Не красавица и Чудовище

Глава 41 - Новая жизнь

Лаборант, так лаборант... Правда не в морге, как раньше, а при убойном отделе в "экспертизе".

Волосы мои собраны, на лице маска, на глазах очки, на руках перчатки.

- Изабелла, задержись, пожалуйста.

Гордеева бросает мне на стол прозрачный пакет с... пальцами.

Ну как "не в морге". Морга тут тоже хватает. Благо целиком не привозят. Пока.

Вот видите, Мрак Сергеевич, на что я готова ради вас?

Гордеева здесь иногда читает лекции, я иногда хожу. У нее всегда очень интересно. И конечно же я задержусь. Я очень благодарна за работу.

У меня новая жизнь. За которую не стыдно перед Марком.

- Хорошо, - послушно киваю я.

- Я подожду.

Садится в кресло.

- Что мы ищем?

- Мёртвого расчленяли или живого. И еще все, что можешь сказать.

- Это конечно лучше к Кощею Павловичу. Он опытнее.

- Но его нет, а ты есть.

Щёлкает чайником.

- Кофе сделать?

- Нет, спасибо. Я стесняюсь при останках.

Колдую с пальцами.

- Господи... - аккуратно перекладываю пинцетом в кювету. - Надеюсь им не больно.

- Я уже перед ними за тебя извинилась, - ухмыляется Василиса, покручивая в пальцах сигарету.

- Привет... - встаёт за ее спиной Данила, складывая руки на груди.

- Что с ними делать-то? Я же ничего не знаю. Я по гистологии.

- Человек не может знать все, Белла. Это нормально... Но человек должен слушать того, кто осведомлён. А кто не слушает, тот что...Красавин?

- Будет наказан?

- О, да.

Я очень послушная. И знать не хочу, как выхватывает Данила от Гордеевой.

- У меня есть атлас ПА... - достаю увесистый том.

Листаю. Нахожу нужное.

- Василиса Васильевна...

- М?

- Что нужно сделать, чтобы обвинение в деле Решетова развалилось?

Вздыхает.

- Доказать, что Оскар этим подарком хотел подставить Решетова, например. Кстати. На Наталью взглянуть хочешь?

Роняю пальцы из рук.

- Конечно!

Подхожу к ней, заглядываю в экран телефона.

Рыжая, с тонкими чертами лица, раскосые глаза, губы пухлые. Мы теперь в одном типаже, да.

Привет, подруга...

- Это фото десятилетней давности. Ее никто не искал, потому что она разорвала все связи. И ни с кем из близких не общалась.

Умная женщина...

- А можно мне ее фото скинуть?

- Зачем?

- Мы подружились. Так проще визуализировать собеседника.

- Аа... без проблем.

С Гордеевой легко. Понятия не имею, почему все ее считают больной на голову и психопаткой. Эксцентрична, конечно, и эпатажна, но исключительно для дела.

Возвращаюсь к пальцам.

- Я запросила данные по ее картам и номерам. Примерно можно говорит о дате ее смерти. Середина февраля. Утопить ни в реке, ни в болоте он ее бы не смог. Лёд. Поэтому твоя версия с бассейном вполне себе вариант. Будем ломать фундамент. Ждем разрешение от прокуратуры. Если она там, то докажем серию. И никакие силы уже не смогут вытащить Оскара под залог.

- А разве Марк не доказал серию?

- Увы. Марк ее "видит". Но прямых доказательств у него нет. В основном предположения.

- А Вы можете запросить в рамках следствия все переписки с номера Оскара?

- Уже. Но его реальный номер оформлен на другую персону. И нам его не сливают.

- Хм...

- То есть, если этот аленький цветочек Чудовищу принести...

- Не все так просто. Нужно еще доказать, что это его переписка. И получить ее законно. А Оскара на днях снимают с системы жизнеобеспечения. И он получит разрешение на выезд в Германию для пересадки сердца. И я думаю, больше в Россию не вернётся.

- Но вы же что-нибудь делаете?

- Конечно. Но я лично веду дело Оскара. Он по моей части. А вот дело Марка Сергеевича ведет служба безопасности. Я к сожалению к материалам допуска не имею. Мы - нижестоящая инстанция.

- Понятно... Отрезали пальцы у живого. Есть тромбы и воспаление. Характер разреза такой, словно... Пилорама. На которой бревна пилят.

- Почему не пилой в гараже, например?

- Кости перебиты и опилки в тканях! - вытаскиваю крошечную щепку пинцетом.

Переношу на другой микроскоп. Загружаю гугл со срезами деревьев под микроскопом.

- Это дуб, кажется... Тилы...

- Тилы?

- Пузыри внутри пор, характерные именно для дуба. Дуб Белый. Да.

- Дуб... А где у нас работают с таким дубом? - смотрит в одну точку.

- “Мебель, бочки для вина, паркет”, - читаю ей я.

- Бочки для вина! - подскакивает.

- Интересный у вас маньяк.

- На теле прошлой жертвы мы нашли винный камень.

- И смерть наступила в результате отравления углекислым газом?

- Да-а-а... - озадаченно.

Щёлкает пальцами.

- Откуда мысль?

- Он держал жертву в винной бочке. Или бросает жертв в бочки с вином, - в порядке бреда бормочу я. - Такие, знаете, большие. Которые на боку лежат. Там же углекислый газ…

- А не исключено! - оживляется Василиса.

- У этой жертвы выдержка три года... у этой пять? Да? Он продаёт вино, настоянное на людях? Как этот... Ганнибал Лектер, только алкаш.

- Не исключено... Но некоторые ему не подходят и он выкидывает их. Почему они могут не подойти?

- Ну не знаю... невкусные? Нагадили ему в бочку пока задыхались?

- Изабелла... - демонстративно хлопает в ладони. - Был такой нюанс.

- Реально?! Фу! Ни глотка вина больше. Только водка! Интересно, а он жертв по году рождения подбирает, типа выдержка тридцать лет... - задумчиво несу я ахинею.

Гордеева тоже задумчиво дергает бровями.

- Надо проверить.

- Дамы, вы бредите? - вздыхает Красавин.

- Больной разум нельзя понять здоровым. Нужно бредить.

- Зачем он отрезал пальцы тогда?

Синхронно разводим руками.

- Так а что с этим? Хозяином пальцев-то? Его спасут? - уточняю я.

- Ах, да... Значит, наш клиент имеет отношение непосредственно к производству. Где на месте делают тару. Тару дорогую. Это крафт. И это где-то недалеко. Молодец, Белла.

- О... - взмахиваю вслед рукой. - Обращайтесь. Маньяки - это прямо моё... Я и сама в некотором роде... - бормочу себе под нос.

- Красавин, ищи все крафтовые винодельни в периметре!

Уходят.

Собираясь, думаю про "аленький цветочек". Ну разве это сложно спереть телефон у больного, лежащего на системе жизнеобеспечения? Не думаю. Это не сложно. Но так как добыто незаконным путём, суд не примет как доказательство.

А что значит, законным?

Открываю книгу Альтшуллера по решению изобретательских задач . Это Василиса на лекции давала список литературы.

"Идеальный конечный результат" в моей задаче - это когда проблема решает себя сама. Если Оскар сам, например, пришлёт, доказательства - это законный вариант?

Достаю удостоверение... Красивое, красное, с гербом. В нем свидетельство о разводе. Сегодня забрала.

Впереди раздел имущества...

Кладу на стол, чтобы сделать ксерокопию.

Сегодня холодно. Завязываю яркий платок в стиле банданы вместе шапки. Убираю под него волосы. С моими крупными серьгами это смотрится более стильно, чем шапка. Крашу губы.

Хочу быть красивой. Чтобы Чудовищу не было за меня стыдно перед коллегами.

Смотрюсь в зеркало. Влюбляюсь в себя потихонечку.

- Изабелла, привет... - заглядывает один из следаков. Измеряет заинтересованным взглядом.

- Здравствуйте, Юрий.

Наворачивает как кот вокруг меня круги. Вот что надо человеку? Подозрительный тип...

- Поздно ты сегодня.

- Маньяки не дремлют! - пытаюсь отшутиться.

Бросает взгляд на мое свидетельство. Поднимает...

Вытягиваю у него из рук.

- Отмечаем сегодня развод? - подмигивает мне. - Компанию составить.

- Нет, я замужем.

- Разведена же.

- Опять уже замужем, - фантазирую я. Я о-о-очень хочу замуж за Марка.

- Быстро. За кем?

- За Чудовищем, - пожимаю плечами.

- Ясно... - обескураженно дергает бровями.

Сваливает.

На телефон приходит СМС. От сестры.

"Белла, мама в больнице с сердцем. Имей совесть!"

Ищу совесть...

Ищу, сидя в машине, примерно полчаса, вздыхая на разные лады.

Узнаю адрес. В том же центре, что и Оскар. Ладно, поеду. Чо уж... мама же.

И нет, мне не стыдно. Я все еще ношу оберег от Чудовища. Удивительно, но то, что человек заболел или решил умереть не делает его лучше. И не прощает ему предательства. Не прощает ему вообще ничего.

Но я заеду, привезу апельсинов, спрошу, как дела. Сделаю все эти формальные вещи, которые, может быть, нужны ей сейчас. Если она будет вежлива ко мне, то и я буду.

Еду в кардиологический центр.

Поднимаюсь в палату к матери. И долго мнусь с пакетом фруктов у приоткрытой двери, ища в себе сочувствие и сострадание. И какие-то добрые чувства из детства.

Но в голову лезет один треш. Например, как у меня сел телефон. И я опоздала домой на сорок минут, нарушив мамин комендантский час. И она отлупила меня шнуром от пылесоса. Отлупила за то, что я заставила ее пережить панику, что со мной что-то случилось. Ну и еще чтобы достаточно напугать меня и упредить такие вот "задержки", которые вызывают у нее приступы острой тревожности. А потом, заметив, что синяки на моем теле слишком эпичны и от них у меня поднимается температура, она испугалась и притворилась умирающей от сердечного приступа жертвой. И я еще полночи была вынуждена бегать вокруг нее с лекарствами и... извиняться.

И как-то мне по привычке не верится в ее сердечные приступы. Но вроде как госпитализировали...

В палате тихо говорят сразу несколько человек, я вычленяю знакомые голоса.

- Мам... ну ты все правильно сделала, мам... Не дай бог, что-то... а нам потом делиться. У нее есть. А я останусь на улице! Ты же обещала - мне.

Голос сестры.

- Ой плохо мне... накапай мне! Люди что скажут?.. - раздраженно. - Накапай мне... плохо.

Мама прочно сидит на каплях с барбитуратами, пьёт их каждый день от "давления".

Захожу в палату. Три кушетки. У каждой кто-то сидит.

Стою, не понимая зачем я здесь.

Сестра капает ей в кружку, считая капли.

- Ты писала ей?

- Писала... сто раз писала уже.

- Дрянь равнодушная, - вздыхает мать. - Всегда такая была. Все назло... все назло...

- Вот. А я всегда, если что... Все правильно ты сделала.

- А я к ней в больницу ездила как постовой! От нее же не дождешься. Напиши ей, чтобы ноги ее тут не было! - обиженно. - Ничего не получит.

Ааа! Доходит до меня. Мама переписала квартиру на младшую сестру, а теперь снова изображает жертву, сделав очевидную несправедливость? А я нужна здесь, чтобы подтвердить правильность ее решения. Если не приеду, то дрянь и так мне и надо. Решение оправдано. Если приеду, то у одра умирающей матери должна сказать, что мне ничего не надо, лишь бы она жила. Иначе, опять корыстная дрянь. Такая вот индульгенция за все. Понятно…

Сестра замечает меня боковым зрением, поднимает взгляд.

- Вы к кому?

Не узнала.

Мне кажется, в этой больнице даже маньячный Оскар любит меня больше, как бы это странно не звучало.

Ему и отнесу апельсины!

- Ошиблась, - выдыхаю.

Дрянь, так дрянь.