал тиархона задыхался от дыма факелов и запаха жареного мяса.

Красивая блондинка по имени Изольда металась между столами, разливая вино. Каждый раз, проходя мимо меня, она задевала мой стул краем платья, и её глаза, полные ядовитой желчи, при этом не отрывались от меня. Судя по взглядам, это была женщина Бьёрна.

Вот же ведьма ревнивая…

От таких взглядов запросто несварение желудка может случиться.

Может, сказать ей, что мне не нужен её мужчина? Или намекнуть, что завтра к вечеру меня уже здесь не будет?

Нет. Нельзя.

Единственное, что гарантирует мне хоть какую-то безопасность в замке, — это статус нании тиарха.

Реймар, старый воин со шрамом через всю щёку, сидел напротив нас, вцепившись в кубок. Казалось, он только и делал, что пил. Видимо, у него было плохое настроение из-за Торвальда, которого Бьёрн изгнал, когда тот окончательно обезумел от нехватки мертвия.

— Славный пир, тиарх, — прохрипел Реймар, и в зале стало тише. — Вот только горько пить, зная, что честные воины гниют в пустошах, пока в твоём доме греется… это.

Он презрительно кивнул в мою сторону. Я замерла, чувствуя, как десятки мужских взглядов вонзаются в меня, как стрелы.

— У тебя есть претензии к моей нании, Реймар? — голос Бьёрна прозвучал низким, предупреждающим рыком.

— Нания? — старик издевательски принюхался, подаваясь вперёд. — Разве это нания? Где твой запах на ней, тиарх? Настоящая нания дышит своим мужчиной, она пропитана его сутью так, что другие драгархи чуют издалека. А эта…

Реймар обвёл взглядом притихших воинов и громко усмехнулся.

— Это чужачка, которую ты пригрел на груди, но так и не смог приручить. Скажи нам, тиарх, ты стал так слаб, что человеческая дева смеётся над тобой на твоём же ложе?

Изольда у входа замерла, на её губах заиграла торжествующая, злая улыбка. По залу пошёл шёпот. Я почувствовала, как сгустился воздух в помещении, заставляя сердце биться быстрее.

Бьёрн медленно отставил кубок. Костяшки побелели и хрустнули. Ему было брошено оскорбление. Его мужской силе и власти над своей территорией.

— Не моя, значит?

В следующую секунду мир перевернулся.

Бьёрн резко рванул меня на себя. Его пальцы вплелись в мои волосы, натягивая пряди, заставляя запрокинуть голову. Я не успела даже вскрикнуть.

Его губы накрыли мои — жёстко, властно, со вкусом ярости.

Бьёрн вжимал меня в своё тело так, что я чувствовала каждое звено его доспеха. Он выпивал моё дыхание, заявляя права перед всем залом.

Я дёрнулась, но Бьёрн не отпускал, продолжая этот жадный, невозможный поцелуй.

Перед глазами поплыли золотые круги. С телом происходило что-то неладное... Оно вдруг ослабело и стало невесомым. Наверно, от нехватки воздуха.

Бьёрн резко отстранился. Его дыхание было тяжёлым,как и моё, наверно… А зрачки — огромными, почти стёршими радужку. Он смотрел на меня так изумлённо, будто впервые увидел. Коснулся моих губ, и я ощутила, что его рука мелко дрожит.

В зале стало так тихо, что было слышно, как трещит нагар на ближайшем факеле.

Мне хотелось кричать.

От ужаса, злости и возмущения!

Но в последнюю секунду разум взял верх.

Тиарх устроил зрелище для моей же защиты. Неприятно. Неожиданно. Но в этом месте свои дикие нравы. И всё же... Как же мне надоело ощущать себя щепкой, носимой волнами!

Я надеялась, что теперь все от меня отстанут. Ведь поцелуй у тиарха получился самым что ни на есть убедительным. Но... Будто мне мало досталось испытаний на сегодня, следующие слова Бьёрна заставили меня жарко покраснеть.

— Что скажешь, Реймар? Теперь на моей нании достаточно запаха, чтобы его учуял твой постаревший нос?

Глава 19

Бьёрн

Когда рванул чужачку к себе, мной двигал лишь холодный расчёт и ярость.

Но её губы отозвались такой сладостью, к которой я не был готов. Её вкус обезоружил, выбил почву из-под ног. Каждый её судорожный вздох, каждый ответный трепет губ прошивал мою выдержку насквозь, точно калёная стрела — сочленения доспеха. Внутри меня заворочался зверь — голодный, злой, ошалевший от этого случайного контакта.

Он не просто желал защитить её от насмешек пьяных воинов. Он хотел запереть её в самой глубокой пещере, чтобы никто и никогда не смел даже смотреть в сторону того, что принадлежит ему.

Я отпрянул первым, чувствуя, как предательски дрожат кончики пальцев.

Её губы были припухшими, взгляд — затуманенным, а лицо пылало таким ярким румянцем, что я на секунду забыл, как дышать. Смотрел на неё и видел деву, которая одним прикосновением едва не лишила меня рассудка перед всем тиархоном.

— Что скажешь, Реймар? — мой голос прозвучал холодно, но внутри всё дрожало от невыносимого, дикого влечения. — Теперь на моей нании достаточно запаха, чтобы его учуял твой постаревший нос?

Старик что-то пробормотал, отводя глаза, но мне уже было плевать. Я чувствовал на себе ядовитый взгляд Изольды, слышал шепотки, но всё это не могло погасить пожар в своём теле. Внутри всё полыхало. Кровь превратилась в жидкое пламя, которое выжигало вены, требуя лишь одного — подчинить, заявить на неё право.

С трудом выдержал за столом срок, положенный обычаем, затем схватил её за локоть и, почти не разбирая дороги, увлёк прочь из зала. Мне нужно было немедленно оказаться за закрытой дверью, подальше от чужих глаз, пока мой дракон не сорвался с цепи окончательно.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, отсекая нас от остального мира.

Мия отпрянула к окну, прижимая ладонь к искусанным губам. Её грудь часто вздымалась под тяжелым шёлком платья, а в глазах плескалась паника.

— Зачем ты это сделал? — её голос сорвался на шепот. — Перед всеми… Зачем унизил меня, Бьёрн?

Унизил?

От её слов пожар внутри разгорелся лишь ярче.

— Внимание тиарха — это честь для любой девы, — отрезал я, проходя вглубь комнаты. — А в твоём случае — это единственный способ избавиться от проблем.

Каждый шаг давался с трудом — зверь внутри ворочался, царапая ребра когтями, желая снова почувствовать её кожу.

— Что за дикие нравы! Так нельзя обращаться с девами! — она обхватила себя руками, будто ей стало зябко. — Прошу, оставь меня. Мне нужно… мне нужно позвать служанок, чтобы переодеться. Я не смогу сама распутать эту проклятую шнуровку на спине.

Я остановился.

Горькая усмешка сама собой искривила губы.

— По обычаю драгарх сам раздевает свою нанию. Без слуг и лишних глаз. Если я позову служанок — это будет признанием, что Реймар был прав.

Подошёл вплотную, и Мия испуганно прижалась к стене. Она пахла травяным настоем, но сквозь это пробивался её собственный, дразнящий аромат.

— Я сам тебя раздену, — глухо произнёс. — Повернись.

Мия

Он стоял так близко, что жар, исходящий от его тела, казался ощутимым физически. Бьёрн смотрел на меня с каким-то странным, пугающим голодом. В его зрачках блеснуло золото.

Мне хотелось закричать, чтобы он ушел, но я понимала: в этом замке действуют свои законы. Они кажутся мне странными, даже пугающими, но я выживу, только следуя местным правилам.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Медленно подняла руки и одним резким движением сорвала с головы кружевной платок. Ткань упала на пол. Мои красные волосы, которые он так ненавидел, тяжёлым каскадом рассыпались по плечам, закрывая шнуровку платья. Я видела, как дёрнулась жилка на его виске.

Повернулась к нему спиной, открывая беззащитную шею.

Пальцы Бьёрна коснулись завязок. Его руки, привыкшие к мечу, оказались неожиданно осторожными. Он действовал так медленно, что у меня сбилось дыхание. Шнурок за шнурком.

Когда платье начало сползать вниз, обнажая плечи, его ладони на мгновение задержались на моей коже. Горячие, шершавые пальцы скользнули вдоль позвоночника, оставляя за собой след из огненных искр. Сердце заколотилось о ребра так сильно, что, казалось, он слышит этот ритм.

Бьёрн резко отдёрнул руки, будто обжёгся.

— Ложись спать, — бросил он, не глядя на меня.

Развернулся и быстрым шагом вышел на террасу. В следующее мгновение ночную тишину разорвал мощный хлопок крыльев. Огромная тень заслонила луну, и тиарх растворился в небе, улетая прочь от этого безумия.

Я осталась одна. Дрожащими руками стянула платье, оставшись в одной сорочке, и рухнула на кровать, кутаясь в меховое одеяло.

— Завтра, — шептала я в подушку. — Завтра я найду мертвий и этот кошмар закончится. Надо просто потерпеть ещё немного.

Стоило мне согреться под одеялом, стоило сердцу чуть-чуть утихнуть, как вдруг левую руку пронзила такая дикая, невыносимая боль, что я едва не закричала. Запястье будто прижгли раскаленным клеймом. Я схватилась за руку, скуля от неожиданности.

На коже наливался багрянцем странный, ломаный узор. Он походил на переплетение молний.

— Что за скверна... — я всхлипнула, растирая запястье, но боль только усиливалась.

Мне стало страшно.

Знак пульсировал в такт сердцу, и реальность вокруг меня внезапно начала меняться.

Боль не уходила, она превратилась в нечто иное — в пугающую сверхчувствительность. Тишина комнаты вдруг взорвалась десятки звуков. Я слышала треск поленьев, слышала, как за каменной стеной шуршит мышь, как тяжело ворочается стража в коридоре.

Воздух стал густым, тяжелым и... цветным. Я видела, как от камина тянутся золотистые нити тепла, а от окна веет голубоватым холодом. Запахи обрушились на меня лавиной: я явственно чувствовала аромат хвои одинокой сосны и едкую гарь старого кострища под стенами замка. Но самым главным, самым центральным был запах, пропитавший всё пространство вокруг.

Он шел от шкур на кровати. Это был запах снежной бури и разогретого металла. Запах, который теперь казался единственным ориентиром в этом сошедшем с ума мире. Запах... Бьёрна?

Голова закружилась. Тени по углам начали шевелиться, обретая объем, а узор на запястье обжигал так, будто под кожу загнали живую молнию. Зрение стало острее — я видела каждую ворсинку на одеяле, каждую трещинку в камне стены, и всё это было пронизано пугающей, чужой силой.

Единственное объяснение, которое приходило мне в голову, — меня только что прокляли. Поставили клеймо Тьмы. В Нок-таларе не было ведьм, но о них ходили пугающие слухи. Говорили, они насылают болезни на целые сёла, не щадя никого, даже маленьких детей... И как мне теперь снимать проклятье?

— Это Изольда! Точно она...

Я задыхалась в панике, уверенная, что ревнивая блондинка наложила на меня порчу прямо за столом. Возможно, даже подсыпала что-то в напитки.

Боль изматывала, заставляя сворачиваться калачиком. В поисках утешения я сунула руку под подушку, чтобы нащупать письмо от Олии.

Но письма не было.

Я вскочила, лихорадочно перерывая шкуры и простыни, сбрасывая подушки на пол. Тонкий пергамент, исписанный ровным почерком сестры, исчез.

— Нет, нет, нет... — я обшаривала каждый сантиметр кровати, пока пальцы не наткнулись на только что перепрятанный мешочек с каплей-кулоном от Свейна. Камень был на месте. Но письмо...

Я обессиленно повалилась обратно на матрас, прижимая пылающее запястье к груди. Письмо пропало. Рука горела огнем.

Я засыпала в темноте, давясь слезами и поскуливая от тупой боли в руке. Единственное, что знала твердо: завтра я выгрызу этот мертвий из скалы, чего бы мне это ни стоило.

*****************

Дорогие мои, самые замечательные читатели! ❤️✨

Поздравляю вас с наступающим Новым Годом и светлым Рождеством! Пусть эти праздники станут для вас по-настоящему волшебными. Счастливых праздников и до скорой встречи в новом году! 🎄❄️

Желаю вам, чтобы в ваших домах было так же уютно и тепло, как в самой доброй сказке, а реальность радовала приятными сюрпризами не меньше, чем крутые повороты в любимых книгах!

Я бесконечно ценю вашу поддержку и любовь к моим героям. Чтобы вы не скучали, пока я ухожу на несколько дней отпраздновать Новый год в кругу семьи, я приготовила для вас небольшой сюрприз!

*****************

Глава 20

Когда я проснулась, по комнате гулял сквозняк. Я села, кутаясь в меховое одеяло. Тело ломило, а левое запястье под шкурами пульсировало тягучей болью.

Бьёрн, уже полностью собранный, стоял у террасы, изучая на стене карту на деревянной доске. Широкие плечи, обтянутые кожей доспеха, мощный разворот спины — его присутствие заполняло собой всё пространство. Когда я зашевелилась под шкурами, он не обернулся, но я увидела, как напряглись мышцы на его шее, а пальцы, скользившие по дереву, на мгновение замерли.

— Поешь, — коротко бросил он, всё так же не оборачиваясь.

Он кивком указал на стол, где дымился взвар, а сам продолжил водить пальцем по границам земель на карте. Я поспешно скользнула в уборную.

Когда вышла — уже умытая и собранная — Бьёрн стоял перед старым кинжалом, висящим на стене. Я заставила себя сесть за стол, стараясь сфокусироваться на еде, но моё внимание по-прежнему притягивал хозяин замка. Сейчас его взгляд был прикован к оружию.

Моё новое, острое зрение зацепилось за дефект кинжала. Конец лезвия был неровно отломан, обнажая зазубренный срез потемневшего металла.

Тиарх, не отрывая взгляда от изувеченного оружия, задумчиво прикоснулся к своей груди в области сердца. Движение было непроизвольным, обыденным, но у меня вдруг перехватило дыхание. Что скрывалось за этим жестом и почему ему понадобилось вешать обломанное оружие на стену?

Бьёрн, словно ощутил мой взгляд.

Повернулся.

Только сейчас, в утреннем свете, я разглядела, что его глаза — особого василькового оттенка с золотистыми точками. Иногда они вспыхивали ярче, и тогда казалось, будто на дневном небе загорались звёзды. Это было так красиво и необычно, что я не сразу нашла в себе силы отвести взгляд.

Смутившись, я поспешно уткнулась в свою тарелку и заговорила — чтобы разрушить его пугающую магию:

— Спасибо, что согласился помочь, Бьёрн. Благодаря твоей щедрости, моя сестра получит лечение. Знаешь, Олия чудесная. Маленькая совсем — её запястье можно обхватить двумя пальцами. Но она сильная. Самый настоящий боец. Просто её война — это каждый следующий вдох.… А у тебя есть брат или сестра?

— Нет.

Сказал — как отрезал.

Я сделала глоток обжигающего взвара и, набравшись смелости, добавила:

— Не знала, говорить тебе или нет, но всё-таки скажу. Письмо Олии исчезло к моему возвращению с пиршества. Я всю постель перерыла, но не нашла его. Будь осторожен, раз твои люди позволяют себе заходить в покои тиарха и забирать чужое.

Бьёрн медленно оттолкнулся от стены, и его лицо тут же превратилось в каменную маску.

— Исчезло, говоришь…

Он резко подошёл к кровати, перетряхнул шкуры. Затем вышел за дверь и рявкнул стражам, чтобы те привели вчерашних служанок.

Через минуту в комнату впихнули троих прислужниц — тех самых дев, что вчера обряжали меня на пир. Две из них откровенно дрожали.

Бьёрн стоял перед ними скалой, и я заметила, как в его глазах васильковый цвет почти полностью затопило расплавленное золото.

— Кто взял пергамент? — он начал обходить их по кругу бесшумной поступью хищника. — Та, кто осквернила нанию кражей и не признается, будет проклята Аргуаром! Бог пометит воровку.

От этих слов я похолодела.

Если он увидит мою руку, он точно решит, что эта метка — кара за какой-нибудь мой грех! В Нок-таларе к любым отметинам на теле относились враждебно. Наверно, и здесь так же.

Я пониже натянула рукав и замерла, боясь пошевелиться.

— Позвольте мне поискать ещё раз? — вдруг пискнула прислужница с тонкими губами.

Она метнулась к кровати, нырнула под край шкур и через несколько минут выпрямилась, победно сжимая моё письмо.

— Вот оно! Под шкурой лежало. Госпожа, верно, сама уронила.

Врёт.

Я точно знала, что она врёт, ведь я трижды проверяла это место перед сном. Впрочем, Бьёрн тоже это знал.

Он выхватил письмо, мазнул по девице ледяным взглядом и процедил:

— У тебя отличное зрение, Висна. Настолько, что в моих покоях тебе больше делать нечего. Спускайся на кухню к своей подруге Ингрид. Поможешь ей драить котлы. Пошла вон.

Его голос, холодный и режущий, как сталь, заставил служанок буквально вылететь из комнаты.

Когда девиц выставили, тиарх обернулся ко мне и протянул мне письмо. На мгновенье наши пальцы соприкоснулись. Его взгляд медленно скользнул по моему платку, скрывшему волосы, и задержался на губах. В этой вспышке золота в его глазах я прочла нечто, от чего сердце пропустило удар.

Сегодня мы расстанемся, напомнила я себе, пряча письмо в карман.

— Одевайся, — наконец приказал драгарх, обрывая затянувшееся молчание. — Мы летим к расщелине.

Да с удовольствием!

Выдохнув, я быстро и без лишних слов утеплилась.

На сей раз мы летели вместе с тремя драгархами, которые сопровождали своего лидера мощными тенями. Полёт до разлома был настоящей пыткой. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы, а внизу проплывали бездонные пропасти. Пока я цеплялась за мощные, чешуйчатые лапы Бьёрна, молила Аргуара лишь об одном: найти мертвий и сегодня же вернуться к сестре.

Как только мы приземлились на снежную площадь и Бьёрн привычно привязал меня к себе, я сразу бросилась вперёд по нашим вчерашним следам. Бежала первой, скользя по обледеневшим камням и совершенно не чувствуя холода, пока не замерла у входа в ту самую расщелину.

Бьёрн обернулся к своим воинам и коротко кивнул. Трое драгархов — огромные мужчины с суровыми лицами — слаженно подошли к разлому. У каждого в руках были тяжёлые инструменты из чёрного дымящегося железа. Длинные клинья, усеянные рунами, и массивные молоты.

Я наблюдала за ними, затаив дыхание.

Драгархи действовали с ювелирной точностью. Первый воин вбил тончайшее лезвие клина в едва заметную трещину. Второй прижался ухом к скале, отслеживая внутренние содрогания горы, пока третий ритмичными ударами вгонял распорки.

— Медленнее, — скомандовал тот, что слушал камень. — Пошла трещина влево.

Они работали в полном согласии. С каждым вбитым клином расщелина неохотно, с натужным скрежетом раздавалась вширь.

Наконец, проход расширился достаточно. Драгархи замерли, удерживая распорки могучими плечами, пока Бьёрн не закрепил свод тяжёлыми фиксаторами.

Я первой нырнула в образовавшийся проход, надеясь увидеть сияющий металл.

Но внутри меня ждал сокрушительный удар.

В глубине пещеры темнела мешанина из серой породы и блестящей крошки. Мертвий был раздроблен до размера песчинок.

Это было плохо.

Очень плохо.

Как выковыривать эту крошку из стены?!

Я начала лихорадочно скрести камень ногтями, чувствуя, как отчаяние заливает горло горечью. Обернулась к тиарху и вопросительно уставилась на него. Бьёрн подошёл вплотную, коснулся жилы, и на его лице отразилось странное выражение — смесь досады и какого-то мрачного, хищного удовлетворения.

— Ты и правда нашла мертвий. Но он вплавлен в древнюю породу, — его голос глухо отразился от сводов. — Чтобы извлечь его отсюда в таком виде, нужно много оборотов луны. Кропотливый труд мастеров и магия, которой у нас нет.

Это было так неожиданно и обидно, что на глаза выступили слёзы. Я не верила своим ушам. Пока я лихорадочно соображала, что теперь делать, Бьёрн просто стряхнул пыль с ладоней.

— Сегодня ты не увидишь сестру, — он спокойно шагнул в сторону выхода, даже не обернувшись. — Продолжаем искать дальше.

Глава 21

Аргуар в гневе ударил молотом по наковальне мира, когда драгархи и игмархи разошлись в разные стороны. Сила этого гнева была такой, что мертвий — кость этой земли — не выдержал. Он треснул и рассыпался на мириады осколков, превратившись в звёздный песок.

(Книга Сотворения, том первый)

— Погоди… Как это "продолжаем искать"? — тряхнув головой, я кинулась за уходящим тиархом. — Так не пойдёт! У нас был договор. Я нахожу тебе мертвий. Ты отпускаешь меня к сестре. Ты ничего не говорил про то, что мертвий не должен быть в виде крошки.

— Не говорил, и что? — он обернулся и пожал плечами. — Говорю сейчас. Мертвий в виде крошки непригоден. Ищи другой. Цельный.

— Но… Я не согласна. Мне нужно к сестре. Я уже настроилась…

— Ну, так перестройся.

Он шёл к выходу, а меня вдруг оставили силы. Поглаживая рубин, опустилась на корточки и привалилась к стене. Драграхи вышли из расщелины, Бьёрн был уже у входа, но, видно, заметил моё отсутствие. Развернувшись, он приблизился ко мне.

Нахмурился, взглянув на меня.

Вздохнул.

— Ты должна найти мертвий, пригодный для использования. Найдёшь его — и вернёшься к сестре.

— С чего ты решил, что я вообще найду пригодный мертвий? Может, цельного мертвия нет в твоём тиархоне? Может, тут только крошка одна? Может, я обречена остаться тут с тобой на века?

Он опустился на корточки и уставился на меня. На миг мне показалось, в его глазах мелькнуло сочувствие.

Но нет. Показалось.

Потому что в следующую секунду он жёстко произнёс:

— Если не найдёшь годный мертвий, скоро останешься один на один с обезумевшими драгархами. Тебя устраивает такая перспектива?

Содрогнувшись, я слабо мотнула головой.

— Вот и хорошо. Меня тоже не устраивает перспектива спятить.

Немного помолчав, он добавил:

— Ты говорила, твоя сестра — боец. А ты?

Я ошарашенно вытащилась на него, не ожидая, что он перевернёт мои слова вверх тормашками.

Хотя…

Смысл в них был.

Если уж Олия на пороге смерти улыбалась, то какое я имею право раскисать, столкнувшись с первой же неудачей?

Бьёрн будто почуял перемену в моём настроении.

— Продолжаем поиск?

Я кивнула, и он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Кожа Бьёрна была горячей, как разогретый камень, и в момент соприкосновения по моим венам рванул электрический разряд.

Бьёрн не отпустил сразу. Он замер, и я увидела, как его зрачки расширились, а васильковая синева мгновенно выгорела, уступая место расплавленному, пульсирующему золоту. Он резко отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Идём, — глухо бросил он.

Мы вышли на ослепительный свет, и через минуту я уже снова была в его когтях. В этот раз мы летели долго. Бьёрн нёс нас над самыми пиками, туда, где облака рвались о каменные клыки гор.

Я всматривалась до рези в глазах, прислушивалась к внутреннему голосу, но внутри было пусто. Только гул ветра и ледяное безмолвие камня.

Вскоре мне стало плохо. Если Бьёрн находился в своей стихии, то на мне долгое пребывание в воздухе отразилось не лучшим образом. Подкатила тошнота, и я вспомнила, что с утра ничего не ела и не пила. А ещё… хотелось в туалет.

— Опускайся! — закричала я, но ветер унес слова.

Тогда я изо всей силы дернула его за лапу. Дракон вздрогнул, резко заложил вираж и, послушный моему жесту, начал снижение.

Мы опустились в долине, от красоты которой у меня перехватило дыхание. Это было место, спрятанное от ветров высокими хребтами. Прямо из отвесной скалы с оглушительным рёвом обрушивался водопад. Тонны воды разбивались о чёрные камни, превращаясь в сияющую пыль, в которой дрожали радуги.

Вокруг лежали девственно-чистые снега, искрящиеся под солнцем так ярко, что казалось, будто гору посыпали алмазной крошкой. Воздух здесь был иным — густым, пахнущим озоном и древней, первобытной мощью.

Бьёрн принял человеческий облик и, не теряя времени, привычно притянул меня к себе. Его пальцы ловко и быстро затягивали узлы верёвки, привязывая меня к его телу.

— Бьёрн, постой! — я уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань его куртки. — Я попросила опуститься не из-за мертвия, а потому что мне плохо. Тошнит… и мне нужно отойти. В кусты... понимаешь?

Он недовольно нахмурился, и издал звук, похожий на рычание, но пальцы его уже летали по узлам.

— Недолго, — процедил он. — Не уходи далеко. Здесь не твой Нок-талар, в тенях скал может прятаться что угодно.

Как только путы ослабли, я едва ли не бегом бросилась к густым зарослям колючего кустарника, росшего чуть поодаль от ледяных брызг водопада. Скрывшись за тёмной зеленью, я наконец смогла выдохнуть.

Когда с делами было покончено, в животе снова заурчало — так громко, что стало стыдно. Мозг туманился от слабости.

И тут мой взгляд зацепился за россыпь ярко-синих ягод на кусте неподалёку. В Нок-таларе тоже росла вейрика, её вкус был мне знаком. Я сорвала горсть, жадно запихивая их в рот. Сладкие, с легкой горчинкой… Потянулась за следующей веткой, неосознанно углубляясь в тенистый грот, скрытый за кустами.

Мне казалось, я всего в паре шагов от Бьёрна, но кусты становились всё гуще, заслоняя шум водопада. А впереди замаячил еще один вход в пещеру — тихий, узкий.

«Всего одну минуту, посмотрю, нет ли там чего-то еще съедобного», — мелькнула шальная мысль.

Глава 22

Я сделала шаг в прохладную тень пещеры, как вдруг прямо передо мной выросла стена из кожи и стали. Я едва не впечаталась носом в широкую грудь Бьёрна.

— Тебе жить надоело? — оглушил меня голос тиарха.

Быстро моргнула, пытаясь стряхнуть странное оцепенение. Воздух в гроте казался сладким и тягучим, время для меня словно остановилось. Вокруг царила сногсшибательная красота, и я никак не могла взять в толк, почему Бьёрн так злится.

Тиарх не стал ждать моего ответа. Он резко наклонился, подобрал с земли тяжёлый булыжник и с силой швырнул его вглубь пещеры. Камень не упал. Он с мягким чавканьем повис в воздухе, запутавшись в прозрачных нитях, которые я в полумраке не заметила.

Через несколько долгих мгновений из расщелины вывалилась серая, покрытая слизью пасть. Огромная змеевидная голова чудища качнулась на длинной шее. Тварь ткнулась мордой в камень и, видно, поняла, что это не живое мясо. Она издала такое злое шипение, что у меня волосы на затылке зашевелились. Секунда — и склизкое тело бесшумно втянулось обратно во тьму.

— Что со мной? — я попятилась, чувствуя, как слабеют колени. — Почему я вообще хотела туда пойти? Эта пещера самая жуткая из тех, что я видела.

— Игмархи обычно выпускают дурман. Яд, приманивающий жертву, — Бьёрн повернулся ко мне, и его глазах вспыхнули золотом. — Похоже, я зря тебя отвязал... Впрочем, уже неважно. Мы летим искать мертвий.

— Бьёрн, постой, — я схватилась за его предплечье. Пальцы наткнулись на ледяные пластины доспеха. — Мне плохо. Меня мутит от полёта. Я хочу есть и пить. И отдохнуть.

Я кивнула в сторону ревущего водопада.

— Можно мне попить оттуда?

Тиарх посмотрел на меня с нескрываемой досадой, желваки на его скулах заходили ходуном.

— Почему к твоей магии не прилагается хоть капля выносливости? — выдохнул он, заставляя меня возмущённо поджать губы.

— Я, знаешь ли, тоже хотела бы, чтобы к твоим приказам прилагалось побольше заботы.

Синие глаза снова полыхнули золотом. Помолчав, он протянул мне тяжелую флягу. Когда я сделала первый глоток, по горлу разлилось тепло, а туман в голове начал понемногу рассеиваться. Еще несколько глотков — и я, пробормотав слова благодарности, вернула флягу.

— Хорошо, дева. Будет тебе еда. Пока я охочусь, заодно отдохнёшь. Я отнесу тебя в заброшенную дозорную башню. Туда только драгарх доберётся, но чужак её не заметит — башня скрыта уступами. А если заметит — не беда. Я задействую руну, которая не пустит его внутрь.

Я даже не успела объявить, что не хочу ни на какую башню, как Бьёрн обернулся драконом. Сильные лапы бережно подхватили меня, и мы взмыли вверх.

Прыжок в бездну заставил моё сердце уйти в пятки, но полёт длился недолго. Мы приземлились на небольшом выступе, где стояла полуразрушенная каменная башня. Стены её поросли седым лишайником, а сверху вместо крыши зияло чистое небо.

Он опустил меня на самой вершине отвесного пика. Здесь было так высоко, что облака проплывали прямо под моими ногами, цепляясь за острые камни. Я невольно ахнула. И страшно, и глаз не оторвать.

— Тут слишком высоко! Бьёрн… — я мотала головой. — Мне уже надоело в облаках парить... А давай я лучше тебя внизу подожду у водопада?

Он снова стал человеком, быстро привязал меня к выступу скалы длинным концом троса — надёжно, чтобы я не сорвалась, даже если закружится голова.

— Здесь безопасно. Я скоро вернусь. Ты даже не успеешь замёрзнуть.

Во взгляде тиарха на миг мелькнула тревога, и он коснулся моего лба своей горячей ладонью, наверно, проверяя, нет ли жара. Затем пальцами накарябал на полу у своих ног какие-то знаки. А через секунду — воздух вздрогнул от мощного взмаха крыльев, и его чёрная тень растаяла в золотистом мареве дня.

Я осталась одна в этой каменной скорлупе.

Прислонилась затылком к шершавому камню, отчаянно стараясь не думать о плохом. Конечно, головой я понимала, что у водопада меня было бы сложнее защитить, но всё же... Случись что-то с Бьёрном — и мои косточки останутся тут навеки.

Желудок ныл, а во рту всё ещё стоял сладкий, с горчинкой вкус вейрики. Подтянула колени к подбородку, и прикрыла глаза, слушая свист ветра.

Ветер дул холодный.

Бьёрн обещал, что я не успею замёрзнуть. Что же, посмотрим, сдержит ли он слово.

— Светлого дня, огненная дочь Аругара! — раздался низкий, бархатный голос совсем рядом.

Я резко распахнула глаза. На краю площадки, небрежно свесив одну ногу в бездну, сидел Свейн. Солнце играло в вызывающе красных волосах. Его поза была расслабленной лишь на первый взгляд — под тонкой тканью рубахи угадывался жесткий рельеф мышц, а взгляд, прикованный ко мне, был предельно серьёзным.

— Ну надо же, как высоко он тебя запрятал, — он одним плавным движением поднялся на ноги и шагнул ко мне, заставив инстинктивно вжаться в скалу. — Я скучал по тебе, Ми-я, — он медленно, тягуче произнёс моё имя. — А ты?

— Свейн? — я удивлённо моргнула. — Откуда ты знаешь про это место?

Как ни крути, мне было приятно вновь увидеть драгарха. Я радовалась человеку, который безусловно принимал меня всю, вместе с моими "ужасными" волосами. Хотя при этом отчаянно надеялась, что он улетит быстрее, чем вернётся Бьёрн. Его появление грозило большой бедой.

— До сегодняшнего дня я не знал про это место.

— Но… как ты здесь оказался? — я непроизвольно вжалась в стену башни, чувствуя спиной холод камня. — Бьёрн сказал, сюда никто не сможет добраться.

— Бьёрн слишком привык считать эти горы своей единоличной собственностью, — Свейн медленно сокращал расстояние, словно хищник, не желающий спугнуть добычу. — Но он забыл, что есть те, кто летает выше и видит дальше. К тому же, ты носишь с собой мой кулон.

Он снова шагнул в мою сторону, но замер на полдороге. Чуть склонил голову, будто прислушиваясь к своим ощущениям. Зашипел с досадой и, кажется, выругался сквозь зубы. Неужели его остановили знаки, которые накорябал Бьёрн?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Я хотел увидеть тебя, Мия, — Свейн окинул меня жадным взглядом. — Ты не выходишь у меня из головы с той самой секунды, как я коснулся твоей руки. Мне невыносима мысль, что тебя держат на привязи, как ручного питомца, — он, криво усмехнувшись, кивнул на верёвку. — Разве огненная дочь Аругара заслуживает такую участь?

Глава 23

— Пойдём со мной, дева, — горячо прошептал драгарх. — Я буду заботиться о тебе. Клянусь.

Мне стало не по себе.

Что-то я совсем размякла. Сладкие речи Свейна делали меня уязвимой и отвлекали от главного. Я тут ради сестры. И должна честно выполнить свою часть сделки с Бьёрном, чтобы у неё всё было в порядке.

Я поднялась.

Сжала губы и качнула головой.

— Уходи, Свейн.

— Почему? — он вдруг нахмурился. — Я чем-то обидел тебя?

— Нет. Просто…

Откровенничать как-то не хотелось. Инстинкт подсказывал мне не упоминать про Олию. После того как Грегор использовал её в качестве рычага давления, мне хотелось, чтобы о ней знало как можно меньше народа.

— Я надеялся, что ты позовёшь меня, — тихо признался он. — Ждал. Волновался. Не спал, опасаясь пропустить твой зов. Но ты не звала.

Свейн с досадой тряхнул головой, и его волосы — ярко-красные в свете солнца — рассыпались по плечам. Он с каким-то болезненным сожалением мазнул взглядом по моему платку. Протянул к нему руку, будто желая сорвать… и замер, когда его пальцы упёрлись в прозрачную стену.

Красивое лицо вспыхнуло от бессильной ярости. Свейн всем телом толкнулся вперёд, точно пытаясь продавить воздух, но у него не получилось.

С минуту мужчина выглядел напряжённым, как струна, и я затаила дыхание. Боялась спровоцировать. Задеть. Почему-то воздушная стена, построенная Бьёрном, не казалась мне такой уж крепкой на фоне этой внушительной горы мышц.

— Почему, Мия? — наконец процедил он. — Почему ты терпишь это?

— Что «это»?

Он выразительно взглянул на трос.

Я пожала плечами.

— Бьёрн привязал, чтобы я не свалилась со скалы. И чтобы меня никто не сожрал, пока он охотится. А охотится он по моей просьбе. Что ужасного в том, что он заботится обо мне? У меня дома говорят: сколько ни называй белое чёрным, оно таким не станет.

— Ну так не называй унижение заботой!

— Свейн! — разозлилась я. — Хватит!

— Скажи, Ми-я, — вкрадчиво потянул он, прищурившись. — Он заставляет тебя покрывать голову, когда ты в замке?

В груди болезненно кольнуло от его вопроса, и я невольно поморщилась. Этот мужчина будто видел меня насквозь — все мои слабые места и болевые точки — и безжалостно на них давил.

Отследив мою реакцию, драгарх коротко выдохнул:

— И это ты называешь заботой?! Я отдал бы всё, что у меня есть, за право любоваться твоей огненной красотой. А ты выбираешь жизнь в презрении?

Я всплеснула руками и схватилась за голову. Как избавиться от упрямца? Потом с тревогой огляделась — не летит ли снежный тиарх? Не хватало ещё, чтобы эти двое из-за меня сцепились. Надо срочно что-то делать, иначе драки не избежать.

Немного подумав, я с трудом сняла с себя кулон замёрзшими пальцами, положила на каменный пол и подвинула в сторону гостя.

Пусть забирает свой дар и улетает.

Навсегда!

Поднялась и встретилась с ним твёрдым взглядом.

Он верно истолковал мой жест.

— Почему? — красноволосый, оторопело моргнув, перевёл взгляд с кулона на меня.

— Потому что ты давишь, — я сжала кулаки. — Если ты не даёшь мне самой выбирать свою судьбу, чем ты отличаешься от Бьёрна, который сюда меня привязал?

Он сжал челюсти с такой силой, будто его ударили. В тёмных глазах мелькнула тоска, и на миг я ощутила себя жестоким палачом, но тут же прогнала это чувство.

Так надо, Мия.

— Я понял тебя, дочь Аругара, — наконец произнёс он. — И не стану давить. Подожду, пока ты сама поймёшь. Если я уйду, ты… — он взволнованно уставился на кулон, тоскливо лежащий на сером полу.

Подняла кулон и кое-как надела его на шею.

Столько облегчения проскользнуло в его взгляде, что я прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего.

Свейн отступил — на шаг, второй — и остановился. Он мялся на месте, будто не в силах заставить себя уйти. Наконец выдохнул:

— Что бы ни случилось, помни: я откликнусь на твой зов. Когда бы ты ни позвала.

Меня укусила совесть.

Это получается, он на бессонницу себя обрекает?

— Свейн! — тихо окликнула мужчину, и в его глазах вспыхнула надежда. — Я сплю по ночам. Не жди мой зов ночью. Ты должен отдыхать, иначе однажды свалишься без сил.

В его глазах почему-то вспыхнула радость. Он кивнул. Впившись в меня взглядом, спиной шагнул к пропасти. Наконец развернулся и энергично сиганул вниз.

Через мгновение бронзовый силуэт дракона появился за облаками, и я перевела дух. Показалось, что я чудом вынырнула из бурлящей воронки.

Я уселась на пол, кутаясь в дублёнку, и замерла.

Старалась ни о чём не думать, но рыжий змий-искуситель разворошил в моей голове настоящий рой с пчёлами. Теперь в голову лезла всякая ерунда.

Просто возмутительнейшая ерунда!

К примеру... А что, если бы Бьёрн смотрел на меня так же, как Свейн? Восхищённо. Даже если бы он видел при этом мои волосы?

Я закрыла глаза, и представила, как его пальцы тянутся к моим рыжим прядям, как он хочет коснуться их, словно величайшей ценности...

Но картинка в голове мгновенно рассыпалась, сменившись ледяной реальностью. Я будто наяву увидела, как он замирает на полпути и… кривится от отвращения.

Внутри полыхнуло обидой.

Хотя ведь сама виновата. Не надо было пытаться вообразить невообразимое!

Ветер гудел, набирая силу, когда наконец вернулся Бьёрн. В его когтях был зажат плоский тёмный камень.

Когда дракон опустил его у моих ног, я увидела на этом импровизированном блюде крупную рыбину. Кожа была золотистой и хрустящей, а нежный запах дыма и речной свежести заставил мой желудок предательски сжаться.

О, Аругар, как же я голодна…

Пробормотав слова благодарности, я отковыряла себе кусочек пожирнее, сунула в рот и сжала зубами, ощущая неописуемое блаженство. Вот только спокойно поесть мне не дали.

Бьёрн обернулся человеком. Задумчиво замер перед своими знаками, вглядываясь в невидимую глазу вязь. Внезапно он весь подобрался, будто перед прыжком. Плечи стали каменными, а пальцы, которыми он провёл по воздуху ровно там, где побывали руки Свейна, едва заметно дрогнули.

— У нас были гости.

Глава 24

Бьёрн

Хотя дозорная башня была старая, защитная магия сохранилась отлично. Я почти сразу нащупал ментальный след. Красноволосый. Прикосновение к воздушной границе… Совсем свежее.

Я взглянул на чужачку.

На ту, к которой посмел прийти красноволосый.

Дыхание перехватило, словно ударили под дых. В висках застучало. Тяжело. Зло.

Будто ощутив подступающую грозу, Мия быстро мотнула головой, широко распахнула глаза и выпалила:

— Ну… Это не то чтобы гости. Меня навестил Свейн. По-быстрому, — небрежный взмах рукой. — Увидел — и почти сразу ушёл.

Я шумно выдохнул.

Их первая встреча была случайностью. Теперь — нет. Он пришёл намеренно. Выследил.

Его глаза гладили её кожу. Голос ласкал её уши.

Одна мысль об этом — и зверь в груди заворочался.

Я не удержался. Прочертил в воздухе древнюю руну дозорных, оставляя в пространстве сияющий, обожжённый след.

В старину в башнях случалось всякое. Бывало, после нападений пропадали дозорные. С тех самых пор маги настраивали башни так, чтобы можно было прокрутить время вспять магическим взором. Услышать, что случилось. Разобраться. Сделать выводы.

Я прикрыл глаза и сосредоточился, позволяя звукам и мутным, редким картинкам течь в мою голову.

Вроде ничего особенного…

Красноволосый пытался умыкнуть мою деву. Эти разбойники только воровством и промышляют. И ведь не украл. Дева отказалась с ним уходить. Вынудила уйти ни с чем.

Но почему тогда перед глазами поплыли тёмные пятна?

Почему пальцы задрожали от невыносимого желания свернуть ему шею?

Внутри рычал зверь, требуя крови. Костяшки в кулаках заныли. В мыслях я уже вминал его в каменистую почву.

Мало просто убить — мне хотелось вбить его под скалу так глубоко, чтобы даже память о его красных волосах истлела под слоем грязи и каменной крошки. Чтобы он навсегда усвоил: та дева, что принадлежит мне, не смеет даже отражаться в его глазах.

Внезапно я услышал испуганный вскрик.

— Бьёрн, очнись!

Я моргнул и вдруг понял, что вокруг меня пространство перестало быть прежним.

Вокруг башни, подобно колоссальной воронке, с бешеной скоростью вращался плотный кокон из ледяной крошки и снега. Вихрь ревел, скрывая из виду весь остальной мир.

В самом центре этого неистовства, там, где стояла Мия, воздух застыл. Снежинки зависали неподалёку от её лица неподвижными ледяными кристаллами. Сверкающая, смертоносная сфера окружала её, пока она стояла в хрупкой пустоте — бледная, испуганная, и звала меня.

Я стиснул зубы так, что в ушах зазвенело.

Хватит.

Одним коротким выдохом я рванул поводья собственной силы, заставляя её подчиниться.

Вихрь захлебнулся. Снежное марево, только что ревевшее над башней, в одно мгновение осыпалось на камни тяжёлой белой крупой.

Стало до звона тихо.

Только мой хриплый вдох нарушал тишину.

Я посмотрел на Мию.

Она всё ещё стояла, не смея пошевелиться. Розовощёкая от мороза и онемевшая от пережитого страха.

— Прости, дева, — глухо усмехнулся я и кивнул на еду. — Похоже, горячий обед отменяется.

— Что с тобой, Бьёрн? — шепнула она взволнованно. — Это из-за недостатка мертвия? Ты… ты уже сходишь с ума?

Я пожал плечами. Мне и самому хотелось бы получить ответ на этот вопрос.

— Мы найдём мертвий, — кивнула она. — Вот увидишь. Сейчас я быстро поем, и мы продолжим поиски. Я постараюсь быть терпеливее, только ты держись, ладно?

Она отщипнула кусок и стремительно засунула его в рот. Начала есть — торопливо, жадно, не сводя с меня встревоженного взгляда. А я стоял и не мог пошевелиться, заворожённый этим зрелищем. Следил, как её тонкие пальцы придерживают рыбу. Как изящно подносят её к губам. Видел, как она смущается моего внимания, как порхают при этом её пушистые ресницы.

И вдруг поймал себя на том, что не могу отвести глаз.

Почему я раньше не видел, какая она?

Слепой был раньше, вот почему!

Позволил её красным волосам, символу древней вражды, себя ослепить. Не заметил тонкой, прозрачной красоты, нежных черт, словно выточенных из лунного камня.

Сейчас будто впервые её увидел и жадно разглядывал, подмечая детали.

Изящный нос, плавно переходящий в крошечную ложбинку над верхней губой. Сами губы — нежно-розовые, мягкие на вид, чуть припухлые и блестящие от еды. Длинные тёмные ресницы. А глаза… опасные. Глубокие. Как вода подо льдом.

Каждое её движение, каждый наклон головы обнажали изгиб тонкой шеи, где на светлой, фарфоровой коже отчётливо билась жилка.

Я разглядел всё это только сейчас.

А вот красноволосый, видит бездна, заметил сразу. Сходу.

Меня скрутило от желания запереть её там, где никто никогда не найдёт. И никто не увидит, кроме меня.

Бред.

Дикий бред спятившего драгарха… Или голодного мужчины, слишком долго обходившегося без женщины.

Что со мной происходит? Что?!

Я годами учился хладнокровию, выжигал в себе любые искры лишних чувств. Какая мне разница, кто зарится на эту деву?

Она найдёт мне мертвий — и наши пути разойдутся. И тогда что мне за дело, кто станет её мужчиной?

Красноволосый демон Свейн или слабый, как мышь, нок-таларец?

И всё же от одной мысли о том, что рыжий мерзавец… да кто угодно хотя бы коснётся её кожи, просто дотронется пальцами до её запястья… внутри просыпалось что-то лютое и злое. Это было похоже на безумие — жгучее, ядовитое желание вырвать с корнем любого, кто встанет между мной и этой девчонкой.

Почему меня так выворачивает от ярости?

Она ведь просто чужачка.

Вот только я смотрел на её шею, на жилку, что билась над воротом, и понимал: если кто-то другой решит на неё претендовать, я не просто убью.

Я сотру его в пыль.

— Он сладко пел — этот Свейн. Скажи, — хрипло произнёс я. — Почему ты не ушла с ним?

Мия недоумённо застыла:

— У нас же с тобой соглашение, помнишь? Ты заботишься о моей сестре. Я нахожу тебе мертвий.

— За твою сестру заплачено наперёд. Тебе не было резона оставаться. Почему ты не ушла с ним? — вырвалось у меня. — Я… должен это понимать.

Глава 25

Мия

На миг я потеряла дар речи, не на шутку уязвлённая его вопросом. Затем вызывающе вскинула подбородок:

— Я дала слово найти мертвий, и я его сдержу!

Бьёрн шумно, рвано выдохнул. Нахмурился. В глубине его зрачков на мгновение промелькнула такая очевидная растерянность, что мой воинственный пыл угас так же быстро, как и вспыхнул.

На короткий миг между нами повисла звенящая тишина, в которой я слышала гул собственной крови в ушах. Затем я приподняла перед собой камень, на котором от рыбы остались одни кости.

— Спасибо за обед. Я готова к поискам.

Весь оставшийся день слился в бесконечную череду скал, ледяных ущелий и заснеженных верхушек гор. Мы облетели десятки снежных долин. Горные хребты под крыльями Бьёрна казались застывшими волнами серого океана, покрытого шрамами ледников.

Я отчаянно тискала образец в своей руке и прислушивалась к зову.

Но внутренний голос молчал.

В замок мы вернулись уже в густых сумерках, когда небо окрасилось в цвет перезрелой сливы. Мой дракон молча высадил меня во внутреннем дворе, передав на попечение старому доброму Вульфгару. Мы с гардом направились на кухню, а вот тиарх с нами не пошёл.

Вид у Бьёрна был измождённый, и я переживала за него. Ему бы отдохнуть. Поесть. Прилечь.

Волей обстоятельств я отобрала у него кровать, а вместе с ней — и спокойный сон. Спал тиарх наверняка урывками, много работал, жил на износ… Неудивительно, что он начал терять контроль. Да и питался, судя по всему, тоже абы как.

Гард повёл меня на кухню, где я охотно подкрепилась, а потом поинтересовалась у Ильвы, главной кухарки, когда отужинает тиарх. Она ответила невразумительно — мол, владыка ей о том не докладывал, но меня такой ответ не устроил.

— У вас тут правитель из кожи вон лезет, чтобы проблемы решить. Покормить его — это самое малое, что вы должны для него сделать, — я упёрла руки в бока, глядя на Ильву.

Кухарка замерла, вытирая руки о передник, и удивлённо приподняла бровь:

— Так тиарх не велел беспокоить. Сказал, дел невпроворот.

— Теперь велел, — отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от вранья. — Бьёрн просил принести ужин наверх, в малую библиотеку. И ещё, — набрав побольше воздуха в лёгкие, я выдохнула: — Он сказал, чтобы ты приготовила на завтра еды в дорогу. Ему и мне. Да побольше.

Ильва смерила меня подозрительным взглядом, но ворчать не стала. Видимо, мой командный тон подействовал. Она принялась споро накладывать еду на поднос, что-то бормоча под нос о «голодных мужчинах и их нраве».

Подхватив тяжёлую ношу, я почти бегом направилась к лестнице к Бьёрну. Тот, засучив рукава рубашки, просматривал какие-то бумаги, очень напоминающие договоры. По крайней мере, я заметила там кучу цифр и витиеватые подписи.

Стоило мне войти с подносом, запах горячей еды мгновенно заполнил комнату. Что ни говори, готовила Ильва изумительно. Вот только вместо того, чтобы обрадоваться, драгарх напрягся.

— Что ты делаешь? — спросил он глухо.

Он посмотрел на блюда, потом на меня — и в его взгляде мелькнула настороженность. Будто он искал подвох.

— Ты не поел, — сказала я спокойно. — И выглядишь так, будто вот-вот свалишься от усталости.

— Я не просил тебя нести мне еду.

— Я знаю, тиарх.

С минуту он смотрел на меня так, будто не зная, куда меня девать с этим моим подносом. Наконец медленно отодвинул бумаги, словно освобождая место для факта моего присутствия. Несколько секунд взглядом буравил тарелку, будто она могла укусить.

Потом взял ложку.

Рука у него была сильная, жилистая. Такая рука привыкла брать, а не принимать. И всё же он ел. Медленно. Сдержанно. Как человек, который не привык, что о нём заботятся — и потому не знает, как на это реагировать.

— Больше так не делай, — хмуро сказал он, даже не посмотрев на меня. — Я справлюсь сам.

И всё-таки тарелку отодвигать не стал.

И поднос не вернул.

Я не стала спорить. Кивнула и вышла из библиотеки, но в спальню не пошла. В голове набатом стучали слова Бьёрна о том, что он «справится сам». Вот только цена этого «сам» — его рассудок.

Нет уж.

После сегодняшней снежной бури я точно не отпущу ситуацию на самотёк!

Повернулась к Вульфгару. Он всегда следовал за мной по замку, и я уже привыкла к его молчаливому, надёжному присутствию.

— Вульфгар, — старалась говорить твёрдо и уверенно. — Мне нужно узнать про мертвий. Всё, понимаешь? Откуда он берётся, зачем он нужен… всё, до последнего слова. Где здесь можно взять информацию? Книги, записи? Или, может, у вас тут есть мудрые старики, которые разбираются в теме?

Воин медленно склонил голову. На его лице отразилось тяжёлое раздумье, словно его спросили о чём-то само собой разумеющемся, о чём здесь знают даже младенцы. Он озадаченно почесал затылок, и в тишине этот звук показался чересчур громким.

— Так ведь… у мага всё это, — глухо отозвался он. — Игнис такие вещи в голове держит, да в своих свитках. Магия металла — его забота.

— Отведи меня к нему, — я решительно сделала шаг вперёд, не давая Вульфгару возможности начать спорить. — Я должна узнать об этом мертвии всё, чтобы быстрее его найти.

Вульфгар нахмурился, явно сомневаясь, стоит ли вести «человеческую деву» в святую святых замка, но то ли мой отчаянный взгляд, то ли статус нании подействовал на него убедительно.

— Ладно, идём, — буркнул он. — Но руками там ничего не трогай. Игнис не любит, когда его вещи трогают.

Мастер Игнис принял меня в высокой башне, где воздух пах пылью веков. Он долго молчал, слушая мои вопросы о мертвии, а потом достал древний талмуд.

— Ты хочешь знать, почему мы так зависим от этого металла, дева? — голос его был сухим, как пергамент. — Послушай легенду. Раньше было только Свето-Пламя, Великий Аругар. И родились у него два сына — драгархи и игмархи. Близнецы по крови, но разные по духу. Чтобы их сила не сожгла мир, отец сковал им браслеты из мертвия — живого металла, что держит внутреннего зверя в узде.

Игнис горько усмехнулся:

— Игмархи засмеялись. Зачем нашей силе узда? Они сбросили браслеты в Бездну, выбрав свободу без границ. И тут же превратились в чудовищ, пожирающих свет. Так родилась Тьма. Драгархи же сохранили браслеты. Но вот беда. Если к жиле мертвия прикоснётся тот, кто несёт в себе пламя, металл мгновенно теряет силу. Поэтому нам нужны вы, люди. Ваши хрупкие руки — единственные, кто может добыть мертвий, не убив его. Драгархи дают людям защиту, те дают мертвий и дев.

Он подошёл к полке и снял тяжёлую книгу в кожаном переплёте.

— На-ка, держи. Вот тебе книга, читай.

Я схватила книгу и почти бегом вернулась в свою — то есть тиархову — спальню. Усталость навалилась свинцом, глаза пекли, но я зажгла свечу и впилась в строчки. Я обязана была найти зацепку, чтобы сузить район поиска.

Дверь тихо скрипнула. Бьёрн вошёл, когда свеча уже почти догорела. Он выглядел осунувшимся, но, увидев меня с книгой, удивлённо приподнял бровь.

— Нам рано вставать, — произнёс он глухо. — Ты не сможешь фокусироваться на поиске, если не выспишься.

— Прости, что мешаю, — подняла на него заспанные глаза. — Ты ложись, я только дочитаю главу. Мне нужно найти хоть какую-то зацепку, где искать мертвий…

Он промолчал. Подошёл ближе, и от него пахнуло так знакомо и приятно, что закружилась голова. Когда я только успела настолько привыкнуть к его запаху?

Тяжёлая ладонь Бьёрна опустилась на книгу, скрывая текст. Когда он задел мою руку, кожу обожгла острая, колючая вспышка. Воздух в комнате мгновенно загустел и накалился.

Подняла взгляд и замерла: в синих, как небо, глазах медленно расплывалось расплавленное золото. От его взгляда тело дрогнуло. Сознание затуманилось. Внизу живота сладкой рекой растеклось незнакомое томление. Безумие какое-то…

Глупое, странное наваждение.

Он не может так на меня смотреть.

Или может?

Он сошёл с ума. Точно. Потерялся в реальности и перепутал меня с другой…

Захотелось застыть, онеметь… и одновременно исчезнуть.

В висках бился пульс. Платок, перетягивающий волосы, давил. Мешал думать. Я потянула узел платка, чтобы немного ослабить натяжение. Неожиданно ткань соскользнула, и мои красные волосы огненным водопадом рассыпались по плечам, закрывая спину и грудь.

Ахнув, я быстро опустила взгляд в пол, не готовая к отвращению в его глазах.

Сейчас я просто его не выдержу. Не сумею.

Бьёрн прерывисто вздохнул.

Его пальцы, всё ещё лежавшие на моих, дрогнули и… медленно погрузились в мои волосы.

Недоумевая, я вскинула на него взгляд.

И вот тогда, встретившись с его глазами, испугалась по-настоящему.

Глава 26

Бьёрн

Странно. Всего пару дней назад я испытал бы чистое отвращение при виде её красных прядей. А сейчас пальцы сами, помимо моей воли, зарылись в этот огненный водопад.

Шёлк. Прохладный, невероятно мягкий шёлк, пахнущий горными травами.

Я застыл, поражённый этим контрастом. Как нечто настолько уродливое — этот цвет лжи и позора — могло быть таким упоительно нежным на ощупь?

Мой внутренний зверь, вечно голодный и настороженный, вдруг затих. Он льнул к этому прикосновению, урча и требуя ещё.

Но Мия не позволила. Её глаза расширились от ужаса. Дева отпрянула с грохотом, едва не опрокинув стул, и между нами выросла пропасть в несколько метров.

— Проснись, тиарх! — напряжённый голос дрожал, срываясь на шёпот. — Это же я, Мия! Красноволосая чужачка, которую ты на дух не переносишь! Ты слишком устал, Бьёрн... Ты уже теряешь связь с реальностью. Прошу тебя, отдыхай больше!

Она лихорадочно, почти в панике, начала наматывать свой проклятый платок обратно, пряча алое сияние. Словно тушила пожар, который уже успел перекинуться на меня.

— Я буду спать в платке. Всегда. Спи в своей кровати, прошу, а я переночую в кресле. Только… приди в себя. Нам ещё работать и работать в одной связке. Ты нужен мне в здравом уме!

Я слушал её, и внутри ворочалось нечто тёмное, тяжёлое. Она думала, я в бреду? Но бред не бывает таким осязаемым. В воздухе между нами искрило. Я чувствовал толчки собственной крови в висках — тяжёлые, мерные, как удары молота по наковальне.

— Это не… — «безумие», хотел сказать.

Но слово застряло в горле.

Разве у меня была такая уверенность?

Никогда прежде мир не сужался до одного человека. Никогда я не чувствовал чужое дыхание кожей за несколько шагов. А запах девы никогда не дразнил, с такой силой притягивая к себе и дурманя.

Она была чужачкой.

Но сейчас эта чужачка стала единственным центром притяжения в моей вселенной.

— Подойди, — мой голос прозвучал хрипло.

Она только замотала головой, отступая к столу.

— Ты не в себе. Тебе стоит поспать... Пожалуйста, Бьёрн...

Внутри что-то надломилось. Уязвлённое мужское самолюбие? Или нечто более древнее, хищное, не терпящее отказов?

Любая дева в тиархоне посчитала бы за счастье исполнить мой приказ. А эта… противилась. И этот её протест, смешанный с запахом трав, пьянил сильнее хмель травы.

Я сделал шаг. Потом ещё один.

Мир вокруг перестал существовать — остались только её прерывистое дыхание и тонкая жилка, бьющаяся на шее. Мне нужно было… что? Успокоить её? Заставить подчиниться? Прикоснуться к этой жилке губами, чтобы почувствовать ритм её жизни?

Я не отдавал себе отчёта в том, что делаю, просто шёл вперёд, ведомый инстинктом, который не мог обозначить и которому не мог противиться. Мия тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью. С каждым моим шагом воздух в комнате становился всё более густым, пока не превратился в раскалённый свинец.

Внезапно она рванулась в сторону, схватила стоявший на столе кувшин и с коротким вскриком выплеснула всё содержимое мне в лицо.

Я застыл, ошарашенный, когда ледяные иглы впились в кожу, мгновенно вырывая меня из душного кокона. Внутренний зверь обиженно взвыл. Вода стекала за шиворот, пропитывая рубашку, заливая глаза.

Тишина уплотнилась.

Гнев — чистый, чёрный гнев драгарха — поднялся во мне, выметая остатки тумана. Я медленно стёр воду с лица, чувствуя, как пальцы крупно дрожат, но разум наконец-то стал кристально ясным. Наваждение, которое едва не толкнуло меня в пропасть, отступило. Я снова был тиархом, а не рабом непонятных порывов.

Она стояла у стола, судорожно сжимая пустой кувшин, как единственное оружие.

— Ты… — прохрипел я, глядя на неё сквозь мокрые ресницы. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Бьёрн, это снова ты? — её голос всё ещё дрожал, а в глазах вместо испуга теперь плескалась жгучая тревога. — Ты же вернулся, да? Аругар, как я испугалась. Ты вёл себя, как одержимый...

Молча смотрел на неё, медленно понимая её правоту. Я едва не перешёл черту, за которой нет возврата. Но признать, что дева оказалась сильнее моего самообладания, я не мог.

Прикрыл глаза, позволяя ледяным каплям, стекающим по лицу, окончательно выстудить этот безумный жар в груди. Ярость ещё клокотала где-то глубоко внутри, требуя выхода, но голос разума, дребезжавший от напряжения, наконец-то взял верх. Я заставил свои кулаки разжаться, хотя мышцы ныли от желания снова коснуться её — то ли чтобы наказать, то ли чтобы притянуть и успокоить...

— Ложись спать, — глухо проворчал. — Не бойся. Ты в безопасности.

Стянул с себя одежду, оставшись лишь в штанах и не обращая внимания на опасливый взгляд Мии. Разложил промокшие тряпки у потрескивающего очага. Тем временем краем глаза отлавливал движения девы.

Она настороженно села на кресло и, поджав ноги, медленно свернулась в комочек. Видно, решила сдержать своё слово. Уступить мне кровать.

Бездна её раздери!

Как раз тогда, когда мне позарез требовалось ощущать её близость — хотя бы во сне, она решила ускользнуть?

Мечтай, чужачка!

Медленно повернулся к ней.

— Ты спишь на моей кровати.

Мия и не подумала подойти.

Лишь сильнее вжалась в спинку кресла и распахнула бездонные глаза.

— Сама ляжешь? — уточнил. — Или тебе помочь?

Глава 27

Мия

Я замерла, сжимая в кулаках подол платья. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в очаге трещат поленья, рассыпаясь искрами.

Помочь. Ага, конечно.

Ему только повод дай — ещё раз прикоснуться.

— Бьёрн, это… это неприлично, — выдавила я, сама понимая, как глупо и по-детски это звучит здесь, в суровом тиархоне со своими законами. — Нам лучше спать порознь.

Он не ответил.

В его глазах, подёрнутых опасной золотистой дымкой, мне почудилось упрямство. Я не понимала, зачем ему сдалась. Такова его привычка — добиваться подчинения? Или тут была другая причина?

«Ну в самом деле, Мия, чего ты ломаешься?» — предательски шепнул внутренний голос. — «Он едва стоит на ногах. Если бы этот мужчина хотел тебя принудить к близости, то уже давно это сделал бы. А тут… просто лечь рядом. Как два воина в походе».

— Ну? — поторопил нетерпеливо.

Я медленно, на негнущихся ногах, поднялась с кресла. Каждый шаг к кровати казался прогулкой по тонкому льду. Сердце колотилось в горле. Впрочем, выбора у меня не было. Вариант с сопротивлением ничем хорошим точно не кончится — я видела это по глазам тиарха.

— Только попробуй распустить руки, — буркнула я, стараясь придать голосу строгости, чувствовуя, как краснеют щёки. — Я росла с мальчишками, сыновьями прислуги. И знаю, куда ткнуть локтем, чтобы у тебя дыхание перехватило на полчаса.

Одну из подушек многозначительно бухнула посередине кровати под его насмешливым взглядом. Пояснила:

— Это граница. Я сплю на этой половине. А ты — на той. Пересекать её нельзя.

Я забралась на край кровати под шкуры, намеренно устроилась на бок так, чтобы оказаться спиной к нему. Стоило мне лечь, как кровать прогнулась под весом драгарха.

— Много болтаешь, чужачка, — выдохнул он за моей спиной. — Но я не против, что ты распоряжаешься в моей кровати, как хозяйка. Мне это по вкусу.

Как хозяйка?

Я чуть не поперхнулась.

Это вряд ли.

Я лежала, уставившись в темноту, слушала его мерное дыхание, а внутри всё дрожало от страха. Я сама не поняла, как Бьёрн оказался настолько близко, что я вдруг ощутила жар его обнажённого торса под шкурами. Обернуться, чтобы проверить, куда делась подушка и насколько близко драгарх, так и не рискнула. Боялась встретиться с его взглядом.

Как ни странно, постепенно страх начал отступать, сменяясь расслабленным теплом.

В конце концов… он просто поспит. И я просто отдохну. А то, что моё сердце чечётку бьёт, — так это просто побочный эффект усталости. Наверное.

Наутро я проснулась отдохнувшая и с непокрытой головой. Подушка между нами слетела на пол, а платок почему-то забился под шкуры. Странно. Я ведь завязывала его на совесть. То ли ткань слетела с меня, то ли…

Я подозрительно покосилась на Бьёрна, который оказался гораздо ближе обозначенной вчера границы.

И всё же…

Он не прикасался ко мне ночью.

И на том спасибо.

Мои будни превратились в бесконечный, зацикленный круг. Каждое утро начиналось одинаково — с чужого тепла, с горячего дыхания мне в затылок, от которого хотелось сбежать и в котором одновременно хотелось растаять.

Тиарх будто приручал меня, как дикого зверька.

Самое забавное — ему не нужно было особо стараться. Его близость по ночам как-то внезапно стала чем-то естественным и привычным, и это ощущение меня не на шутку пугало.

После пробуждения сонная Ильва совала нам в руки туески с едой, ещё пахнущей печью и свежим хлебом. Потом мы взлетали.

Сначала от высоты кружилась голова, а в ушах стоял свист ветра, но скоро я привыкла. Смотрела вниз, на проплывающие леса, скалы, заснеженные пустоши Северного Пика и невольно любовалась его суровой красотой. Но вот беда. Я по-прежнему не чувствовала мертвий. Мой дар молчал.

В середине дня мы опускались пообедать. Хотя обычно мы ели в тишине, изредка Бьёрн расспрашивал меня о моей прежней жизни. Сам говорил мало, но я была рада и таким разговорам. Всё лучше, чем молчать дни напролёт.

Вечерами, когда мы возвращались, и Бьёрн уходил по своим делам, я зарывалась в книги. Маг давал мне тяжёлые фолианты в кожаных переплётах, надеясь, что я найду там что-то полезное.

И я нашла.

Только совсем не то, что искала.

В одной из книг, на пожелтевшей странице, было написано, что когда Аругар избирает деву, на её запястье проступает знак Жениха — печать, которую не смыть ни водой, ни кровью.

Прочитала эти слова — и меня что-то торкнуло.

Холод пробежал по спине. Я медленно отложила книгу и посмотрела на своё запястье. Там, под кожей, темнела странная вязь. Я думала — это колдовство Изольды, а теперь уже не была в этом уверена…

На следующий день, когда я возвращала книгу магу, я не выдержала.

— Покажи мне герб твоего правителя, — попросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Говорят, он очень уж мудрёный.

Маг удивлённо поднял бровь, но всё же ткнул в щит, висящий на стене. Обычно я не обращала на него внимания — в комнате мастера Игниса фокусировалась на другом.

А тут посмотрела — и мир покачнулся.

Узоры на металле один в один повторяли те, что были на моей руке. Только на щите это было украшение, а у меня…

"Получается, в глазах Аругара я невеста Бьёрна», — эта мысль ударила в голову, как обух топора. Коленки ослабли так, что я чуть не присела прямо посреди комнаты мага.

Я, красноволосая чужачка, которую тиарх недолюбливал, — его пара? Это было нелепо, страшно и… совершенно невозможно.

И всё же это объясняло, почему в его близости мне так хорошо и спокойно, несмотря на… его неприязнь к красноволосым.

Но я ведь не собираюсь быть его парой...

Маг вдруг насторожился.

— Почему ты побледнела? Будто призрака увидела.

— Это от усталости, — я непроизвольно потянула вниз левый рукав, стараясь спрятать запястье от слишком внимательного взгляда Игниса.

Признаться сейчас в нашей особенной связи — значило навсегда поставить на себе клеймо собственности тиарха. А я не была готова стать частью этого мира.

У меня совсем другие планы.

Найду мертвий — и вернусь к сестре. Восстановлю свою репутацию в Нок-таларе. Налажу жизнь, стану зарабатывать своим поисковым даром.

А метка…

Что с ней делать — я понятия не имела.

Может, если её не трогать и просто игнорировать, она со временем рассосётся?

Стоило мне об этом подумать, как запястье прошила острая, пульсирующая судорога. Будто метка была живой, и она возмутилась моим мыслям. Шок накрыл меня с головой, но вслед за ним пришло кое-что похуже.

Глава 28

Мия

Состояние «хуже» навалилось не сразу. Сначала это была лёгкая муть в голове по утрам, которую я списывала на полёты. Потом — странная тяжесть в желудке, будто я проглотила кусок холодного свинца.

Но этим утром я проснулась не от неприятных ощущений, а от того, что кровать слегка просела. Бьёрн сидел на краю, замерев в неподвижности. Я чувствовала кожей его взгляд — тяжёлый, обжигающий. Он долго рассматривал моё лицо, пока я притворялась спящей, и на миг — клянусь! — я ощутила столько пугающей нежности, что у меня перехватило дыхание.

Его пальцы едва коснулись моей щеки, словно он проверял — живая ли? Настоящая?

Мне отчаянно хотелось увидеть его в этот момент, но страх столкнуться с чем-то слишком… сокровенным пересилил любопытство. Когда минуту спустя я всё же открыла глаза, меня пронзило острое сожаление — Бьёрн уже отстранился

Впрочем… Этим утром всё было не так.

Я не смогла позавтракать. Не нашла сил даже смотреть на туесок с едой, который привычно протянула Ильва. Запах свежего хлеба, обычно такой манящий, отозвался резким, выворачивающим спазмом.

— Бьёрн… — я прислонилась лбом к холодной стене, чувствуя, как по спине катится ледяной пот. — Что-то мне нехорошо.

Тиарх, уже затягивавший ремни на наручах, замер. Его взгляд мгновенно потемнел. В два шага он оказался рядом. Его ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала, как его рука мелко вздрогнула.

— Ты бледная как смерть, чужачка, — в его голосе звучала тревога. — Ложись. Сейчас позову целителя.

Я добрела до кровати, упала в неё и свернулась калачиком. Меня колотил озноб. Болеть было непривычно. Олия иногда шутила, что Аругар нам выделил одну порцию здоровья на двоих. Меня он одарил так щедро, что ей почти ничего не осталось.

«Может, это метка так себя проявляет?» — набатом билось в голове. Аругар наказывает меня за то, что я хочу уйти. Моё тело слабеет, потому что я смею идти против его воли. От этой мысли стало так страшно, что к тошноте примешалась ледяная паника.

Вскоре в дверь постучали. На пороге стоял старик. Загорелое лицо, испещрённое добрыми морщинками. Вместительная кожаная сумка, из которой торчали горлышки склянок. Кончики пальцев, потемневшие от работы с травами. Этот целитель очень походил на тех, что годами лечили Олию.

Бьёрн зашёл вслед за ним, мешкая у порога. В глазах тиарха горела мрачная решимость, будто он был готов сам вырвать болезнь из моего тела, если старик не справится.

— Ты знаешь мои правила, тиарх. Пока я исцеляю, в комнате должны остаться двое. Твоя сила помешает моим магическим потокам, — тихо молвил старик.

Бьёрн взглянул на него волком. На его скулах тяжело перекатывались желваки. Он вышел, недовольно хлопнув дверью, но я буквально чувствовала его кипящую энергию сквозь дерево.

Старик не спешил. Неторопливо разложил склянки, то и дело поглядывая на меня.

— Значит, худо тебе стало, — он покачал головой, приподнимая мне веки. — Ну и дела… — вздохнул, измерил пульс. — Я-то думал, что ты застудила себе что-то, пока с нашим тиархом летала, а нет. Всё гораздо хуже.

Вот зря он это сказал.

Грудь стиснул страх.

— Я умираю?

Целитель аж поперхнулся воздухом и с шутливым упрёком погрозил мне указательным пальцем.

— Рано тебе в послежизнь, дева! Рано. Сейчас тебя лечить буду. Только понять надо сперва, что с тобой стряслось.

Он заставил меня открыть рот, показать язык, осмотрел ногти. Потом долго водил рукой над моим животом, шепча заклинание, и вдруг замер.

— Это не болезнь… — пробормотал он. — Проклятие, что ли? Нет, — уверенный кивок после короткой паузы. — Это яд.

— Яд? — переспросила я, думая, что ослышалась.

Какой яд, вы что?

Меня пытались… отравить?! Кому я могла помешать?!

Я и в замке-то бываю только по ночам.

Целитель быстро влил в стакан снадобье и заставил меня выпить. Острый привкус незнакомой травы обжёг горло. Резкий спазм начал отпускать, но облегчение не принесло радости. Меня всё ещё била мелкая дрожь, а руки казались чужими и ледяными. Я осталась лежать, чувствуя себя выжатой тряпкой. Кому понадобилось мне вредить?

— Постельный режим тебе прописываю. Скоро приду к тебе со снадобьем. Ты не бойся, дева. К завтрашнему дню оклемаешься. Будешь бодренькая.

Когда старичок вышел, он столкнулся в дверях с Бьёрном.

— Что с ней?! — голос тиарха вибрировал от напряжения.

— Отрава. Вялотекущая. Накопилась в крови. Ещё пара дней — и сердце остановилось бы.

Я услышала сдавленный рык.

— Мы же ели одно и то же! — выдохнул Бьёрн, и я почувствовала, как по комнате пронеслась волна его физической боли, смешанной с бешенством.

— Желудок драгарха не заметит такую дозу, — пролепетал лекарь. — А вот человек… дозировку рассчитали ювелирно. Чтобы она чахла постепенно.

Внезапно целитель заторопился:

— С твоего позволения… Мне надо приготовить целебный отвар для твоей нании… А то время уходит.

Он бросился прочь, едва не теряя свои склянки.

Бьёрн вошёл в комнату. Он стоял посреди спальни, и я видела, как у него белеют костяшки пальцев. Его грудь тяжело вздымалась, будто он только что пробежал в гору.

— Бьёрн… — позвала я слабо.

Он обернулся. В его глазах была такая чёрная, беспросветная ярость, смешанная с мукой, что мне стало холодно. Он коротко взглянул на меня, и я поняла, что кому-то в замке сейчас не поздоровится.

Бьёрн

Ильва дрожала так, что кастрюля в её руках ходила ходуном. От неё пахло гарью и страхом.

— Кто готовил завтраки и еду в дорогу последние дни? — тихо спросил я.

Мой зверь внутри царапал грудную клетку, требуя крови. Когда целитель произнёс слово «яд», в груди словно разорвалась шаровая молния.

— Мой тиарх, я лично пробовала еду. Всё же было в порядке…

Голос кухарки сорвался на шёпот. Лихорадочно смяла подол своего передника, а сама она, казалось, пыталась врасти в каменный пол.

— Моей нании стало плохо от твоей стряпни, — сделал шаг вперёд, и кухарка вскрикнула, закрывая лицо руками. — Целитель сказал, еда была отравлена. Каждое утро ты своими руками носила ей яд. Ты знаешь, что тебе за это грозит?

— Мой тиарх, сжалься над старой Ильвой… Я думала, ничего страшного… Висна приходила готовить. Та самая, которую ты на кухню недавно сослал. Она… она говорила, что хочет искупить перед тобой вину. Вставала пораньше, всё сама готовила, упаковывала… А я… я спать хотела, дура доверчивая, радовалась, что лишний час прикорнуть можно…

Ильва рухнула на колени, заливаясь слезами, но я уже не смотрел на неё. Мой взгляд был устремлён сквозь стены. Туда, где в кухонном чаду затаилась та, что посмела тронуть мою женщину.

— Висна, говоришь… — выдохнул я.

От моего дыхания на ближайшем столе выступил иней.

Я развернулся и вышел.

Аругар, дай мне сил не разорвать её на куски раньше, чем узнаю, кто стоял за её спиной.

Глава 29

Бьёрн

— Кто подговорил тебя? — навис я над девой.

Уже несколько часов Висна была магически прикована к стене и рыдала так, что губы посинели. Она сразу призналась, что подмешивала яд. Бросилась в ноги, умоляла простить. Клялась, что сожалеет и не хотела творить зла. Мия приятная и вежливая — зачем её травить?

Теперь, после нескольких часов допроса, голоса у неё не осталось — она лишь хрипела и тряслась, обводя комнату покрасневшими глазами.

Я снова и снова называл имена подозреваемых, тщательно отслеживая реакцию на её лице, но ответа не добился.

— Странная выдержка для простой служанки из кухни, — задумчиво произнёс я, отойдя в сторону. — Она не воительница. Откуда такая стойкость?

— Твоя правда, тиарх, — склонил голову Игнис. — Мы так и не поняли, зачем она это сделала, и кто её подельник. Будто кто-то заколдовал её молчать...

Внезапно он нахмурился и встрепенулся, словно ему пришла в голову идея. Подошёл к девице, прошептал заклинание — очередное… Когда отравительница мелко затряслась всем телом, маг повернулся ко мне.

— Мой тиарх, я понял, в чём дело. Глупая девка стала чьей-то кровной должницей, и тот особым кровным заклинанием сделал её своей куклой. Магия заставит её умереть скорее, чем предать своего кукловода.

— Ты можешь снять эту связь?

— Нет.

Я сжал кулаки так, что кости в суставах хрустнули. Кровный долг — это удавка. Каждый раз, когда она пыталась разжать губы, чтобы вымолвить имя хозяина, магия перехватывала ей горло.

— Значит, шансов услышать от неё имя заказчика нет? — глухо произнёс я.

— Увы, мой тиарх. Кукловод застраховал себя её жизнью.

Я посмотрел на изломанную, жалкую фигуру девы. Убить её сейчас было бы милосердием, которого она не заслужила. Мне нужно было показать каждому в этом замке, что покушение на мою нанию закончится смертью виновника.

— Сними оковы, — приказал я магу. — Запри её в подземелье. До завтра она мне не понадобится.

— Ты решил помиловать её? — удивился тот.

— Нет. Я решил устроить суд. Пусть весь тиархон увидит, чем заканчивается покушение на мою нанию.

Мия

Утро встретило меня звоном колокола. Вчерашний свинец в желудке почти растаял, оставив лишь слабость в ногах и странную лёгкость в голове. Отвар целителя сработал, но внутри всё ещё зудело чувство тревоги.

Когда в спальню зашёл Бьёрн, он бросил:

— Собирайся. Накинь тёплый плащ. Тебя ждут на площади.

Обычно для наших полётов я одевалась в толстую дублёнку, а на сей раз тиарх указал на красивый плащ из синей шерсти, подбитый мехом. Изысканный, тонкий и очень статусный. Зачем он хотел меня нарядить, было непонятно, но тиарх исчез за дверью прежде чем я спросила.

Я не любила заставлять себя ждать, поэтому собиралась в спешке. Успела лишь бросить короткий взгляд на своё отражение. Синяя шерсть, вышитая серебряными нитями, делала меня чужой и величественной. Но стоило мне выйти за порог, как уверенность испарилась.

Внутренний двор замка был забит людьми. Драгархи, воины, слуги — сотни глаз, и в каждом я видела одно и то же. Жадное, взволнованное любопытство.

Посреди двора, на коленях в грязном снегу, сидела дева. Её руки были связаны за спиной, а лицо превратилось в серую маску. Распухшие, покрасневшие глаза. Запёкшаяся кровь на губах. Мне стало страшно. Я только сейчас поняла, что здесь происходит что-то ужасное.

Казнь?

Публичное наказание?

Бьёрн вышел вперёд. От него исходила такая мощь, что гомон толпы смолк мгновенно, будто его обрубили топором.

— Эта дева, Висна, травила мою нанию, — голос Бьёрна разнёсся по двору, отражаясь от каменных стен. — Каждый день она подсыпала яд в еду. Наказание за такое — смерть.

Висна вздрогнула и зажмурилась.

По толпе пронёсся гул.

— Ты, Мия, пострадала по её вине, — Бьёрн повернулся ко мне и легонько подтолкнул вперёд. — Выбери наказание, достойное подлой отравительницы.

Я судорожно вздохнула и замерла, в шоке от навалившейся ответственности.

Вот так, одним коротким предложением меня превратили из жертвы в судью.

Дева подняла на меня глаза — в них бился животный ужас. Почему-то вспомнилось, как меня выворачивало вчера от спазмов, как я боялась, что Аругар забирает мою жизнь… а оказалось, что это происки служанки, с которой я даже ни разу не заговорила.

Что толкнуло её на этот поступок?

Я повернулась к тиарху и тихо спросила:

— Зачем она это сделала?

— Твоя смерть была нужна не ей. Её магически принудили подсыпать тебе яд.

— Кто?

— Я это выясню и накажу по всей строгости, — пообещал Бьёрн.

— Может, этот человек не из замка? Тёмный маг, например?

— Нет. Хозяин Висны не мог управлять ею издалека. Это кто-то из замка. Сосредоточься, Мия. Сейчас нам следует наказать исполнителя.

— Да, но… если её принудили, значит, она не виновата?

— Она сама отдала власть над собой. И должна ответить за это, — тиарх вдруг добавил громче, для толпы, явно не желая продолжать разговор в таком русле: — Ты уже решила?

— Да.

— Что?

— Отдай её красноволосым.

Висна вдруг завыла, а толпа загудела.

От хриплого, надрывного воя защемило в груди.

— Нет! Нет, умоляю! Лучше смерть! Лучше убей меня сейчас! Прошу-у!

В глазах тиарха промелькнуло удивление, а затем — одобрение. Бьёрн увидел в моих словах высшую меру наказания. Наверно, все присутствующие подумали так же. Они не знали, что для красноволосых драгархов в их ледяных пустошах женщина — на вес золота. Для них Висна будет не преступницей, а сокровищем.

И, что важнее — расстояние оборвёт магический поводок. Вдалеке хозяин не будет иметь над ней силы. Я давала ей шанс на жизнь — пусть и вдали от цивилизации.

— Долина Снежных Волн, — задумчиво произнёс Бьёрн. — Кажется, их видели там в последний раз. Туда её и отнесут.

Я уже собиралась уйти, решив, что всё закончилось, как вдруг Бьёрн вскинул руку, опять привлекая внимание толпы, и шагнул ко мне вплотную. Опустил тяжёлую ладонь мне на плечо и объявил:

— Отныне моя нания не будет прятать волосы вам в угоду.

Его рука легла мне на затылок. Резкий рывок — и узел моего платка развязался. Бьёрн сорвал ткань и отбросил её в снег. Мои волосы рассыпались по плечам, вспыхнув на зимнем солнце, как живое пламя.

Люди ахнули, и я, кажется, громче всех. В первые мгновения было сложно принять происходящее, будто я обнажённая стояла перед всеми. Страшно. Усилием воли подавила импульс набросить на голову капюшон. Вместо этого выпрямилась и вскинула подбородок.

Бьёрн обвёл толпу тяжёлым взглядом:

— Моя нания — часть меня. Проявите неуважение к ней — отвечать придётся передо мной. Это понятно?

Люди встревоженно переглядывались, смущённо отворачивались, но никто даже пикнуть не посмел. Я видела, как хмурится старый Реймар, сжимая рукоять меча — угрюмо, зло, но без страха. Изольда стояла чуть в отдалении, её лицо было гладким и холодным, как надгробная плита. Бьёрн смотрел на всех внимательно, пытливо, будто отслеживал их реакцию.

Бьёрн

Я стоял подле Мии, чувствуя, как внутри нарастает удовлетворение. Наказание вышло эффектнее, чем я ожидал. Надеюсь, это станет хорошим уроком для тех, кто подумывал обидеть мою деву. Висна ещё что-то выла, стража уже грубо тащила её к выходу, а толпа застыла, переваривая моё распоряжение. В их глазах застыл страх.

Внезапный порыв ветра хлестнул нам в спину, бросая волосы в лицо. Мия вскинула руку, перехватывая рыжую прядь и щуря глаза. Край её рукава сполз вниз, обнажая тонкое запястье.

Я скользнул взглядом по бледной коже.

Какая-то грязь?

Странного цвета…

Тёмные, ломаные линии на белизне показались мне случайным пятном, но через мгновение линии сложились в узор.

Сердце пропустило удар, а в следующую секунду рухнуло куда-то в пропасть.

Я даже не осознал, как мои пальцы сомкнулись на руке и я рывком задрал шерстяную ткань вверх, к самому локтю.

Мир вокруг заложило туманом. Крики Висны, ропот воинов, карканье птиц над замком — всё исчезло. Осталась только кожа Мии и то, что на ней проступало.

Тёмно-золотая вязь впивалась в плоть, повторяя каждый изгиб, каждую чёрточку герба моего рода. Символ Аругара — древний, как горы. Знак истинной Невесты. Метка пульсировала под моим взглядом.

Живая.

Неоспоримая.

Я знал, что это значит.

Волей Аругара Мия — моя истинная пара.

Этот факт никак не укладывался в голове, заставляя в оцепенении смотреть на её запястье, будто в надежде, что метка исчезнет. Испарится. Окажется плодом моего воображения, как и всё безумие последних дней.

— Бьёрн, отпусти! — её резкий, испуганный вскрик резанул по ушам, вырывая из оцепенения.

Мия дёрнулась, попыталась вырвать кисть, но я держал намертво. Она лихорадочно, до побелевших костяшек, вцепилась свободной рукой в мой рукав, пытаясь натянуть ткань обратно на запястье.

— Что с тобой? — забормотала она, избегая моего взгляда. — Это… это просто случайно появилось! Не обращай внимания. Наверное, от яда высыпало или от магии… Слышишь? Пусти!

Я посмотрел на неё сверху вниз. Она дрожала, бледнела, но отчаянно пыталась выдать божественную волю за случайную сыпь.

И вот тогда меня по-настоящему накрыло.

— Не обращай внимания? — хрип вырвался из моей груди. — Ты спрашивала Игниса про мой герб. Значит, знала. И молчала?!

Мия затихла и отвела глаза, кусая губы.

Глава 30

Мия

Бьёрн держал меня за руку своей стальной хваткой. Как ни старалась — вырваться не получалось.

На нас таращились люди. Они, наверняка, ощущали ярость тиарха, но вряд ли понимали причину. Меня вдруг кольнуло, насколько Бьёрн отличается от мужчин Нок-талара... Грегор, к примеру, не посмел бы удерживать меня на глазах у толпы, а этому дикарю всё нипочём.

И тут же другая мысль вдогонку. За спиной у толпы Грегор проявил себя гнилым и подлым. Дракон хотя бы честен со мной.

И всё же… На что Бьёрн рассчитывал? Что я увижу его метку и, радостная, побегу к нему? Скажу: «Я твоя навеки, мой тиарх»?

Бред…

Бьёрн вдруг обхватил мою ладонь и повёл в замок. Точнее потащил. Я чувствовала себя лодкой на жёстком буксире — никакой возможности свернуть с курса, пока этот мощный вихрь в теле тиарха не остановится.

Когда осознала, что мы идём в спальню, я поняла, что неприятного разговора не избежать.

Почему сейчас?! Я не готова… Мне надо всё обдумать.

Упёрлась ногами в пол. Попробовала затормозить, да только это не стало для него проблемой. Он легко подхватил меня на руки. От неожиданности я вцепилась в него, что было сил. Ладони коснулись жёстких волос на затылке, и по пальцам тут же ударил грозовой разряд, заставив низ живота томительно сжаться. Его тело было твёрдым, как скала, и пугающе горячим. Этот жар я чувствовала даже сквозь слои одежды.

— Бьёрн, пусти! — вырвалось у меня, но он не обращал внимания на моё трепыхание и сердитое шипение.

— Веди себя прилично, истинная! — рыкнул он. — Твоё сопротивление будит во мне зверя!

Эта фраза мигом заставила притихнуть. Со злым зверем мне встречаться не хотелось.

Когда мы оказались в спальне, он аккуратно опустил меня на кровать. Встал передо мной, тяжело дыша. Впился глазами в моё лицо. Его взгляд прошивал насквозь. Я не помню, когда в последний раз видела его таким злым. Может, перед бурей в дозорной башне?

На стенах вдруг поползла изморозь. В комнате становилось всё холоднее, только моё запястье горело там, где его недавно сжимали пальцы-тиски.

— Почему ты не сказала? — голос прозвучал глухо. — Я думал, что схожу с ума!

— А разве ты не сходишь с ума? — я вскинула голову, стараясь, чтобы мой голос не дрожал так же сильно, как руки. — И разве тут разберёшь — что на тебя влияет сильнее? Недостаток мертвия или метка на моём запястье? Или... просто характер у тебя такой?

Он пригвоздил меня тяжёлым взглядом:

— Почему. Ты. Не сказала?

— Потому что ничего не изменилось, — я спустилась с кровати и медленно отошла к очагу, где было чуть теплее. — Этот знак ничего не значит. Ровным счётом ничего. Я найду мертвий. А потом вернусь к сестре.

Его лицо исказилось от ярости.

— Это первая истинная связь за многие века. Мы, драгархи, веками ждали этой милости Аругара, — прошипел он сердито. — И ты решила на неё наплевать?!

— Связь с красноволосой чужачкой... Какая же это милость? — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. — Ты ведь с самого начала видел во мне деву, с которой и в постель ложиться нет желания. Зачем мне было говорить тебе о метке? Чтобы ты возненавидел меня ещё и за то, что судьба привязала тебя к жалкой человечке?

— Какая разница, что было раньше! Ты должна была сказать. И смиренно склонить голову перед волей Аругара.

— Так же смиренно, как ты? Кивнуть, а потом всю жизнь презирать свою пару за цвет волос?

Бьёрн вдруг оказался рядом.

Слишком быстро. И чересчур близко.

Я замерла, запертая между его руками, упёршимися в каменную кладку по обе стороны от моей головы. Смотрела, как расширяются зрачки, поглощая радужку, и… сама не понимала, почему эта близость меня не пугает.

В этот миг тиарх всем своим видом опровергал мои слова. Хотя он был взбешён, в его взгляде не осталось и тени прежней неприязни. Там полыхало нечто иное. Острая тяга, смешанная с яростным желанием немедленно подчинить меня своей воле. Бьёрн смотрел так, словно уже владел мной, и его доводило до исступления то, что я до сих пор этого не признала.

Глядя в это золотое пламя, я мучительно пыталась вспомнить: когда всё изменилось? В какой момент он перестал хмуриться, едва завидев меня? Случилось ли это с появлением метки, или всё началось когда в его глазах впервые вспыхнула ревность к Свейну?

Запах Бьёрна — морозный воздух, хвоя и чистая, животная сила — заполнил мои легкие, дурманя голову. Его губы оказались так близко, что я чувствовала исходящий от них жар. Мне вдруг захотелось качнуться вперёд, к нему навстречу.

Лава в его глазах внезапно перекинулась в мою кровь, заставляя сердце биться быстрее. Пекло… Сделай он сейчас шаг навстречу… и я забыла бы, как дышать, не то что о своих границах. Неужели метка и меня сводит с ума?

— Я тебе ещё не сказала спасибо, — выдохнула, чтобы сменить тему. — За то, что снял с меня платок перед всеми. И за то, что дал мне свою защиту перед своими людьми. Это было… благородно. Спасибо, тиарх.

Его взгляд потемнел, становясь невыносимо тяжёлым. Он медленно наклонился ещё ближе, так что его дыхание опалило мою кожу.

— Я на другую благодарность рассчитываю, истинная, — он будто смаковал это слово, пробуя его на вкус, и от того, как оно прозвучало — властно и требовательно — у меня по спине пробежали горячие искры. — Теперь ты принадлежишь мне по праву. Скажи это. Признай, что согласна быть моей.

Низкий, вибрирующий голос отозвался во мне дрожью, от которой подкосились колени. В момент, когда в голове не осталось ни одной связной мысли, пальцы в кармане плаща нащупали сложенный листок. Острый уголок письма Олии уколол подушечку пальца.

Перед глазами всплыло бледное лицо сестры. Она ждала меня там, в Нок-таларе, а я здесь едва не растворилась в чужом, пугающем жаре. Эта тонкая преграда между мной и Бьёрном внезапно стала крепче гранитной стены.

Его рука медленно потянулась к моему лицу, пальцы почти коснулись пряди, но я резко вывернулась, проскользнув под его рукой. Отбежала к кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Нет! — я развернулась к нему, тяжело дыша. — У меня своя жизнь. И я сама буду выбирать…

Слова застыли на губах, когда Бьёрн замер, медленно выпрямляясь. Он смотрел на меня так, словно я заговорила на языке, которого не существует.

— Что ты сказала?

— Я сама выберу свою судьбу, — отчеканила я, сжимая кулаки. — Если когда-нибудь и буду принадлежать кому-то, то только потому, что я так решила, а не потому кто-то решил за меня.

Бьёрн молчал. Желваки ходили на его скулах, и эта суровая мужская красота заставляла моё сердце предательски ускорить бег и усомниться: верно ли я поступаю, отвергая этого мужчину? Может... стоит дать ему шанс, раз уж Аргуар увидел потенциал в нашем союзе?

Мне вдруг показалось, что в его взгляде на мгновение мелькнула растерянность. Точно такая же, которую ощутила я сама. Но через секунду поняла, что ошибаюсь.

— Любая дева в этом замке мечтает о моём внимании, — задумчиво промолвил тиарх.

Его слова ударили наотмашь.

Значит, я для него одна из многих? Очередная девица, которая должна пасть ниц только потому, что он соизволил на неё посмотреть? Внутри обожгло обидой, и я поняла, что не промолчу. Я просто обязана была сказать этому напыщенному ящеру что-то столь же... болезненное.

— С радостью уступлю своё место в твоей кровати! Только скажи, когда!

Его глаза опасно сверкнули, а лицо превратилось в маску из застывшего камня.

— Значит, — начал он вкрадчиво, — ты отвергаешь нашу связь? Идёшь против воли Аругара?

Он ударил по самому больному. Я боялась идти против божественной воли, но и против своего сердца не собиралась. Ответа не было, и тишина между нами стала невыносимой. В горле пересохло, а бешеный ритм сердца отдаётся в самих кончиках пальцев. Чтобы скрыть их дрожь, я вцепилась ногтями в собственные ладони так сильно, что стало больно. Но взгляда не отвела, лишь выше задрала подбородок.

Напряжение в комнате достигло пика, казалось, ещё секунда — и воздух вспыхнет.

Бьёрн был тиархом, правителем, драгархом, который получил отказ от презренной красноволосой девы. И, судя по тому, как раздувались его ноздри, он понятия не имел, что с этим делать.

Впрочем, как и я.

Он развернулся так резко, что полы его тяжёлого кафтана взлетели в воздух, и вышел, не проронив ни слова. Ледяной поток воздуха ударил по коже, вторя его ярости, а я так и осталась стоять у кровати, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Глава 31

Изольда. Несколько ранее

Изольда стояла неподвижно, пока Бьёрн срывал платок с головы чужачки. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё пылало. От унижения и обиды хотелось завыть.

Эту красноволосую змею отныне станут принимать всерьёз. И ведь больше не скажешь девам на кухне, что тиарх скоро наиграется со своей игрушкой и опять позовёт Изольду на своё ложе.

Теперь над её словами только посмеются.

Она резко отвернулась, не в силах больше смотреть на этот триумф чужачки, и судорожно поправила локон, чувствуя, как мелко дрожат пальцы от удушающего бешенства.

За что ей такое?!

Впрочем, понятно, за что.

За проявленную беспечность.

Мало было заставить глупую Висну молчать об её, Изольды, роли в этой истории. Надо было научить, как соврать насчёт мотивов убийства. Об этом не подумала вовремя — и поэтому сегодня получила подозрительные взгляды тиарха.

Владыка не только на неё смотрел, как на злодейку. Бедный, наивный дядя Реймар… Он заботился о племяннице много лет после нашумевшей пропажи в лесу. До сих пор все в замке верили, что Изольда просто потерялась в то полнолуние и лишь чудом выжила в лесу. Правду никто так и не узнал...

Когда стража грубо потащила воющую Висну к воротам, Изольда поняла: это её единственный шанс. Либо она ударит сейчас, либо тень этой красноволосой чужачки навсегда накроет замок.

Она развернулась и тихо обойдя толпу, последовала за конвоем. На ходу её пальцы нырнули в высокую причёску, выхватывая тяжёлую свинцовую шпильку. Другая рука вытянула из рукава тонкий носовой платок. Прижав ткань к холодному выступу стены в тени арки, Изольда за несколько секунд нацарапала короткое послание.

У ворот воины Стэгдан и Дорвид задержались. Они, как и все остальные, во все глаза пялились на тиарха, который мёртвой хваткой вцепился в руку нании. Изольда и сама не пропустила бы такую вкусную сцену, но надо было срочно решать иную проблему.

— Гадина! — выкрикнула она, вылетая наперерез страже.

Прежде чем воины успели среагировать, замахнулась и отвесила Висне звонкую пощечину. Голова служанки дёрнулась, вой оборвался хрипом.

— Ты, дрянь! — прошипела Изольда, и в её голосе было столько правдоподобного гнева, что воины невольно отступили. — Так вот чего ты добивалась, когда подходила ко мне на кухне? Упрашивала меня подсыпать в еду нании нашего тиарха «полезные травы»?! А на самом деле хотела сделать меня соучастницей своего злодейства?

Ещё одна пощёчина звонко ударила в уши.

— Эй, полегче! — Стэгдан перехватил её за локоть, загораживая пленницу. — Нам велено доставить её живой.

Изольда сделала несколько глубоких вздохов.

Кивнула.

— Стэгдан, я не стану её бить, обещаю. Но позволь мне хотя бы выговориться! Хоть душу излить на прощанье! — она посмотрела воину прямо в глаза, её дыхание прерывалось от притворного возмущения. — Мне надо поговорить с этой тварью откровенно. Иначе я не выдержу. Подлая... чуть моими руками живую душу не сгубила!

— Да, но у нас приказ... — Стэгдан замялся, чувствуя на себе её обжигающий взгляд.

— Уж я тебя отблагодарю, когда вернёшься, — Изольда чуть понизила голос и призывно, обещающе улыбнулась. — Не будь бессердечным камнем, дай перекинуться парой фраз. По-женски.

Драгарх хмыкнул, переглянулся с напарником и кивнул.

— Ладно, только по-быстрому давай. Мы отойдём к коновязи.

Как только воины отошли на несколько шагов, Изольда мгновенно изменилась. Гнев исчез, сменившись ледяной сосредоточенностью. Она схватила Висну за плечо и незаметно сунула ей в карман скомканный платок.

— Спрячь. Глубже! — жёстко приказала она.

Висна, дрожа от страха, повиновалась, едва дыша.

— Слушай меня внимательно, — прошептала Изольда, впиваясь ногтями в её руку. — Когда попадёшь к красноволосым, ты передашь этот платок тому драгарху, который притащил сюда чужачку — ту, которую ты травила. Поняла?

Висна часто закивала, её глаза расширились.

— Скажешь ему, что это тайное послание от самой Мии. Скажешь, что тебя сослали к ним в наказание за то, что ты была недостаточно почтительна с тиархом, когда защищала её. Внуши ему, что Мия в беде. Она заперта, она не может связаться с ним сама, но молит о помощи через тебя. Не сразу, а в правильное время.

Изольда наклонилась к самому уху служанки:

— Скажи ему, чтобы он выполнил просьбу в записке в точности до детали. Иначе Мия умрёт. Ты всё запомнила?

— Да... да, — пролепетала Висна.

— И главное. Моё имя не должно прозвучать. Если пикнешь обо мне — умрёшь. Если исполнишь всё правильно — это будет моё последнее задание для тебя. Ты скажешь, что Мия сама сунула тебе это в руки перед твоим уходом. Поняла?

— Поняла, хозяйка.

В этот момент Стэгдан и Торвид начали возвращаться, поправляя перевязи мечей.

— Ну что, отвела душу? Пора отправляться, путь неблизкий.

Изольда выпрямилась, вновь надевая маску оскорбленного достоинства. Она брезгливо отряхнула ладони, словно прикоснулась к падали.

— Спасибо, Стэгдан. Пусть мои слова теперь травят эту мерзавку всю дорогу до ледников. Надеюсь, ей понравится обслуживать по ночам грязных красноволосых.

Она стояла и смотрела, как Висну хватают дракноьи лапы. В кармане служанки лежала её записка. Изольда чуяла: тот дикарь не оставит попыток вернуть свою «добычу», если будет думать, что она сама его об этом просит.

Бьёрн может сколько угодно возвышать свою нанию. Но когда целое племя красноволосых ворвётся в его замок по зову его драгоценной нании, он поймёт, как сильно в ней ошибался…

Изольда улыбнулась в такт своим мыслям, видя, как исчезают в небе силуэты двух драконов и бедной, глупой Висны.

Глава 32

Бьёрн

Пока я шёл по коридорам замка, за мной тянулся холодный шлейф инея — верный спутник моего гнева. Мия отвергла союз, одобренный самим Аругаром, и эта дерзость загнала меня в тупик. Я знал об истинной связи лишь то, что она сплетает судьбы навеки, и ни людская воля, ни драконья мощь не в силах её разорвать.

Но что она несёт ещё?

Случалось ли подобное раньше?

Об этом мне было неизвестно, и за ответами я направился к магу.

Башня Игниса встретила меня привычным запахом старой бумаги и сушёных трав. Седовласый маг обнаружился в глубине помещения. Он соскребал тонким серебряным скальпелем нагар с огромной синей свечи. Стоило мне войти, он медленно отложил инструмент на поднос, уставленный склянками и почтительно склонил голову.

— Игнис, скажи мне, что говорят древние свитки об истинной связи? Случалось ли, что Аругар отмечал меткой ту, которую драгарх сам забрал из мира людей? Без всяких ритуалов и жертвенного камня?

Старик прищурился. Помолчал, явно не торопясь с ответом.

— Нет, мой тиарх. Такого ещё не бывало. Однако всё когда-нибудь происходит впервые.

Он подошёл к окну. По пути он поправил покосившуюся стопку книг. Потом замер, глядя на темнеющее небо, и долго молчал, потирая сухие ладони.

— Истинная связь — это не личный дар деве и драгарху. Укрепляя пару, Аругар укрепляет основание нашего мира. Если он связал тебя с этой чужачкой — значит, впереди тьма на уровне всего тиархона, с которой ты не справишься без неё.

— Это понятно. Нам нужен мертвий, — нетерпеливо обронил. — Но она и без того ищет его. Зачем Аругар соединил нас истинной связью?

— Время покажет, тиарх. Мне неведомы ответы. Наберись терпения, — старик вздохнул. — У тебя много силы, но здесь она тебе не поможет.

Терпение? Я резко, шумно выдохнул. С этой упрямицей его почти не осталось. Уже взялся за кованую ручку двери, когда голос Игниса снова достиг моих ушей:

— Ты ведь понимаешь, что теперь ни одна другая дева не подарит тебе дитя? Только от истинной у тебя могут появиться наследники.

Рука на ручке сжалась так, что металл жалобно скрипнул... Об этом я не подумал. Всплыл образ Мии. Её высоко задранный подбородок, гордый взгляд и решительное «нет».

Проклятье... Если она — единственная, кто может продолжить мой род, значит, я добуду её согласие любой ценой, даже если мне придётся вывернуться наизнанку.

Выходя от мага, я уже понимал, что делать. Если не могу найти путь сам, я заставлю того, кто знает дорогу, нарисовать мне карту.

Айвара я нашёл в малом тренировочном зале среди других воинов. Здесь всегда пахло разогретым металлом и молнией — отголосками боевых заклинаний. Друг лениво точил клинок, расположившись на низкой скамье между стойками с оружием.

Едва я переступил порог, он замер и нахмурился. Видно, на моём лице всё ещё была написана готовность сжечь этот замок дотла.

— Мой тиарх, — он отложил точильный камень. — Ты выглядишь так, будто только что сразился с полчищем игмархов. Надеюсь, победа осталась за тобой?

— Я столкнулся с проблемой посерьёзнее игмархов, — отрезал. — Поэтому пришёл за советом.

— Хорошо. Потому что и сам собирался обсудить с тобой кое-что важное

Я кивнул:

— Ты первый.

— Хорошо, — он слонил голову и помолчал, собираясь с мыслями. — Я признаю. Красноволосая чужачка нужна нам, чтобы найти мертвий, и её безопасность важна для дела. Но... не перегнул ли ты палку, сорвав с неё платок? Ты забрал из мира людей ту, чей цвет волос веками считался проклятием. Снял с неё платок. Ты идёшь против традиций. Испытываешь терпение своего народа. Рано или поздно это доведёт до беды.

— О недовольстве народа будем волноваться позже, — отрезал я, поднимая на него взгляд. — Сейчас есть кое-что посерьёзнее. — Набрал воздуха в лёгкие и выдохнул: — Мия — моя истинная пара.

Айвар замер на полуслове. Его пальцы, сжимавшие рукоять клинка, побелели.

— Ты хочешь сказать... Чужачка — твоя истинная?

— Да. Метка на её запястье — точная копия моего фамильного герба.

Друг окинул меня коротким, оценивающим взглядом, словно искал на лице следы безумия. Видимо, не нашёл, потому что его плечи, до этого напряжённые, вдруг опали. Он медленно провёл ладонью по лицу. Резко выдохнул.

— Это всё меняет, — заявил решительно. — Если она — твоя истинная пара, то её присутствие в замке — это печать благодати для всего тиархона. Все твои подданные должны об этом узнать.

Я мотнул головой.

— Для начала я должен с ней разобраться. Какой смысл трубить о нашей связи, если я понятия не имею, как к ней подступиться. Скажи мне, — начал я, — ты ведь жил в Нок-таларе. Изучал людские нравы. И даже познал местных женщин.

Его губы медленно растянулись в понимающую, и оттого дико раздражающую ухмылку. До него наконец дошло, почему я пришёл именно к нему.

— Было дело, тиарх. У нок-таларцев есть чему поучиться, когда речь заходит о… досуге. У меня была связь с одной дочерью местного торговца. А что?

— Она разделила с тобой ложе. Что ты сделал для этого? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Как заставил её согласиться?

Айвар хохотнул.

Весельчак.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. У меня на кону стоит судьба всего рода, а ему весело! Он почуял мою злость и мигом стёр с губ улыбку.

— При всём уважении, мой тиарх… В твоём вопросе уже кроется проблема. Ты сразу штурмуешь крепость, даже не послав парламентёров. Для человеческих дев ложе — это финал долгой осады, а не первый пункт договора. Чтобы она сама захотела к тебе прийти, ей нужны знаки внимания.

— Подарки, — я понимающе хмыкнул. — Значит, девы везде одинаковы. Наши тоже любят щедрые дары. Это несложно.

Я уже представил драгоценности и платья, которыми одарю свою истинную, но радовался недолго.

— Не просто подарки, тиарх. Понимаешь ли, им нужно внимание. Не такое, когда ты следишь, чтобы она не сбежала, а всякие глупые мелочи. Цветы, которые не растут в их саду. Сладости, которых не раздают в кухне. Им нужно, чтобы ты слушал их болтовню так, будто это откровение, ниспосланное самим Аругаром.

— А если слушаешь её, — буркнул я, — а она знай твердит, что хочет вернуться в свой жалкий Нок-талар?

— Значит, слушаешь не так, — Айвар сухо усмехнулся. — Человеческой деве важно чувствовать себя единственной. И желанной. Если Мия решит, что Аругар навязал её тебе против твоей воли, — всё пойдет прахом. Женщина из её мира — создание хрупкое, как редкая птица. Сожмёшь ладонь слишком сильно — сломаешь крылья. Ослабишь хватку — и поминай как звали. С ними нужно держать руку так, чтобы птица сама не захотела взлетать.

Я молча переваривал услышанное. «Не давить». Для драгарха, привыкшего брать дев без усилий, это звучало как пытка. Медленная, изощрённая пытка.

— Внимание, значит? — я поднялся. — И сладости? И глупые знаки внимания? — голос почему-то сорвался на рык.

— И поменьше рычи на неё, — добавил Айвар мне вдогонку, снова берясь за клинок. — Попробуй поговорить с ней. Ну знаешь… — в его глазах сверкнули весёлые огоньки. — Как с… другом. С ровней. Ты удивишься, насколько она станет сговорчивее.

Пока шёл к себе, слова Айвара крутились в голове, будто навязчивый мотив. «Слушать… не давить… говорить, как с ровней».

Я замер, упёршись лбом в холодную шероховатую стену. Кулак с силой врезался в камень — и костяшки обожгло тупой болью, отрезвляя. Мышцы шеи свело судорогой от невыносимого напряжения.

Аругар, прошу! Дай мне силы справиться с этим красноволосым испытанием!..

Может, ей хватит щедрых даров?

Красавчик Айвар, который умеет ладить с женщинами

Глава 33

Бьёрн

Мне хотелось впечатлить истинную дарами. Так, чтобы она ахнула, глядя на мои подношения, и в её глазах загорелось восхищение. Но пришлось отложить восхищённые взгляды на потом. Первым делом, следовало обеспечить её безопасность. Пока подельники Висны были не найдены, Мии грозила смерть.

Нужно было действовать, и действовать быстро.

Я уже приставил к Мии двух сильных драгархов. Приказал магу приготовить защитные амулеты. Распорядился, чтобы Ильва под присмотром верного Вульфгара лично готовила для Мии. Это вызвало удивлённые взгляды, ведь Ильва была главной на кухне. Но пусть лучше весь замок будет давиться подгорелой кашей с мясом, чем пострадает истинная.

После Айвара первым делом я направился к Лианоре. Несмотря на молодость — какие-то тридцать оборотов солнца — кладовщица была смышлёной женщиной. Она не только умела считать мешки с мукой, но и прекрасно ладила с окружающими.

Я нашёл её в кладовой. Она перебирала запасы вяленого мяса, методично помечая что-то на восковой дощечке. Завидев меня, она медленно отложила стилос и поклонилась.

— Я пришёл поговорить с тобой о Висне. Перед тем, как я перевёл её на кухню, она несколько лет работала с тобой, — начал я, не тратя время на приветствия. — Что тебе известно о её долгах?

Кладовщица задумалась.

— Висна была тихой, мой тиарх. Исполнительной. Такие редко влезают в долги по доброй воле.

— И всё же она решилась на убийство моей нании. Значит, был кто-то, чей приказ она не могла игнорировать. Кто-то однажды вытащил её из петли или спас от когтей хищника. Узнай, кому она была должна.

В глазах Лианоры мелькнула догадка. Она сразу всё поняла.

— Ты ищешь того, кто воздействовал на деву. Но… Зачем тебе я? Разве маг дознаватель не занимается сейчас поиском сообщников Висны?

— Ты выполнишь мою просьбу? — чуть резче спросил.

— Приложу все усилия, мой тиарх, — она склонила голову.

— Я щедро вознагражу тебя, если узнаешь ответ.

— Мой долг — служить своему тиарху.

Мне не понравилось это её "мой долг". Слова прозвучали слишком сухо. Уже собирался уйти, но опять развернулся к ней.

— С каких пор твоя верность стала такой… безжизненной?

— Сегодня ты запретил выражать неприязнь к твоей красноволосой чу... гостье, — она вовремя прикусила язык. — Поэтому лучше я промолчу, мой тиарх.

— Ты молчишь слишком громко, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты помнишь Торвальда?

Лианора побледнела. Её рука дёрнулась к горлу. В расширенных зрачках на мгновение вспыхнул тот же ужас, что и тогда — когда Торвальд превратился в зверя, готового растерзать Мию. Но страх быстро сменился отстранённостью. Лианора вскинула подбородок, глядя куда-то мне за плечо.

— Помню, — она коротко пожала плечами. — Причиной нападения послужили красные волосы твоей... гостьи.

— А помнишь Фэдрига, ещё раньше напавшего на беловолосую Хельгу? — продолжал я, понизив голос до вкрадчивого рычания. — Она чудом не погибла.

Она снова кивнула, мазнув по мне тревожным взглядом.

Поняла, куда я веду.

— Так вот сейчас Мия — единственная, кто может уберечь тебя от участи Хельги. И если ты этого не понимаешь, значит, ты недостаточно умна, чтобы заниматься хозяйством в моём тиархоне.

Кладовщица как-то сразу притихла, словно из неё выпустили воздух. Она побледнела ещё сильнее, став почти одного цвета со своими восковыми дощечками.

— Прости, мой тиарх. Эмоции взяли верх, — она низко склонила голову, так что стали видны мелкие капли пота у неё на висках. — Я поговорю с прачками и кухарками. Среди них нет тайн, которые нельзя было бы выкупить за лишнюю порцию масла или доброе слово, — она ненадолго замолчала. — Надо будет действовать тонко. Расспрашивать так, что никто ни о чём не догадался. Мне понадобится время. Хотя бы несколько дней.

Я кивнул, принимая её капитуляцию.

Выйдя из кладовой, я наконец позволил себе выдохнуть. Гнев уходил, оставляя после себя лишь глухую усталость. Мне было привычно сражаться с врагами, которых можно проткнуть мечом, а не с шепотками за спиной и бабьими обидами.

Теперь самое время заняться дарами.

Я направился в сокровищницу, надеясь, что в предстоящем разговоре с истинной блеск золота окажется красноречивее слов.

Мия

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на внутренний двор замка. Там кипела жизнь. Стражники обменивались короткими фразами, слуги суетились, куда-то спеша. А я... была заперта. Стоило мне час назад приоткрыть дверь, как два крупных незнакомых мужчины перегородили мне выход.

— Тиарх запретил тебе покидать комнату.

Горло сдавило обидой. Каждый час моего безделья здесь — это час вдали от сестры. Мне нужно было искать мертвий, действовать, а не сидеть в четырёх стенах.

Ладно бы Бьёрн, занятый делами тиархона, просто оставил меня в покое и позволил самой распоряжаться свободным временем! Я бы побродила по замку, нашла библиотеку или поговорила с магом.

Но нет. Проклятый ящер запер меня в четырёх стенах...

Шум за дверью заставил меня обернуться.

Дверь распахнулась. Двое гардов, отдуваясь, внесли в комнату кованый сундук. Следом — второй, обтянутый кожей. С глухим стуком они опустили их на ковёр.

Затем появился Бьёрн. Он внимательно всматривался в моё лицо. Интересно, заметит ли он, что у меня пальцы чешутся запустить в него чем-нибудь тяжёлым? Когда гарды вышли, в глазах тиарха вспыхнули золотистые искры.

— Окажи мне честь, истинная, — медленно произнёс он. — Прими мои дары. Надеюсь, они скрасят твоё пребывание в моём тиархоне.

Он откинул крышку первого сундука, и в глаза ударил нестерпимый блеск. Золото, ожерелья с камнями размером с перепелиное яйцо. Венец, усыпанный сверкающей крошкой... Второй сундук скрывал отрезы тканей. Тяжёлый бархат и тончайший шёлк, который, казалось, мог просочиться сквозь пальцы, как вода.

Смотрела на всё это богатство, чувствуя, как внутри закипает злость. Дракон даже не пытался замаскировать свои намерения. Он меня покупал. Нагло и цинично. Золото в обмен на мою свободу.

Я не удержалась от соблазна поиграть на его нервах.

— Твои дары, скорее, пригодятся мне в Нок-таларе. Жизнь в нашем городе очень дорогая, но благодаря этому золоту, я смогу оставаться рядом с сестрой. Из тканей мы сможем сшить себе прекрасные платья! Спасибо за щедрость, тиарх!

С каким-то мстительным удовольствием я смотрела, как Бьёрн меняется в лице. Его челюсть на мгновение сжалась так, что послышался скрип зубов. Он, видимо, надеялся, что истинная окажется понятливее.

— Это подарки для моей истинной, — холодно изрёк драгарх. — А истинная волею Аругара остаётся подле своего мужчины.

Я буквально услышала в этой фразе звон невидимых цепей, которыми он меня приковал к себе.

Это был настоящий вызов, от которого сильнее забурлила кровь.

Ну что же...

Чем не повод поговорить по душам?

— А как же твои обещания, тиарх? Я нахожу тебе мертвий — ты отпускаешь меня к сестре. Таков был уговор... Или твоё слово ничего больше не значит?

— Воля Аругара важнее твоих и моих... — он вдруг осёкся, сжимая кулаки. — Я хочу, чтобы ты осталась в моём замке, Мия, — столкнувшись с моим гневным взглядом, он снова умолк на мгновенье. — Хочу так сильно, что... прошу тебя пересмотреть наш старый договор.

Он замолчал, и я увидела, как на его шее забилась жилка. Его пальцы, добела сжатые в кулаки, медленно разжались, словно он добровольно выпускал из рук оружие. Этот гордый ящер заставлял себя произносить слова просьбы. И всё же... я мотнула головой.

— Меня устраивает старый договор.

— Меня — нет, — отрезал он, и снова сжал рот, будто пытаясь взять себя в руки. — Поэтому мне важно, чтобы ты... Скажи, что поможет тебе передумать?

Бьёрн стоял, взволнованно разглядывая меня. И хотя лицо было непроницаемым, я кожей чувствовала, что он старается меня услышать. Он даже слова выбирал так тщательно, что мой гнев как-то сам собой сошёл на нет… И желание доказывать его неправоту тоже ушло, сменившись глухим раздражением.

— Зачем мне в твоём замке это добро, вот скажи! — проворчала я, повернувшись к сундукам. — Надеть всё золото сразу, чтобы мне было ещё тяжелее стоять у этого окна? Или разложить на кровати ткани и завернуться в них, как в одеяло? Или, может, нацепить на себя всё разом, когда мы полетим в горы за мертвием?

— Это знак моей милости, — пророкотал он, нахмурившись.

— Разве я просила о милости? Мне нужна свобода для себя и исцеление для сестры. Я хочу работать. Искать мертвий, а не примерять твои побрякушки, пока моя сестра тоскует по мне! — указала рукой на сундук. — Унеси. И скажи страже, чтобы выпустила меня из этой… — я обвела взглядом комнату, — темницы. Это был бы лучший подарок, тиарх.

Глава 34

Мия

— Ты слишком рано рвёшься работать. Тебя только что пытались отравить, — произнёс Бьёрн. — Отдыхай. Набирайся сил.

Я всплеснула руками, едва не застонав от бессилия.

— Я уже отдохнула и набралась сил на несколько дней вперёд. Почему мы сегодня не полетели искать мертвий?