(Не)желанная истинная северного дракона

— Твоя безопасность — у меня в приоритете. Пока не найдём подельников Висны, мы не покинем замок. Я лично контролирую процесс.

— Хорошо. А почему мне обязательно сидеть в спальне? Почему я не могу прогуляться по замку?

— Пока неизвестно, с какой стороны ожидать удара, твои передвижения следует ограничить.

Я фыркнула и отвела взгляд, которым хотелось испепелить этого дракона.

Нет, он на полном серьёзе собирается держать меня под замком?

И снова не удержалась от колкости:

— В моём мире под замок сажают виновных, а не порядочных людей!

— В моём мире дева не спорит с мужчиной, который пытается её уберечь.

На это я не нашла, что ответить.

Прикусила губу и затихла.

Тиарх тоже замолчал, нахмурившись так, будто решал сложнейшую задачу. Взгляд его скользнул по моей фигуре, задержавшись на подоле платья.

— Твои наряды… — он запнулся, подбирая слова. — Поистрепались в полётах. Висят клочьями.

Я невольно уставилась на платье, в котором была.

Разгладила руками подол.

Вот что он придирается? Нормальное платье. Из простой шерсти, однотонное, коричневое. Недавно его стирала. Уж точно ничего клочьями не висит.

— Я не просто так подарил ткань, — продолжил тиарх. — Ты моя гостья... в числе прочего. И я обязан оказать тебе радушный приём. В том числе позаботиться о твоей одежде. Выбери себе ткань.

— Чтобы мне интереснее сиделось под замком с иголкой в руках? — ядовито поинтересовалась я.

Глаза тиарха вспыхнули золотом. Бьёрн на мгновение сжал кулаки и напрягся, но тут же взял себя в руки. Мой подкуп явно давался ему с трудом.

— Ты гостья тиарха, а не швея. Я пришлю к тебе кладовщицу со швеёй, они снимут мерки. А пока… — он сделал паузу. — Раз уж ты так рвёшься из комнаты, я разрешаю тебе выйти. Вечером.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Правда? Я могу идти куда захочу?

— В моем сопровождении, — охладил он мой пыл.

— Ну хоть так... — я пожала плечами. — И чем мне заниматься до вечера?

— Говорят, девы из мира людей любят сладости.

Бьёрн вдруг подошёл к столу и выложил из кармана небольшой свёрток, обёрнутый в промасленную бумагу. Очень странно смотрелся этот свёрток в его больших, мозолистых руках… наверно, больше привыкших к мечу. Видимо, в моём взгляде отразилось недоумение, потому что тиарх снизошёл до пояснения:

— Это засахаренные орехи в горном меду. Лионела говорит, они лучшие в тиархоне. Попробуй. Если, конечно… тебе такое нравится.

Он напряжённо застыл, внимательно отслеживая каждый мой жест.

Я не на шутку напряглась.

— Ты даёшь мне эти сладости просто так? Ну то есть... Ты хочешь за них что-то получить?

Его бровь взлетела вверх, а в глубине зрачков вспыхнула досада. Потому что истинная приписала ему мелочность? Он вдруг криво усмехнулся:

— Это же глупая мелочь. Что я могу за неё ожидать, кроме… разве что твоей улыбки?

— В таком случае спасибо, тиарх, — осторожно взяла свёрток и с интересом развернула. — Мне нравятся сладости.

Бьёрн кивнул.

Мне даже показалось, что он с облегчением выдохнул, довольный моей реакцией.

— Вечером я зайду за тобой, чтобы показать тебе замок.

Он развернулся, чтобы уйти, но уже у самой двери снова замер.

— И надень что-нибудь… потеплее. В коридорах сквозняки.

Дверь закрылась, щёлкнул замок. Я перевела взгляд на орехи, потом на дверь. Появилось ощущение, что последние четверть часа мне приснились.

Бьёрн заботился обо мне с грацией танцующего медведя. Это было забавно, странно и… почему-то пугало меня сильнее, чем его гнев. К злому буке-дракону я уже привыкла, а вот к такому — неожиданно внимательному — я была совершенно не готова.

На этой мысли вздохнула и… засунула в рот лакомство.

Орехи оказались невероятно вкусными. Хрустящее ядро, пропитанное терпким горным медом с ароматом хвои. Я планировала съесть один, но очнулась, когда на бумажке осталась только липкая пыльца.

— Проклятье, Бьёрн, — пробормотала я, облизывая палец. — Это был запрещённый приём.

Не успела я спрятать следы своего гастрономического падения, как в дверь постучали. На этот раз вошли две женщины.

Кладовщицей, видимо, была стройная, высокая брюнетка с острым взглядом. А сопровождала её невысокая, круглая женщина с игольчатым браслетом на запястье.

Атмосфера в комнате сразу стала напряжённой. Женщины замерли у порога, глядя на меня так, будто я была редким зверьком, который мог не только позабавить, но и пребольно укусить.

— Меня зовут Лианора. Мы пришли насчёт платья. Тиарх приказал… — она запнулась, не зная, как ко мне обращаться.

— Я знаю, что приказал тиарх, — я вздохнула, понимая, что если сейчас не возьму инициативу, мы проведём этот час в гробовом молчании. — Нам нужно решить, что делать с этими бесконечными рулонами ткани. У меня никогда не было такого тонкого шёлка...

Швея — Ильди, как она представилась — робко улыбнулась.

— Шёлк очень скользкий, госпожа. Тиарх выбрал самую дорогую ткань в его сокровищнице. Не беспокойтесь! Я умею с ней работать.

Я подошла к сундуку и, подцепив край ткани, приложила его к лицу.

— Красиво. Но, боюсь, если я надену это в тиархоне, то мигом замёрзну. Как ты думаешь, Ильди, можно сделать подкладку из чего-то более плотного?

Женщины переглянулись. Напряжение начало таять. Мы провели следующие полчаса, обсуждая фасоны, и я намеренно спрашивала их совета. Плечи Лианоры окончательно расслабились, когда я честно призналась, что боюсь наступить на длинный подол и снести собой какую-нибудь бесценную статую в коридоре.

Когда они уже собирали свои инструменты, обе смотрели на меня без того подозрительного прищура, с которым вошли. Лианора вдруг задержалась у двери, придержав Ильди за плечо.

— Знаешь, Мия... — она впервые назвала меня по имени, и это было очень приятно. — Мы сошьём тебе такие платья, в которых будет удобно даже бегать по горам, если придётся. И появиться на пиру тиархата будет не стыдно. Я прослежу, чтобы швы были крепкими, а вышивка шла стежок к стежку.

Она коротко улыбнулась, и в этом обещании было столько тёплого радушия, что мой рот тоже непроизвольно дрогнул в улыбке. Дверь закрылась, и я осталась одна. В комнате всё ещё пахло мелом, дорогой тканью и чуть-чуть — взаимной симпатией, которая только-только начала пускать корни.

Вечер наступил внезапно, окрасив горы в фиолетовые и багряные тона. Я набросила на плечи шерстяную шаль, как наказывал дракон. Когда ключ в замке повернулся, я уже была готова. Бьёрн стоял в коридоре. В свете факелов его глаза казались текучим золотом. Он окинул меня коротким взглядом — оценил шаль, едва заметно кивнул и отстранился, молча уступая мне проём.

Глава 35

Бьёрн

В этой шерстяной шали, с гордо поднятой головой, Мия выглядела дочерью гор, а не пленницей из чужого мира. Внутри шевельнулось забытое чувство — азарт охотника, который видит перед собой равного противника.

Истинная с любопытством осмотрелась, будто спрашивая, куда мы пойдём.

— В моём замке много красивых мест, — с гордостью произнёс я. — Есть зал со стеной из чистого льда, подсвеченной светящимся мхом. В оружейной галерее хранится коллекция клинков из тёмной стали и доспехи предков. А на смотровой площадке — самой высокой в замке — ты будешь так близко к звёздам, что ощутишь себя парящей в небе. С чего ты хочешь начать?

Мия неуверенно качнула головой.

— Спасибо, тиарх. Но из всех мест я предпочитаю то, где хранятся книги... Много книг. Это единственное, что поможет мне поскорее найти след мертвия и вернуться домой, в Нок-талар.

В груди недовольно заворочался зверь.

Наша прогулка задумывалась, чтобы влюбить её в замок, а не помочь ей отсюда скорее выбраться. Вся моя выдержка, которую я по крупицам собирал весь день, едва не разлетелась в щепки.

Заставил себя глубоко, шумно выдохнуть.

— Значит, всем красивейшим местам замка ты предпочитаешь пыльную библиотеку?

— Да, тиарх. Мы и так потеряли почти два дня.

Потеряли два дня…

Я сжал челюсти так, что зубы едва не заскрипели.

В голове всплыл вкрадчивый голос Айвара.

Не давить.

Он безмерно раздражал своим всеведением в делах любовных, но его советы пока были единственным ориентиром в хаосе моих отношений с Мией.

Я сделал глубокий вдох, усмиряя внутреннего зверя.

— Хорошо. Я отведу тебя в библиотеку. И покажу тебе всё, что захочешь.

Молча развернулся и зашагал по коридору. Вскоре мы добрались до массивных двойных дверей из морёного дуба, окованных чёрным железом. Я приложил руку к магическому замку, и тяжёлые створки разошлись в стороны, открывая провал в колоссальный зал, и в тот же миг за моей спиной прозвучал короткий, рваный вдох.

Мия замерла на месте, будто наткнулась на невидимую стену. Её пальцы, сжимавшие края шали, побелели, а взгляд лихорадочно заметался по взмывающим ввысь стеллажам.

Большой библиотекой служила гигантская шахта, уходящая вглубь горы. Стеллажи, вырубленные прямо в скале, поднимались вверх, соединённые мостиками и винтовыми лестницами. Тысячи корешков — кожаных, костяных, деревянных...

Мия сделала шаг вперёд. Её глаза лихорадочно блеснули.

— Сколько здесь книг! — выдохнула она, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

Обернулась ко мне, и в её взгляде мелькнула растерянность.

— Где мне искать? С чего начинать? — спросила она, подходя к ближайшему ряду. — Где книги о тиархоне? О мертвии? О магии этого края?

— О тиархоне? — я обвёл рукой левое крыло зала, где стеллажи уходили в темноту сводов. — Весь этот сектор. Десятки томов.

Я прошёл чуть дальше и указал на спиральную лестницу, ведущую на третий уровень.

— О мертвии и бестиарии гор — там. Три стеллажа только по классификации тварей. О магии? — я посмотрел вверх, где на верхних ярусах мерцали синие охранные кристаллы. — Самые ценные гримуары хранятся на верхнем пределе.

Мия подошла к одной из полок, коснулась кончиками пальцев старинного корешка и тут же отдёрнула руку, будто обжёгшись масштабом этого помещения. Посмотрела на меня с тихим ужасом в глазах.

— Да я… я буду годами это читать! Столько книг... Зачем их так много?!

Она тяжело вздохнула, и внутри меня всё болезненно сжалось. Это была горечь человека, который внезапно осознал масштаб своей клетки. Она выглядела такой маленькой и потерянной на фоне этих колоссальных знаний, что мне захотелось прижать её к себе. Успокоить.

— У меня есть встречное предложение, — медленно произнёс я. — Мне известно содержание большинства книг в этой библиотеке. Пока я показываю тебе замок, ты можешь расспрашивать меня обо всём, что тебя интересует.

Мия замерла. Её глаза — такие живые и недоверчивые — расширились.

— Бьёрн, разве это возможно? Ты действительно… прочитал столько книг?

— Нет, конечно, — я улыбнулся её наивности. — Только основные. Содержание остальных рассказал мой наставник.

— Какой наставник?

— Мудрый Ларий.

— Познакомишь нас?

— Он уже давно перешёл в послежизнь.

— Жаль, я не успела с ним пообщаться. Тебе повезло больше.

— Я бы не назвал это везением. Меня с детства готовили к роли тиарха. Мой долг как владыки Северного Пика — знать историю и законы своих земель.

— И... ты ответишь на все мои вопросы? — глаза Мии засияли ещё ярче. — Все-все? Не будешь увиливать?

Её восторг ударил по моему самолюбию приятным теплом. Оказывается, эрудиция впечатляет её больше, чем сундуки с золотом.

Так и запишем.

— Даю слово тиарха, — я чуть склонил голову, наслаждаясь моментом её замешательства. — Если ты не попросишь у меня раскрытия вековых тайн драгархов, я отвечу на все твои вопросы.

Она вдруг нахмурилась и отвела взгляд.

— Бьёрн, ты какой-то другой сегодня. Это точно ты? Или твой учтивый брат-близнец вернулся из долгой поездки?

— У меня нет брата, Мия. Я — единственный экземпляр. Второго такого природа бы не вынесла.

Я повёл её по северному коридору. Мы остановились перед массивными дверями, окованными медью. Как обычно, я приложил ладонь к скрытому в узоре камню. Магия тиархов признала хозяина, и створки плавно разошлись. Моё простое, рутинное действие Мии показалось любопытным.

— Эти двери... Библиотека, вот эта — они только тебе открываются?

— К каждому помещению допущены определённые люди. Все двери замка открываются только передо мной и Айваром... Добро пожаловать в лето, — негромко добавил я, пропуская её вперёд.

Истинная ахнула, и этот звук стоил всех моих усилий.

Оранжерея, вырубленная прямо в скале, казалась осколком тепла, запертым в вечных льдах. Сверху, сквозь толщу прозрачного горного хрусталя, пробивался свет звёзд, но внутри было светло как днём. По стенам, в специальных нишах, мерцали тысячи жуков. Они давали мягкое свечение, заставляя зелень тянуться вверх. Воздух здесь был влажным и густым от ароматов редких горных трав. Тепло шло от земли — внизу бил горячий источник, чьи воды по сложной системе желобов питали корни растений.

— Ох… — выдохнула Мия, делая шаг в изумрудное марево. — Как красиво! Я думала, что живу в скучном каменном мешке, а тут такие чудеса… А я всё гадала, откуда Ильва берёт свежую зелень! Она шутила, что в нашем замке камни такие упрямые, что начинают цвести назло зимней стуже.

Я наблюдал, как она касается тонкими пальцами листьев, как жадно вдыхает воздух. Видеть её такой — беззащитно-восхищённой — было редким, непривычным удовольствием.

Мия обернулась ко мне. Её лицо было так близко, что я почувствовал тепло её дыхания. Влажный воздух оранжереи заставил несколько прядей её волос завиться у висков.

Я непроизвольно подался вперёд. Пальцы дрогнули, стремясь коснуться её щеки, убрать этот мешающий локон. Мой зверь внутри согласно зарычал, требуя заявить права на эту женщину здесь и сейчас, среди ароматов трав и мягкого света. Почти ощутил подушечками пальцев тепло её кожи, но вовремя заметил, как расширились её зрачки.

Я заставил себя замереть.

Рано.

Крепости не берутся наскоком, если хочешь, чтобы они открыли ворота сами.

Мия сглотнула и, кажется, забыла, как дышать. Но через секунду её взгляд снова стал серьёзным и сосредоточенным.

— Спасибо, что привёл меня сюда, Бьёрн… — тихо сказала она. — Скажи… раз уж ты обещал отвечать… почему вы так люто враждуете с красноволосыми?

Глава 36

Мия

Бьёрн отвернулся, но перед этим я заметила, как изменился его взгляд. Мой вопрос явно ему не понравился.

Что же.

Хотя бы остынем, разговаривая на отвлечённые темы. А то слишком жарко тут стало. Минуту назад мне вообще показалось безумием, что я согласилась на эту прогулку по замку.

Все прежние ночёвки в одной кровати, теперь выглядели невинной забавой. Они были и вполовину не такими опасными, как эта наша встреча. Я будто по краю лезвия ходила.

Сегодня в Бьёрне обнаружилось всё самое притягательное для меня в мужчине.

Способность услышать, понять и пойти навстречу.

Начитанность.

Умение приятно удивить.

Наверно, я сделала за сегодняшний день гораздо больше открытий в тиархе, чем сама себе в этом признавалась. Но старалась об этом не думать.

И вот что странно. Чем сильнее пыталась оттолкнуться, тем стремительнее меня затягивало в воронку его харизмы. Я боялась этой власти над собой, но ещё больше боялась, что в какой-то момент мне захочется ему подчиниться...

Тиарх подошёл к невысокому парапету, за которым шумела вода горячего источника, и жестом пригласил меня присесть на широкую скамью с удобной спинкой. Поколебавшись, я опустилась рядом. Засунула руку в карман платья и сжала в пальцах письмо Олии, как защитный амулет.

— Эта вражда старше моих прадедов, — начал тиарх. — Всё началось с раскола. Наши браслеты — это якоря. Без них зверь сожрёт нас изнутри за считанные мгновенья. Безумие и ярость — вот что ждёт того, кто решит снять металл с запястья.

Он коснулся своего массивного браслета, блеснувшего серебром.

— Красные живут на инстинктах, без браслетов, и мы считаем их дикарями. Даже в человеческой ипостаси они полулюди-полузвери. Делают, что хотят. Существуют без кодекса чести.

Бьёрн замолчал, вглядываясь в густую зелень, словно видел там картины прошлого.

— Самая горькая часть нашей вражды — это женщины. Существует легенда о первом похищении. Говорят, когда-то земли были едины и законы были равны для всех. Драгархи собирали дань с людей: дев и мертвий. Взамен — давали им защиту от порождений Тьмы. Но однажды красные решили, что им нужно больше дев, чем другим. Потом даже одной девы в оборот солнца им стало мало. Они решили, что закон Аругара о священной дани несправедлив. Начали набеги на поселения людей. Забирали дев силой.

Он криво усмехнулся.

— Старики рассказывают, что красноволосые строят свои замки на крови и слезах украденных женщин, потому что зверь внутри них не знает любви — только жажду обладания. Мы веками боремся с ними, чтобы смыть это пятно с чести драгархов. Для нас красноволосые — то зеркало, в которое мы боимся смотреть. Зеркало, где зверь победил человека.

Я слушала, затаив дыхание.

Странно. У меня не сходилась в голове картинка. Если сравнить Свейна с Торвальдом, однажды чуть не проткнувшим мне горло, красноволосый был воплощением адекватности. Просто галантный принц на белом коне. А по рассказу Бьёрна выходило, что Свейн — какой-то дикарь. Безумец.

— Мы чтим древние законы. Красноволосые — нет...

На этом месте я, не удержавшись, встряла:

— Все мы иногда нарушаем правила. Даже ты, тиарх, когда-то забрал меня из Нок-талара не по закону.

Бьёрн едва заметно кивнул, принимая этот удар. Лицо его осталось непроницаемым, только зрачки на миг сузились, превращая его взгляд в два острых клинка. Похоже, он не особо жалел о содеянном.

— Забрав тебя, я нарушил древнее соглашение между людьми и драгархами. Ещё один рискованный шаг — и мой собственный народ отвернулся бы от меня. Я стал бы для них позором, таким же безумным беззаконником, как те, кого мы презираем.

— Но тут на моём запястье появилась метка, — догадалась я. — И тогда ты решил, что Аругар одобрил твои действия.

— Аругар одобрил, — эхом отозвался он, и его взгляд потяжелел, опускаясь к моим губам. — Метка — это щит для моего народа. Повод, чтобы они не взбунтовались. Но для меня... ты — не воля свыше. Ты — моя личная Бездна, в которую я прыгнул сам, по своему желанию. И я бы прыгнул в неё снова, даже если бы это стоило мне крыльев.

Я слушала его, замерев. Боялась даже вздохнуть. Влажный воздух оранжереи, пропитанный ароматом трав, казался густым, как мёд. Но больше всего меня пьянило не летнее тепло, а то, как Бьёрн на меня смотрел.

Его слова подкупали вернее золота и шелков.

Мне вдруг захотелось впитать в себя этот момент. Задержаться в нём. Запомнить. Насладиться его взглядом, признанием... Но имею ли я право на это? Сердце предательски дрогнуло... и я поспешила возразить.

— Если вы без браслетов сходите с ума, то почему красноволосые могут обходиться без них? В чём их секрет?

Тиарх небрежно пожал плечами.

— С чего ты решила, что красноволосые не безумны? Безумие может принимать разные формы. У нас оно превращает мужчину в воющего зверя за считанные мгновенья. У них — оно прорастало веками, становясь частью их крови. Они постепенно теряют человеческое, следуя своим диким инстинктам.

— Каким инстинктам? Продолжения рода? Нет... Методы у них, конечно, спорные, но причина вполне понятная. И не то, чтобы дикая. Ты знал, что у красноволосых рождается слишком мало девочек? Они вынуждены... Искать варианты.

— Плохо ищут, раз воруют женщин у своего же народа. Для них нет ничего святого. Красные демоны караулят караваны в заснеженных ущельях, чтобы забрать золото и женщин. Для них дева — это дорогая добыча. Трофей, который можно бросить в клетку. Они ужасны в своём хаосе. Именно поэтому мы никогда не станем братьями. Мы — закон этих гор, они — их проклятие.

Я помолчала.

И упрямо тряхнула головой.

— Не сходится, тиарх. Прости.

Бьёрн молчал, задумчиво рассматривая моё лицо. Наверно, в его глазах я спорила с тем, чего ещё не понимала. Я ведь даже о существовании драгархов узнала совсем недавно. Разве есть у меня основание спорить с ним — постигшим их вековую мудрость?

И всё же он сделал приглашающий жест ладонью:

— Что не сходится?

— Когда я была в пещерах красноволосых, я не заметила признаков безумия. Мужчины были спокойными. Женщины и дети — тоже. Всё было дружно. Такая спокойная суета. Свейн тоже меня не обижал. Покормил, отогрел у костра, пригласил у него остаться. Но, когда я отказалась, он принёс меня сюда.

Я задумчиво покачала головой.

— Разве так выглядит безумие? Нет! Безумие для меня — это скорее, Торвальд с его когтем, прижатым к моему горлу.

Бьёрн сжал рот, и помрачнел.

— Когда я был несмышлёным юнцом, я тоже хотел верить в то, что красные не безумны. И даже подружился с одним тайком от своей семьи. Свейн — так его звали, — он с горечью взглянул на меня, и вдруг расстегнул первые пуговицы рубашки, обнажая грудь.

Ткнул в застарелый шрам.

— Вот чем закончилась наша дружба. Его кинжалом, нацеленным мне в сердце. Этот кинжал до сих пор висит у меня на стене. Как напоминание о том, что красноволосым нельзя верить. Никогда.

Глава 37

Мия

Дослушав историю Бьёрна, я замолчала, обдумывая его слова. Наверняка тиарх рассказал правду, но его правда ломала тот образ Свейна, который сложился у меня в сознании.

Я могла себе представить, что Свейн со своими сородичами когда-то напал на торговый караван. Допускала, что он решил утащить деву с закрытой повозки. Для этого обернулся человеком, но унести добычу не успел. Подоспел Бьёрн — первым из числа тех драгархов, кто охранял караван.

А вот на этом месте у меня начинались проблемы. Когда Бьёрн узнал друга, то замешкался — и в ту самую секунду Свейн ударил его кинжалом в грудь. Караван едва отбили от "красных демонов". Бьёрна выходили. Его спасла удача. Кинжал застрял в ребре, так и не достигнув сердца.

В моей голове не укладывалась эта цепочка событий.

Я всё думала про двух драгархов, сцепившихся там, у горного каравана, не на жизнь, а на смерть. Временами трогала кулон под платьем — подарок Свейна. Вспоминала его почтительные прикосновения. Неужели те же пальцы, которые с трепетом прикасались ко мне, не колеблясь вонзили кинжал в сердце друга?

М-да…

Резко стало не до мертвия и не до разговоров.

— Мы можем продолжить завтра? — попросила я и, заметив, как ярко вспыхнули глаза Бьёрна, быстро добавила: — Нам надо поговорить про мертвий. Я хочу о многом тебя расспросить.

— Конечно, истинная. Мы будем говорить исключительно про мертвий! — уголки его губ дрогнули.

Я с подозрением на него покосилась. Он смеётся?

Но не смогла ничего прочитать по невозмутимому лицу.

— Бьёрн… — пролепетала я.

— Да?

— Мне очень понравился сегодняшний вечер. Точнее… ты мне понравился. Но это ничего не меняет, понимаешь?

Он медленно, напряжённо кивнул.

Такое чувство, что шея с трудом ему подчинялась.

Я поднялась и указала в сторону двери.

— Мы можем вернуться?

Он мотнул головой.

— Ты спрашивала меня, я отвечал. Теперь моя очередь спрашивать, Мия. О тебе.

После откровенности тиарха отказать ему было бы грубо и несправедливо. Поэтому я развела руками, но на скамью не села, показывая всем видом, что не в настроении болтать о себе.

— Хорошо. Я устала, но если ты настаиваешь, то отвечу. Один вопрос, Бьёрн.

— Расскажи, как ты попала под опеку к этому… Как там его? — он наморщился, то ли пытаясь вспомнить имя, то ли выражая своё презрение к моему бывшему жениху.

— К Грегору? — подсказала я.

— Именно. К Грегору.

Бьёрн произнёс имя бывшего с таким отвращением, будто сплюнул с губ.

Я всё-таки села обратно на скамейку.

Второпях говорить о болезненном не хотелось.

Рассказала, как мои родители заболели во время эпидемии красной лихорадки. Нас с Олией уберегла Милайда. Та самая служанка, которая сейчас заботится о сестре, увезла нас тогда из города на целый месяц к себе в деревню.

Мы выжили. А вот родители — нет.

Когда вернулись, их уже похоронили. Нашим опекуном, согласно последней воле родителей, стал дарн Томас. Он заботился о нас до самой смерти. Потом… мы с Олией достались в наследство его сыну. Таковы законы Нок-талара.

Грегор сделал мне предложение, и я согласилась. Мне казалось, это самым верным шагом — ведь он изначально заботился не только обо мне, но и об Олии. А затем в один прекрасный день он пригласил прогуляться по зимнему Нок-талару и сообщил, что продал меня…

Стоп!

Я зажала рот ладонью, сообразив, что рассказываю Бьёрну то, о чём не собиралась.

Что со мной?

Почему я это делаю?

Поймала его взгляд и тут же поняла почему.

Этот дракон умел слушать, как никто другой. Внимательно — так, будто кроме меня больше никого в целом свете не было. И это подкупало.

Я снова поднялась со скамьи:

— Когда человек устал, он говорит больше, чем следует. Думаю, нам пора вернуться.

Бьёрн с неохотой встал. Его радужки снова полыхнули золотом. Похоже, мой рассказ его взволновал. Он заглянул мне в глаза.

— Мне жаль, что твой отец слишком рано ушёл. И не смог защитить тебя от мерзавцев. Надеюсь, ты позволишь это сделать мне.

— Эм-м… Спасибо, что выслушал, но…

Бьёрн вдруг опустил палец на мои губы и покачал головой.

— Это был не вопрос, истинная. Идём. Ты устала.

Он открыл дверь и проводил меня в спальню. В голове был бардак. На сердце тоже. Поэтому я оказалась совершенно не готова, к тому, что увижу в спальне. Когда мы зашли, нас обдало густым, терпким ароматом хвойных веток и свежей древесной стружки.

Я замерла на пороге, не веря своим глазам.

На столе красовался поднос с фруктами, но не фрукты меня поразили. По всей спальне — на подоконниках, у камина и даже на полу вокруг кровати — были рассыпаны аккуратные кучки блестящей золотистой стружки. Между ними стояли невысокие пеньки, на которых горели толстые восковые свечи, а на столе высилась гора сосновых шишек.

С первого взгляда — бардак. Или чья-то шутка. Будто кто-то решил лесную опушку перенести сюда. А потом... я поняла. И сердце предательски ёкнуло. Неужели этот суровый дракон решил устроить для меня этот сюрприз? Неуклюжий, странный, совершенно мужской, но такой искренний?

Я медленно повернулась к нему. На лице Бьёрна отразилось целое созвездие эмоций, пока он, наконец, не прикрыл глаза, а пальцы не сжали эфес меча.

— Бьёрн… это так неожиданно... И так приятно!

Он резко посмотрел на меня. В его взгляде читалось такое удивление, что мне захотелось его обнять.

Наверное, сомневался, что мне понравится его сюрприз. А может, слуги, которым он приказал всё это устроить, что-то напутали, и поэтому рот тиарха поначалу был крепко сжат, а на щеках ходили желваки. Злился на нерадивых исполнителей?

Зря. Очень зря.

— Откуда ты узнал, что наш с Олией дом находится в сосновом бору? — прошептала я, вдыхая запах хвои. — Этот запах для меня слаще любого другого!

Бьёрн издал какой-то неопределённый звук, похожий на сдавленный выдох. Он выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо сейчас. Медленно, через силу кивнул. Я подошла к нему и осторожно коснулась его руки.

— Спасибо. Это самый оригинальный, самый прекрасный вечер в моей жизни.

Бьёрн посмотрел на мою ладонь на своём рукаве, потом на стружку под ногами, и в его глазах мелькнуло непонятное мне выражение. Он медленно накрыл мою руку своей ладонью, на мгновение задержав её, а затем его взгляд переместился на тяжёлую дубовую дверь.

— Ложись спать, истинная, — приказал он и вдруг он направился к выходу.

Я удивилась:

— Куда ты?

— Мне нужно срочно переговорить с одним… драгархом.

Меня кольнула тревога. Тиарх слишком мало спит, а недостаток сна ещё никогда не сказывался хорошо на психике. Ему бы отдыхать побольше...

— Но ведь уже поздно. Разве ты не устал?

— Всю усталость как рукой сняло, — произнёс он, обводя комнату взглядом, — при виде этих милых шишек.

Глава 38

Бьёрн

Я нашёл Айвара в тренировочном зале. Поздний час не мешал советнику изнурять себя тренировкой. К счастью, других драгархов здесь не было.

Окликать его не стал. Снял со стены два меча и один из них швырнул Айвару без предупреждения. Он поймал клинок рефлекторно, едва не пропустив удар рукоятью в грудь. В его глазах вспыхнуло мрачное понимание.

Я атаковал сразу. Мощно, наотмашь, вкладывая в удар всю ярость, скопившуюся за вечер. Айвар едва успел подставить меч. Сталь встретилась со сталью с оглушительным звоном. Советник пошатнулся, его дыхание сбилось под весом моего напора.

— Никогда, — я сделал резкий выпад, заставляя его отступить на три шага, — не лезь в мои отношения с Мией.

Айвар попытался контратаковать, но я легко сбил его клинок, едва не вывернув ему кисть.

— Я клялся помогать тебе, тиарх! — выдохнул он, пытаясь разорвать дистанцию. — Перед Аругаром!

— Помогай в делах тиархона, — я нанёс серию быстрых ударов, каждый из которых заставлял его сгибаться. — В личное — не суйся.

— Твои отношения с истинной — это и есть уровень тиархона, — бросил он, тяжело дыша. — От неё зависит судьба всех нас. Сказал бы "спасибо", тиарх! Об общем благе радею.

— Есть граница, Айвар. И сегодня ты её перешёл.

Я сделал обманное движение и ударил его плашмя по рёбрам. Так, чтобы запомнил. Айвар зашипел от боли, но меч не бросил. Его невозмутимость начала трещать по швам.

— Ты сам спрашивал меня про неё…

— Я спросил — ты ответил. На этом всё, — я припечатал его к колонне, прижав лезвие своего меча к его горлу. — Забудь дорогу в мою спальню. Понятно?

Воздух в зале стал ледяным. Айвар замер, глядя мне прямо в глаза.

Видел, что я на грани.

Через бесконечно долгую секунду он медленно склонил голову.

— Да, мой тиарх.

— Хорошо. Если ещё раз залезешь в мои отношения, Айвар, отправишься патрулировать границы Северного Пика. И обещаю: надолго.

Я первым опустил меч. Резко развернулся и бросил оружие обратно на стойку. Грохот упавшего меча поставил жирную точку в этом разговоре. Я вышел из зала, не оглядываясь.

Оказавшись у дверей спальни, я на мгновение замер, усмиряя дыхание, и вошел внутрь.

Мия спала. Она казалась крошечной и невероятно хрупкой в огромной постели. Я подошел ближе, стараясь не шуметь. Рефлексы, отточенные годами битв, сейчас заставляли меня двигаться с грацией хищника, оберегающего своё сокровище.

Какая же она...

Красивая.

Глядя на нее, я невольно возвращался к сегодняшнему вечеру. Мия отличалась от всех дев, которых я знал до нее. Хотя... что значит «знал»? По сути, я не знал женщин. Они были фоном, функциональными деталями моей жизни.

А Мия... Её хотелось изучать, как сложнейшее заклинание.

Я осторожно поправил край меховой шкуры на её плече. Пальцы действовали с предельной аккуратностью. Наклонился ниже, вдыхая её запах — аромат лесных трав. В ту же секунду внутри вспыхнуло голодное пламя. Влечение ударило по венам раскаленным свинцом.

Рано.

Сжав челюсти, я резко выпрямился. Одним плавным движением скользнул к окну и растворился в ночной прохладе, прыгая в темноту. Лучше холодный ветер, чем пожар, который она зажигает во мне одним своим видом.

Мия

Я проснулась от того, что в комнату заглянуло солнце, но самым тёплым в спальне был вовсе не свет.

Замерла, боясь шелохнуться, и осторожно повернула голову. Бьёрн спал, откинувшись на подушки, и меховое одеяло сползло к его поясу, открывая вид, от которого в горле мгновенно стало сухо.

Его тело было картой сражений и триумфов. Мощные пласты грудных мышц, пугающе чёткий пресс — кожа казалась отлитой из матовой бронзы. Плечи были такими широкими, что, казалось, на них можно удержать всё небо его земель. Его руки… огромные, с жгутами вен. Те самые, что вчера гостеприимно открывали передо мной двери, сейчас лежали поверх шкур, расслабленные, но всё равно транслирующие скрытую угрозу.

А лицо…

Я подалась вперёд, почти не дыша, рассматривая скулы, острые, будто высеченные из гранита. Странно, что раньше я не замечала, насколько он красив. Необычной, необузданной красотой. Волосы цвета пшеницы разметались по подушке. В них были вплетены кольца и кожаные шнуры. Всего пару недель назад его дикий вид отпугнул бы меня.

Но столько всего изменилось за последние дни…

Раньше моим идеалом был Грегор. Я вспомнила его холёное лицо, длинные, узловатые пальцы с отполированными до блеска ногтями, золотые пуговки на дорогом пальто, и меня едва не передёрнуло.

Каким же ничтожеством он оказался!

Грегор мнил себя вершиной цивилизации, но все его помыслы сводились к тому, как обокрасть двух сирот, чтобы заполучить в жены богатую аристократку.

Бьёрн на его фоне выглядел стихией. Да, с этими плетениями на голове и горой мышц он выглядел дикарём, но этот «дикарь» прочёл столько книг, сколько Грегору и в пьяном бреду не приснилось бы. Его ум мыслил масштабами тиархата, заботясь о сотнях жизней, пока мой бывший жених планировал подлую кражу.

Внутри разлилось необычное, тягучее тепло. Было до безумия приятно просыпаться рядом с ним. Чувствовать себя под защитой этой живой крепости.

Временное удовольствие.

И от того ещё более сладкое.

Руки невольно дёрнулись, потянувшись к его плечу. Мне отчаянно захотелось провести кончиками пальцев по этому рельефу, проверить, такой ли он горячий на ощупь, каким кажется.

Но я вовремя одёрнула себя, сжав кулаки под одеялом. Нельзя.

Я лежала и смотрела, как мерно вздымается его мощная грудь, впитывая этот момент, запах хвои и холодного металла. Запах тиарха, который даже во сне казался опаснее сотни вооружённых солдат.

Его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула всем телом.

— Скажи, Мия. Что держит тебя в Нок-таларе, помимо сестры?

Глава 39

Мия

В спальне повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге. Бьёрн смотрел на меня в упор, ожидая ответа, и я... растерялась.

Вот как ответить на такой вопрос?

Не хватит и дня, чтобы перечислить всего, что меня связывает с родным городом. И всё же я попыталась.

— Я выросла в Нок-таларе, — сглотнула, чувствуя, как нежность к родному дому затапливает грудь. — Там мой дом, в котором меня любят и ждут. Там каждый камень знает меня и помнит моих родителей.

Прикрыла глаза, и перед внутренним взором поплыли образы.

— В нашей гостиной висит их большой портрет. Каждый вечер, когда дом затихал, я подходила к портрету, зажигала свечу и рассказывала родителям, как прошёл мой день, про себя, про Олию... Становилось легче.

Я погладила рубин на кольце. С какой-то особой благодарностью, что он не светился до сих пор ни разу.

— Что это за кольцо? Чей-то подарок? — вдруг спросил Бьёрн. — Ты часто смотришь на него. И прикасаешься.

— Это зачарованный камень. Если у Олии всё в порядке, то он не светится. А если загорится — значит ей плохо. Хвала Аругару, с тех пор, как я здесь, он тусклый.

Драгарх кивнул и указал мне на ключицу.

— А что за кулон на тебе? Откуда?

Я не сразу поняла, о чём он говорит. После того, как меня пытались отравить, маг повесил на меня кучу защитных артефактов. Только на шее болтались четыре шнурка с амулетами, а уж на запястьях оберегов было значительно больше. Пальцами прошлась по ключице и нащупала кулон, подарок Свейна, и кровь густо прилила к моему лицу. Эм...

Ну и как это объяснить Бьёрну?

"Твой заклятый враг подарил мне кулон, чтобы я однажды сбежала к нему"?

— Это подарок друга, — я ощутила, как горят мои щёки.

— Камень редкий, — Бьёрн нахмурился почему-то, и взгляд его неожиданно потяжелел. — Твой друг бывал в Заоблачном тиархате?

— Я не знаю, где он бывал, — и поскорее перешла на безопасную почву: — Точно знаю одно. Мой друг — не причина, по которой я хочу вернуться в Нок-талар. Меня там держит другое. Вот например... — я задумалась. — Там есть пруд, в котором папа учил меня плавать. Река, в которой мы с Олией плескались до синих губ, пока Милайда — наша старая служанка — не загоняла нас домой полотенцами. Рядом с нашим домом рос вереск, из которого мама собирала букеты. Ей нравился его запах. Ярмарки с запахом корицы и медовых леденцов, куда мы ходили с родителями...

Я замолчала, закусив губу.

Всё перечисленное почему-то теперь казалось мелочью. Как будто, пока меня не было в Нок-таларе, все важные вещи стали весить гораздо меньше в моей душе. Словно их яркость поблела от времени и расстояния. Это меня расстраивало и... пугало.

— Всё, что ты перечислила, — это воспоминания, — заключил Бьёрн. — А люди? Кроме сестры, есть те, кто тебе дорог?

Я пожала плечами.

— У меня нет подруг. Так получилось, что из-за болезни Олии у меня не было времени на девичьи посиделки. Чужое горе — плохой спутник для веселья.

Стало неспокойно от его вопросов... Мои ответы обрисовали чересчур уныло картину моей жизни. М-да... Лишние откровения делают нас уязвимыми. Я почувствовала, как внутри снова захлопывается броня. Отрезала:

— Мне никто не нужен, кроме сестры.

— Значит, только сестра держит тебя в Нок-таларе, — он сказал это так, будто сделал для себя важный вывод.

Какой, интересно?

Мне вдруг отчанно захотелось заглянуть в его голову.

— По сути, да, — я быстро моргнула и перевела тему. — А тебя что держит в этом замке, тиарх?

— Здесь вся моя жизнь, — Бьёрн замолчал, задумался. — Мой замок — это ковчег среди Бездны. Каждая жизнь здесь — на моей совести. От кухарки, что печёт хлеб, до последнего гарда. Мои предки вложили в этот фундамент магию крови, чтобы мы могли выстоять, даже когда мир вокруг будет рушиться. Я не только хозяин этого места, я его страж. И останусь им до тех пор, пока моё сердце не перестанет качать кровь или пока небеса не рухнут на землю.

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина.

Я ожидала, не добавит ли он ещё что-нибудь. Ну, например, как ему дороги эти стены и люди, живущие тут. Или как важно ему, просыпаясь, выглянуть из этого окна. Или облететь границы и успокоиться при виде величия и незыблемости родных вершин…

Но Бьёрн лишь глубоко вздохнул и поднялся с кровати.

— Ты сказала, что тебе никто не нужен, кроме сестры. Одиночество — плохой щит, Мия, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнула усталость. — Оно защищает от боли, но одновременно крадёт у тебя жизнь.

Бьёрн на мгновение замолчал, вглядываясь в предрассветные сумерки за окном. Затем он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул холодный, решительный огонь.

— Если ты решила, что мой замок для тебя — лишь временное убежище, я покажу тебе, что именно ты собралась оставить, — он накинул на себя рубашку, подхватил меховой плащ. — А пока отдыхай. У меня впереди совет с драгархами. После обеда я приду за тобой. Будь готова.

Он подошёл к двери и открыл её одним резким движением. Вышел, не оглядываясь по сторонам. Шаги тяжёлых сапог гулким эхом отдавались в коридоре. Когда за ним закрылась дверь, я наконец позволила себе выдохнуть и посмотрела на пустую постель. Лишь вмятина на подушке, сохранившая тепло его тела, и едва уловимый запах напоминал о том, что наш откровенный разговор мне не приснился.

Тиарх сдержал слово.

С этого дня всё изменилось.

Бьёрн стал моим проводником по замку, который я раньше знала лишь по верхам. Он показывал мне зрелищные смотровые площадки, где дыхание обрывалось от величественных горных картин. Ледяные стены, покрытые волшебными узорами из инея. А уж залам, наполненным волшебным светом и диковинными камнями, не было конца! По своим размерам замок напоминал город.

Во время наших прогулок я часто ловила на себе взгляды прислуги и воинов. Мне казалось, что неприязнь к красноволосой чужачке постепенно сменялась принятием.

Если раньше я появлялась в сопровождении Вульфгара и, наверно, выглядела пленницей в глазах здешних жителей, то в последнее время я ходила только в компании тиарха. Наверное, его постоянная близость делала меня в каком-то смысле чуть более своей.

А, может, дело было в том, что у нас с Лианорой и Ильди наладились дружеские отношения, как впрочем и с Ильвой, и мастером Игнисом — людьми в замке далеко не последними.

В одну из прогулок с тиархом мы зашли в зал трофеев.

Бьёрн рассказывал о битвах в долине Снежных Волн.

— Там мы чаще всего сталкивались с красноволосыми племенами, — буднично заметил он.

Я замерла у одного из стендов, на котором был прикреплён браслет из мертвия. Обычный браслет был расколот на две части. Зачем его держали здесь, в зале трофеев?

Об этом я и спросила Бьёрна.

— Несколько оборотов солнца назад в одном из боев у драгарха сорвали браслет из мертвия, — ответил он. — Он не обезумел, хотя раны заставили его проваляться полдня на поле боя, прежде чем подоспела помощь. Экземпляр сохранили в память о той истории.

— Это ведь необычно, да? — уточнила я.

— Это невозможно.

— Но тогда как это случилось?

Он на мгновение напрягся, его челюсти сжались.

— Я и сам не прочь был бы узнать.

Он отвернулся первым, и я поняла: есть загадки, которые терзают его ум долгие годы. Мне вдруг отчаянно захотелось найти ответ, чтобы порадовать тиарха. Хоть чуточку облегчить его ношу. Отложила этот факт в памяти и обещала себе разгадать эту тайну позже.

Однажды вечером, вернувшись в свои покои, я ахнула. В углу комнаты, на невысоком постаменте, Бьёрн устроил нечто вроде небольшого алтаря. Там стояли свечи, а в центре красовался огромный букет вереска, так любимого мамой.

— Я нашёл его в одной из пещер у подножия Пика, — раздался за спиной его голос. — Я не могу вернуть тебе их портрет прямо сейчас, Мия. Но всё же попробуй представить, что они слышат тебя, — он подошёл ближе и склонился к моему уху. — И расскажи им, как прошёл твой день.

Не успела я поблагодарить, как Бьёрн вышел.

Я подошла к столику. Ладошкой провела по сухим, твёрдым цветкам и всхлипнула, поймав себя на внезапной мысли. Этот суровый воин проявил сейчас больше чуткости, чем кто-либо в моей прежней жизни.

Глава 40

Бьёрн

Я наблюдал, как за окном догорали багровые отблески заката, окрашивая в розовое корешки книги. Мне хорошо думалось под привычный запах старой кожи, пыли и воска. Здесь, среди забитых до потолка стеллажей, этот аромат всегда казался гуще, чем где-либо ещё.

За спиной послышался тихий шорох — словно мышь пробежала по ковру. Варкан, умевший как никто, двигаться бесшумно, замер в двух шагах за моей спиной.

— Ты звал, мой тиарх?

Я обернулся не сразу. Провёл пальцами по корешку древнего фолианта, чувствуя под подушечками тиснение букв, и только потом направился к массивному столу из черного дуба.

— Завтра ты отправляешься в Нок-талар, — я бросил на столешницу тугой кожаный кошель. — Тебе следует устроиться слугой в дом Олии Монтроуз.

Варкан подошёл ближе, наконец выходя на свет. Этот крепкий, ладно скроенный мужчина располагал к себе с первого взгляда. Неудивительно. Спокойное, открытое лицо. Неторопливые манеры. Аккуратно подстриженная короткая борода и серебристая проседь на висках придавала ему вид бывалого, но ещё полного сил наёмника.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Зачем? И почему я?

— Ты хорошо ладишь с людьми, — я медленно обошёл стол, заваленный картами и свитками. — Наблюдателен. Умён. Владеешь собой. Ты уже бывал в Нок-таларе. И, что важнее всего, умеешь исцелять. Лучшего кандидата для этой задачи у меня нет.

— Какой именно задачи? — Варкан не прикоснулся к деньгам, он внимательно следил за моим лицом.

— Будешь приглядывать за хозяйкой дома Олией Монтроуз. И наблюдать за каждым, кто переступает порог её комнат. Особенно меня интересует юнец по имени Грегор, её попечитель. Выясни, какие у него планы на Олию и на её деньги. О чём говорит, когда навещает её. Я хочу, чтобы ты выяснил о нём всё, что сможешь.

Варкан нахмурился.

В его взгляде читалось сомнение.

— Едва ли им нужен слуга. У них наверняка есть целый штат прислуги. Зачем им ещё один? Да к тому же чужак, которого никто не знает в городе?

Я пожал плечами.

— Делай что хочешь. Смени личину, выдумай легенду. Мне плевать, как ты это провернёшь, но ты должен стать там своим. Слугой, конюхом, истопником — кем угодно, лишь бы оставаться в стенах дома.

Я на мгновение замолчал, вглядываясь в его серые глаза.

— Олия Монтроуз тяжело больна. Твоя задача — заботиться о ней так, будто это твоя собственная дочь. Лечи её тайно, подсыпай порошки в еду. Примени магию, если придётся. И заодно — узнай всё о Грегоре.

— О попечителе? — уточнил он, голос воина стал собранным и жёстким.

— О подлеце, — отрезал я.

Варкан молча сгрёб кошель со стола, спрятал его в складках добротного плаща и коротко, по-военному, поклонился. Я видел по его лицу, что он понял задачу.

— Будет исполнено, мой тиарх. К рассвету я буду на месте.

— Иди к магу. Игнис даст тебе все необходимые артефакты, — я снова отвернулся к окну, за которым окончательно погасло солнце. — И помни. Если с головы Олии упадёт хоть волос — твоя голова отправится следом.

После ухода драгарха я собирался навестить Лианору. Узнать, не выяснила ли кладовщица о долгах Висны, но не успел даже выйти за порог, как в библиотеку ворвался Айвар. Вид у него был такой встревоженный, будто у ворот замка встало целое полчище игмархов, а то и тёмных магов. Стало понятно, что советник принёс плохие новости.

— Кто бы мог подумать, — начал он и, подойдя, протянул мне лист бумаги. — Билхайн покинул замок. И оставил тебе записку.

Я сломал сургутную печать, развернул лист и слух прочитал неровные строки.

«Я клялся служить тебе, тиарх. А ты клялся оберегать тиархон. Однако ты нарушил клятву, когда отдал свою защиту красноволосой. Отныне я считаю себя свободным от обязательств перед тобой. Билхайн, вольный драгарх.»

Повернулся к советнику, взмахнув листком:

— Выясни, с кем он был близок, с кем его видели в последнее время и узнай истинную причину ухода.

Айвар нахмурился и кивнул на лист.

— Так ведь... Что тут выяснять? Он же объяснил, в чем причина.

— Ты веришь его словам? — небрежно тряхнул листком.

Айвар пожал плечами.

— Многие видят в красноволосой деве печать проклятья. Люди шепчутся. Билхайн мог быть в числе тех, кто сомневался в тебе.

Я мотнул головой:

— Билхайн — храбрый воин, хоть и не слишком умный. Не в его характере уходить исподтишка. Он бы высказал мне в лицо свои мысли, а не карябал эти строки. Если он не решился посмотреть мне в глаза, значит у него были на то веские причины.

— Ты думаешь... Он мог быть причастен к отравлению твоей истинной? — Айвар задумчиво почесал подбородок и принялся рассуждать вслух: — Всем известно, что сестру Билхайна похитили красные. Ему есть за что ненавидеть красноволосых. Он мог заставить Висну отравить чужачку. Потом этот глупец понял, что ему не сойдёт это с рук, и решил удрать, чтобы сохранить себе жизнь. Эх, — советник скривился и зашипел с досады. — Жаль, он не успел поговорить с магом дознавателем!

Я шумно выдохнул.

— В здравом уме Билхайн ни за что не поступил бы так. Но мы тут все ходим по грани безумия. Возможно, его толкнул на этот шаг недостаток мертвия… Нам нужно поскорее найти мертвий, пока не стало слишком поздно, — я прикрыл глаза, задумавшись.

Слишком гладко всё получилось для не слишком умного Билхайна.

Нет. Вся эта история пахнет подставой.

Я снова повернулся к Айвару:

— Пока мы точно не узнаем, почему ушёл Билхайн, сообщник Висны будет считаться не найденным. Маг дознаватель продолжит свою работу. И... с завтрашнего дня мы с Мией снова отправимся на поиск мертвия.

Глава 41

Мия

Утро началось непривычно. Обычно Бьёрн вставал до меня, оставляя мне на столе поднос с едой, приготовленной Ильвой. А сегодня сел завтракать со мной. И так это было приятно — неспешно поесть вместе, что у меня под рёбрами появилось странное ощущение. Будто пёрышком защекотало. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, просто потому что он рядом.

— Поешь как следует, — он кивнул на тарелку, полную каши с овощами и мясом. — Нам предстоит долгий полёт.

Аппетита особо не было, и я поморщилась, глядя на щедрую порцию. Со вздохом ковырнула её. Потом ещё разок. Но отправить в рот — не хватило воли.

— Если не съешь сама — буду кормить тебя с ложки, — пригрозил тиарх.

Я не поняла, это он пошутил... или что? Как бы то ни было, пришлось взяться за еду. Когда я с трудом осилила тарелку, Бьёрн протянул небольшой флакон из тёмного стекла:

— Выпей. Целитель велел. От холода и укачивания.

Жидкость оказалась вязкой и травянистой, с привкусом мяты. Снадобье согрело изнутри, разливаясь приятным теплом по венам, прежде чем мы вышли на террасу.

Бьёрн, по обыкновению, проверил, хорошо ли я закутана в дублёнку, лично затянул пояс. Он не смотрел мне в лицо, зато я жадно всматривалась в его глаза. Внимательность и решимость — я бы так описала его сегодняшний настрой. Ох, Аругар... Может, сегодня наконец нам удастся найти залежи мертвия?

В воздухе царила морозная ясность. Под нами простирались заснеженные пики. Острые, как лезвия, вершины гор упирались в лазурное небо, а бесконечные хвойные леса расстилались ковром. Солнце играло на снегу, и казалось, что земля внизу расшита миллионами крошечных алмазов.

Мы летели над древними замёрзшими озёрами. Их гладкая поверхность отражала небо, создавая иллюзию бесконечной синевы. Летели над ущельями, где ветер свистел, как забытая песня, над безмолвными плато, где снег лежал нетронутым покрывалом.

И всё это время я стискивала в пальцах образец мертвия, вслушиваясь во внутренний голос. Пыталась уловить хоть намёк на зов, но ничего не чувствовала. Только холод, ветер и какое-то странное спокойствие рядом с Бьёрном. Он равномерно работал мощными крыльями, изредка поворачивая голову, чтобы убедиться, что я в порядке.

Когда у меня заныла под ложечкой от голода, я дёрнула его за лапу. Даже кричать не пришлось про "я проголодалась" — Бьёрн понял и почти сразу устремился вниз.

Мы спустились в небольшую, укрытую от ветра долину, притулившуюся между двумя скалистыми гребнями. Здесь росли редкие сосны. Снег под ногами блестел, заставляя щуриться до слепоты, пока глаза не привыкли.

Мы нашли камни и решили устроиться на обед. Бьёрн усадил меня на ровный, невысокий валун, заботливо укутав его собственным плащом, и я принялась вытаскивать из мешка припасы. Ильва позаботилась о нас на славу: лепёшки, вяленое мясо, сухие яблоки и фляга с тёплым, пряным отваром. Но больше всего меня порадовал увесистый ломоть медовых сот, бережно обернутый вощёной бумагой и льняной салфеткой.

Мне показалось, что Ильва положила его по распоряжению тиарха. Должно быть, он заметил, какая я сладкоежка. От этой мысли смотреть на золотистое лакомство было вдвойне приятнее

Пока мы ели, вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь хрустом яблок и позвякиванием крышки фляги. Я невольно залюбовалась видом. Озеро чуть вдали казалось гигантским драгоценным камнем, вправленным в серые скалы.

— Как здесь красиво... — прошептала я, щурясь от бликов на льду. — И так спокойное. Даже зимой озеро кажется… живым. Удивительно, как природа может создать нечто настолько прекрасное и мирное.

— Не обманывайся, Мия. У севера опасная красота, — он смотрел в глубину подо льдом так, словно видел там не воду, а что-то иное. — Я не люблю озёра, — добавил он глухо.

После этого тиарх выглядел напряжённым. Молчал.

Да и мне говорить расхотелось.

Внезапно кончик носа обожгло холодом. Я ахнула, запрокинув голову.

С ясного, почти безоблачного неба, из-за редких перистых облаков, начали падать лёгкие снежинки. Удивительно крупные, идеально ровные, и каждая искрилась, словно кристалл. Будто алмазная крошка парила в воздухе. У меня перехватило дыхание от восторга.

Нет... Что бы не говорил тиарх, мы находимся в самом прекрасном месте Элириса, и грех не ценить такую красоту!

— Как красиво, Бьёрн! Я никогда такого не видела… — я протянула руку, пытаясь поймать одну. — Смотри!

Вот только Бьёрн не смотрел на меня. Он будто замер и вслушивался во что-то, недоступное моему уху. Нахмурился. Внезапно, ничего не объясняя, подсел ко мне ближе.

И вдруг…

Ледяная игла, острая, как сосулька, со свистом врезалась в снег в нескольких шагах от нас, подняв фонтан белой пыли. За ней — вторая, третья. Небо, минуту назад безмятежное, потемнело, и откуда-то сверху хлынул дождь из ледяных игл.

Хотя... какой там дождь?! Каждая льдина была тонкой, длиной с ладонь, и неслась к земле с пугающей скоростью. И нигде от них было не укрыться, потому что до ближайшей пещеры не добежать. Далеко. Я успела подумать, что эти льдины сейчас нас убьют, как вдруг тело драгарха начало меняться.

Огромные, перепончатые крылья распахнулись, и он укрыл меня собой. Я прижалась к лапам, пока ледяной град с грохотом барабанил по его спине. Воздух вокруг вибрировал от силы ударов. Я слышала его бешеное сердцебиение — мощные, глухие удары отдавались прямо в мои уши, заглушая грохот ледяного шторма.

А потом… Сквозь его крыло прошла сосулька. И ещё одна. Я увидела алые пятна на снегу, и теперь уже моё сердце понеслось вскачь.

Бьёрн был ранен!

Шторм обрушивался несколько минут, но казалось, прошла вечность. Когда ледяной дождь прекратился так же внезапно, как и начался, дракон медленно свернул крылья. Я выскользнула из-под него, и он принял человеческий облик. На снегу, который совсем недавно был девственно чист, теперь лежали осколки льда и капли крови.

Тиарх тяжело расправил плечи и тут же дёрнулся ко мне.

— Тебя не задело?

У меня рот свело от переживаний — я лишь мотнула головой. И всё же Бьёрн принялся торопливо осматривать меня, а я, как в тумане — его. Когда увидела его руки, то онемела от ужаса.

Предплечья и ладони были покрыты рваными ранами. На одной руке, ближе к локтю, зияла длинная рваная царапина, словно по коже провели десятком лезвий. По ней толчками стекала густая, алая кровь, смешиваясь с тающим на снегу льдом.

Другое запястье было пробито насквозь — тонкая ледяная игла прошила его насквозь, оставив два аккуратных, но глубоких отверстия. А самое страшное было на его плечах и спине. Кожа там была буквально изрешечена, будто по ней проехались сотней гвоздей.

Будь мы дома, в Нок-таларе, я бы принесла настойку из целебных трав и промыла раны… А тут, в снежной пустыне, у меня ничего не было. Я кусала губы, готовая расплакаться от бессилия, а он вдруг усмехнулся.

— Вот мы и познали истинное северное гостеприимство... — его взгляд с тревогой остановился на моём лице. — Почему ты молчишь, Мия? Ты в порядке?

— Я в порядке? — я чуть не поперхнулась воздухом… — Я?! Аругар, ты ещё спрашиваешь обо мне! Бьёрн, как мы тебя теперь вылечим?

Глава 42

Мия

— Ерунда, — Бьёрн небрежно повёл плечом и посмотрел на мешок с едой. — Хорошо, что ты успела поесть. Теперь до вечера не будем отвлекаться на еду.

Я недоверчиво уставилась на драгарха. У него из запястья кровь до сих пор вытекает… Он же не собирается с такими ранами искать мертвий? Ему бы в постель, к целителю… Только вот где здесь, в ледяной пустыне, взять целителя?

— Не отвлекаться от чего?! — спросила я, глупо моргая.

— От поисков мертвия.

— Каких поисков?! Ты же весь… в дырах!

Я лихорадочно оглядывалась, ища хоть что-то, но вокруг был только лёд и камни. Всплеснула руками, чувствуя свою бесполезность… Ну почему я не умею врачевать?!

— Старики говорят, есть особая целебная магия, которая действует на раненых драгархов, — глухо произнёс Бьёрн, глядя на меня потемневшими глазами.

— Я не владею магией! Ты же знаешь…

— Это особая магия, Мия. Она тебе доступна.

— Даже мне? — я с подозрением покосилась на него. — Это что за магия такая?

— Называется магия поцелуев. Один поцелуй — и рана заживает в два раза быстрее.

Я замерла. Сердце пропустило удар, когда представила себе, как лечу драгарха. Его губы на моих губах… Но уже через секунду вспыхнула от негодования.

— У тебя запястье пробито, а ты… ты смеёшься надо мной?!

— Нисколько, — он выглядел подозрительно серьёзным, хотя в глубине зрачков плясали искры. — Хочешь проверить?

— Я не стану с тобой целоваться из лечебных соображений!

— А из каких станешь?

— Ни из каких, — отрезала я и схватилась за голову. — Думай, Мия, думай…

Я топталась вокруг драгарха, бормоча себе под нос, а он со снисходительной усмешкой наблюдал за моими метаниями, присев на камень. Наконец, мне пришла в голову идея.

У нас за домом была небольшая пасека с добрым пасечником. Я вспомнила, как мальчишки — дети нашей служанки — мазали самые глубокие раны мёдом. Может, и драгарху поможет?

— Помоги мне, — я дрожащими пальцами достала из сумки свёрток с медовыми сотами и протянула Бьёрну кусок, затвердевший на морозе. — Согрей его в ладонях, чтобы размяк.

— Ты хочешь лечить меня мёдом? Не знал, что люди лечат раны сладостями... — с удивлением спросил тиарх, но всё же сжал жёлтую плитку в кулаке. — Значит, ты добровольно лишишь себя лакомства.

Через минуту из-под его пальцев потянулся густой аромат лета, луговых трав и сладости, который казался совершенно чужим здесь, среди льда. Я разломила мягкий воск. Густой, тягучий мёд потянулся золотыми нитями.

— Мёд вытянет заразу и не даст крови застаиваться, — пояснила я, как старый пасечник.

Впрочем, говорила я скорее себе, чем Бьёрну, стараясь унять дрожь в руках. Раны драгарха выглядели страшно. Пугающе.

Я начала втирать мёд в рваные борозды на его предплечье. От жара его тела мёд мгновенно стал жидким, затекая в самые глубокие проколы. Кровь перестала течь, смешиваясь с золотистой сладостью. Теперь его раны были надёжно запечатаны лекарством.

— Я выгляжу как латаная бочка, — глухо бросил Бьёрн, наблюдая за моими лихорадочными движениями.

— Мне казалось, что у драконов лучше заживают раны, — пробурчала.

— Обычно они и заживают лучше. Но этот ледяной дождь, видно, пришёл сюда с Мёртвого Озера. Те воды отравлены, поэтому опасны даже для драгархов.

— Ещё и отравление?! О, великий Аругар... — я сцепила руки, судорожно пытаясь сообразить, чем вывести яд, который в него попал…

Но не успела додумать. Бьёрн вдруг встал, подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и его руки, ещё мгновение назад лежавшие на коленях, замкнулись у меня за спиной. Меня обдало его жаром. Я уткнулась носом в его плечо, в грубую ткань плаща, знакомо пахнущего хвоей, горьким дымом и теперь — сладким, тягучим мёдом.

Мои ладони, всё ещё липкие, замерли у него на груди, и я кожей почувствовала, как под моими пальцами бешено и тяжело колотится его сердце. Удары были такими мощными, что, казалось, они отдавались во всём моём теле.

— Не волнуйся за меня, маленькая Мия, — горячо пророкотал его голос в мою макушку. — Снежного тиарха не отравить так просто. И не убить какой-то ледышкой…

Он говорил ещё что-то про толстую шкуру драконов, про быструю регенерацию. Простые слова, а так тепло становилось от них... И от объятий, которыми он пытался утешить меня. Его голос вместе с прикосновениями успокаивали мои до предела взвинченные нервы.

Меня окутало непривычное чувство защищённости. Он был ранен и, похоже, отравлен, но всё равно оставался скалой. Его пальцы, осторожно прижавшие мою голову к его ключице, подрагивали, и эта минутная слабость сильного мужчины отозвалась во мне острой, пронзительной нежностью. Под рёбрами снова защекотало.

Я зажмурилась, впитывая его запах и силу. Пальцы непроизвольно сжались, сминая его одежду. Я вдруг поняла, что не хочу выпускать его. Что эта близость, пахнущая мёдом и опасностью, — самое правильное, что случалось со мной за всё время на Северном Пике.

— Ты такой горячий… — прошептала я в его плечо. — Хотя и снежный...

Глава 43

Мия

Секундное забытье закончилось внезапно. Одуряющий запах меда и хвои перестал убаюкивать, уступив место ледяному голосу разума. Это жаркое, бешено бьющееся сердце под моими ладонями — не мое. Этот мужчина — не мой. Моё место — в Нок-таларе, рядом с сестрой.

И стоило этой мысли оформиться в голове, как внутри стало холоднее, чем в самой сердцевине снежной бури.

Я осторожно отстранилась, разрывая кольцо его рук. Бьёрн держал так крепко, что пришлось постараться… Холод горного воздуха тут же впился в ребра, окончательно отрезвляя.

— Спасибо, — я отвела взгляд, — что закрыл меня собой.

Бьёрн лишь небрежно дёрнул здоровым плечом.

— Разве я мог поступить иначе? Ты слишком ценна, чтобы тебя потерять.

В его голосе снова прорезался металл, но я видела, как он сжал кулаки, пряча дрожь в пальцах. Он не хотел придавать важности своему поступку, а я не смела признаться себе, как мне понравилось быть под его защитой.

Дорога назад казалась бесконечно длинной. Бьёрн подхватил меня, и мы взмыли в небо. Ветер свистел в ушах, выметая из головы лишние мысли.

Я прижалась к его лапам и прикрыла глаза, привычно прислушиваясь к зову. Внизу проплывали заснеженные леса и чёрные пасти ущелий, пока после долгого полёта впереди не выросли суровые башни замка.

Вечером в спальне было тихо. На маленьком столике у камина стоял ужин. Ароматы запечёного в специях мяса и пряный взвар пробудили нешуточный аппетит. Бьёрн сидел напротив меня, уже переодетый в чистую рубашку. Как всегда собранный и серьёзный.

Вот посмотришь со стороны — и даже не скажешь, что его сегодня серьёзно ранило.

Я ела молча, не зная, о чём говорить. Казалось, что бы я не сказала — всё будет не то. Мимо. Сегодня мы с Бьёрном словно какую-то границу переступили. Если раньше я вполне могла представить своё будущее без тиарха, то теперь… Это стало слишком трудно. И почему-то совсем не хотелось об этом думать.

— Я был у целителя, — нарушил молчание тиарх. — Он сказал, что мёд помог. Отёк спал, яд выжжен сладостью.

Он усмехнулся, глядя на меня поверх кубка.

— Теперь он непременно желает с тобой говорить, чтобы выяснить детали. Старика заклинило на твоём методе. Он спрашивал, можно ли лечиться медовыми леденцами? Или пергой? Или только соты годятся для глубоких дырок драгархов?

Я не выдержала и рассмеялась. Напряжение дня наконец начало отпускать.

— Леденцы помогут, только если их съесть, — отсмеявшись, ответила. — И только для того, чтобы настроиться на боевой лад. Старый пасечник всегда говорил, что угрюмые люди выздоравливают дольше. А если серьёзно, я понятия не имею, как это работает. Просто вспомнила, что делали мальчишки на пасеке.

— Каких мальчишек?

Вроде спросил небрежно, а в то же время в голосе сталь прозвенела. Аругар… Неужели ревнует меня к мальчишкам из моего детства?

Мне захотелось его подразнить, но я удержалась. Всё-таки этот мужчина меня сегодня спас от верной смерти, прикрыв собой. Зачем ему лишние волнения?

— Дети прислуги. Мы с ними вместе росли. Они мне, как братья.

Бьёрн кивнул, но напряжение в его плечах никуда не исчезло. Он явно ждал подвоха в моем ответе.

— Что с ними стало?

— Кто-то из них уже обзавёлся своей кузней в соседнем селе, — я грустно улыбнулась, вспоминая вечно сажные лица ребят. — Тот, что постарше, уехал в Фиандис — мечтал стать стражником у знатного вельможи. А самый младший... он всегда был тихим. Остался при пасеке. Помогает отцу с ульями и, кажется, до сих пор верит, что пчелы понимают человеческую речь.

Я замолчала, глядя на танцующее пламя свечи.

Остаток ужина мы провели в молчании.

Бьёрн

Ночью камин сдался холоду. Я почувствовал это сквозь сон — как в комнату вползает промозглая сырость, вытесняя остатки дневного жара. А потом я почувствовал её.

Мия зашевелилась рядом. Сонная, беззащитная, она бессознательно искала спасения от холода. Сначала просто завозилась, плотнее кутаясь в меховой кокон, а потом начала медленно дрейфовать в мою сторону — туда, где ещё сохранилось тепло.

Когда она уткнулась лицом в моё плечо, я перестал дышать.

Её нога, скрытая тяжёлым меховым одеялом, по-хозяйски легла на моё бедро. Щёку опалило прерывистым, мягким дыханием. От Мии пахло травами и едва уловимой сладостью, от которой выключался голос здравого смысла.

Кровь вскипела мгновенно. Тело отозвалось на близость такой мощной, тягучей пульсацией, что я до хруста сжал зубы. В паху заломило от желания — первобытного, яростного. Мне хотелось сорвать этот меховой кокон, вмять её в матрас. Присвоить. Здесь и сейчас.

Но я заставил себя не двигаться. Она была слишком хрупкой и слишком доверчивой.

Мия вздрогнула — холод коснулся её лодыжки, — и она прижалась ко мне ещё плотнее, ища тепла у моей кожи. Я осторожно положил ладонь ей на талию и замер.

Лежал, сгорая от этой пытки.

Мия во сне доверчиво выдохнула мне в шею, и этот крошечный жест едва не стал концом моей выдержки. Я чувствовал, как сквозь тонкую ткань сорочки её тело постепенно согревается от моего жара. Моя ладонь на её талии казалась раскалённым клеймом. Я считал её вдохи, заставляя себя не двигаться, не перехватить удобнее, не подмять под себя.

Каждый раз, когда она задевала моё колено своей босой ступнёй, я стискивал челюсти так, что зубы ныли. В голове билась одна-единственная мысль. Она здесь, в моей постели, сама пришла ко мне за защитой. Но брать её сейчас, когда она не осознает себя — значило предать ту искру доверия, что затеплилась между нами днём.

Я так и не сомкнул глаз, охраняя её сон и сражаясь с собственным телом.

Когда в комнате забрезжил серый рассвет, Мия наконец проснулась.

Я почувствовал, как она замерла. Как напряглись её мышцы и сорвалось дыхание.

Осознание происходящего, похоже, ударило её сильнее, чем хмель. Дёрнулась, попыталась отползти, но я не двинул и пальцем. Моя ладонь на её талии превратилась в капкан — мягкий, но нерушимый.

— Ой… Я… Прости, — пробормотала она, и я даже без света знал, что её щеки сейчас горят алым. — Я случайно. Просто было ужасно холодно… Я замёрзла...

Я приоткрыл глаза. Сна не было ни в одном глазу — только тёмное пламя, которое больше не собирался гасить. Я чуть потянул её на себя, сокращая ту жалкую дистанцию, что нас разделяла.

— Ну так я согрею тебя, — мой голос прозвучал низко, с хрипотцой, которую я не смог скрыть. — Если позволишь.

Глава 44

— Бьёрн, я не могу быть с тобой… — заставила себя выдохнуть это в его горячее плечо. — Прости.

Мир, сузившийся до его запаха и жара, начал снова расширяться, возвращая страхи. Я попыталась высвободиться из его рук.

— Мне надо вернуться к сестре. Я обещала родителям, что не брошу её. Никогда.

— Если Олия будет здесь, тебе не придётся её бросать.

— Но она же не здесь… — странные слова Бьёрна не сразу дошли до моего сознания.

Я замерла, постепенно осознавая смысл сказанного.

— Постой... Что значит «будет здесь»?! Ты ведь не собираешься её похитить из Нок-талара?

Меня будто ошпарило этой мыслью. Я резко отползла на край кровати, кутаясь в меховое одеяло. И замотала головой так, что шея чуть не заболела.

— Нет, тиарх… Нет, нет, нет… Так нельзя. Это неправильно. Там, в Нок-таларе — наш дом. Там родные стены. Её лекарства… А здесь…

Я обвела взглядом спальню. Стол, за которым мы вместе завтракали. Небольшой столик, где стояла ваза с вереском и свечами. Шкуры на полу. Тяжёлое оружие на стенах — стенах, ставших мне если не родными, то привычными и… обжитыми.

Я упрямо тряхнула головой.

— Нет... Твой замок прекрасен, Бьёрн. Иногда мне кажется, он величественнее всего, что я видела. Но в Нок-таларе — вся наша жизнь. К нам относятся с уважением, понимаешь?

Собственные слова показались мне не слишком убедительными. Неудивительно, что в глазах Бьёрна появилось скептичное выражение. И правда. В Нок-таларе меня уважали так сильно, что продали незнакомцу... И всё же там мой дом!

— Мы там свои. А тут… Олия тоже рыженькая… И твой целитель... Откуда мне знать, не станет ли Олии хуже? И ещё Северный Пик. Он не любит чужаков. Я не хочу, чтобы сестра через это проходила. К тому же тебе нельзя просто так красть людей из их домов!

— Ты всё перечислила? — мрачно спросил тиарх — и меня, будто холодной водой облили.

Я неуверенно потянула:

— Да... Более-менее.

— Хорошо, — отрезал он. — Я подумаю над твоими словами.

— Подумаешь? Ох... Нам здесь не место. О чём тут думать?

На эмоциях вскочила с кровати, не чувствуя, как босые ноги обжигает холодный пол. Лихорадочно мерила шагами комнату, пока не поймала на себе взгляд Бьёрна. Тёмный, обволакивающий.

Взглянула на себя и охнула. Тонкая сорочка — почти прозрачная — облепила фигуру как вторая кожа. И грудь в том числе…

Подхватила платье и, не глядя на тиарха, метнулась в уборную. Сердце колотилось в горле. Переодевалась дрожащими руками, борясь с пуговицами. Много раз прислонялась к стене и замирала в смятении. Думала о словах Бьёрна, которые хорошенько встряхнули мой внутренний мир. И каждый раз убеждалась, что это безумная затея...

Вышла уже собранной, спрятав волнение за прямой спиной.

— Бьёрн, я готова к… — и осеклась, видя, что никого нет в комнате.

Лишь горячий завтрак дымился на столе.

Завтракала я одна.

Сразу после — мы вылетели на поиски. Небо сегодня было пронзительно-синим, без единого облака. И снова мой зов молчал, как я ни вслушивалась.

К обеду Бьёрн начал снижаться. Мы опустились в тихой долине, скрытой между двух скал.

Там было замёрзшее озеро — идеальный овал льда, от которого отражалось солнце. И деревья — с тёмными кронами среди кустов. Но одно дерево на их фоне выделялось.

Его крона полыхала красно-рыжим огнем, словно оно питалось не водой, а расплавленным золотом из недр земли. Мой взгляд буквально прилип к его листве. Так красиво и необычно посреди зимы. Бьёрн вдруг подошёл ко мне сзади и тихо произнёс:

— Я всё пытался понять, что ты мне напоминаешь. И понял на днях. Ты похожа на священное дерево друидов. Оно не сбрасывает листву даже в самые лютые морозы.

— Это ты к тому, что я, как это дерево, на всю жизнь останусь красноволосой?

— Ты так же красива, Мия. И ты не меняешься, что бы вокруг ни творилось.

Я растерялась. Уши опалило жаром от такого признания.

— Эм… Спасибо.

Медленно подошла к волшебному дереву, коснувшись шершавой коры. Листья были плотными и почему-то казались вылепленными из красного воска. Их красный цвет напомнил мне кое о чём...

— Я хотела тебя спросить... — снова повернулась к Бьёрну. — Долина Снежных Волн... Мы можем поискать мертвий там?

Тиарх мгновенно переменился в лице. Расслабленность исчезла, скулы заострились.

— Я не хочу соваться к красным без крайней нужды, — коротко мотнул головой. — Мы полетим туда в последнюю очередь, если не найдём мертвий в других местах. И только в сопровождении стаи драгархов.

— Почему?

— Красные нападут, чтобы отобрать тебя.

— Это вряд ли, — задумчиво пробормотала я. — Может, не стоит тянуть?

— А почему тебя так тянет место их обитания? — Бьёрн спросил это лениво, небрежно, но в его глазах мелькнуло подозрение. — Соскучилась?

— Я по сестре соскучилась! — фыркнула сердито. — И по дню, когда мы найдём залежи мертвия!

Нахмурилась.

Такой красивый момент ревнивый драгарх испортил своим недоверием!

Развернувшись, пошла в сторону пышных кустов, подальше от тяжелого, мужского взгляда — потребности тела, увы, отменить было невозможно.

Внезапно сверху, со стороны отвесных скал, раздался странный звук. Сначала уши оцарапал тонкий, противный скрип, словно кто-то провёл ножом по стеклу, а через секунду раздался глухой рокот, от которого завибрировала земля.

— Мия, назад! — рявкнул Бьёрн, бросаясь ко мне.

Я вскинула голову. Огромный пласт снега и льда, скопившийся на уступе высоко над нами, стремительно рванул с места. Этого козырька хватило бы, чтобы подмять под себя всё живое. Я рванула обратно, но снежная пыль уже забила глаза. Мощный удар воздуха от падающей массы сбил меня с ног. Я покатилась по пологому склону, который на поверку оказался гладким ледяным панцирем, припорошённым снегом.

Пыталась затормозить, впиваясь пальцами в наст, но инерция была слишком велика. Склон уходил прямо к озеру.

— Хватайся за ветку! — услышала я сквозь гул.

Я увидела впереди ветки дерева, выгнувшуюся над берегом, и отчаянно потянулась к ней. Да только лед под снегом был слишком скользким. Пальцы лишь мазнули по шершавой коре, и я, соскользнув с кромки, по инерции вылетела далеко на ледяное зеркало озера.

— Не шевелись! — раздался приказ откуда-то издалека.

Испуганная, я едва соображала. Перестав катиться, тут же поднялась на колени. Попыталась встать на ноги, чтобы убраться отсюда, но…

Раздался страшный, сухой треск. Звук, который нельзя спутать ни с чем.

Лед треснул подо мной.

Обжигающий холод воды ударил в грудь, вышибая весь воздух. Тысячи раскаленных игл будто сразу вонзились мне в кожу. Одежда в миг стала свинцовой, и меня стремительно потащило вниз. Я вдруг поняла, что у озера сильное течение... Или оно просто было живое?

Забила руками, пытаясь вынырнуть, но над головой была лишь корка льда. Лёгкие горели. Сознание начало гаснуть. Последнее, что я увидела сквозь толщу темной воды — как ледяное окно наверху взорвалось брызгами.

Глава 45

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крепкие руки Бьёрна обхватили меня. Он рванул меня вверх, и скоро мир взорвался брызгами и колючим морозным воздухом. Меня трясло.

Я не помнила, как оказалась на берегу. Сознание возвращалось короткими, болезненными толчками. Вдруг почувствовала, как Бьёрн сдирает с меня тяжёлое от воды платье. Пуговицы летели в разные стороны, ткань трещала.

На короткий миг показалось неправильным то, что он раздевает меня, и я слабо дёрнулась в попытке остановить процесс, но куда там...

Бьёрн подхватил меня на руки и закутал в меха. Принёс хворост — через мгновенье тот вспыхнул языками пламени. Хотя пламя разгоралось с каждой секундой всё мощнее, я продолжала дрожать. Бьёрн вдруг достал меня из меха, усадил к себе на бедра и теперь уже нас обоих накрыл огромным меховым плащом, создавая тесный кокон.

— Я согрею тебя… — прорычал он, обхватывая меня руками так, что из груди вышибло остатки воздуха.

— С-спас-сибо… — пробормотала едва различимо.

Я вжималась в него и слушала, как бешено колотится его сердце. Его била крупная дрожь. Меня кольнула тревога, и я слабо забарахталась, пытаясь отстраниться.

— Б-бьёрн… — выдавила я из себя, заикаясь. — Я тебя м-морожу…

— Ты не сможешь заморозить снежного драгарха, Мия. При всём желании…

Хотелось спросить, почему тогда он так дрожит. Но внятно говорить было тяжело, поэтому я промолчала.

Сначала я не чувствовала ничего, будто моё тело было куском дерева. Но потом начала согреваться. И по мере того, как жар Бьёрна и костра просачивался сквозь кожу, началась настоящая мука. Кровь, которую сердце снова начало гнать к конечностям, показалась кипящей лавой. Пальцы рук и ног вдруг отозвались такой резкой болью, будто под ногти одновременно загнали сотню иголок.

Я всхлипнула, дёрнувшись в его руках.

— Ш-ш-ш, тише, — прохрипел он, не разжимая объятий. — Всё хорошо, Мия.

— Больно… — прошептала я в его плечо, кусая губы, чтобы не закричать.

Тиарх уткнулся лицом в мои мокрые волосы, и я ощутила, как горячие ладони обхватили живот. Тяжёлое дыхание обожгло затылок.

— Знаю, — он вздохнул. — Поверь, боль — это хорошо.

Мне ужасно захотелось возразить, что ничего хорошего в этой боли нет. Но было не до разговоров. Когда наконец последняя судорога отпустила мышцы, я обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Пытка иголками сменилась странной апатией. Слышала, как свистит ветер, но здесь, в нашем коконе, время и пространство, будто загустело и застыло.

Меня вдруг накрыло облегчением и волной острой признательности.

Это была дикая, первобытная благодарность человека, который только что едва не погиб.

Я вдыхала запах костра и вдруг осознала, что мои пальцы судорожно сжимают его предплечья. Мне не хотелось отпускать мужчину, который буквально вырвал меня из лап смерти и до сих пор делился своим теплом.

Дракон. Правитель, перед которым трепетали остальные. Но для меня он стал сегодня... кем-то гораздо большим.

Внутри всё дрогнуло.

Это было страшнее, чем провалиться под лёд — признать, что я больше не принадлежу себе. Что этот суровый, колючий и подозрительный северянин стал моим... якорем?

Я подняла голову, глядя на его подбородок, покрытый жёсткой щетиной, на плотно сжатые губы. Благодарность жгла горло, хотелось как-то высказать её. Но как назвать словами то, что я испытывала? И всё же я попыталась.

— Спасибо, Бьёрн. Ты необыкновенный… И я… очень благодарна тебе. Ты мой спаситель.

Пекло… Не то.

Замолчала, осознав, насколько примитивны и неуклюжи мои слова, и насколько они далеки от того, что я к нему чувствую.

Он вдруг резко выдохнул, уткнувшись своим лбом — в мой. Его пальцы, до этого просто согревающие, с силой прижали меня к себе.

— Не называй меня так, — глухо приказал. — Я не должен был допустить... Если бы я замешкался... если бы Пик решил забрать тебя так же, как...

Он осёкся. Я почувствовала, как напряглось его тело. Бьёрн смотрел на озеро, но взгляд его был направлен вглубь себя.

— Ты выглядишь, будто сам меня толкнул на тонкий лёд, — тихо сказала я, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. — Но ведь я жива, благодаря тебе. Всё закончилось хорошо. Почему ты смотришь на этот лёд с такой горечью… будто он у тебя что-то украл?

— Потому что он действительно украл, — Бьёрн горько усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду?

Он помолчал, будто раздумывая, отвечать мне или нет.

— Помнишь, ты спрашивала, есть ли у меня брат?

— Да.

— У меня нет брата, — он отвернулся. — Но когда-то был. Его звали Хьялмар. Озеро Северного Пика забрало его.

Я ахнула.

— Мне так жаль… Как это случилось?

Бьёрн не ответил сразу. Я почувствовала, как под моей ладонью его плечо превратилось в камень. На его виске запульсировала жилка, а челюсти сжались так сильно, что зубы скрипнули. Будто он заново проживал свю потерю.

— В тот оборот солнца я впервые обернулся драконом. Драконья кровь давала пьянящее чувство силы и свободы. Мне, тогда ещё мальчишке, нравилось рисковать. Я развлекался на льду — Хьялмар увязался следом... Он провалился, а я... просто стоял.

Он замолчал, глядя на черную воду озера. И в этом взгляде было столько выжженной пустыни, что мне самой стало трудно дышать.

— Ты же был ребёнком, — прошептала и закусила губу, чтобы не расплакаться. — Ты просто испугался.

Бьёрн пожал плечами.

— Потом я прыгнул следом. Искал его в этой черноте, пока мои легкие не начали разрываться, а сердце чуть не остановилось от стужи. Не нашёл. Озеро забрало его. Он не выплыл.

Бьёрн снова перевёл взгляд на меня, и в его золотых глазах вспыхнуло такое яростное пламя, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Когда я увидел, как ты уходишь вниз, в голове не было ни одной мысли. Но сейчас, когда ты здесь... — он сильнее прижал меня к себе. — Я понимаю, что если бы не вытащил тебя, то... уже не вышел бы на берег один.

Он приподнял меня за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. Золотые радужки. В них было такое очевидное, оголённое чувство, что у меня перехватило дыхание.

— Я не могу потерять тебя, Мия. Просто не могу.

У меня внутри всё перевернулось. Сердце, до этого мерно стучавшее, вдруг сделало мощный, болезненный толчок и зачастило, ударяясь о ребра. Я замерла, боясь пошевелиться. Костёр трещал, стреляя искрами в синее небо, а в коконе из шкур становилось всё жарче.

Он взял моё лицо в свои ладони — огромные, горячие.

— Никогда, — прошептал он, почти касаясь моих губ своими. — Не покидай меня.

Глава 46

Мия

Не помню, кто из нас качнулся к другому первым. Его губы накрыли мои — жадно, торопливо, будто он из последних сил пытался сдержаться — и не смог. Тело вспыхнуло и потянулось навстречу, вжимаясь в его торс. Щетина, чуть покалывающая щёки. Перекат сильных мышц под моей кожей. Как же сладко... Всё во мне без остатка откликалось на его первобытный жар и горело вместе с ним.

Разве можно так? Сближаться с драконом на краю мира, не зная, что будет с нами завтра?

Здравый смысл шептал, что это безумие, но сердце колотилось в такт сердцу Бьёрна и хотело лишь одного — раствориться в нём, узнать его, стать ближе. Я теснее прижималась к нему, и разум захлёбывался в этой близости и сдавался инстинктам, пока дыхание одно на двоих обжигало губы. Горячие ладони скользили по моей обнажённой спине, и всё тело отзывалось на этот напор мелкой, дрожащей судорогой.

Мысли бились в голове порывами ветра. Почему только сейчас... Почему раньше я не понимала, как он мне дорог... близок... желанен?

Я неловко выпростала руку из-под тяжёлого меха, желая коснуться его жестких волос, которые так давно манили к себе. Мне хотелось запустить пальцы в густую копну, запутаться между жгутами, чуть-чуть потянуть... Но стоило кисти оказаться на воле, как реальность обрушилась ледяной волной.

На моём пальце горел рубин.

Камень светился — так, что на миг я ослепла.

— Бьёрн… — прошептала я, задыхаясь от ужаса. Жар в груди мгновенно сменился могильным холодом. — Олия умирает!

Бьёрн

— Бездна! — выругался я.

Взгляд на кольцо, на её побелевшее лицо — и во мне мгновенно включился стратег. Медлить нельзя. Одежда? В пекло платье. Оно валялось у костра, тяжёлое и холодное, как кусок льда. В таком Мия околеет в небе через минуту.

Я выбрался из меха. Подхватил её, наплевав на приличия. Мия что-то лепетала, пыталась найти свои вещи, но я с силой запахнул на ней свой тяжёлый меховой плащ.

— Замри, — приказал я, затягивая кожаный ремни поверх меха так, чтобы создать внутри герметичный кокон, в котором останется лишь её тепло. — Доверься мне, ладно?

Судорожный кивок. Тесно сжатые губы. В глазах — отчаянная мольба. Она казалась маленькой, спрятанной в огромной шкуре, как жемчужина в раковине — и точно так же была обездвижена. Я слышал, как взволнованно стучит её сердце.

Мир качнулся. Я обернулся сразу, подхватил драгоценную поклажу обеими лапами. Крылья вспороли воздух, и мы взмыли в небо, оставляя догорающий костёр далеко внизу.

Торопился, как мог, но полёт всё же отнял драгоценное время.

В замке всё закрутилось вихрем. Мы опустились на террасу, подняв облако снежной пыли. Я не стал дожидаться, пока Мия выберется из кокона шкур — подхватил её вместе с плащом и широкими шагами понёс в спальню.

Её зубы выбивали дробь, а лицо по цвету сравнялось с известью.

Ногой толкнул дверь в покои. В камине едва тлели угли. Уложив Мию на кровать, я не глядя рванул шнурок колокольчика — прислуга должна была прилететь на этот звон быстрее, чем на пожар. Растопить очаг заново.

— Бьёрн… Олия... — прошелестела она, пытаясь приподняться.

— Я постараюсь помочь. Тебе надо согреться. Я прикажу наполнить купель горячей водой.

Оставив её на попечение прибежавших служанок, я вихрем вылетел в коридор. Целителя перехватил у малой библиотеки — старик, как чувствовал — семенил мне навстречу.

— Мой тиарх! Что-то случилось?

Я схватил его за локоть и буквально втащил его в помещение, чтобы больше ничьи уши не греть новостями.

— Мия упала под лёд. Я вытащил её, но она долго пробыла в воде. Отправляйся к ней. Согревающие мази, горячий отвар — сделай всё, что надо. Она не должна заболеть. И не должна попусту волноваться.

Старик коротко кивнул, понимая всё без лишних слов, и исчез за дверью.

Я остался один. Подошёл к столу, чувствуя напряжение.

Странно. Я никогда не страшился ни собственной смерти, ни чужой. А сейчас меня трясло при мысли, что где-то среди людей умирает незнакомая мне дева.

Достал из ящика стола серую нить с костяными бусинами. В тусклом свете ламп они казались обычными безделушками, но я знал, какой силы магию они хранят. Выбрав одну, зажал её между большим и указательным пальцами. Раздался сухой, короткий щелчок. Костяной шарик рассыпался, превращаясь в сизую дымку, которая начала вращаться, создавая в воздухе зыбкое окно.

— Варкан, — негромко позвал я.

Из дымки проявилось лицо драгарха. Он выглядел измотанным. Под глазами тени, на лбу испарина. Его голос прозвучал прямо у меня в голове, вибрируя ментальной связью:

— Мой тиарх. У нас беда.

— Подробнее, — приказал я.

— Олии Монтроуз стало хуже. Она подошла к самому краю, но сейчас смерть ей уже не грозит.

— Почему случился откат?

— Я ещё не выяснил, мой тирах. Однако внезапный приступ в её случае выглядит подозрительно. В послеобеденные часы она обычно спит. Всем слугам строго наказано её не беспокоить. Я почуял, что ей плохо только благодаря артефакту.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Всего один шаг отделял нас от катастрофы.

— Что ты сделал?

— Напоил её укрепляющим настоем, передал немного своей искры, чтобы согреть кровь, — Варкан на миг исчез из дымки, я слышал его тяжёлое дыхание. — Когда ей стало лучше, притащил к ней городского целителя. Но сдаётся мне, он больше болтун, чем целитель. Он умеет ослабить симптомы, но лечить корень болезни не рвётся.

— Почему ты бегал за лекарем? Разве это не входит в обязанности Милайды?

— Служанка сама недавно слегла с лихорадкой. И это ещё одно странное совпадение.

— Не отходи от Олии ни на шаг. Узнай, что у неё за недуг, и могут ли его излечить наши целители, — поторопился я, заметив, как сизый туман начинает таять. — Если понадобится помощь — свяжись со мной. Что-нибудь придумаем. И, Варкан...

— Да, мой тиарх?

— Узнай, кто наследует состояние Олии Монтроуз в случае её смерти.

Глава 47

Мия

Сознание возвращалось рывками, сквозь вязкую, липкую темноту. Попыталась пошевелиться — и тут же пожалела об этом. Затылок прострелило тупой болью, а в горле будто песка насыпали.

Я не сразу поняла, где нахожусь и почему лежу на чем-то мягком. Память подбрасывала обрывки: холод, огонь, Бьёрн... Кольцо! Олия умирала…

Что с ней?

Я вскинула руку и, с трудом сфокусировав взгляд. Камень не светился. Значит, худшего не случилось. Олия жива. Эта мысль принесла настолько сильное облегчение, что на глаза навернулись слёзы.

Жива… Благодарю тебя, Аругар, что оставил сестру в моей жизни!

Я зажмурилась, слушая, как гулко бухает кровь в висках. Тело было тяжёлым, ватным. Похоже, падение в ледяное озеро не прошло для меня бесследно.

Дверь тихо отворилась. Я приоткрыла глаза и увидела старика-целителя, с которым уже была знакома.

— Сама очнулась. Вот и хорошо, — проворчал он, подходя к кровати и опуская прохладную ладонь мне на лоб. — Я уж думал, придётся тебя будить.

Сама очнулась? А почему мне надо очнуться? Я слишком долго спала? Огляделась. Судя по теням — сейчас середина дня. Вчера заснула под вечер. Получается, всю ночь и полдня проспала. Неудивительно, что целитель пришёл.

— Наверно, на твоей памяти никто ещё не спал почти целые сутки? — улыбнулась смущённо.

— Ты спала двое суток. Э-э… Почти трое.

— Почти трое?! — я аж подпрыгнула на кровати и сморщилась, когда меня замутило.

— Я погрузил тебя в лечебный сон, чтобы легче шло выздоровление.

Он бесцеремонно схватил меня за запястье, проверяя пульс.

— Жить будешь. Но сегодня никакой беготни. Максимум — до купели и обратно. Хотя… — он ехидно прищурился, — наши девы тебе и там покоя не дадут. С утра весь замок гудит, как улей.

— Почему? — я попыталась сглотнуть, в горле было нестерпимо сухо.

— Праздник сегодня. Ночь Серебряной Луны, — целитель будто прочитал мои мысли про жажду — он вытащил из сумки пузатый флакон с мутной жидкостью и жестом приказал мне пить.

Я послушно сделала глоток. Отвар оказался обжигающе-мятным, с привкусом хвои и чего-то сладкого. По телу тут же разлилось тепло, а вялость и жажда начали отступать, сменяясь покалывающей бодростью.

— Что это за праздник? — вернула ему флакон вместе с вопросом.

— Всех женщин и тебя тоже в Опочивальне запрут.

— Зачем? — я испугалась такого «праздника».

— Лианора вместе с Ильди уже с утра к тебе рвутся, — он усмехнулся, наблюдая за моим лицом. — Вот они тебе и расскажут.

Он спрятал пустой флакон обратно в кожаную сумку и направился к выходу, на ходу позвякивая стеклом. У самого порога он обернулся и строго добавил:

— И постарайся не спорить с Лианорой — она тебя всё равно нарядит первой красавицей, хочешь ты того или нет.

Вскоре после его ухода в дверь постучали. Мне казалось, это Лианора, но зашёл мастер Игнис.

Я привыкла к магу. Но сегодня вид у него был необычный. Я бы сказала — торжественный.

Наверное, в честь праздника он усмирил свои вечно растрёпанные седые волосы и сменил заляпанный реактивами фартук на бархатный камзол. А хитрый прищур глаз и довольно приподнятые уголки губ наводил на мысль, что он пришёл с хорошей новостью. Например, с книгой, которая объяснит мне, где искать мертвий.

После коротких приветствий он приблизился к кровати и протянул мне плоский футляр из мягкой замши. Внутри, утопая в бархате, лежал толстый, металлический диск размером с карманные часы.

Не книга… Эх.

— Что это? — я повертела его в руках, стараясь не выдать разочарование.

Вещица в чехле оказалась удивительно увесистой для своих размеров, но при этом идеально ложилась в ладонь. Безупречная лаконичность.

Её поверхность была разделена на две зоны, которые невозможно было перепутать даже в полной темноте. Одна сторона была холодной и идеально гладкой. Вторая — была теплой и шероховатой, покрытой мелкой гравировкой, напоминающей драконью чешую.

— Это артефакт перемещения, — торжественно заявил Игнис. — У меня заняло кучу времени и сил завязать магию на тебя.

Я своим ушам не поверила!

Уставилась на мага широко распахнув глаза. Мастер Игнис спятил?

Если Бьёрн узнает, что маг дал мне возможность сбежать из замка, он оторвёт ему голову. Ему своей жизни не жаль? Нет, мы конечно сдружились за время общения… но не настолько же! Да и зачем мне артефакт?

Я не планирую побег… Особенно после того, что случилось у озера.

И всё-таки, подумав, возвращать артефакт не стала.

По той же причине, по которой однажды не вернула подарок Свейна. На всякий случай.

Я в окружении драконов, которые постепенно сходят с ума от недостатка мертвия. С первого дня я на собственной шкуре увидела, какими неадекватными они могут стать. Ну а вдруг я окажусь в ситуации, когда мне срочно понадобится спасаться бегством? Далеко ли я убегу в горах?

Покрутила артефакт. Понюхала. Поднесла к уху. Потрясла. Провела пальцем по чешуйчатой стороне.

— Прежде чем я объясню тебе, как им пользоваться, я должен передать послание тиарха, которое сопровождает этот его дар тебе.

Мне показалось, я ослышалась.

— Ты сказал, что это дар тиарха?

— Ну не мой же, — старик расплылся в улыбке. — Этот артефакт стоит, как пол замка. Он мало кому по карману. Надеюсь, ты будешь беречь его.

Я тихо ахнула.

Лихорадочно размышляла и всё никак не могла взять в толк.

Зачем Бьёрн дал мне способ вернуться домой, зная, как сильно я скучаю по Олии? Кольнуло мыслью, от которой стало холоднее, чем от снежной бури.

Может, он хочет, чтобы я ушла? После ситуации у озера он решил, что я — слишком тяжёлое бремя? Что со мной он вечно попадает в неприятности?

У меня уже был подобный опыт, и ничем хорошим он не закончился. Грегор в своё время тоже заметно охладел ко мне, когда посреди важного приёма у меня засветился рубин, и я сбежала к Олии, наплевав на все правила этикета.

А Бьёрн… Мы целовались — и вдруг… Олии стало плохо. Я бы, пожалуй, поняла его отношение ко мне просто по взгляду, будь он здесь сейчас. И ни за что… Никогда не стала бы навязываться.

— Почему он сам не пришёл? — я нахмурилась.

— Так праздник же! Ему нельзя тебя видеть.

— Почему?

— Это древний обычай, и не нам его нарушать. Подробнее тебе объяснят девы, — отмахнулся маг. — Так ты хочешь услышать послание?

Я кивнула.

—Тиарх велел передать, что с твоей сестрой всё в порядке. Волноваться не о чем. Он взял ситуацию под личный контроль.

— Как же тут не волноваться? — я усмехнулась. — Моя сестра чуть не умерла, а я нахожусь от неё так далеко. А вдруг это повторится? Вдруг в следующий раз она не дождётся моего возвращения домой?

Маг кивнул.

— Тиарх предполагал, что ты так ответишь. Он понимает и глубоко разделяет твои чувства. Поэтому дарит тебе артефакт перемещения, одной стороной настроенный на твой дом, а другой — на возвращение в эту спальню. Однако, — маг задрал вверх указательный палец, — если твоей сестре станет плохо, он предпочёл бы отправиться к ней вместе с тобой. Этот артефакт настроен и на него тоже.

У меня внутри будто сжатую пружину отпустило.

Я с облегчением выдохнула.

— Но… Почему он даёт мне артефакт? Я ведь могу просто взять и уйти в любой момент? Одна. Разве... он этого не понимает?

— Я задал тиарху тот же самый вопрос, — его рот растянулся в довольной улыбке.

— И что он сказал?

— Он сказал, что не будет оскорблять статусом пленницы деву, которая станет его миарой вита.

Я не сразу поняла, что он сказал.

— Что такое миарой вита?

— Любимая жена, — он вдруг вскинул руки и хохотнул. — Что тут непонятного? Он собирается взять тебя в жены, дева. И это будет не политический брак, а брак по любви!

Я вдруг обрадовалась, что лежу.

Потому что сил совсем не стало.

Глава 48

Мия

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Сердце билось с такой силой, что в ушах стоял сплошной гул, заглушающий даже радостный смех Игниса.

Миара вита.

Значит, вот какую роль Бьёрн предназначил мне. Не функцию нании — бесправной любовницы и не чужачки, которую всякий мог обидеть. А роль любимой жены. От этой мысли в душе стремительно расцветал благоухающий сад.

Внутри бушевали эмоции, и я изо всех сил старалась не думать о словах тиарха. Потому что если думать, перебирать их в голове, как драгоценные жемчужины… Мне так отчаянно захочется увидеть его, заглянуть ему в глаза — я просто не выдержу и брошусь на его поиски.

Меня вдруг укололо сомнение. Может, Бьёрн пошутил про любимую жену или мастер Игнис что-то недопонял? Он мог додумать или перефразировать...

Мастер тем временем решил: моё молчание означает, что вопросы закончились и приступил к инструктажу по пользованию артефактом.

Пока слушала, я молча рассматривала артефакт — гениальный в своей простоте. Даже если буду в панике, даже если карман платья зальёт грязью или опять под воду упаду, я не промахнусь. Гладкое — в Нок-талар. Чешуя — в замок, к моему дракону.

— Настроен только на тебя и тиарха, — добавил Игнис, и его голос стал серьёзным. — Если артефакт попадёт в чужие руки, он станет обычным куском железа. Носи его всегда с собой, но помни. Он — не для минутного каприза, а на крайний случай.

Я сжала диск в кулаке и искренне поблагодарила.

— Спасибо, мастер.

— «Спасибо мастер»? И только? — улыбнулся маг, а я смутилась.

Он явно намекал, что тиарх сделал подарок — и благодарить надо было его. Ну что тут сказать? Если бы я видела глаза Бьёрна, я бы нашла слова, а так… Пришлись ограничиться вежливым ни о чём:

— Передай тиарху, что я очень признательна ему за послание, подарок и в особенности за оказанное доверие. Мне жаль, что я не могу лично поблагодарить его. Поэтому с нетерпением буду ждать нашу встречу.

Как ни странно, магу этого хватило. Он довольно кивнул:

— Я передам, Мия.

С этими словами он исчез за дверью, оставив меня одну в оцепенении. Едва за ним щёлкнул замок, я закрыла ладонями лицо. Меня трясло. Я боялась поверить в то, что мне всё это не приснилось. Слишком хорошо, слишком сказочно — то, что сейчас случилось.

Однажды я уже поверила в сказку. Память о предательстве Грегора выскочила из темноты, точно оскалившийся зверь. Он ведь тоже обещал, клялся в вченой любви, глядя мне прямо в глаза...

Нельзя поддаваться эмоциям. Сейчас — нельзя.

Я должна просто стиснуть зубы, и жить одним днём.

К тому же, сначала нужно найти мертвий. Это мой самый первый договор с Бьёрном. Он в приоритете. В конце концов, о каком будущем с тиархом я могу думать, если без мертвия он и все его драконы балансируют на грани безумия?

Мертвий — вот что сейчас первостепенно.

Я задумалась.

Инстинкт подсказывал, что металл следует искать в месте обитания красноволосых. Они считают себя особыми — избранными Аругаром, чтобы жить без браслетов. Но что, если они питаются мертвием не через металл на запястье, а прямо из недр земли? Энергетически. На расстоянии.

В таком случае их избранность — в том, что они ощущают жилы мертвия и селятся поблизости. Не случайно тот драгарх, что был ранен в долине Снежных Волн, пролежал полдня с расколотым браслетом и не обезумел.

Жаль, что все мои попытки уговорить Бьёрна отправиться поближе к врагам упираются в ревность. Красные драконы нужны нам. Нам необходимо с ними сотрудничать — я остро это чувствовала, но не знала, как донести до тиарха.

Вряд ли чувства и догадки могут стать доводами к прекращению давней вражды. Тут нужны факты...

Мои рассуждения были прерваны вошедшими служанками. Лиерта и Мелия весело наполнили купель, капнули туда чем-то душистым и оставили меня нежиться в воде. Стоило мне искупаться и вытереться, как прибежали Лианора и Ильди. Они тоже щебетали, словно весенние птицы, наполняя покои тиарха радостным предвкушением праздника.

Ильди с торжественным видом развернула свёрток, который принесла с собой, и я забыла обо всём на свете. На кровать легло платье из тяжёлого шелка цвета тёмного сапфира. Лиф, расшитый мелким жемчугом и тончайшей серебряной канителью, переходил в длинные, разрезанные до локтя рукава. По подолу тянулся узор из сплетённых ветвей серебристого корня — символ чистоты, выполненный искусной вышивкой.

— Тиарх велел тебя подготовить как следует, — Лианора лукаво прищурилась, осторожно извлекая из резного ларца украшения. — Но мы и без его повеления решили нарядить тебя краше всех дев в эту ночь!

Она приложила к моей шее массивное ожерелье — чеканное серебро. В центре колье мерцал крупный опал. В дополнение к нему шли тонкие, звенящие браслеты на запястья, пояс в виде цепочки и изящная диадема.

— С твоими огненными волосами синий шелк будет смотреться божественно, — шепнула Ильди, помогая натянуть платье.

Лианора тут же принялась расчёсывать мои локоны, ловко вплетая в них серебряные нити. Под их умелыми руками я чувствовала, как превращаюсь в красавицу.

— Ох, Мия! — защебетала Ильди, поправляя складки на платье. — Ты наверно волнуешься? Это же твоя первая Ночь Серебряной Луны!

Первая, да. Поэтому у меня накопилась куча вопросов... Но задать я их не успела, потому что девам и самим не терпелось всё рассказать.

— Эта ночь запомнится тебе на всю жизнь! — подхватила Лионора. — Как стемнеет — все девы, достигшие совершеннолетия, соберутся в Опочивальне. Там мы сплетём браслеты или амулеты. Из серебряных нитей, бусин. Кто на что горазд. А потом, — мечтательно добавила Лианора, заканчивая с моими волосами, — когда Луна поднимется в небе высоко-высоко, мы выйдем из Опочивальни и подарим эти украшения своим избранникам. Как оберег на следующий оборот солнца.

— Но я не умею плести обереги, — растерялась я. — Не стоит мне идти. Если я сплету что-нибудь не то — только хуже сделаю.

— Не переживай. Я тебя научу. Подарить можно хоть три нити перевязанные в браслет. Главное — чтобы мужчина мог носить твой подарок с собой. И чтобы частичка твоей любви оберегала его и напоминала о тебе, даже когда он далеко, — добавила швея.

— Частичка моей любви? — переспросила я. — То есть этот дар — признание в любви?

— Своим подарком в Ночь Серебряной Луны ты признаёшь, что мужчина для тебя особенный.

— Особенный... Значит, будь у меня здесь брат, я могла бы оберег брату подарить?

— Нет, глупышка, — засмеялась Лианора. — Ты даришь свой оберег тому мужчине, с которым хочешь разделить ложе.

От этой новости к щекам жарко прилила кровь. Традиции здесь казались мне пугающими. Хотя, если бы я произнесла это вслух, меня бы просто не поняли. Для всех жителей замка мы с тиархом делили ложе каждую ночь, и мой подарок стал бы лишь формальным подтверждением очевидного. Иронично... Никому и в голову не могло прийти, что за закрытыми дверями мы просто… спали. И что сегодняшняя ночь может стать для меня важной вехой в отношениях с тиархом.

Лианора видимо уловила сомнение на моём лице.

— Разве ты хочешь, чтобы наш тиарх дарил свои ночи другой деве? — она огорчённо качнула головой. — Если ты ничего не подаришь, ему наверняка подарит браслет Изольда. И тогда по традиции он должен будет пригласить её на своё ложе. Хотя бы на одну ночь.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Ужас. Вот просто мой личный кошмар, а не праздник! Мне решительно не нравилась мысль, что тиарх будет обнимать другую. Нет. "Не нравилась" — это слишком мягко сказано. Меня буквально трясло, стоило представить, как его горячие пальцы, которые на днях ласкали меня, медленно скользят по чужим обнаженным плечам... Как он по-хозяйски накрывает ладонью чужую талию и рывком прижимает к себе...

— А разве мужчине нельзя отказаться от подарка? — пролепетала я. — Что если ему не нравится девушка, которая ему связала обереги, и он не хочет делить с ней ложе?

— Может, конечно, и отказаться, — Ильди аж скривилась от этой мысли. — Но отказ унизителен для девы, поэтому считается кровным оскорблением. В таком случае любой заступник — будь то отец, брат или глава рода — вправе потребовать ответа сталью или золотом за поруганную честь семьи.

Я нахмурилась.

Лианора тем временем с придыханием расписывала, как любят и чтят у них эту традицию.

— Ночь Серебряной Луны разделяют и семейные пары. Даже если пара уже давно вместе, и у них куча детишек, женщина все равно выходит и дарит своему мужчине этот подарок. Как будто она снова и снова выбирает его. Говорят, — Лианора понизила голос почти до шёпота, — что тогда Аргуар видит эту верность и делает их союз еще крепче. Благословляет любовью, здоровыми детками, а мужчине дарит удачу в бою, чтобы он снова и снова возвращался к своей любимой!

— Самое главное, — Ильди продолжила говорить, поправляя на мне складки платья, — в день перед праздником мужчине и женщине нельзя видеться. Чтобы дева оценила свой выбор не под давлением мужчины, а из чистого сердца и с ясным сознанием.

В груди тоскливо заныло.

Вообще-то я как раз надеялась увидеть тиарха… Всё-таки лишать себя общества дорогого тебе мужчины на целый день — это очень глупая традиция.

Внезапно представила, как Изольда дарит Бьёрну браслет, и содрогнулась...

Нет. Я этого не допущу. Однозначно.

Я поняла, что непременно свяжу хоть какой-то браслет, пусть даже самый примитивный — лишь бы Бьёрн не достался Изольде или другой.

— Что будет, если две девы подарят свои дары одному мужчине? — продолжила допытываться.

— Тогда он выберет ту, что ему больше по сердцу. Не переживай, Мия, — воскликнула Ильди, — тиарх выберет тебя, даже если ему подарят десятки других амулетов. Мы же видим, как он на тебя смотрит!

Я слушала их беззаботный щебет, но в груди, вопреки праздничной суете, росло неприятное предчувствие. Оно не поддавалось логике.

Ощущение было такое, будто я ступила на коварную трясину. Сверху всё казалось надёжным и твёрдым, но я кожей чувствовала: стоит сделать неверный шаг, и почва под ногами провалится, увлекая меня на дно.

Глава 49

Бьёрн

Я стоял у окна, наблюдая, как сумерки медленно пожирают острые пики скал. В малой библиотеке мне всегда хорошо думалось. Но сегодня мысли путались, то и дело возвращаясь к Мие.

— Миара вита... — на вкус эти слова оказались слаще мёда.

Тишину нарушил осторожный стук.

— Входи, — не оборачиваясь, бросил я.

Слух уловил тяжелое дыхание стража.

— Мой тиарх, Лианора просит аудиенции. Сказала, что это касается... отравления твоей нании.

Я медленно повернулся.

Кладовщица? Уже и не надеялся, что она что-нибудь раскопает…

— Зови.

Лианора вошла, кутаясь в тёплую шаль. Выглядела встревоженной, пальцы нервно теребили бахрому. Я указал ей на кресло напротив стола, заваленного картами, но она осталась стоять.

— Тиарх... Ты просил меня слушать, о чем шепчутся девы в прачечных и за пяльцами. Расспрашивать…

— Что ты выяснила?

— Все решили, что Висной вертел Билхайн. Тот воин, что сбежал из замка... — она замялась, глядя мне прямо в глаза. — Но я узнала кое-что. Три зимы назад, когда буран застал наших людей в долине, трое из них провалились в воздушный карман. На самое дно ущелья. Это были Билхайн, Висна и Изольда.

Я замер, приподняв бровь. Интересно.

— Они выбрались сами, — продолжала она. — Пришли в замок грязные, в запёкшейся крови, злые как демоны. Никто не рассказывал подробностей, что там случилось внизу. Все решили, что Билхайн спас дев.

Я пожал плечами.

— Эта информация лишь подтверждает, что у Билхайна была возможность спасти Висну и позже — получить над ней власть.

— Да, но… Я просто подумала… Если он тогда подмял под себя волю Висны... что мешало ему сделать то же самое с Изольдой?

Лианора сделала шаг ближе, понизив голос:

— Я не знаю наверняка. Это всего лишь мои догадки. Но будь осторожен с Изольдой, мой тиарх.

Я молчал, глядя на корешки старинных фолиантов. В голове перещёлкнуло. Билхайн. Висна. Изольда. Троица, спаянная кровью в ледяной яме. Это меняло картину.

— Ты хорошо потрудилась, — я выдвинул ящик стола, выудил небольшой кожаный мешочек и высыпал на ладонь несколько золотых слитков. Каждый размером с крупный орех. — Возьми. И иди готовиться к празднику.

Лианора приняла золото, но не ушла сразу. У самой двери она обернулась.

— Я была не права насчёт Мии, мой тиарх. Зря я видела в ней угрозу из-за её красных волос и происхождения. Кровь у неё может и другая, а вот душа — из чистого золота. От неё... в замке стало теплее, люди к ней тянутся. Я рада, что ты оказался мудрее меня.

Дверь за ней тихо закрылась.

Я остался один. Изольда... Демоны её раздери. В ней всегда было нечто, не поддающееся прочтению... Слой тайны под маской безупречной преданности. Она притягивала меня своей опасностью — как зверь, которого хочется приручить. Но желания подпустить её ближе никогда не возникало. Скорее, инстинкт советовал держать её на расстоянии удара меча.

Маг-дознаватель после казни Висны тряс всех, кто был с ней связан. Изольду тоже. Я помню его отчет: «Плохо читаема, закрыта, но прямых улик нет». Тогда я списал это на её врождённую силу. А теперь...

Если Билхайн оставил в замке спящую змею, то сегодня, в Ночь Серебряной Луны, она может попытаться нанести удар.

Я решительно шагнул к двери и распахнул её. Страж у входа вытянулся в струну.

— Мага-дознавателя ко мне. Живо. Пусть бросает все свои дела и бежит сюда.

Я вернулся к столу и сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Если Изольда задумала игру — я готов показать ей, как кусают настоящие драконы.

Чего я не ожидал — так этого того, что вскоре ко мне вернётся запыхавшийся страж и доложит, что Изольды нет в Опочивальне...

Мия

Опочивальня встретила меня гулом десятков голосов и нестерпимым жаром от сотен свечей. Здесь было светло как полдень, а воздух казался густым от аромата воска и предпраздничного возбуждения.

Огромный зал преобразился. Тяжёлые дубовые лавки сдвинули к стенам, освобождая пространство в центре. Повсюду были разбросаны расшитые подушки, на которых стайками рассаживались девы. В центре стояли длинные низкие столы, буквально заваленные сокровищами. Глядя на это изобилие, у меня зарябило в глазах: мотки серебряных и золотых нитей, кожаные шнурки, россыпи речного жемчуга и бусины всех мастей — от резной кости до тяжелого горного хрусталя.

— Садись здесь, Мия, — Лианора похлопала по мягкому валику рядом с собой. — Сейчас будем творить магию.

Я опустилась на подушки, поправляя на поясе пристёгнутый к нему мешочек с артефактом перемещения. Привыкла уже носить с собой мертвий в кармане, а теперь надо было привыкнуть и к артефакту. Я тайком погладила мешочек, чувствуя через него столько доверия тиарха, что защемило в сердце.

Устроившись поудобнее на подушках, я почувствовала на себе десятки взглядов. Зал словно разделился. Группа молоденьких дев у окна весело зашепталась, поглядывая на моё сапфировое платье с явным восхищением — одна даже робко улыбнулась мне.

Но из угла, где — по словам Лианоры — сидели старшие дочери знатных родов, повеяло холодом. Я кожей чувствовала их немую претензию: «Чужачка, красноволосая выскочка, укравшая нашего тиарха».

— Не обращай на них внимания, — негромко приказала Лианора, подвигая ко мне чашу с серебряными нитями. — Сначала научим тебя базе. Смотри на мои пальцы. Сначала делаешь петлю, потом перекидываешь шнур... Вот так. Это плетение — самое надёжное из всех.

Я старательно повторяла движения, вплетая в узор свои мысли о Бьёрне. Пальцы поначалу не слушались, нить путалась, но постепенно ритм захватил меня. Мелькание рук, тихий звон бусин о дерево, девичьи секреты, летящие по залу…

— А мой-то вчера на охоте так подставился, что чуть не отправился на пир к праотцам! — ворчала Ильди, вплетая в свой браслет крупный агат. — Пусть знает, что я за него переживаю, может, меньше будет рисковать.

Я улыбнулась, но внезапно поймала себя на странном ощущении. Чего-то — или кого-то — в этом шумном цветнике не хватало.

Я обвела взглядом залу, ища идеальную осанку и ледяной взгляд главной претендентки на внимание тиарха.

— Лианора, — я понизила голос, склонившись к самому уху швеи. — А где Изольда? Её нет в зале.

Лианора даже не сбилась с ритма, её пальцы ловко затягивали очередной узел. Она лишь хитро прищурилась и подмигнула мне:

— Возможно, я случайно помогла тебе, девочка. Была одна информация, которую я придерживала до сегодняшнего дня. И, кажется, она вывела Изольду из игры. По крайней мере, я надеюсь.

Я замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Пусть это останется между нами, Мия, но мне хотелось, чтобы твоя первая Ночь Серебряной Луны прошла спокойно, — Лианора наконец отложила плетение и посмотрела на меня серьёзно. — Когда Изольда боролась за внимание тиарха, она не брезговала грязными методами. Доказать никто ничего не мог, но странное дело... Всякий раз накануне праздника те девы, которых она считала конкурентками, внезапно заболевали. Да так тяжело, что им приходилось пропускать Ночь Серебряной Луны. И Изольда каждый раз оставалась единственной, кто сиял рядом с тиархом.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты думаешь, она могла...