Новогоднее желание Веры Кот

Глава 8 Нереальность на глади вод

Сова прокудахтала в адрес бестолковых людишек что-то нецензурное, взмахнула крыльями и полетела. Вера рванула за птицей, но была отодвинута с пути рыжим остолопом. Хотела врезать ему локтем, но Кот вовремя сообразила, что викинг прав: правильнее, чтобы впереди шел он. Предстоит крутой спуск, и если Вера споткнется, то лучше навернуться в широкую спину незадачливого спутника, чем на камни до самого низа.

Они потеряли целые сутки!

Вера уже могла бы сидеть дома и пить чай со слойками!

А теперь они могут не успеть, и тогда не пить ей чай! И кофе не пить! И должность начальника юридического отдела не получить! Вера не могла решить, чего ей жальче. Она торопливо спускалась по извилистой тропинке, цепляясь полами дублёнки за острые грани камней, и хлюпала носом.

Она споро привязала лыжи, пока Олаф водружал на себя всё остальное. Сова клекотала на них с ветки дерева и с нетерпением крутила головой. Стоило Рыжему выпрямиться, как она взлетела. Олаф припустил за нею, и Вере ничего не оставалось, как бежать следом, благо она немного освоилась с техникой.

С техникой движений.

А предпочла бы с техникой в принципе. Насколько удобнее было бы сейчас на каком-нибудь снегокате!

Сова маневрировала в кроне, Олаф — среди стволов, как опытный слаломист, только на горизонтальной поверхности. Вера едва успевала уворачиваться от веток, норовивших влететь в лицо, и пару раз в последний момент едва успела поймать шапку. На третий она развернула головной убор ушами по фарватеру, чтобы не торчали в разные стороны.

Грудь горела от тяжелого дыхания. Болели руки, толкающие палки. И ещё больше — ноги. Очень хотелось попросить пощады, чтобы Олаф гнал не так бодро. И вообще упасть в снег и отдохнуть. Но там, где-то впереди — может быть! — есть дорога в её мир. Вера старалась не думать о странностях типа «путь в небо», или как там было? Важно, что у них была разумная — в той или иной мере — сова, и она определенно их куда-то звала. Поэтому Вера бежала на лыжах из последних сил, истекая потом, не думая ни о чём, кроме как выжить.

И когда Олаф всё-таки остановился, она сложилась вдвое, выдыхая из себя огонь, а потом села на корточки, уронив голову между колен. Когда дыхание немного восстановилось, она подняла голову.

Впереди была водная гладь. Ровная-ровная. Вера сначала подумала, что это лёд. Но когда в этом «льду» мелькнул серебристый плавник, пришлось признать, что это вода жидкая. Сова, которая сидела на высоком камешке и в ус не дула, — нет у неё усов потому что, — увидев рыбку, метнулась и одним смертоносным движение выхватила жертву и полетела на другой берег. Там она благополучно приступила к обеду, совершенно наплевав на попутчиков.

Точнее, ведомых.

— Нам нужно на ту сторону! — поделилась Вера.

— Давай перелетим туда на твоём воздушном коне? — выдал рыжий, укладывая на снег свою поклажу.

— Ты с дуба рухнул⁈ Какой конь!

— Ты прямо как наш ярл Стюр Грубый, — попрекнул её спутник.

— Ну знаешь, мне сейчас не до деликатности!

— Нет, в смысле, шуток ты не понимаешь, — хохотнул он.

— Очень смешно! Такая шутка, что просто уписаться от смеха можно! Я, кстати, в лесочек забегу, — вдруг осознала Вера и метнулась назад, в кустики.

Олаф довольно рассмеялся. Ну а что, если так совпало?

— Ты там заканчивай ржать, аки конь ретивый! — крикнула она уже из леска. — Лучше придумай, как нам перебраться!

Олаф, продолжая посмеиваться, подошел ближе к воде.

— Ты сможешь сделать плот? — немного успокоившись, подошла к нему Вера.

— Могу.

— Ну так делай! — Как же он бесит! — Что ты время теряешь⁈

— Я не теряю время. Я изучаю обстановку!

— Ну и?.. Много наизучал?

Конечно, ему же не нужно до ночи вернуться в свой мир!

— Я могу сделать плот. Но это займет много времени. Но это не нужно. Здесь есть переправа! — довольно добавил Олаф.

— Где?

— Да здесь же! Посмотри в воду. Видишь камни?

Вера посмотрела на водную гладь.

— Это твоя очередная гениальная шутка? — уточнила Вера. — Да ты, парень, я посмотрю, прирождённый стендапер!

— Я понял, что это ругательство, но можешь не объяснять, что оно означает, — щедро позволил Олаф, видимо, оберегая своё самолюбие. — Ты смотришь не туда. Ты смотришь на воду. А нужно смотреть в воду.

Он бесцеремонно нажал Вере на затылок.

В воде отражался Олаф, дубина рыжая. И Вера, тоже похожая на дурынду в своей перевернутой боком шапке. Поправив шапку и челку, — и ещё воротник… ужас, какое красное лицо! — она повернулась к спутнику.

— Да дальше смотри!

Дальше в воде отражался камень. Здоровенный такой булыжник, который словно торчал над поверхностью. Моргнув от неожиданности, Вера перевела взгляд на то место, где булыжник должен был находится.

Но его там не было.

Посмотрела в воду вновь. Теперь и отражения не было.

— И чем нам поможет этот мираж? — саркастически поинтересовалась она.

— Смотри! — Олаф сделал широкий шаг в том месте, где виднелось отражение следующего камня, и… его нога зависла в воздухе! В речном отражении он стоял на камне. — Видишь?

Он довольно — даже самодовольно, — вернулся на берег.

— Всё так просто? — удивилась Вера и сделала шаг.

И едва успела удержать равновесие: камень растаял в воде, будто его и не было.

— Это невозможно! — возмутилась она.

— Возможно. — Рыжий натягивал на широкие плечи всё то, что он с себя сгрузил раньше. — Только смотреть нужно на отражение.

— Это невозможно!

— Возможно! — Водрузив поверх своей неподъемной ноши лыжи как коромысло, он прижал их с двух сторон руками и подошёл к кромке озера. — Просто не смотри на камни!

И он, ловко балансируя лыжами, стал перешагивать… с воздуха на воздух!

«Просто не смотри на камни!». Умный какой! А как тогда идти?

…Сюрреализм какой-то!

Между тем этот Гудини недоделанный продолжал своё триумфальное шествие в направлении совы.

Вера выдохнула. Ну что она, хуже какого-то викинга-переростка?

Конечно, хуже. С точки зрения физического развития — да, хуже.

Пусть Олаф её перенесет! Вот он как шустро топ-топ на тот берег! Отнесет поклажу, вернется за Верой — и алле-гоп! Мысль наполнила её оптимизмом, впереди вновь забрезжило светлое будущее… Которое в следующий момент разбилось вдребезги: Вера представила, как он не удерживает равновесие, и они вдвоем, прямо в теплой одежде, летят в мокрую воду.

Она опустила пальцы в реку — холодная!

Не просто холодная — ледяная!

Нет, это видение совсем Вере не понравилось.

Она набрала побольше воздуха в грудь, решительно закинула лыжи на плечи, посмотрела на отражение камня, подняла ногу…

И всё равно скользнула взглядом вправо, где вместо камня обнаружилось пустое место. И отражение растаяло.

— Олаф! У меня не выходит. Я не смогу! — Она села на берегу и обняла себя за колени.

— Вера, ну это же просто! — Он так же просто, как шел к сове, пошёл назад. Не смотри под ноги!

— Не думай о белой обезьяне! — буркнула она. — Я не могу! Я всегда гляжу под ноги. Я привыкла иметь под ногами твердую почву!

— Я понял. Я тебе помогу!

Вера выдохнула.

— Тебе нужно идти с закрытыми глазами! — сказал он, и Вера подскочила от возмущения.

— Ты опять со своими шуточками!

— Я серьёзно. Давай ты закроешь глаза, а я буду направлять тебя. Камни очень устойчивые. И совсем не скользкие. Тебе всего лишь нужно мне довериться.

«Всего лишь довериться»! Довериться Олуху Рыжему? Ну уж дудки! Ну уж нет!

— Вера Кот, ты можешь не идти, — неожиданно разрешил он.

Вера остолбенела.

— Мы можем вернуться назад, в Хильдисхоф.

По всей вероятности, Олаф тоже понимал, что не сможет перенести её через широкую водную гладь. Если её накроет паникой где-то на середине озерка, она точно утопит обоих.

Он возвращался по несуществующим камням, будто в этом не было ничего невероятного.

Будто каждый день так ходил.

Вместо завтрака.

…Вернуться в Хильдисхоф⁈

И остаться там навсегда⁈

— Попробуй. Давай попробуем на одном камне, самом близком к берегу. Если не получится… — ну не знаю. Я могу попробовать сделать плот, но пока я срублю деревья, притащу их на берег, стешу сучки, стяну… Вера, я не уверен, что справлюсь до вечера.

Она обреченно вздохнула. Чем она рискует? В крайнем случае, наступит в воду. Но кожа крепкая, если ногу быстро отдернуть, даже особо не промокнет.

Подошла к кромке воды. Закинула на плечи лыжи. Подняла ногу.

— Ещё чуть-чуть вперед. Да. Правее. Ещё чуть-чуть.

Вера потянула ногу, куда велел Олаф и… Нащупала твердую поверхность! Не веря себе, она открыла глаза — и плюхнула ногу в воду! К счастью, больше всего пострадала дубленка: вода у берега была не слишком глубокой, ботинок Вера отдернула, но брызги россыпью темных пятен осели на коже.

— У меня почти получилось! Я просто глаза открыла!

— Может, тебе их завязать?

— Нет, Олаф. Я справлюсь. Давай ещё раз! Куда ставить ногу?

Прозрачные, как воздух, но твердые, как положено камням, булыжники действительно оказались достаточно устойчивыми. И располагались будто специально под её шаг.

— Далеко ещё?

— Да, ещё шагов десятка четыре!

Как это ему удается? Олаф уверенно вел её, подсказывая, куда ставить ногу, словно и правда видел камни. Стоило огромного труда удержаться и не посмотреть вниз.

— Я уже на берегу! Давай, осталось буквально несколько шагов.

Удерживая лыжи на плече одной рукой, Вера вытянула вперед другую, Олаф дернул её на себя. Вера наконец открыла глаза, и увидев под ногами нормальную землю, пусть покрытую снегом, завизжала от счастья, уронила лыжи и прыгнула на рыжего бугая.

— Получилось! Представляешь, у меня получилось! — Она стучала по его широкой груди, а он счастливо улыбался. — У нас получилось, — поправилась Вера. — Ты молодец, здорово придумал. А где сова?

Вера огляделась.

И радостная улыбка Олафа потухла.

Ну что ж. Он хоть и Олух Рыжий, но хороший парень.

Вот живи он в Верином мире, она бы даже, наверное, рискнула с ним закрутить. Что-нибудь вроде романа.

А до полнолуния, между прочим, осталось всего ничего! И им ещё неизвестно сколько до этих ворот непонятных тащиться! Прости, Олаф. Не время нынче для романов.