Элизабет Торнтон Нежные признания

Моей семье, предыдущей и нынешней, а также следующим поколениям.

И они знают почему.

Глава 1

Замок Дрюмор, Шотландия. 1885 год


Был февраль — самый холодный и самый печальный февраль в шотландской истории. На Северном море бушевала буря, рыбаки уже давно свернули свои сети и направили лодки в безопасную гавань. На побережье обрушились проливные дожди, порывы сильного ветра заставляли каждого искать укрытие.

Джон Сиврайт, хозяин местной таверны, вытирал пивную кружку и смотрел в окно на затянутое тучами небо.

— Это все проделки той ведьмы. Леди Валерии Макэчеран, — добавил он из уважения к незнакомцу, который укрылся здесь от бури и теперь потягивал виски в темном углу.

Несколько завсегдатаев бара кивнули головами. Все они прекрасно знали имя известной ведьмы, которая переехала жить в замок, после того как овдовела.

— Замок Дрюмор принадлежит ее зятю, — счел нужным пояснить Сиврайт.

Он был в первую очередь бизнесменом и считал обязательным для себя любить и жаловать незнакомцев, особенно тех, кто заказывал лучшее из предлагаемого в его заведении виски.

Один из местных подхватил рассказ:

— Когда буря утихнет, леди Валерии конец.

— Да, — сказал другой. — Эта ведьма исчезнет, а ее место займет другая.

Жена хозяина таверны, протиравшая стол, выпрямилась.

— Что за нелепое суеверие! — заявила она. — Никто в наше время не верит в ведьм. Ради бога, мы ведь живем в девятнадцатом веке!

Никто не стал ей возражать. Она переехала в эту местность каких-то десять лет назад, после того как вышла замуж за Сиврайта. Нужно делать скидку чужеземцам.

Миссис Сиврайт затаила дыхание, когда с улицы неожиданно донесся какой-то визг.

— Это всего-навсего ветер, — успокоил ее муж.

Древний старик разговаривал со своей кружкой эля.

— Может быть, это банши[1], — предположил он. — Они выходят, только когда кто-то при смерти, — кто-то вроде ведьмы. Ведь она сама их контролирует.

Миссис Сиврайт вздрогнула. Ее голос был уже далеко не таким уверенным, как раньше.

— Это же сказка. Она не может быть ведьмой. Она прекрасная женщина, разве нет?

Новый визгливый звук заставил жену хозяина забежать за барную стойку. Послышался приглушенный смех. Хозяин таверны обвел каждого посетителя стальным взором. Многие не выдерживали этого тяжелого взгляда и отводили глаза в сторону.

— Dinna fash yerself, m’dear, — сказал Сиврайт, но вспомнив, что его жена англичанка, перевел с местного диалекта: — Не расстраивайся, милая. Не буря говорит нам, что ее светлости недолго уже быть на этом свете. Собирается вся их семья. Три ее взрослых внука уже здесь. Они бы не приехали в такую погоду, если бы за ними не послали.

— А остальные члены семьи? — Ее голос дрогнул. — Не доверяю я этим поездам. Что, если ветер перевернул их поезд? Такое уже случалось.

Послышался снисходительный смех ее мужа.

— Поезда в такую погоду ходить не будут.

Сиврайт постарался произнести это как можно увереннее. На самом деле он никогда не ездил на поезде и не поехал бы, даже если бы ему заплатили.

— Поверь мне на слово, Эстер. Их укроют на каком-нибудь подходящем постоялом дворе на границе, пока не пройдет буря.

Вскоре завывание ветра немного ослабло и визг превратился в жалобную песнь.

— А это как бы сказочные волынки, играющие в доме самой ведьмы, — раздался чей-то голос.

Кто-то кашлянул, прикрыв рот рукой. Еще кто-то хлюпнул пивом.

Миссис Сиврайт понимала, когда над ней насмехались. Она зажгла свечу от масляной лампы на стойке.

— Пойду наверх, посмотрю на малышей, — сказала она, обиженно выпятив подбородок.

— Да, — ответил ее муж, — сделай это, любимая.

Она протиснулась в дверь в переднюю и быстро поднялась по лестнице. У Сиврайтов было трое мальчишек, между которыми всего год или два разницы; эта буря, подобная урагану, совсем не волновала их: они все вместе уютно устроились на большой кровати и спали блаженным сном.

Глядя на собственных мальчиков, женщина задумалась о внуках леди Валерии. По общим отзывам, они были очень любящими и внимательными к своей бабушке. Это покрывало множество грехов в ее глазах, даже если верить безумным слухам о них.

Их было два брата: Алекс и Гэвин Хепберн. Их кузен, Джеймс Барнет, — старший из них и в будущем должен стать лордом О’Дрюмор. В глазах всех Джеймс был трагической фигурой: после смерти жены он нашел утешение в алкоголе. Он мог перепить любого, что является восхитительным качеством в Шотландии, хотя нонконформисты сочли бы его сторонником дьявола. Гэвин был известен как «похотливый денди», и к этому тоже относились толерантно. Алекс был немного загадочным. Он не распространялся о себе. Было известно лишь, что он умен и работает в правительственном учреждении на Уайтхолл[2].

Она подумала, как будут жить ее собственные мальчики, когда тоже выйдут в люди, и как будут завоевывать положение в обществе. Миссис Сиврайт надеялась, что они не уедут далеко от дома. Все внуки леди Валерии жили в Лондоне. Для них не составляло труда сесть на поезд и приехать в случае необходимости. Дело было не в деньгах. Ей не следовало перекладывать вину на них. Она тоже оставила свою мать и сестер в Англии, когда вышла замуж за Джона и уехала на север.

Поставив свечу на стол, женщина подошла к окну и отодвинула кружевную занавеску. С этого места, пусть едва-едва, но были видны огни замка. Перед скалистым выступом, на котором стоял замок, был крутой склон. С ярко горящими огнями замок был похож на маяк для кораблей в море, предупреждающий их держаться подальше от коварных скал. Сегодня же казалось, что он зазывает к себе бурю.

Женщина раздраженно вздохнула. Посмеивались бы над ней тайком те злобные старикашки в баре, если бы могли прочитать ее мысли? Ох уж эти шотландцы: она никак не могла понять, когда они серьезны, а когда нет. Возможно, подшучивание над ней было их способом не потерять свое лицо. Какому нормальному человеку хотелось бы, чтобы его соседи знали, что он верит в старые поверья? Ведьмы, чародеи, банши — все это бабушкины сказки.

Ход ее мыслей прервался, так как младший сын скатился с кровати на голый пол и заплакал.


На большой кровати с балдахином в своей комнате в восточной башне, откуда отлично просматривалось Северное море, лежала, слабо улыбаясь, леди Валерия. В течение последнего часа или двух она то засыпала, то просыпалась. Время от времени, когда доносилось неожиданное завывание ветра, старая дама открывала глаза, но толстые стены замка заглушали звук бури, поэтому сон ее прерывался нечасто. Мысли женщины унеслись в то время, когда она была ребенком. Леди отчетливо увидела лица своих братьев и сестер, когда они играли в огромных разросшихся садах у дома их родителей во Фьюсайде.

Потом другие лица замелькали в ее голове, другие воспоминания: Манго Макэчеран в шотландском национальном костюме в день их свадьбы; дочери, Мораг и Люси, — матери ее внуков, преждевременно покинувшие ее. Мягкая улыбка постепенно исчезла с лица леди Валерии. Они все ушли — люди, которых она любила больше всего на свете, и ей уже давно было пора присоединиться к ним. Ей не было страшно. Для старой немощной женщины возраст стал тяжелой ношей, которую она не желала больше нести. Но, прежде чем отправиться в этот последний путь, ей нужно было выполнить священный долг.

Она повернула голову на подушке и сфокусировала взгляд на трех молодых людях, сидевших в дальнем краю комнаты и разговаривавших шепотом, — ее внуках.

У нее сжалось сердце. Вот к кому пришла древняя линия кельтских прорицателей и провидцев? Леди Валерия безумно любила внуков, но не могла отрицать, что как для наследников грампианских[3] предсказателей им не хватало кое-чего существенного. Они были больше похожи на англичан, чем на шотландцев. Она сомневалась, что у кого-нибудь из них был хотя бы один килт. Внуки почти не знали гэльского языка, и мягкое шотландское «р» смылось из их акцента за годы, что они прожили в Англии.

С внучкой ей было бы спокойнее. Женщины более восприимчивы к тому, что не поддается логическому объяснению. К тому же мужской рассудок слишком легко развращается плотскими инстинктами.

Дама слегка вздохнула. Незачем так мучить себя, тем более когда не можешь повлиять на это дело. Мантия перейдет от нее к следующему поколению — к одному из ее внуков, и, несмотря на способность видеть будущее, она не могла разглядеть, к кому именно.

В горле пересохло, и леди Валерия сглотнула.

— Что говорят в деревне? — спросила она.

Приглушенный разговор у камина стих, и внуки подошли к ее кровати.

— Бабушка, ты не спишь?

Это Гэвин, самый младший. Его немного сонные темно-синие глаза, оттененные неприлично длинными ресницами, внушали столько доверия и так манили женщин… Ее светлость понимала, какую репутация он имел у прекрасного пола. Никто не мог устоять перед его улыбкой, даже она.

— Они говорят, что дрюморская ведьма на смертном одре.

Это был Алекс, грамотей их семьи, непроницаемый и прямолинейный. Даже не верилось, что в детстве он был хулиганом, но это до того, как открыл для себя числа. Лучше бы он открыл для себя девушек…

— Но они кр-райне почтительны, — добавил Алекс с акцентом, как в юности.

Бабушка приняла шутку и засмеялась.

— Для тебя еще не все потеряно, Алекс, — сказала она.

Ее взгляд переместился на старшего внука, Джеймса. Он протянул ей стакан, который держал в руках.

— Если это мерзкое тонизирующее доктора Лепера, — раздраженно произнесла дама, — то можешь его вылить. Не собираюсь покидать этот мир с запахом чеснока во рту.

— Это отличный шотландский виски, сделанный в Мори, — ответил Джеймс.

— В таком случае я не против.

Она сделала маленький глоток и посмотрела сквозь стакан на своего внука, о котором у нее тревожилось сердце: Джеймс был вдовцом уже четыре непростых для него года. Он был наследником своего отца, но редко приезжал в Дрюмор. Некоторые говорили, что у него талант делать деньги и это поглощает все его время и силы. Другие считали, что он держится в стороне от всех из-за тягостных воспоминаний о жене. Но леди Валерия знала: было что-то еще, чего даже ее превосходная интуиция не могла определить.

Ее называли ведьмой, но на самом деле ее способности были ограничены. Она не могла читать мысли, предсказывать судьбу или колдовать. У нее был дар видеть будущее. Иногда она видела четко, а иногда — как сейчас — неопределенно, словно смотрела сквозь стекло.

— Так, не стойте вокруг меня, как на похоронах, — сказала старая леди. — Я еще не умерла. Придвиньте стулья и сядьте. Я должна сказать вам кое-что серьезное.

Внуки тихо засмеялись, но она видела, как они переглянулись, выполняя ее просьбу. Они прекрасно знали, что было у нее на уме. Будучи детьми, братья с удовольствием слушали рассказы о предсказателях и провидцах в ее роду. Они знали, что кто-то из их семьи будет выбран для продолжения традиции, но потом повзрослели, поумнели, поддались английскому влиянию и перестали быть такими наивными.

Леди Валерия перешла сразу к сути дела:

— Когда я умру, один из вас или все вы — да поможет нам Господь! — унаследует дар ваших предков. Вы знаете, о чем я говорю, поэтому давайте не будем спорить.

Алекс тяжело вздохнул, Гэвин поправил воротник, а Джеймс одним большим привычным глотком выпил свой виски, заставив ее светлость недовольно сдвинуть брови. Она обвела внуков проницательным взглядом.

— Не переживайте. Не в моей власти выбирать себе преемника. Если повезет, то одно поколение могут пропустить, хотя я не слышала, чтобы такое случалось. Я успокаиваю себя мыслью, что порой самые ненадежные люди могут нас всех удивить.

Алекс сказал:

— Я за то, чтобы пропустить поколение. Бабушка, от нас будет немного проку. Ну посмотри на нас, — беспомощно добавил он, — мы даже не можем говорить на гэльском языке. Мы бы стали никуда не годными провидцами.

— Кто такой провидец? — спросил Гэвин.

— Ясновидящий, — ответил Джеймс. Он осмотрелся вокруг в поисках графина с виски. — Может, кто-нибудь скажет мне, кто из нас собирается принести наивысшую жертву и произвести на свет следующее поколение грампианских чародеев?

Его вопрос был встречен гробовым молчанием.

— Я тоже так подумал, — сказал он.

Джеймс нашел графин, наполнил доверху свой стакан и снова сел на стул.

— Продолжай, бабушка. Поведай нам, что у тебя на уме.

— Наверное, это воздух, — с едва заметной улыбкой сказала ее светлость. — Ты снова начинаешь говорить как шотландец. — Она глубоко выдохнула и продолжила: — У меня есть сообщение для каждого из вас, поэтому слушайте внимательно. Не знаю, что оно значит, думаю, вы тоже не поймете. Тем не менее, в недалеком будущем вы вспомните мои слова и поступите соответствующе. Гэвин, забери мой стакан и дай мне свою руку. — Казалось, что Гэвин хотел возразить, но Джеймс незаметно толкнул его ногой, и тот выдавил улыбку, отставил в сторону бабушкин стакан и протянул правую руку. Леди Валерия, не глядя, мягко взяла ее. Она пристально смотрела в его глаза. Никто не двигался; не было слышно ни звука, даже шипения газовых ламп на стенах, только хриплый голос старой женщины:

— Обрати внимание на Макбет. Там твоя судьба. Ты стоишь на краю, Гэвин. Упустишь Макбет — будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Когда она отпустила его руку, Гэвин невольно вздрогнул.

— Алекс?

Алекс смиренно протянул бабушке руку.

— Мозоли, — сказала она, разжимая его пальцы, чтобы посмотреть на ладонь. — Каким образом у человека, работающего за письменным столом, могут появиться такие шишки?

Он безразлично пожал плечами.

— Я занимаюсь фехтованием.

— М-м-м, — произнесла ее светлость и посмотрела на выражение его лица, словно сомневаясь в его словах. Но на нем ничего нельзя было прочесть. Алекс лучше всех других внуков скрывал свои мысли и чувства.

Она вздохнула:

— Ты пройдешь сквозь огонь, но он не уничтожит тебя, если будешь доверять своей интуиции. Логика не поможет. Ты поймешь, что я имела в виду, когда придет время. Твердо держись за свои чувства, Алекс. Вот где ты найдешь избавление.

Гэвин подавил зевок и получил еще один удар ногой от Джеймса.

— Спасибо, бабушка, — сказал Алекс. — Ты заставила меня о многом задуматься.

Ее светлость насмешливо фыркнула:

— Да, ты можешь благодарить, но твоя важность не обманет меня. Нет более слепого, чем тот, кто не желает видеть, а вы трое не лучше тех маленьких слепых мышат из мерзкого детского стишка. Вы можете пренебречь моими словами, если хотите, но в момент опасности сделайте, как я сказала.

Она проигнорировала их невнятные протесты и посмотрела на Джеймса. Он убрал стакан и, к ее удивлению, сжал ее руку в своих и нежно погладил. Он заговорил первым:

— Ты же видишь, какие мы, бабушка. Еще не время тебе покидать нас. Мы практически англичане. Останься и расскажи нам старые истории, поучи нас, как раньше.

У нее комок стал в горле. Ему придется более туго, чем кузенам. Казалось, что за ним следовала какая-то тень. Леди Валерия очень хотела помочь ему, но ее время ушло. Все, что она могла сделать, — это указать ему путь. Она заговорила так тихо, что Джеймсу пришлось подставить ухо к ее губам и попросить повторить свои слова. Сделав небольшой вдох, она прерывисто прошептала:

— Твоя невеста в смертельной опасности, Джеймс. Ты должен найти ее, иначе она наверняка умрет. Не отчаивайся! У тебя дар видеть будущее, а его можно изменить.

Она заметила сомнение в глазах молодого человека, когда он отстранился и посмотрел на нее.

— Я знаю, знаю, — проворчала старая леди. — Это кажется бессмысленным пока. Просто помни мои слова, и когда-нибудь тебе все станет ясно.

Кузены Джеймса смотрели на него, вскинув брови. Они не слышали слов бабушки. Он слегка пожал плечами и откинулся на спинку стула. Ее светлость, казалось, заснула; Гэвин повернулся к остальным и сказал приглушенным голосом:

— Думаете, нас проверяли? Ну, знаете, как тот, кто успешно справится со своим заданием, станет следующим, — он скорчил гримасу, — Великим Магистром или кем-то там.

Джеймс ответил:

— Если бы это было так просто, то нам нужно было бы всего лишь не пройти эту проверку, и мы были бы свободны и ничем не обременены.

Алекс покачал головой.

— Порой я удивляюсь вам двоим. Мы ведь живем не в раннем Средневековье. Сейчас век прогресса. Бабушка… — Он вынужден был подобрать слово. — Пережиток эры суеверий. Я верю в прорицателей не больше, чем в короля Артура и его рыцарей Круглого стола.

Тут в разговор вмешалась леди Валерия. Не открывая глаз, она сказала:

— Твоя беда в том, Алекс, что ты слишком много времени проводишь с цифрами. — Она открыла глаза. — Позволь сказать тебе, что я видела этот мир больше, чем ты можешь себе представить. Я родилась на рубеже веков. Я была с родителями в Брюсселе, когда Веллингтон встретил Наполеона у Ватерлоо. Я пережила и другие войны, правления четырех монархов и многочисленных премьер-министров. Перемены, которые я видела… — Она покачала головой. — Поезда из одного конца страны в другой, газ, освещающий наши дома, туалеты и я не знаю, что там еще. Я понимаю этот мир так же, как и вы. Я лишь прошу вас обращать внимание на духовное и вечное.

— Бабушка, — поспешно прервал ее Алекс, — я не это имел в виду…

Леди Валерия махнула рукой, чтобы он замолчал.

— Я знаю, что ты имел в виду. И ты знаешь, что имею в виду я. — Она посмотрела на Гэвина. — Не знаю, проверяли вас или нет, но эта информация шла из моего сердца. Все, чего я хочу, — это видеть своих внуков счастливыми. Пообещайте, что не забудете мои слова.

Они пообещали. Старая леди улыбнулась им.

— А теперь порадуйте меня маленьким глотком живой воды.

Это было одно из немногих гэльских выражений, которое поняли они все.

— Ваше здоровье! — произнесла ее светлость.

— Ваше здоровье! — хором повторили внуки и выпили виски.

Это был миг полной гармонии и счастья. В первые часы утра бабушка Макэчеран, будучи в окружении своих внуков, сделала последний вздох.

Загрузка...