Не красавица и Чудовище

Глава 23 - За здоровье волкодавов

- Да я понятия не имею! Мне заплатили, я передала.

Попытка обрулить его проваливается. Он снова ловко преграждает мне путь.

- Кто?

Да как от него смыться?!

- Я курьер. Я не знаю кто.

- Ты врёшь! - нахмуривает грозно брови.

Взгляд... Чудовищный.

Сын?!

- Вот прошлый раз был курьер. А Вы - нет. Думаете, это поможет? - обводит свое лицо, намекая на пластыри. - Кому Вы должны отчитаться, что посылка доставлена? При каких обстоятельствах вам ее вручили?

И даже интонации - папины.

Теряюсь от его напора.

- Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Прощайте, прекрасный Илья. Мне правда пора, - изображаю лёгкий шутливый реверанс.

- Должен предупредить, - в спину, - что я собираюсь вас выпотрошить, Изабелла Прошина.

- В смысле? - возмущенно оборачиваюсь.

- Я достану о вас всю информацию, которую только возможно. И потом мы начнём меняться. Я вам - вашу, вы мне мою. Можете заранее готовить явки и пароли.

- Да пожалуйста, - пожимаю плечами. - Я законопослушный полностью прозрачный гражданин.

- Все так думают.

И этому человеку я выбирала подарки?! - закатываю глаза. И, вероятно, прикупила ему "железо", которое ему поможет "потрошить". Класс...

- Потрошите! - обиженно бросаю я, пытаясь сохранить достоинство.

Сбегаю.

Все равно никакой связи с Марком он не найдет. Нет такой информации. Да?

У-у-у какой!

Чувствую, что смотрит мне в спину через большое окно.

Скрываюсь в ближайшей арке от этого взгляда.

На часах уже десятый. Я, сидя в машине, перебираю купюры.

Все что можно снять быстро - либо посуточно, либо очень дорого. А я хочу не спустить эти деньги за пару недель, а хотя бы найти работу до того, как они закончатся.

Пишу покаянную смску Линару Александровичу с просьбой назначить на завтра.

"До пятого января меня не будет в стране. Теперь только к дежурным врачам. Увы. Напоминаю, что лицо нужно максимально беречь до тех пор, пока все ткани не заживут полностью".

- Эх...

Вздыхая, глажу часы Марка.

У меня есть, вообще-то, квартира. Которая принадлежит и мне тоже! Почему бездомная оказалась я, а не Костя? Разве не мужчина должен уйти при разводе? В конце концов, у него хорошая зарплата. А я без работы.

Нарушая все заветы Чудовища, еду домой.

"Сегодня я планирую ночевать дома. Прошу тебя не приезжать. Останься у матери".

Не отвечает.

Посплю на диване. "Тварь я дрожащая или право имею?"

Костя...

Фигура Кости, когда-то бывшая ключевой в моей жизни, вдруг измельчала и обесцветилась. И мне больше, наверное, не страшны его нападки.

Когда я бежала, мне была невыносима мысль еще хоть раз увидеть его. Чувствовалось это болезненным и унизительным.

Сейчас... не чувствую ничего. Вернее, чувствую отстраненность. Словно мы были женаты в какой-то другой жизни. А сейчас - чужие люди.

В конце концов, у меня оберег от Чудовища на запястьи.

Да, да... придется пережить нудные выяснения отношений. Но ведь все равно когда-то придется.

Распечатки! - вдруг вспоминаю я.

Чудовище велел прочитать.

Развернув, бегу взглядом по бумагам.

Биография. Я ее знаю. Но на всякий случай бегло прочитываю. Ничего нового. Здесь даже я фигурирую. Очень кратко. Обо мне ведь и правда нечего рассказать.

Так что, младшее Чудовище, держи карман шире! Если уж фейсы не накопали интересного... Попробуй меня удивить!

Родился, учился, женился, работал...

Не нарушал, не привлекался. По карьере рос исправно. Вот одна должность, вторая, третья.

А потом начинаются одни скучные цифры.

Что это вообще?

Движение по счетам?

Чьим счетам? Смотрю на цифры. Это точно не наши... откуда у нас двадцать миллионов? Мы все вкладывали в выкуп квартиры у застройщика. И до сих пор торчим около пятиста тысяч. И Костя все время ноет, откладывая выплаты.

Хочется уже смять и выкинуть бумаги. Но, вздохнув, начинаю заново проглядывать эти страницы с сухими пометками. Из уважения к работе команды Чудовища.

Замечаю среди цифр пометку с тремя восклицательными знаками.

Так...

Перевод на счёт Турчиной Ксении Петровны...

- Одного миллиона рублей... - озадаченно читаю я вслух.

Чего?

Зависнув, проверяю его ли счёт? Его...

Может, это по работе? И деньги не его?

Психанув, листаю дальше. Натыкаюсь на краткие данные по этой Ксении. Двадцать четыре года, сотрудница большой фармацевтической фирмы, в которой работает Костя. Секретарь.

Миллион секретарю по работе?

Ну, ты конечно, туповата, Белка, но не настолько, да?

Это ведь точно не по работе...

Но я могу допустить любовницу. Мои розовые очки на счёт Кости разбились. Но вот, что Костя какой-то телке вручит миллион! Это уже нереально. Он жмот, жлоб, прижимистый курдюк!

Заново зависаю в цифрах.

- Фу на тебя...

Бросаю бумаги на сиденье рядом.

Но... очень любопытно за что перепал миллион секретарю? И откуда двадцать?! Они лежат на каком-то особом сложном счёте. С английским названием. В другом, не зарплатном, банке. И я ничего не понимаю. Я в этом даже не Белка. Я - орех.

Аккуратно складываю бумаги.

Нужно сесть спокойно с кофейком и разобраться. Погуглить в конце концов.

Купив себе на ужин кое-что по мелочи, поднимаюсь на этаж. Открываю дверь своим ключом.

На кухне шум телевизора.

Дома?!

Храбрясь, прохожу.

Свекровь! Моет посуду при орущем телевизоре.

Опираясь плечом на косяк, смотрю ей в спину.

У нее седые волосы, которые она до сих пор вьет на бигуди и ставит локоны абажуром. Невысокий рост и тумбообразная фигура. Короткие пальцы, алый маникюр.

Тамара Ивановна - это зловредный аккуратный кабанчик. Энергичный и злоязычный. Она как нелюбимая учительница из старой гвардии, которая до сих пор не знает, что "старые методы" воспитания детей давно под запретом.

Хотя почему "как"? Она и есть учительница. По русскому языку и литературе. Из тех, при которых начинаешь заикаться. Дети, наверное, молятся всем своим школьным богам, чтобы она поскорее свалила на пенсию. А родители периодически пишут жалобы на грубость.

Интересно, а у Чудовища есть мать? Какая она? Как бы отнеслась к моей скромной персоне?

Дотягиваюсь до пульта. Выключаю звук.

- Здрасти.

Ахнув, оборачивается, как в фильме ужасов, хватаясь за сердце. Смотрит на меня как на воскресшую. Но недолго. Быстро отходит от "инфаркта".

- Яви-и-илась! - ядовито.

По старым, еще школьным рефлексам, тут же становится неуверенно. И хочется оправдываться.

Плохая идея была ехать домой. Ты слишком о себе возомнила, Белла. Но раз уж...

Давай, Белка, отвечай дерзко и с достоинством.

- Да, - мямлю я.

Ну ты просто эталон дерзости! Полковник бы гордился.

- Я... это... уф! - пытаюсь встряхнуться. - Прошу вас, Тамара Ивановна, покинуть мой дом. Да. Я устала и хочу отдохнуть.

- Еще в доме сына мне не указывали.

- Это и мой дом. Вообще-то.

- Ах, как она заговорила! Ты ни копейки не заработала, милая моя. И напрасно считаешь, что можешь претендовать хоть на что-то.

- Не ваше дело. Суд разберется.

- Не смей мне хамить!

- Уходите.

- Нет, вы на нее посмотрите! - с пафосом. - Она! - уничижительно. - Меня! - с гордыней. - Прогоняет.

Швыряет полотенце с плеча на стол.

- Я уйду! Но пусть это скажет мне мой сын.

- Желания одного собственника достаточно. Даже если второй против. Уходите.

Небрежно швыряя вещи в сумку, злобно цедит себе под нос:

- Бесталанная замухрышка... Ты же даже работать не способна. Тебя же даже из морга поперли за профнепригодность! Куда, прошу заметить, тебя устроила я!

Это правда. Не выношу трупный запах. Не смогла... А отсидеться в лаборатории не всегда получалось. Хотя, я подавала надежды.

- Костик, святой человек подобрал, заботился... Отплатила за доброту. Верно... верно он говорит, что после удара головой, твои тщедушные мозги повредились.

Одевается у зеркала.

- Никакая женщина в здравом уме, от моего мальчика не уйдёт. На что ты надеешься? Кому нужна будешь? Костя, порядочный человек, не бросил тебя.

И денег на операцию зажал.

- Редкий мужчина согласится с изуродованной женщиной жить! Ценила бы, дура.

От этого становится так больно, что наконец-то просыпается протест.

Распахиваю ей широко дверь.

- Идите в жопу, Тамара Ивановна!

Надсадно вдыхая, хватается за сердце.

Дверь из моей руки, с обратной стороны выдергивает Костя.

- Ты как говоришь с моей мамой? - шокированно.

Ну всё. Теперь будет неравный бой. Против двоих мне не устоять. Сейчас запинают. Но мой протест еще не догорел!

И, чувствуя, что не готова сражаться на два фронта, я резво выпихиваю кабанчика прямо в руки Косте. И зубодробительно зыркнув на него, захлопываю перед носом дверь. Запираю на засов.

С тарабанящим сердцем смотрю в глазок.

- Белла! - стучась, цедит Костя. - Немедленно открывай! Не устраивай скандалов перед соседями.

- Нет! - кричу через дверь. - Убирайтесь!

- Я столько делал для тебя, Белла! А ты не можешь просто поговорить со мной? Украла флешку. Сбежала. Хамишь. Не отвечаешь на звонки. Что с тобой происходит?

- Ау... - цепляюсь волосами за часы Чудовища.

Чувство вины мне запрещено.

И я не отвечаю ему.

- Я сейчас вызову слесаря, он вскроет замки! - с угрозой. - А потом вызову психиатрическую, и тебя увезут с острым психозом. Ты знаешь, у меня там связи. Открывай по хорошему!

- Ксения! - рявкаю я через дверь. - Двадцать миллионов.

И что? Давай, что-то внятное, Белка!

Тишина.

- Белла... я всё объясню. Открой дверь, - меняются его интонации на вкрадчивые.

- Вон!

- Нам нужно поговорить.

- Налоговая! Обэп! Мои адвокаты! - интуитивно кричу через дверь все, что приходит в голову.

Язык мой всегда в заднице, когда на меня давят. Как и сейчас! Но я стараюсь бессвязно сопротивляться.

Какие адвокаты-то, Белка? Ты ж нищая. А у него двадцать лямов.

Ну какие-нибудь... эфемерные адвокаты из "Тимур и его команда".

- Дура! Ты ничего не понимаешь!

- Пошёл вон!

- Открой поговорим!

- "Я сама тебе позвоню, когда сочту нужным".

Это из какого-то фильма фраза. Там была дерзкая героиня.

Неровно дыша от эмоций, испуганно смотрю в глазок.

Костя уходит...

В полуобморочном состоянии стекаю по двери на корточки. Всю трясёт.

Ты, мелкий ничтожный шпиц, только что отжала хату у двух волков. Очевидное-невероятное. Ты молодец.

Не совсем я. Просто за спиной стая волкодавов.

Пойду-ка я бахну кофейку за здоровье волкодавов.