Глава 15

Капитуляция Дианы положила начало обжигающе новой интимности в их отношениях, а Торну дала возможность учить ее понимать смысл наслаждения.

Однако его первое деловое распоряжение касалось ее безопасности. На следующее утро, согласившись отпустить Диану домой, он настоял, чтобы ее сопровождали три лакея, которые должны были войти в штат ее прислуги.

Следующим шагом был визит к мадам Венере. В разговоре он намекнул, чтобы она держалась подальше от Дианы.

Венера приняла его в будуаре, раскинувшись на канапе и потягивая шоколад. Она насупилась, увидев Торна, опиравшегося на трость.

– Вы попали в какое-то происшествие, милорд?

– На мою городскую карету вчера вечером напали два разбойника, – лениво протянул Торн, подвигая к себе стул и откладывая в сторону трость, которую он захватил с собой больше для эффекта, чем из необходимости.

– Какой ужас!

Однако она не очень удивилась, отметил Торн, пристально изучая Венеру.

Он рассказал вполне подробно о вчерашнем происшествии на большой дороге и упомянул, что его кучера и мисс Шеридан тоже ранили.

Венера вполне искренне заволновалась, услышав последнюю новость.

– В Диану стреляли?! – испуганно воскликнула она и, выпрямившись, чуть не расплескала шоколад. – Она серьезно ранена?

– Не совсем. Бандиты целились в меня, но промахнулись, и пуля задела ее плечо.

– Чудовищно!

Торн холодно улыбнулся:

– Им повезло, что она легко ранена, иначе они поплатились бы жизнью. Я не шучу. Если в будущем с Дианой приключится что-нибудь подобное, достану виновника из-под земли.

В ответ Венера вежливо пожала плечами и задумалась, когда он сменил тему.

Торн в последний раз заплатил Венере за работу Кити, заявив, что Реджинальд Нили был так сильно занят, что за несколько недель не нашел времени, чтобы увидеться с Эми. В конце концов Эми объявила, что любовное приключение, не начавшись, окончилось. Торн был доволен таким поворотом событий. И еще, по крайней мере на данный момент, доволен тем, что предупредил Венеру.

Следующим он посетил Макки, которого поднял с постели. Повторив ему свою историю про нападение, он признался, что подозревает двух вышибал Венеры. Макки подтвердил – прошлой ночью в клубе он не видел ни одного из этой парочки. Приказав не спускать с них глаз, Торн удалился.

Последний его визит в это утро он нанес другой мадам. Прошлой ночью Диана, смущаясь, заговорила с ним о нежелательных последствиях любви, и Торн пообещал ей придумать что-нибудь. Если он сделает ей ребенка, для него это даже будет к лучшему. Тогда Диане придется выйти за него замуж или навсегда остаться изгоем общества. Но он не собирался ходить такими окольными путями и знал, что мадам Фуше обеспечит его всем необходимым и не станет трезвонить об этом на каждом углу.

От нее он прямиком направился к Диане домой и застал ее, как и ожидал, в студии за работой.

От мягкой улыбки, какой она встретила его появление, у него учащенно забилось сердце и в паху стало тесно.

Торн схватил ее в объятия и целовал не отрываясь, пока она со смехом не оттолкнула его:

– Прекрати! Давай поработаем. Сними рубашку, если ты не против.

– Буду просто счастлив разоблачиться догола, – нахально улыбнулся Торн.

Они решили, что Диана будет писать его портрет, чтобы как-то объяснить частые появления Торна в студии в последующие недели. Поэтому она намерилась закончить работу, которую начала на борту шхуны, когда они возвращались в Англию.

Избавившись от сюртука, галстука и жилета, Торн посмотрел на холст, который стоял на мольберте. Диана только приступила к главному – сделала эскиз лица, вчерне набросала черты, линии, тени. Но Торн не сомневался, что результат, как всегда, будет ошеломляющим.

Насколько откровенным получится портрет, его мало волновало, потому что он никогда не разрешит выставлять его. Это будет вещь только для личного пользования, только для них двоих. И он решился позировать, чтобы воспользоваться возможностью и отгородить ее ото всех ради ее же безопасности.

Послушно сняв рубашку, Торн встал, куда указала Диана, и прислонился к солидной деревянной раме, изображавшей корабельную переборку.

Торн не прерывал ее примерно в течение часа, а потом предложил отдохнуть. Она согласилась, и он осторожно разогнул раненую ногу. В смежной комнатке среди других костюмов и прочих вещей он нашел соболиный палантин. Возвратившись в студию, бросил роскошный мех перед камином на пол и добавил в огонь полено. Затем из кармана сюртука достал шелковый кисет и кинул его на палантин.

Он заметил, как удивилась Диана, высоко подняв брови, но ни слова не говоря, пересек студию и закрыл дверь на ключ. Вернувшись, Торн забрал у Дианы кисти и палитру и посмотрел на холст.

– Не уверен, что ты правильно схватила выражение моего рта, – небрежно протянул он. – Тебе нужно поближе изучить его форму и текстуру.

Притянув Диану к себе, он снова стал целовать ее. Танцующий язык показал, как страстно он ее желает. Ему показалось, что она станет протестовать. Но Диана легко вздохнула и с готовностью сдалась.

– Ты явно хочешь отвлечь меня от работы.

– Портрет может подождать. Сейчас я намерен заняться любовью у камина.

– Ах, как ты порочен!

– А ты чересчур скована, любовь моя. Я намерен помочь тебе раскрепоститься.

Диана заколебалась:

– Среди бела дня?

– Нет времени лучше. Тебе еще много предстоит узнать о науке страсти. Начнем с того, что я раздену тебя.

Развязав ленты на груди и талии, он сдернул с Дианы выпачканную краской блузу, которая прикрывала платье.

– Я все время хотел сделать это, с самого первого раза, как увидел тебя в ней.

Потом очередь дошла до платья, туфель и чулок. А все завершилось корсетом и сорочкой. Наконец Диана стояла перед ним полностью обнаженной, за исключением бинта на плече. Она обхватила себя руками, словно застыдилась под его испытующим взглядом.

Это неожиданное смущение просто очаровательно, с нежностью подумал Торн, отводя ее руки прочь.

– Я не могу сравниться красотой с твоими танцовщицами и распутницами, наподобие Венеры. – Румянец окрасил щеки Дианы.

– Думаю, ты убедилась, что околдовала меня. Ты самая интересная женщина, которую я встречал. А твое тело – само совершенство, – успокоил он ее.

Так оно и было. Ее стройное, с изысканными линиями тело могло стать предметом сексуальных фантазий любого мужчины. Стоило посмотреть на нее, и Торн начинал ощущать телесный голод.

Он желал ее. Ему нужна была ее страстность. Ему хотелось чувствовать, как она выгибается под ним. Но он заставил себя не торопиться, выжидать, освобождая ее темные, блестящие волосы от заколок.

– Господи, какие роскошные волосы! – хрипло произнес он. – Ты не представляешь, сколько раз я мечтал, чтобы вот так распустить их, сколько раз я мечтал ощутить их на своей коже.

Он отступил назад и сбросил с себя оставшуюся одежду.

Диана любовалась им, чувствуя, как учащается ее пульс. Не только с точки зрения художника, но и как женщина она восхищалась элегантной силой его вытянутого мускулистого тела, золотистой от загара кожей.

Торн подвел Диану к палантину и уложил на него, тщательно распределив груду ее волос по роскошным соболям, а потом и сам опустился на колени рядом, не отводя от нее глаз.

– Ты потрясающе красивая женщина, Диана. Если бы ты видела себя со стороны.

Диана беспокойно зашевелилась, почувствовав знакомое жжение между бедер. Чем дольше Торн глядел на нее, тем явственнее становилось это жжение.

Он не стал ложиться рядом, как она рассчитывала. Вместо этого он вытряхнул на мех содержимое кисета, и Диана увидела, что там было: несколько маленьких кусочков губки с приделанными усиками и пузырек с благоухающей жидкостью.

– Губку пропитывают уксусом или бренди, – стал объяснять Торн со своей обычной обезоруживающей откровенностью. – Это наилучший способ, чтобы семя не дало плода. Я вставлю ее тебе внутрь, поглубже.

Потом намочил губку и отставил пузырек в сторону. Когда он погладил Диану по животу, кожа зажглась, как от лихорадки. Так же ласково рука опустилась ниже, и пальцы Торна нащупали шелковистые складки ее лона. Диана напряглась. Он провел пальцами по расщелине, а потом, как и обещал, вставил губку.

Холодок заставил Диану съежиться, но смущения, которое она должна была бы испытать, не было. Торн проделал все это с нескрываемой заботой.

Закончив, он растянулся рядом и прижался к Диане, чтобы она почувствовала, насколько он возбужден.

– Ты так же восхищаешься моей анатомией, как я твоей? – понизив голос, задал он провокационный вопрос.

– Ты же знаешь, что да.

– Тогда докажи.

– Каким образом?

– Вслушайся, что тебе подсказывают инстинкты. Сначала потрогай меня.

Когда Торн провел ее рукой по своей широкой груди, Диана сдалась не сопротивляясь. Она ласкала это тренированное мускулистое тело, ощущая жар силы, удивляясь его мужественности, такой земной и такой откровенной. Пальцы двинулись дальше, вниз, прошлись по твердому, плоскому животу и остановились, не решаясь спуститься еще ниже.

– Ты сказал, что научишь меня доставлять тебе удовольствие.

– Ну да, – оживился он, – трогай меня там, где я наиболее чувствителен.

– Это где? – полюбопытствовала Диана.

– Мошонку. Член.

Когда она взяла в руку этот шелковистый мешочек, Торн напрягся всем телом. Затем ее пальцы обхватили и сжали его затвердевший член.

– Так? – спросила она, легонько двигая рукой вверх и вниз вдоль напрягшейся плоти.

– Да, – Торн неожиданно охрип. – Ласкай меня рукой.

Он откинулся на спину, и Диана встала рядом на колени, чтобы было удобнее ублажать его. Глядя на его мужественную красоту, она чувствовала, как ее снова кидает в жар, как влага вновь накапливается между бедер. Когда, ничего не стесняясь, она стала ласкать его вздувшийся член, он задрожал у нее в руке. В ответ где-то в глубине Дианы родилась такая же дрожь – дрожь чистейшего наслаждения.

Она посмотрела на Торна, который, закрыв глаза, наслаждался лаской, и робко осведомилась:

– Что дальше?

– Возьми в рот. – В этой хриплой команде прозвучало желание, такое же острое, как и то, что сейчас пронзало ее насквозь.

Она наклонилась над огромным фаллосом темного цвета, в основании которого обильно курчавились волосы. Не давая воли своему желанию, Диана вытянула губы и приложилась к круглой головке члена. Торн замер.

– Так хорошо?

– О да… – то ли вздохнул, то ли простонал он.

Тогда она целиком обхватила губами его член. Он был гладким и горячим.

Диана испытывала жгучую радость, исследуя напряженную длину члена во всех деталях. Ее язык ласкал каждый дюйм этого проявления мужественности. Ей захотелось заставить Торна содрогнуться и потерять над собою власть, как он заставлял делать ее.

Когда она еще глубже забрала его в рот и начала сосать, это вызвало у него еще один стон. Она в испуге подняла голову:

– Больно?

– Просто мучение какое-то.

– Мне перестать?

Торн как-то странно хохотнул, давая вполне ясный ответ, и пригнул Диану к себе.

– Господи Боже, нет, конечно. Не останавливайся.

Диана обрадовалась. Ей и самой не хотелось останавливаться. Тело начало мелко дрожать и наливаться жаждой. То, что она делала с ним, донельзя возбуждало и ее.

Торн, наверное, понял, что происходит с ней, потому что через несколько мгновений он схватил ее за руки, поднял и усадил на себя верхом.

Диана застонала, почувствовав, как жесткая сила заполняет ее изнутри.

– Видишь, как отлично ты мне подходишь? – спрашивал Торн. Только от одного его голоса, разгоряченного и опустошенного, она была готова тут же разрядиться. – Видишь, как обильно ты течешь?

А потом он еще раз удивил ее, когда перевернулся прямо вместе с ней и Диана оказалась под ним.

– Обхвати меня ногами, – приказал он. – Зажимай меня бедрами.

И сразу же его тело задвигалось неторопливо, волнообразно, сводя ее с ума.

В экстазе Диана вскрикнула, вскидывая бедра навстречу его движениям.

– Правильно, я должен чувствовать тебя, – проскрежетал Торн.

Она сходила с ума в его руках. Когда волна за волной на нее стал накатывать восторг наслаждения, Торн перестал сдерживаться сам. И ослепляющий оргазм навалился на него.

Все закончилось. Они лежали, разметавшись без сил, задыхаясь, с трудом восстанавливая дыхание.

Оглушенная, крепко зажмурившись, Диана чувствовала на себе его большое теплое обнаженное тело, его мускулистую спину, которую она так и не выпустила из своих рук. Она слышала острый мускусный запах, запах возбуждения. Наконец Торн скатился с нее, вытянулся и прижал Диану к себе.

– Теперь представляешь, каких высот ты можешь достичь? – хриплым шепотом спросил он. – Главное, нужно раскрепоститься.


После этого раза Торн стал постоянно наведываться к Диане в студию, вводя ее в ошеломляющий мир чувственности с помощью своего виртуозного мастерства.

Продолжая уроки наслаждения, он учил ее поддерживать огонь страсти между мужчиной и женщиной. И как обещал, она вдруг стала освобождаться от внутренних препон, которые ограничивали все ее действия большую часть жизни.

В карьере через несколько дней тоже вдруг обнаружился резкий сдвиг. Диана с изумлением обнаружила, что ее известность совершенно неожиданно стала расти благодаря нескольким благоприятным событиям.

Все началось с визита в студию незнакомца, который пожелал купить ее работы. В визитке, присланной им наверх, стояло имя – мистер Джеймс Аттри, негоциант. Когда Диана согласилась принять его в гостиной в присутствии одного из лакеев Торна, ее поприветствовал лысеющий, широкий в талии пожилой мужчина, акцент которого говорил, что он из простонародья.

Поздоровавшись с ней за руку, мистер Аттри грузно уселся на диванчик, который ему предложила Диана.

– Про меня знают, что я люблю говорить без обиняков, мисс Шеридан, поэтому сразу перейдем к делу. Роскошный портрет мадам Венеры – вот что мне нужно.

Диана искренне удивилась. Аллегорический портрет Венеры вывесили на новой выставке Британской академии всего два дня назад вместе с несколькими пейзажами, солидными историческими работами и простыми жанровыми зарисовками. Диана все еще могла распоряжаться тремя работами из последних перечисленных, но только не портретом.

– Мне хотелось бы оказать вам услугу, мистер Аттри, – вежливо ответила Диана, – но я не вправе распоряжаться портретом. Как только выставка закончится, он перейдет к мадам Венере.

Аттри нахмурился:

– Мисс Шеридан, я богат. Заработал кучу денег с Ист-Индской компанией, и мне все равно, какая цена. Просто назовите сумму.

– Извините, но я и в самом деле ничем не могу помочь вам, сэр.

– Ну ладно, поторгуюсь с Венерой. Она, понятное дело, запросто так ничего не уступит.

Скорее всего мистер Аттри полагал, что приобретение и показ произведений искусства придает владельцу лоск – именно так расценила Диана его предложение о покупке и других ее картин. Она холодно улыбнулась торговцу:

– Кстати, это лорд Торн предложил вам прийти сюда?

– Лорд Торн? Нет, не знаю такого. Хотя слышал, что про него говорят. Я куплю что-нибудь другое. Можно посмотреть картины? Или мне прийти потом? Я решительно намерен приобрести что-нибудь из ваших работ, мисс Шеридан.

– Хорошо, если дадите мне минуту, я расставлю то, что у меня есть в студии, и буду счастлива показать вам, что можно купить.

Таким образом, немного погодя Диана продала мистеру Аттри четыре своих лучших работы – два пейзажа, портрет и жанровую сценку.

Потом, два дня спустя, Торн появился у нее в столовой где она сидела за завтраком, и, таинственно улыбаясь, положил на стол газету:

– Ты уже видела «Морнинг кроникл»? Я тут ни при чем, ты должна знать.

Диана увидела, что на главной странице, занимая треть листа, стояла колонка главного английского критика лорда Хоувела, в которой говорилось о последней выставке Британской академии изящных искусств.

Не дожидаясь приглашения, Торн устроился за столом и налил себе кофе, а она немедля принялась читать.

Ее слегка замутило от волнения, когда на глаза ей попалось собственное имя, но на этот раз лорд Хоувел изменил своему ядовитому перу, чтобы превознести ее талант.

Мисс Шеридан – новое открытие последнего десятилетия…

То, как она использует свет и цвет для создания атмосферы, производит поразительное впечатление… То, что она женщина, факт еще более поразительный, потому что это накладывает дополнительные ограничения на условия, в которых ей приходится работать.

Совсем недавно мисс Шеридан получила разрешение поступить на обучение в Британскую академию изящных искусств, но, по мнению автора данной колонки, она уже достаточно искусна, чтобы самой учить выразительным средствам, перспективе и композиции. При этом самое большое сожаление вызывает то, что она позволяет профессорам губить свою явную гениальность.

Вся колонка представляла собой безапелляционную похвалу ее работам, которую высказывал главный арбитр художественного вкуса Британии. Диана онемела.

Торн, глядя на ее изумление, рассмеялся:

– Хоувел настолько гордится собственной гениальностью, что его невозможно подкупить ни за какие деньги, даже если бы я их предложил. Это исключительно дань твоему таланту и вера в твои способности. Предсказываю, теперь на тебя будет большой спрос, так что все время держи под рукой книжку с расписанием встреч.

Предсказание Торна стало незамедлительно сбываться. Уже во время завтрака лакей объявил, что в гостиной ее ожидает посетитель.

Посетительницей была стройная седовласая дама с выражением высокомерия на лице.

– Я – леди Рейнуорт, мисс Шеридан. Может, вспомните, мы с вами встречались на последнем балу у мисс Хеннесси. Я и Джудит – близкие подруги, и она рассказала мне, как добраться до вашей студии. Умоляю извинить мой ранний визит. Но после такой восторженной статьи в утренней «Кроникл» я подумала, что лучше заранее договориться, прежде чем меня кто-нибудь опередит. Я хотела бы предложить написать мой портрет.

После секундного замешательства Диана выдавила улыбку:

– С удовольствием, леди Рейнуорт. Когда вы сможете приехать на первый сеанс?

– Чем скорее, тем лучше. Полагаю, что многие из моих подруг закажут вам свои портреты, а я хочу быть первой.

Диана подумала, что это как раз тот случай. Одна из немногочисленных известных портретисток прошлого века Анжелика Кауфман имела очень хороший заработок благодаря тому, что сумела организовать вокруг себя узкий круг почитательниц из британских аристократических леди.

– Завтра утром вас устроит?

– Более чем.

Они договорились о времени и об оплате. Сумма была в четыре раза выше, чем Диана получала в деревне.

Загрузка...