Вера схватила телефон. Двенадцать дня. Первое января. Ничего так она заломала подушку!
Ну здравствуй, здравствуй, Новый год!
Она потянулась.
Дремоту смыло как рукой: на её левом запястье виднелась красная полоса, как вдавленный след от чего-то довольно узкого, типа браслета.
События странного сна вспыхнули в памяти во всех подробностях. Вера схватила себя за уши.
Топазовых сережек не было!
Она набрала номер подруги.
— Оль, привет! Слушай, я совершенно не помню, как попала домой. Чем вообще вчера дело кончилось? С Новым годом, кстати!
— И тебя с Новым! — бодро отрапортовала та. — Ты вырубилась, но отказалась оставаться у меня. Вызвала такси на автопилоте и уехала.
— Ты не помнишь, на мне были топазовые сережки?
— Были! Точно говорю. Ой! — испугалась Ольга по ту сторону сеанса связи. — Неужто таксист ограбил?
— Оля! Не говори глупостей! Дома куда-то засунула, не придумывай никаких душераздирающих историй! — Вера хотела добавить «как всегда», но почему-то не смогла. — Всё у меня нормально, Оль, — сказала она взамен. — Не переживай. Просто я сильно устала на работе и уже ничего не соображаю. Конец года. Видишь, даже до двенадцати ночи нормально не продержалась! Нужно отдыхать!
— Правильно, — немного растерянно отреагировала подруга. — Отдыхай. Каникулы же.
Да. Каникулы.
Вера без сил плюхнулась обратно на постель.
На душе было пусто и тоскливо, как Горном Хергё будним днём. С одной стороны, она дома. В своей квартирке. На своей любимой постельке. Со своей любимой кофемашиной.
Но где она здесь найдёт Олафа?
Кто сможет сравниться с Рыжим Олухом в её сердце?
Почему Фрейя не могла совершить ещё одно чудо? Что ей стоило⁈
Сотовый зазвонил, и на экране появилась надпись «консьерж».
— С Новым годом! — проявила вежливость Вера, гадая, не набедокурила ли вчера, когда возвращалась от подруги.
— Вера Михална, тут к вам какой-то странный мужчина. Говорит, что принёс то, что вы потеряли.
— Да? Ну пусть оставит, — зевнула Вера. — Я заберу.
— Я предлагал. Но он сказал, что может отдать это только лично в руки.
Серьги!
Неужто таксист?
Вера влёт влезла в джинсы, свитер, сапоги и помчалась к лифту.
— Кто меня спрашивал? — Она на бегу заправила волосы за уши.
— Вот он!
Дядя Ваня, наш бессменный вахтер, указал пальцем на громилу, стоящего у окна, выходящего во двор. Тот развернулся и… снял с рыжей головы вязаную шапочку.
— Будь здорова, Вера Кот!
— Олаф! Ты? — взвизгнула Вера и повисла у него на шее. — Дядя Ваня, это ко мне! — Она схватила викинга, одетого в куртку, спортивные брюки и зимние ботинки, за руку и потащила к лифту.
— Да понял я, понял, — пробурчал он.
— Олаф! Я так рада! Я так боялась, что никогда тебя больше не увижу! Что ты загадал⁈ — Вчерашняя Вера непременно бы увидела в появлении викинга верный признак мошенников. А сегодняшняя даже не подумала об этом.
— Я загадал, чтобы ты вернулась домой и была счастлива. — Он раскрыл ладонь. На ней лежал браслет с оконечьями в виде кошачьих голов.
— Я бы так не смогла. — Вера взяла его в руки. — Я думала о тебе.
— Я тоже думал о тебе! — Олаф с интересом разглядывал кнопки в кабине лифта и испуганно дёрнулся, когда тот поехал вверх. — Но в отличие от тебя я знал, чем заканчивается песня-пророчество.
— Чем? — Вера держала его за руку, словно боялась, что он снова пропадёт.
— Луч луны полной
Путь проложит в небо,
В мир, где никто прежде
Из сынов Инглингов не был.
Пернатой наперсницы Фрейи
Взмах крыльев дорогу укажет.
Тому, кто тверд волей,
Тому, кто душой краше.
С собою сумей сладить,
В желаньях познай меру,
И коль потерял сердце,
То вновь обретешь Веру.