Невинный союз

ГЛАВА 4

Миа

Мама всё ещё суетится надо мной, когда мы выходим из отеля. — Не могу поверить, что Киллиан это сделал. Он перешёл все границы.

— Мама, он просто танцевал со мной, — говорю я ей. Мы садимся в машину, и водитель везет нас домой. — Он же не совершал преступления.

— По-моему, он так и сделал. Он знает, что не должен к тебе прикасаться. Если это станет известно другим мужчинам, это ещё больше испортит твои шансы.

Я вздыхаю, откидывая голову на сиденье. — Кажется, остальным мужчинам уже всё равно. Я слышала, как они говорили обо мне, когда ходила в туалет.

— Что они сказали? — Она гладит меня по платью. Даже сейчас, когда нас только двое, мама всё еще старается сделать меня еще более идеальной.

— Они… они говорили очень неприятные вещи.

— Расскажи мне, — требует она.

Я перевожу взгляд на нашего водителя, а потом снова на маму. Это так унизительно. — Они представили меня так, будто я годна только на… секс и ни на что больше.

Мама ахнула. — Нет. Мы с Антонио постарались найти хороших мужчин, которые были бы заинтересованы в том, чтобы жениться на тебе.

— Мама, они не собираются на мне жениться. А ещё говорят, что я недостаточно красива, чтобы со мной даже переспать. — Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Мне надоело плакать из-за этого.

— Этого не может быть. Миа, ты моя прекрасная дочь. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе.

Я фыркнула. — Это так тяжело, когда все ведут себя так, будто я уродина. Все эти мужчины. Люсия.

— Не обращай внимания на Люсию. Она просто переживает подростковый период капризов. Поверь мне. Ты и твои сёстры прошли через то же самое.

— Правда?

Она делает паузу, а затем говорит: — Ну, не совсем тоже. Люсия сейчас как-то особенно капризничает.

— Может, это как-то связано с Франко? — тихо спрашиваю я. Мама напрягается, как всегда, когда упоминают Франко.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что прошёл год с тех пор, как он умер, а он был для близнецов как отец. Им его не хватает.

Мама отвела от меня взгляд. — Лучше бы они этого не делали.

— Ты всегда говоришь им, что это нормально, если они по нему скучают.

— Конечно, я так говорю. Они мои дети. Но я хотела бы оставить Франко позади, а близнецы делают это невозможным.

Я не решаюсь спросить, но эта мысль уже давно крутится у меня в голове. — Мама… близнецы... — я сглатываю. — Я слышала слухи, что Франко — их отец.

Мама вздыхает, поворачиваясь ко мне. — Думаю, пора тебе узнать правду. Да. Так и есть.

Теперь моя очередь напрячься. — Но… как? Ты всегда ненавидела Франко.

— Да, да. И до сих пор ненавижу, хотя он давно умер. Быть с ним было не совсем моим выбором.

— Мама, ты хочешь сказать, Франко...

Она кивает. — Он изнасиловал меня, Миа. Все твои старшие братья и сестры знают.

— Значит, я последняя, кто обо всём узнает? — Обидно, что меня не поставили в известность. Но сейчас речь не обо мне. Речь о моей маме.

— Ты была так мала, когда это случилось. Тебе не нужно было знать. С годами я с этим смирилась. Близнецы были результатом… Изнасилования.

— Боже мой, — говорю я. Сжимаю руку мамы. — Ты в порядке?

— Я с этим сталкивалась последние двенадцать лет. Я выбрала Люсию и Луку. Я не жалею об этом, хотя иногда из-за этого мне очень сложно их любить. Но я всегда их люблю. Глядя на них, я не вижу Франко. Я вижу себя. И именно на этом я предпочитаю сосредотачиваться. Но мне больно осознавать, как сильно они скучали по нему весь последний год. Я была в восторге, когда он умер, но не могла показать этого Люсии и Луке. Это разбило бы им сердца и ещё больше смутило бы их.

— Значит, они не знают?

— Нет, — яростно говорит мама. — И я не уверена, что хочу, чтобы они когда-нибудь узнали. Им будет только сложнее удачно выйти замуж, если люди узнают правду. Ты же знаешь мафиози. Им всё равно, даже если тебя заставят; они найдут способ свалить вину на меня. Что, в свою очередь, навредит Люсии и Луке. Особенно Люсии. Ты расплачиваешься за поступки Сесилии, и это несправедливо. Я не хочу, чтобы Люсия расплачивалась за поступки Франко. Это определённо несправедливо.

— Понимаю. Ой, мам. Хотела бы я знать.

— Ты ничего не могла сделать. Ты была ребёнком, когда Франко сделал это со мной. Его больше нет, и я надеюсь, что благодаря ему у тебя теперь лучшее будущее. Нам просто нужно найти тебе хорошего итальянского мужа.

Я откидываюсь на спинку сиденья. — Это оказалось особенно тяжело. Никто меня не хочет, мама. — Может, кто-то и хочет… В моей памяти всплывает, как Киллиан смотрел на меня, пока мы танцевали. — Почему ты так ненавидишь Киллиана?

— Я не ненавижу его, — говорит она почти снисходительно.

— Мама.

Она вздыхает. — Ладно. Мне просто не нравится, что он ирландец. Я знаю, какой может быть ирландская мафия. Очень непредсказуемой. А Киллиан даже не босс. Он всё ещё работает на Антонио. Я хочу, чтобы ты была с кем-то, кто сможет оказать влияние на нашу семью.

— И что? Такие люди, как Джордж Джонсон, должны мне в этом помочь?

— Ты права, — говорит она, кивая мне. — Джордж Джонсон был не лучшим человеком, которого мы могли найти. Но я знаю, что есть кто-то получше для тебя. Я просто знаю это.

— Если Киллиан станет главой ирландской мафии, это даст нашей семье огромную власть. Это будет крепкий союз.

Мама пренебрежительно машет рукой. — Ты просто рассказываешь сказки, дорогая. Я не хочу, чтобы ты вышла замуж за Киллиана. Мы найдём тебе кого-нибудь получше.

— А что, если никого лучше не найдется?

— Откуда ты вообще знаешь, что Киллиан хочет на тебе жениться?

Я делаю паузу. — Я не знаю, — признаюсь я. — Он не спрашивал, интересно ли тебе. Но он был добр ко мне. Мама, он дал отпор тем мужчинам, которые говорили мне гадости на вечеринке. Разве это ничего не значит?

— Не Киллиан, — многозначительно говорит она. — Так что перестань спрашивать. Этого не будет.

Я бросаю, хотя всё внутри меня готово кричать. Я заслуживаю большего, чем те мужчины, которых Антонио и мама нашли для меня. Они меня не уважают. А вот Киллиан уважает.

Но если моя мама скажет "нет", то…

Это действительно несправедливо, что Сесилия сбежала с Тео, когда все ей говорили, что ей нельзя. Почему ей позволили нарушить правила, а я должна им следовать неукоснительно, пусть даже это и ломает мой дух?

Утром, выспавшись, я готова к встрече с близнецами. После того, что мама рассказала мне о том, что с ней сделал Франко, я взглянула на них по-другому. Конечно, они не виноваты. Но осознание того, что их отец — Франко, а не мой, немного меняет ситуацию.

Как обычно, когда я спускаюсь к завтраку, Люсия и Лука спорят о том, кому достанется большая вафля.

— Ты всегда ее получаешь, — ворчит Люсия. — Я тоже хочу.

Лука хватает вафлю и отправляет её в рот. — Ха. Теперь ты её не получишь, — говорит он, отрываясь от еды.

Люсия надула губы и сгорбилась на стуле. Мне было бы смешнее, если бы я не была в шоке от того, что мне рассказала мама.

Присмотревшись к ним повнимательнее, я определенно вижу в них Франко, а не отца. Почти чёрные волосы, так непохожие на волосы моих братьев и сестёр. Чуть более острый нос. Глаза, пристально смотрящие на тебя. Как я могла не заметить, что Люсия и Лука — дети Франко?

Я сажусь напротив них. — Привет.

Они оба повернулись ко мне, и у Люсии отвисла челюсть. — Почему ты говоришь мне "привет"? Ты меня ненавидишь.

Лука хихикает, запихивая в рот ещё вафель. Мама, стоящая у раковины, напрягается, глядя на меня.

— Просто хотела узнать, как у вас дела, — говорю я.

Лука пожимает плечами: — Ну нормально, наверное.

— А у тебя, Люсия?

Люсия так театрально закатила глаза, что я в шоке, как они у неё ещё не выпали. — Я в порядке, Миа. Иди, задавай свои вопросы кому-нибудь другому.

Теперь, когда я знаю правду о близнецах, меня уже не так беспокоит поведение Люсии. Она потеряла единственного отца, которого знала, хотя и не знает, что Франко был её родным отцом.

Помню, как я потеряла отца. Мне было восемь, и я была совершенно разбита.

Жаль только, что Франко никогда не относился к близнецам так тепло, как мой отец ко мне.

Моё любимое воспоминание о нем связано с моим семилетним опытом на моей первой школьной сцене. Я играла говорящий гриб, и когда пришло время произносить реплики, моя голова вдруг опустела.

Я смотрела на море людей передо мной, окутанное тьмой, и мне хотелось плакать, потому что я не могла вспомнить свои реплики. Я репетировала неделями со старшей сестрой Эмилией, а потом всё это стало неважно.

Толпа людей затихла. Кто-то прокашлялся.

Я уже собиралась убежать со сцены, когда услышала голос отца: — А что по этому поводу думает мэр Фиш?

Я моргнула. Это была одна из моих реплик. Отец вспомнил.

Это придало мне уверенности, чтобы наконец заговорить. Оставшуюся часть выступления я произносила свои реплики безупречно.

Когда представление закончилось, я побежала к семье, которая ждала меня в коридоре. — Ты молодец, малышка, — сказал папа, прижимая меня к себе.

— Потому что ты мне помог, — прошептала я ему в рубашку. От него всегда пахло мятным чаем.

— Нет. Ты сама это сделала. — Он сжал меня в объятиях и отступил назад. Остальные братья и сестры поздравили меня.

Этот опыт не мог быть более непохожим на воспоминания о Франко и близнецах.

Однажды, когда близнецам было семь, а мне шестнадцать, мы делали домашнее задание на кухне. Мне нужно было решить алгебраические задачи и написать сочинение о судах над салемскими ведьмами, пока близнецы практиковались в чтении и письме.

Люсия изо всех сил пыталась прочитать заданную работу, когда Франко вошел в комнату.

— Возникли проблемы? — спросил он.

Люсия швырнула бумагу на стол. — Это бессмыслица.

Он выхватил у неё листок, немного почитал, а затем вернул ей. — Всё должно быть понятно. Посмотри на своего брата, он всё понимает. Тебе нужно научиться быть такой же умной, как он.

— Но как?

Франко пожал плечами. — Разберись. Ты же не ребёнок, Люсия. Скоро ты станешь взрослой женщиной.

— Ей семь лет, — заметила я.

Франко устремил на меня свой тёмный взгляд. — Я в курсе.

— Правда? Потому что ты ведёшь себя так, будто завтра она станет взрослой.

Франко натянуто улыбнулся мне. — Ты думаешь, что умнее меня, Миа?

Я хотел сказать "да", но темнота в глазах Франко заставила меня вместо этого сказать "нет".

— Хорошо, — он повернулся к Люсии. — Разберись. — И ушёл, оставив Люсию в слезах.

— Ты умная, — сказала я ей, но не думаю, что она услышала меня из-за своих рыданий.

В настоящем я пропустила мимо ушей ехидный комментарий Люсии. Она никогда не знала, каково это — иметь отца, на которого можно положиться.

Это то, за что я испытываю особую благодарность: у меня всегда будут хорошие воспоминания об отце.

Наступает очередной семейный ужин с Антонио, Ниной, Сесилией и Тео. Мне нужно подготовиться к встрече с Сесилией, потому что её вид до сих пор вызывает во мне лёгкую горечь.

Когда Антонио приезжает, Киллиан уже с ним. Сердце у меня чуть не выпрыгивает из груди, когда я его вижу.

— Нет, — говорит мама, грозя пальцем Киллиану. — Ему нельзя входить в этот дом.

— Я тоже рад тебя видеть, Джулия, — говорит Киллиан.

Антонио вздыхает: — Ма, Киллиан остаётся на ужин. Он настоял.

Гримаса на лице моей матери, честно говоря, просто смешная. — Ладно. Но меня это не радует.

— Принято к сведению, — говорит Антонио.

Киллиан садится напротив меня. — Привет, Миа. Рад снова тебя видеть.

— Я тоже, — это все, что я могу сказать, потому что он лишает меня дара речи.

Он улыбается так, словно у нас есть общий секрет, и мне кажется, мое сердце почти тает.

Вскоре появляются Сесилия и Тео. Я так поглощена Киллианом, что у меня нет сил злиться на Сесилию.

— Как дела на охоте на мужа? — спрашивает Нина, разрезая еду.

Мама отвечает за меня: — Не очень. Но мы с Мией не сдаёмся. Мы ещё найдём ей мужа.

— Я женюсь на ней.

У меня сердце замирает. Киллиан только что сказал то, что я думаю?

Мама фыркнула: — Не получится.

Киллиан пожимает плечами. — Почему нет? Мие нужен муж. Я — заместитель Антонио. Скоро стану боссом ирландской мафии.

— Но ты ещё им не стал, — возражает мама. — Тебе ещё предстоит сместить Патрика О'Коннелла с этой должности, и это будет непросто. Я не позволю своей дочери подвергаться опасности.

— Я ей не угрожаю. Я ей хорошо подхожу, Джулия. Признай это. Наш брачный союз обеспечил бы добрые отношения между итальянцами и ирландцами. Не вижу в этом проблемы.

— Проблема в том, — говорит мама, — что я тебе не доверяю.

— Потому что я ирландец?

— Да.

Киллиан поворачивается ко мне: — Посмотрим, что об этом думает Миа.

Антонио вздыхает: — Киллиан, не надо.

Все взгляды обращаются на меня. Я чувствую, как Сесилия наблюдает за мной, и моя мелочная сторона хочет доказать ей, что я тоже могу найти любовь. Что она не единственная, кому суждено получить счастливый конец.

Итак, я открываю рот и говорю: — Я думаю, это хорошая идея.

На семейном ужине воцаряется хаос.