Новый Год с тобой

Глава седьмая

Разум

Я выбежал из палаты, меня как раз должен был забрать Руслан и отвезти в аэропорт. Я, конечно, никогда не был сумасшедшим человеком, и даже не предполагал, что могу быть таким, но ради своей любимой, я и горы сверну, не то, что устрою настоящий праздник.

Машину друга я нашел быстро.

— Разум, ты явно спятил, — в который раз заявил мне Руслан. — Ты понимаешь, что должен вернуться сегодня вечером? Там вообще рейсы есть? Завтра финал… Тренер голову открутит, если тебя не будет.

— Буду, — уверенно бросил я. — Я все успею. Перелет займет полтора часа, примерно два часа до города…

— Часов пять на уговоры, и то не факт, что у тебя получится.

— Я буду очень стараться, — на самом деле я тоже переживал об этом, но очень надеялся, что все получится.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Руслан. — Нашел на свою голову ты Ватку.

— Полегче, друг. Иначе я напомню тебе о том букете цветов, который ты преподнёс Ярославе.

Собственно, сто одна роза — это то еще зрелище. Не для слабонервных. И весит прилично, как девушка не согнулась под такой тяжестью — не знаю.

— Знаешь, Бронь, а раньше как-то и не хотелось. Сейчас же, все иначе. Ты ведь это тоже чувствуешь?

— Ещё как! — рассмеялся я. — Рядом с Инной я чувствую себя не просто другим, а способным на то, чего никогда бы не сделал ни для кого другого.

— Вот и у меня также…

— Так что ты там говорил про спятил? — вернул я реплику друга.

— Все мы немного того, — философски отметил Руслан. — И почему раньше мы их не встретили?

— Потому что идиоты.

Спорить я посчитал излишним.

— Ты заметил, что Тимур все больше зависает дома? Как думаешь, невеста, которую ему родители подсунули, настолько нежеланна, как он и говорил или?..

— Учитывая то, что эта тема временно табу, — я улыбнулся, — он расскажет все позже. Но сдается мне, что ты прав и невеста его зацепила. Но если Маг продолжит в том же духе, Тимур не выдержит.

— Да, Маг в последнее время, словно с цепи сорвался. Цветкова беспощадная.

— Не тебе ее судить, — одернул Руслана, — в той ситуации вина целиком и полностью лежит на Маге. И одними конфетками сделанного не исправишь.

— Согласен. Но свою убийственную иронию он зря практикует на Тимуре.

— Сами разберутся, не маленькие.

Мы въезжали на территорию аэропорта.

— Готов к приключениям, Разум? — хмыкнул Каштан, паркуясь. — Слушай, друг, это чистой воды авантюра.

— Она самая, но мне все нравится.

— Пора тебе другое прозвище давать.

— И какое же?

— Безумец.

— Да иди ты, Инна говорила, у Яры родители очень строгих правил, посмотрю на то, как ты из кожи вон лезть будешь, чтобы им понравится.

— Понял, молчу. — Примирительно выдохнул Руслан. — Удачи, друг!

— Спасибо!

Пока проходил регистрацию, проверку, и просто ожидал, когда позовут на посадку, не выпускал из рук телефон. Мы переписывались с Инной. Конечно, я не посвящал ее в свои планы, сослался на то, что нужен отцу.

Впрочем, я не особо лукавил, отцу я и правда был нужен. Иногда мне кажется, что вселенная решила со мной расплатиться за все прошлые горькие пилюли, что вручала. Иначе как назвать тот факт, что отец, чьи глаза были закрыты столько лет, прозрел? Увидел свою жену в том свете, в котором ее видели все? Его скоропалительный брак также быстро был расторгнут. Карина не получила ни копейки, хотя желала половину имущества бизнесмена Разумовского.

Роди она от отца ребенка, тогда бы и получила желаемое, но учитывая, что общих детей у них не было, напирать ей в итоге оказалось не на что. Да и не ей тягаться с юристами папы. Хотела красивой жизни? Получила. Первую неделю она слала мне многочисленные сообщения, признаваясь в чувствах, которые меня никогда не интересовали.

Я слишком хорошо помню тот день, когда ушел из дома. Эта крашенная стерва выставила все так, словно бы я домогался ее. И доказательств обратного у меня не было.

Что было — прошло. Сегодня моя жизнь налаживается. И пусть я все еще огорчен поступками отца, любить его не перестаю. Он мой отец, который после смерти чуть заживо себя не похоронил. Если бы не Карина, то вряд ли бы он воспрянул духом. Так что с какой-то стороны я мог сказать ей спасибо.

Я уже привык к пристальному вниманию, как и привык холодно отшивать желающих залезть ко мне в трусы. Вот и сейчас в жале ожидания со мной попыталась познакомиться развязная девица. Ее настойчивость поражала, такую энергию да в мирное русло…

В салоне самолета лучше не стало. Стюардессы поглядывали на меня, словно я был их ожившей мечтой. Дежурные улыбки превратились в завлекающее и призывные.

— Не стоит, — одернул бортпроводницу, которая потянулся к ремню на моем кресле, — я и сам справлюсь.

— О, это всего лишь забота о наших пассажирах, — проворковала она и наклонились еще ниже.

— Маргарита, — прочел я ее имя на бейдже, — уберите свои руки и держите себя в рамках профессионального долга.

— Простите.

Свет выключился, мы готовились к взлету. Я решил вздремнуть под хорошую музыку, и очень надеялся, что Маргарита действительно поняла, что я не намерен продолжать наше знакомство в другой обстановке.

Спустя четыре часа я оказался в городе, в которым выросла Ватка. Искал местную кафешку, в которой договорился встретиться с Романом Петровичем, отчимом Инны. Я сильно запаздывал и переживал, что мужчина не станет меня дожидаться. Но мне повезло.

— Добрый вечер! — я прошел к столику, за которым он сидел. — Простите, на трассе гололед, таксист осторожничал. Я — Бронислав Разумовский.

Спустя двадцать минут мы покинули кафетерий. Меня все-таки пригласили в гости, пообещав поддержать в моем стремлении, но сразу предупредили, что решение останется за мамой Инны.

Мне нравился этот мужчина, он располагал к себе, был простым в общении и очень целеустремленным. Учитывая, что я и сам целеустремленный, у нас явно было достаточно общего, что в будущем может послужить отличной мотивацией для крепкой дружбы.

В подъезд я заходил с некоторым волнением. Все же тут жила моя Ватка. Интересно, какая у нее мама? По фотографии много не определишь.

— Папа пришел! — первое, что услышал я, когда открылась дверь квартиры. — Папочка!

— Мама! Папа мне жениха пливел! — маленькая девочка уверенно взяла меня за руку.

— Прости, дочка. Но это жених Инны, — подхватывая егозу на руки, сказал Роман Петрович. Я только и успел моргнуть, как на руках мужчины оказались трое ребят. Как он их всех удержал? — Милая, знакомься, Бронислав Разумовский, молодой человек прилетел к нам несколько часов, специально, чтобы познакомиться с нами, и кое-что предложить.

— Марина Алексеевна, простите за вторжение. Мне очень приятно с вами познакомиться. Инна очень похожа на вас.

— И мне приятно… — явно пребывая в шоке, выдохнула Марина Алексеевна, но быстро опомнилась. — Раздевайтесь, проходите, не на пороге же обсуждать причину, по которой вы к нам пришли, да еще без Инны.

— Спасибо.

Инна Ваткина

— Масянечка, он очень хороший, правда, — шептала я в телефонную трубку. Это в первый раз, когда мы с мамой так долго обсуждаем моего парня.

До этого я лишь говорила, что он у меня появился. Да и мама была занята, чтобы слишком долго со мной разговаривать. А тут…

Три «Н» залипли перед телевизором, смотрели свою любимую «Машу и Медведь» на диске. Их никакой силой от просмотра не оттащить. Готовы все дни напролёт смотреть, как маленькая девочка издевается над несчастным медведем.

А Роман Петрович ушел по каким-то делам, так что нам и правда никто не мешал поточить лясы.

— Бронислав замечательный, я уверена, когда вы познакомитесь, он тебе непременно понравится. Чуткий, отзывчивый. Очень добрый. Он… Как самый настоящий принц из сказки или средневековый рыцарь, для которого понятие чести не пустой звук.

— Инна, девочка моя, — потрясенно выдохнула мама, — все настолько серьёзно?

— Серьёзней не бывает, — кивнула я, забыв, что мамочка меня не видит.

Меня было не остановить, я говорила и говорила, практически рассказывая обо всем, что делал для меня и окружающих Бронислав. Без конкретики, например, про Машу. Все же это ее личное, но в остальном… И про Котю, и про бабушку Раю, и даже про ту, незнакомую бабулечку, которой он помог два года назад.

Мне бы так хотелось, чтобы маме он понравился. Потому что я не представляю без него жизни. Он так сильно въелся под кожу, проник в мозг и сердце, полностью управляя моим сознанием и чувствами. И без него не выйдет, ни капельки, потому что он показал настоящую сказку, так как уже никто не сможет.

Мы создавали свою, особенную историю, такую, которую не будет стыдно поведать нашим детям. А даже наоборот, полезно, если дочь будет. Как пример, что вот, если парень за тобой так ухаживать не станет и заботиться, то он не стоит ни слез, ни нервов.

— Я по нему так соскучилась, — спустя полчаса, произнесла я. — Завтра у него финал соревнования по баскетболу, я пойду за него болеть.

— А на другие игры ты не ходила? — осторожно уточняет мама.

— Не могла, — призналась я. — работала.

— Кстати, о работе. Инна, девочка моя, надо было сразу сказать, мы бы выслали деньги на билет. Ты же знаешь, как нам важно собираться вместе, особенно в такой праздник.

— Прости, масянечка. Обещаю, в следующем году я обязательно буду с вами… Мы будем.

— Мы?

— Я и Бронислав.

— Ох, Ваточка, ты строишь такие планы…

— Мамочка, все будет хорошо. Поверь мне, — прошептала я, а ведь недавно и сама не верила, что такое возможно. И вот поди ж ты…

— Только не торопись, присмотрись. Все же поначалу мы девочки любим идеализировать своего избранника, верим всему, что он нам говорит и обещает, а на деле…

— Я понимаю, но доверяю ему.

На том конце провода послышалось оживление. Счастливые голоса трех «Н» я ни с чем не перепутаю. Наверное, Роман Петрович пришел.

— Я люблю тебя, — улыбаясь, произнесла я. — Корми Романа Петровича ужином, наверняка опять ходил на шабашку, чтобы вас чем-нибудь вкусным и приятным порадовать.

— Он мог… — согласилась мама. — И я тебя очень люблю. Будь осторожна, Инна.

— Буду, непременно.

Мама повесила трубку, а я прошла к окну. Девчонки еще не вернулись в общежитие, да и я сама лишь недавно пришла, хотя… Час назад! Ого как я с мамой заговорилась.

Еще час и комендантша не будет пускать студентов в общежитие. Где девчонки пропадают?

Если Ярка точно с Русланом, то где Маша для меня загадка. В последние дни она сама не своя. Да и не удивительно, Маг уже реально достал. Цепляет ее словами вечно, пытаясь развести на разговор. И пусть внешне она улыбчива и отшучивается не менее едко, внутри подружки явно ураган бушует. Как бы мне хотелось, чтобы Толя уже отстал от нашего Лютика. Он ее не заслужил!

— Ты чего на подоконнике сидишь? — голос Маши раздался для меня неожиданно. — Я тебя зову-зову, а ты не реагируешь. Случилось чего?

Она так и стояла в одном сапоге передо мной. Допрыгала в комнату, чтобы за руку тронуть.

— Все хорошо, — улыбнулась я, — вас в окошко высматриваю, волнуюсь.

— А, не стоит, — облегчено выдохнула Маша. — Ярка с Русланом у общаги, скоро придет.

— А ты где была?

— Это допрос?

— Нет, просто волнуюсь.

— Не о чем беспокоиться, я не маленькая девочка, Ватка. Гуляла, свежим воздухом дышала, жевала вкуснющие вафли… И вам, между прочим, тоже принесла!

— Ты фея, самая настоящая. Но вот беда, у нас еще целая корзинка сладкого…

— Но вафель-то там нет!

— Нет, — согласилась с ней.

— Вот и растопим в ковшике пару плиток, да польем вафельки. Будет так вкусно, что ты пальчики оближешь.

— Я уже хочу вафли, — с готовностью кивнула я.

— Хитрюга, — погрозила пальчиком Машка, — надо дождаться Яру и поужинать, а вот потом…

— Я не доживу, — протянула я.

— Да куда ты денешься, — расхохоталась Цветкова и попрыгала в коридор, дораздеваться. — Что у нас на ужин, кстати?

— Греча с мясной подливой, Яра готовила перед уходом.

— Круто! — воодушевилась Машка. — Готовить не надо.

— Это да, но ждать Яру…

— Ничего, — отмахнулась подруга, — час быстро пролетит.

Мы обе понимали, что влюбленная Ярослава выжмет из оставшегося времени буквально все, а значит, нам ее реально час и ждать.

Ай, да я и сама такая же! Когда Бронислав рядом, никуда спешить не хочется. Наоборот, находится столько интересных тем, что я прям захлебываюсь словами, забыв и про смущение, и про то, что он меня старше и знает больше, и вообще....

— Что ты будешь на Новый Год делать? Останешься в общаге?

— Нет, в клуб пойду, ребята позвали.

— Наши?

— Ага. Вас тоже звали, но я сказала, что у вас уже есть планы.

— Да, есть, я и тебе хотела предложить с нами пойти… Бронислав был бы не против…

— Ну здравствуйте, я ещё третьей лишней не была. Свечку вам что ли держать?

— Маш, зачем ты так.

— Глупенькая! Балда ты, Ватка, у вас такой весь мимишный, конфетно-букетный период, что рядом с вами все будут лишними. А ты переживать за меня будешь, дергаться вместо того, чтобы заниматься своим мужчиной. Не боись, я хорошо проведу время. Обещаю!

— Когда ты таким тоном говоришь, я даже поверю, что земля плоская…

Лютик рассмеялась, да так, что из ее глаз брызнули слезы.

— Ты такая наивная, Ваточка, такая вся кукольно-сказочная, и знаешь, мне это так нравится!

— Вот тебя вечно не поймешь, то ли похвалила, то ли облила помоями.

— И фунтом презрения, — прогундосила Машка и вновь рассмеялась. — Инка, глупенькая, ты просто очень хорошая. Словно бы из сказки пришла. И Бронислав твой такой же. Если бы сама своими глазами не видела ваши отношения, решила бы, что перечитала сопливых романов. Вы магнитиками притянулись, и я верю, что уже никогда не расстанетесь.

— Так уж и притянулись.

— Еще как! Ты вот себя берегла, о любви и думать не думала, а после, без оглядки сердце свое отдала. Не за внешность и статус, за доброе сердце. А он, не глазами тебя рассмотрел, душой почувствовал. Вон как его твои касания торкнули, прямо до сердца достали. — Маша улыбалась. — Кому-то может нужны качели, дикие, такие чтоб из эйфории да мордой об асфальт и снова, здорова, эйфория! А вы, мне кажется, навсегда останетесь в этом конфетно-букетном, и это здорово, Инн.

— Мы же только начали встречаться, Маш, кто его знает, как дальше будет? Я, конечно, и о платье белом мечтаю, и Брониславе в роли жениха, но жизнь непредсказуема, ты же знаешь…

— Инн, да у твоего Разума вот такими буквами на лице написано: моя, не отдам! Я даже спорить готова, что он тебе предложение сделает и года не пройдет!

— Вот ты скажешь тоже, — зарделась я.

— И скажу! — Машка аж ножкой притопнула. — Такие вещи всегда со стороны виднее. Это влюбленные обычно дурью маются, да развлекают себя сомнениями. Так что, Инна, не быть тебе больше Ваткой, станешь Разумовской.

— Ох, Маша…

— Ватка, чего вздыхаешь? — раскрасневшаяся Яра влетела в комнату. — Там такой морозец.

— Ну еще бы, почти два часа торчать на крыльце. — Хмыкнула Маша, — нацеловались хоть?

— А вот ты, как всегда, все видишь, и все знаешь, — огрызнулась Яра, — нацеловались, мамочка.

— Супер, тогда мой руки, и идем ужинать.

— Пусть переоденется, я разогрею ужин, — улыбнулась я, глядя на перебранку девчонок. Они постоянно друг над другом подшучивают, но при этом границы не переходят.

— Я такая голодная! — протянула Яра.

— А я-то какая голодная, — спародировала ее. — Цени нас, Ярка, мы тебя мужественно ждали, а Лютик, между прочим, вафли принесла!

— Вафли…ммм, с шоколадом бы…

— А с шоколадом и будет, — припечатала Маша, — я растоплю пару плиток, что подарил Бронислав Ватке.

— А может, ну его ужин, давайте сначала вафли?

— Вот еще, — хором отозвались мы с Машей, — нечего перебивать аппетит!

Переглянулись и рассмеялись. Умеем мы иногда мыслить синхронно!

— Да ну вас, жадины! — фыркнула Яра.

— Раздевайся, а мы — накрывать на стол.

И пока Ярослава не привела очереднйо аргумент в пользу сладкого, улизнули на кухоньку.

Уже позже, лежа в кровати и засыпая, я думала о том, что Бронислав долго не звонил и не писал. Я уже привыкла засыпать под его шепот в телефонной трубке. Но я помнила о том, что он говорил о важных делах, потому не стала его дергать звонками, отправила смску с пожеланием спокойной ночи, а спустя пять минут получила ответ:

«Нежных снов, моя сладкая Ватка. Я люблю тебя».

Любит… Боже, он меня любит! Невольно потянулась к губам, вспоминая наш поцелуй… Эмоции, как и в тот момент, вновь накрыли с головой, я даже пискнула от чувств, которые нахлынули. А потом и вовсе натянула одеяло на голову. В комнате, конечно, темно, но вдруг девочки увидят мою смущённую и до безумия счастливую физиономию? А будить их не хочется, совсем.

— Эй, шебуршунчик, кончай вошкаться, — сонно протянула Маша. — Вставать рано же…

— Прости…

— Спи уж, чудо.

— Спокойно ночи.

— Спокойной! — поставила точку Яра, и я отвернулась к стене, да так и уснула.