Глава 21 Кто ты, моя судьба?

Удивительно, с какой быстротой в деревнях распространяется информация… Никто ничего не видел, а все уже знают, и новость передается из уст в уста, с каждым разом обрастая все новыми и новыми подробностями.

— Ты смотри, двери никому из чужих не открывай, — озабоченно говорила Лине тетя Клава, перекладывая в корзинку яйца из большой миски.

— Почему это? — с деланным безразличием спросила Лина.

— Ты что, не слыхала? — тетя Клава округлила глаза, оглянулась и перешла на свистящий шепот: — Тут у нас бандита ищут. Убийца какой-то сбежал: Маньяк! Молодых девок убивает.

— Да ну! Треп.

— Ты слушай, глупая. Он молоденький, из себя ничего. Знакомится с дурехой, то да се… шуры-муры, а потом хрясь!

Лина почувствовала, как по спине у нее побежали зябкие мурашки.

— И кого же он убил? — стараясь казаться спокойной, спросила она.

— Целую кучу! — Тетя Клава пересчитала яйца в корзинке. — Десять.

— Десять человек? — ужаснулась Лина.

— Не… не знаю, — честно призналась соседка. — Он в Москве промышлял. Убьет, ограбит и новую клушу ищет.

Лина выдавила улыбку:

— Ну… у меня грабить нечего.

— Ты не хорохорься. Храбрая какая. Людей слушай. Береженого Бог бережет.

— Ладно, тетя Клава, я учту.

Лина отдала деньги, взяла свою корзинку и медленно пошла к дому. Ноги словно тяжестью налились, липли к земле, еле передвигались.

Это что же получается? Значит, Сергей преступник? В ее кровати уже сутки отлеживается коварный убийца? Маньяк?

Теперь становится понятным, почему он испугался прихода милиции… И эти его странные фразы… «Не бойся меня…»

Но ведь у него нет никакого оружия. Лина сама его раздевала, стирала одежду. Ни ножа, ни пистолета, ни… чем там еще убивают? Руками? Душат? Фу, глупость какая! Никак не представить Сергея в роли душителя. Да, но у него и никаких документов нет! А ведь, когда человек за рулем, у него должны быть хотя бы права… Вот это действительно странно.

А может, он и не Сергей вовсе?

Перед глазами встало его утомленное лицо, искаженное во сне гримасой отчаяния.

Разве убийцы бывают такими? Лина не могла подобрать точных слов. Незащищенными, что ли? Растерянными? Убийцу должен выдавать взгляд — холодный и жестокий.

Она попыталась припомнить его глаза. Нет, трудно… они почти все время закрыты. Впрочем… И опять-таки чепуха. В его взгляде тоска и безысходность, как у больного, загнанного в угол щенка.

Внутреннее чутье подсказывало ей, что все на самом деле не так, как представила соседка. Но логика… Если разумно сопоставить факты, то так и получается, как ни крути. Сергей бешено гнал машину, словно за ним гнались. Документов у него нет. Милиция искала, точно описывая его приметы. К тому же он до сих пор чего-то боится.

Лина открыла замок и, стараясь не шуметь, прошла на кухню. Ей так хотелось сегодня с утра накормить своего гостя омлетом. Она ловила себя на том, что постоянно думает, что бы ему приготовить. Но это, конечно, только потому, что Сергей ничего не ест и слабеет. Просто ради его здоровья.

А сейчас вдруг руки опустились, и уже ничего не хотелось.

Сама не зная почему, она открыла кухонный шкафчик и тупо уставилась на лежавшие там ножи. Потом взяла их и сунула в угол, под половик.

Нет, она не боялась его. Страха не было. Было… что-то вроде отчаяния. Хотелось закрыть лицо руками, заткнуть уши и закричать, выталкивая изнутри клокочущий комок разочарования.

А может, правильнее запереть его, пока он спит, и побежать в милицию? Сообщить, что тот, кого они ищут, здесь рядом, у нее?

Ай да умница, отважная девочка Лина! Беги давай, доноси на беспомощного! Может, орден получишь, пионерка-героиня!

Лина почувствовала, как запылали щеки. Никогда не была фискалкой. Надо сначала самой разобраться, что за фрукт этот Сергей. Может, все не так, как поведала тетя Клава?

«Надо прямо спросить, — решила она. — Пусть ответит. А если набросится на меня, то… ножи я спрятала, а сил у него немного, не сладит со мной. В конце концов, тогда орать начну, на помощь звать… И ему в любом случае скажу, что иду заявлять. Не могу исподтишка. И потом… какой он, к дьяволу, убийца?!»


Белесый парень с бесцветными глазами медленно поднимал пистолет. Дуло поворачивалось вслед за Сергеем то вправо, то влево. Еще секунда, и этот гад нажмет курок…

— Ну стреляй же, стреляй! — крикнул Сергей.

Альбинос засмеялся, прицелился и выстрелил. Пуля вжикнула мимо щеки и унеслась.

— Промазал, гад! — заорал Сергей.

Но тут сзади раздался короткий вскрик.

Он в ужасе обернулся.

Катя поворачивала к нему лицо с широко распахнутыми удивленными глазами. А по ее спине, под лопаткой, растекалось по кофточке липкое багровое пятно.

— Катю убили! — вырываясь из серого вязкого тумана, закричал он. — Катю убили! За что?! Что же делать? Надо бежать! Теперь только одно — бежать!

Сергей открыл глаза и облегченно вздохнул: это сон, просто сон, кошмар… Кому нужно убивать Катьку? Пригрезится же такое.

Незнакомая комната тонула в сумеречном полумраке. Угадывался стол, накрытый цветастой скатеркой, нелепый громоздкий шкаф, узкое окошко с плотной шторкой.

Где-то за этим окном задиристо кричал петух, дребезжало пустое ведро, потом замычала корова…

Совсем не московские, не городские звуки.

Сергей потянулся под стеганым одеялом лениво и разнеженно.

«Где я? — вяло подумал он. — В деревне? Видно, крепко вчера выпил с ребятами — ни хрена не помню. А где же все? Фу, черт! Даже не соображу, с кем и куда заехал. И чего это у меня все тело гудит? Били меня, что ли?»

Он приподнялся на локте и хриплым со сна голосом позвал:

— Мужики, попить дайте!

— Сейчас, — отозвался девичий голосок, и в комнату с кружкой в руках вошла белокурая девушка.

— Лина? — произнес Сергей невесть откуда пришедшее на ум имя.

И вспомнил.

Нет, это был не сон. Катьку убили. И ему действительно надо бежать.

Зубы нервно клацнули о край эмалированной кружки.

Вот только что, минуту назад, ему показалось, что все хорошо, все по-старому, а теперь в груди засвербел противный леденящий холодок и захотелось разреветься в отчаянии, как маленькому.

Господи, как будет плакать Ванюшка, когда узнает страшную, переворачивающую всю его жизнь весть.

— Я долго спал?

Лина попыталась улыбнуться, но что-то в ее позе выдавало настороженность.

— В общей сложности два дня. Голова больше не болит?

— Терпимо.

Сергей встал и прошелся по комнате, разминая ноги. Лина следила за ним взглядом.

— Ужинать… будешь? — с запинкой спросила она.

— Честно говоря, поел бы.

В пустом животе заурчало от мысли о еде. В тот злополучный день Сергей успел только позавтракать, вполне резонно рассчитывая на вкусный Катькин ужин после перестановки мебели. Значит, если посчитать, он не ел почти трое суток.

— Я сейчас. — Лина вышла и вернулась с его одеждой, чистой и отглаженной.

Сергей быстро оделся и сел к столу. Он даже не чувствовал вкуса еды, хотя ноздри щекотал вкусный запах, тал куски торопливо, не успевая прожевывать, все подряд — курицу, бульон, дымящуюся яичницу, хрусткую свежезасоленную капусту, снова курицу…

Лина ела вяло и как-то странно смотрела на него.

— Кто такая Катя? — вдруг спросила она.

Сергей поперхнулся. Кусок встал комом в горле.

— Это… моя одноклассница, — ответил он, даже не поинтересовавшись, откуда Лине известно это имя.

— Ты звал ее во сне, — сказала Лина. — Если хочешь, я ей сообщу, что ты здесь.

Она ждала какой угодно реакции, но только не этой. Сергей отшатнулся, как от удара, и стиснул зубы.

— Некому сообщать, — глухо сказал он. — Ее больше нет.

— Ты ее убил? — буднично-просто спросила Лина и напряглась, готовая тут же сорваться с места, чтобы отскочить подальше.

Но он посмотрел на нее удивленно и обреченно.

— Ты тоже так думаешь, — он не спрашивал, а скорее, утверждал. — А ведь это альбинос сделал…

«Он сумасшедший, — подумала Лина. — Он выпадает из реальности и не помнит, что делает… Типичный бред… Альбинос какой-то…»

— Если бы я не покупал эту менажницу… Надо было идти быстрее. Зачем ей теперь этот хрусталь? Ведь свадьбы не будет…

«Не бред! Они готовились к свадьбе… А потом он ее приревновал и убил. Точно. Тетя Клава говорила, что он знакомится, шуры-муры…»

— Всего полчаса, — словно сам себе говорил Сергей, — а вся судьба моя вверх ногами. Все могло быть иначе… — Он посмотрел на Лину, перевел взгляд на свою забинтованную руку и спросил: — Или не могло?

«Она смотрит на меня, как на сумасшедшего… Я, наверное, правда схожу с ума… Ведь все, что случилось, я знал наперед! Знал! Только не хотел верить… Боже, ну как можно поверить в такую чушь? Старуха цыганка набормотала невесть что. Любой на моем месте пропустил бы это мимо ушей».

Но другой голос возражал ему запальчиво: «А если бы не пропустил? Я смог бы все изменить?»

— Ты решишь, что я сошел с ума, — грустно сказал он Лине. — Но мне не так давно цыганка по руке гадала. Я об этом и думать забыл. Сейчас только вспомнилось. И знаешь, все случилось именно так, как она говорила. Стал бездомным, бегаю, как заяц. И кровь была.

«Кровь человеческая окропит руки твои и оставит на тебе свой след. Переменит долюшку твою», — зазвучал в ушах шамкающий голосок гадалки Груши.

— Тебе нагадали, что ты убьешь Катю? — спросила Лина.

— Что без вины виноватым стану, — вздохнул Сергей. — Когда я вошел, они уже были мертвы, она и охранник. Я подумал сначала, что она спит. Она лежала головой на столе… Я поднял ее, чтобы посмотреть, может, еще жива? А тут руоповцы. У Катьки палец на кнопке сигнализации был… Они чуть-чуть опоздали… Как и я…

Голос у него был тусклый и обреченный. Лина почувствовала, как потихоньку отпускает ее душу противное опасливое напряжение.

Сергей говорит так буднично и устало. Похоже, говорит правду.

Ей вдруг стало так жаль его, так больно, словно игла впилась в сердце. Она потянулась к нему через стол и спросила, глядя в глаза:

— Значит, ты опоздал?

Сергей кивнул.

— Я покупал ей подарок. Такие хрустальные салатницы, знаешь? Катька замуж собиралась. — Он поднял голову и добавил удивленно, словно только что сообразил: — А вообще, я пришел вовремя, минута в минуту. Я специально не торопился, гулял. Ей еще полчаса до конца работы оставалось. Я и подумал: «Что я там торчать буду? Все равно, пока инкассаторы приедут, деньги посчитают, Катька все опечатает — мне на улице придется торчать». У них в обменном пункте строго: когда валюту сдают — никого посторонних.

Лина вдруг поняла, как он мучается, обвиняет себя в том, что не использовал, может быть, единственный шанс сохранить жизнь своей подруге. Ей захотелось погладить его по голове, прижать к себе, утешить.

Как странно, что еще несколько минут назад она его боялась.

…Непостижима женская душа. Всегда готова распахнуться навстречу слабому и обиженному.

Кто же обидел этого сильного с виду мужчину? Судьба?

Лине так захотелось помочь ему чем-то. Что она могла сделать? Только выслушать внимательно и участливо, дать ему выговорить, выплеснуть то, что тяжким грузом лежало на сердце, чтобы он не оставался один на один с обрушившимся на него несчастьем.

Она придвинулась поближе и провела ладонью по его волосам.

— Тебе удалось убежать?

— Да. И они меня ищут. Я оставил там сумку, а в ней мои документы.

— И это тебе тоже предсказала цыганка?

Как и любая девчонка, она была неравнодушна к разного рода гаданиям и предсказаниям. Мужчины обычно не верят в эту чепуху.

— Я только сегодня ее вспомнил, — сокрушенно сказал Сергей. — Я должен был тогда проводить опыт и совсем не придал значения тому, что этой бабке вздумалось накаркать. Да и невозможно было воспринимать ее слова всерьез. Разве я мог подумать, что кровь действительно будет на моих руках? Что меня могут обвинить в убийстве? Это все было так далеко от меня, так нереально. Я жил спокойной нормальной жизнью. Господи! — Он закрыл лицо руками. — Неужели нельзя все вернуть назад?

— Назад… — Лина задумалась. — А если вперед?

— Вперед?

— Ну да! — Лина торопливо стала объяснять: — Смотри, ведь ты совершенно особый человек. Никто не знает, что с ним будет дальше, а ты знаешь. Понял?

— Нет, — вздохнул Сергей. — Как это может мне помочь? Ведь дальше должно быть еще хуже…

— Что хуже?

— Тюрьма и сума. «Попадешь ты в темницу, коли отведаешь хлеба в доме врага твоего», — произнес он с теми же интонациями, что и старая цыганка.

— У тебя есть враги?

— Нет.

— Значит, и хлеб есть негде, — резонно заметила Лина. — А если не съешь, не попадешь?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — У меня и ребенка нет. А она говорила, что я ребенка потерять могу. «Береги дитя малое, неразумное». Бред!

— Не бред! — горячо возразила Лина. — Ты все по очереди вспомни, подробно. Все, что она тебе предсказала. Ведь уже начало сбываться.

— Кровь была. Бездомным стал. Бежать пришлось. Набегался. А дальше — гибель страшная…

«Рыжий конь!» — молнией пронеслось в его голове. — «Огненный конь Апокалипсиса… Любовь на огненном коне!» Любовь, которая спасет, если верить гадалке.

Был рыжий конь? Был! Налетел на него на предрассветном шоссе. Молодой буланый конь по кличке Гордый. А на нем сидела Лина…

Он удивленно посмотрел на нее.

А ведь и правда, она его спасла. Кто знает, что ждало его за следующим поворотом?

Но… любовь? Ему суждено полюбить этого воробушка? В его жизни были девушки покрасивее. Он так и не остановился ни на одной из них.

— Что ты на меня так смотришь? — Лина смутилась.

— Ничего. — Он отвел взгляд.

Не говорить же ей о любви, в самом деле. Пожалуй, это первый промах в предсказании. Любовь. Как же! Он и не думает влюбляться в свою спасительницу.

— Ну, что дальше должно быть? — нетерпеливо допрашивала Лина. — Про встречу со мной она тебе говорила?

— Говорила, — вынужден был признаться Сергей, не вдаваясь в детали. — Про рыжего коня.

— Ну вот! — девушка произнесла это с таким торжеством, словно убедила его в своей правоте.

— А дальше ребенок… — пожал плечами Сергей.

— Которого нет.

— Есть! — Он чуть не вскочил.

Ванюшка! Как же это он про него забыл? Оставил у матери и — будь с ним что будет? О своей шкуре только и беспокоился.

— Значит, ребенок у тебя все-таки есть? — упавшим голосом спросила Лина.

Ей стало грустно. Какая-то женщина родила ему ребенка, а он о нем даже не вспоминает. Все мужчины одинаковы. Им нельзя верить. А так хочется верить этому Сергею!

— Конечно! Катин сын. Это его надо беречь. От кого? Да от тех, кто уже убил его маму. А может, и от другой опасности, ведь он на свете теперь совершенно один.

Лина улыбнулась и тут же устыдилась своей радости.

— У нее сын остался? Как жалко.

— Я должен быть с ним! — Сергей вскочил. — Я поеду и заберу его.

— Куда заберешь? — резонно остудила его горячность Лина.

Сергей сник. Действительно, куда? Он обречен на скитания, ему надо прятаться и скрываться.

Загрузка...