Огонь любви. Туман нашей памяти

Глава 22 Демьян

— Что?! — воскликнула она, вскочив на ноги. Я сам не ожидал, когда эта идея пришла мне в голову, но только так я смогу быть рядом и защищать их.

— Сядь. Ты все слышала прекрасно. Я хочу, чтобы ты стала моей фиктивной женой на несколько месяцев.

— Никогда этому не бывать! Или ты забыл, чем заканчиваются наши сделки?

— Не понял.

— Дурака не строй. Или для тебя измена — это нормально? Как ты вообще смеешь продолжать меня унижать даже сейчас?! С каких родников черпаешь эту свою… Тошнотворную наглость?

— Что ты несешь? Какая измена?

— Понятно. Этот разговор ни о чем. Я не буду твоей женой! И любовницей тоже! — разворачивается, пытаясь удрать от меня.

— Села на место! Я еще не закончил, — ловлю за плечо, одновременно с этим подтягивая своей ногой стул. С нажимом заставляю ее сесть на него, закрываю руками все выходы. Теперь ей не выбраться.

— Так какая измена? Или это очередная реплика актрисы погорелого театра?

— Ну ты и придурок! — цокает Крошка, начиная попытку убрать мои руки, которые находятся по обе стороны от нее.

— Давно пиздюлей не получала? — злобно гаркаю в лицо, отчего она немного тушуется. — Еще раз повторяю. Какая к черту измена?!

— Такая! Или хочешь убедить меня, что вы тогда просто спасли с Аленой голыми? Не падай еще ниже в моих глазах!

— Я же объяснял тебе, Сучке, что Гоша наплел тебе тогда херни, которую ты благополучно схавала. Эта фотография была сделана еще тогда, когда у нас с тобой ничего не было.

— Вау! Не знала, что у фотографии есть свойство оживляться в реальном мире! Да так красочно, что мои глаза до сих пор помнят вас в обнимку, голыми, на твоем дне рождения.

— Хватит, Сучка, ерничать! Я не понимаю, о чем ты. Перед днем рождения я напился и уснул. Ничего с ней не было.

— Значит, ты говоришь, что спал с ней до отношений со мной? — читаю в ее глазах осознанность. Наконец-то, мать вашу.

— Именно. — Киваю ей.

— Ну тогда ты полный козел! Ты бросил беременную Алену, чтобы затащить меня в постель и развлечься, а потом кинуть меня и вернуться к ней. Ты, фу, Демьян! — она скривила лицо, глядя мне в глаза.

Эта сучка. Только что. Посмела обосрать меня. Меня, Демьяна Доманского, главного в этом городе!

Я отскакиваю от нее и, не теряя ни секунды, приближаюсь к столу. Скидываю весь ненужный хлам, очищая его. Поднимаю Крошку вместе со стулом и ставлю на громоздкий дубовый стол. Я знаю, что он выдержит.

Она испуганно смотрит на меня свысока, ее голос наполняется жалобными просьбами.

— Прошу! Спусти меня, Демьян! — часто моргает она, замерев на месте. — Ты же знаешь, что я боюсь высоты!

— Поэтому сейчас, через твой страх, я ставлю тебя на твое место. Для предательницы, которая стырила мои главные и важные документы, ты слишком много выеживаешься. Посиди теперь и подумай, прежде чем снова начать нести херню в мой адрес. Или забыла, как я наказывал тебя ранее за такое? Так я с легкостью напомню. Только задница твоя теперь гореть будет по-другому. Не от шлепков, а от пережитого страха. У нас есть ребенок, и я не хочу, чтобы она видела, как папа бьет маму.

— Да не брала я никаких документов! Сколько можно мне это талдычить! — жалобно пищит Крошка, задыхаясь от страха.

— А я ни хрена не изменял, но ты же продолжаешь припоминать это в каждом своем предложении.

— Но я видела! — ее голос дрожит, и в глазах читается паника. — Собственными глазами, когда приехала на твой день рождения с подарком. Тогда Алена вышла и сказала, что беременна от тебя, и что вы давно любите друг друга. Я не придумываю это, Демьян!

Она не врет. Не сейчас.

Ищу номер Алены. Не вовремя я его удалил. А когда нахожу, набираю. Она отвечает сразу. Ставлю на громкую связь.

— Алло, милый. Я ждала твоего звонка. Соскучился?

— Ален, почему я не знал о твоей беременности?

— Что? О какой беременности ты говоришь?

— О твоей.

— Ты же знаешь, что я сижу на противозачаточных.

— Хорошо. Помнишь пять лет назад перед моим днем рождения я пришел пьяный?

— Да, помню. Ты тогда двигаться не мог.

— Мы спали?

— Ахах, — смеется в ответ. — А ты не помнишь? Стоп. С чего вдруг ты это спрашиваешь у меня?

— Я жду ответ. Честный.

— Не помню.

— А если я сейчас заблокирую твой счет? Твой ответ изменится?

— Нет, не смей! Мне не на что жить!

— Ответ.

— Нет, блин. Мы не спали, ты был овощем в ту ночь. Только смогла раздеть тебя.

— Значит, по твоим словам, мы не спали? Тогда почему мне люди говорят совсем другое?

— Кто говорит? Не верь им, дорогой. Они все придумывают. Это Василиса, да?! Она врет! Пытается настроить тебя против меня!

Скидываю. Смотрю на Василису. Она в полном шоке.

— Не верю. — глаза Крошки округляются. Я и сам сейчас хмурюсь. Спустя пять лет открылась неприятная правда, но такая приятная.

Блядство! Она ведь все это время была уверена в моей измене. Ненавидела меня из-за этого.

— Что она тебе еще тогда сказала?

— Ничего! Только это.

— Врешь! Отвечай сейчас же.

— Чтоб я забыла тебя.

Видно, что эти слова ей даются с трудом.

— Почему уехала?

Неужели из-за не случившиеся измены? Хочу это услышать это от нее.

— Так надо было.

— Я же вижу, что ты врешь. Делаешь только хуже. Говори правду!

— ДА ПОТОМУ ЧТО НЕ МОГЛА ЗДЕСЬ ОСТАВАТЬСЯ! Я любила тебя, а ты предал.

— Ты сейчас все сама слышала. Я бы никогда тебе не изменил. Но теперь другой вопрос. Зачем тебе мои документы понадобились? Из-за денег? Или отомстить так решила?

— О каких документах ты все время мне говоришь?

— О важных, в них вся информация о клубе.

О моих нелегальных делишек в молодые года, которые я проворачивал. Если бы они попали в руки не тех людей, то сидел бы я сейчас за решеткой, а не во главе города.

— Демьян, я ничего не забирала, клянусь. Мне было не до документов. Я как увидела вас, сразу поехала домой собирать вещи.

Теперь все встало на свои места. Это очередная подстава. И получается, что это все рук Алены. Охуеть! Почему я сразу, сука, не догадался?

У меня как камень с души свалился. Я избавился от тяжелого, гнетущего чувства.

— Могу тебе сказать одно. Нас обдурили.

— Алена? — шепотом спрашивает она.

— Думаю, да. Буду разбираться с этим. Но вернемся к прежней теме.

— Демьян, спусти меня, я не чувствую ног.

— Ты будешь моей женой и подпишешь эти документы, — не обращаю внимание на ее просьбу.

А хочется. Пиздец как хочется. Но мне нужно добиться желаемого результата.

— Не буду твоей женой. Ни при каких обстоятельствах. Спусти! — ее голос звучит резко, как удар молнии.

— Даже если заберу у тебя дочь? Ты же это сделала, так почему же мне теперь не сделать того же? — мой голос звучит холодно, как ледяной ветер, пронизывающий до костей.

— НЕТ! Прошу, не забирай! — в ее глазах страх усилился.

— Тогда подписывай бумаги. И все останется на своих местах. Только теперь мы будем семьей. Я имею на нее такие же права, как и ты.

— Ну почему ты такой, Демьян! Почему нельзя разойтись мирно? Зачем шантажируешь, унижаешь и обижаешь меня? — ее голос полон отчаяния, и я вижу, как слезы блестят на ее ресницах. — Хорошо. Я не прошу тебя думать обо мне! Я прошу подумать о Алисе. Она маленькая девочка. Ей нельзя видеть тот криминальный мир, в котором ты живешь. Это подорвет ей психику!

Я чувствую, как ее слова проникают в меня, вызывая внутреннюю борьбу. Она права, но в то же время я не могу просто так отступить.

— Отпусти нас, — продолжает она, и в ее голосе звучит искренность. — Поставь рядом своих людей. Приезжай, навещай. Но дай нам прожить спокойную жизнь.

Я смотрю на нее, и в этот момент осознаю, что ее страх и решимость переплетаются в нечто большее. Это не просто просьба — это крик о помощи, который я не могу игнорировать. Но в то же время, в глубине души, я чувствую, что не могу позволить ей уйти с тем, что принадлежит мне.

— Я ваша жизнь, а вы моя. Этого не избежать. Пять лет назад ты сама добровольно согласилась стать моей. Я предупреждал тебя о последствиях. А сейчас поздно что-то менять.

— Я сейчас спрыгну, если ты не отпустишь нас!

— Ты слишком любишь дочь. Ты этого не сделаешь.

— Вот именно, что я ее люблю и сделаю это ради нее. А вот ты! Ты даже не можешь переступить через свои амбиции ради ее блага! Так настоящие отцы не поступают!

— Посиди до утра. Подумай над своим поведением.

Не ведусь на ее детский блеф и ступаю к двери, захватив ключи. Она этого не сделает. И прекрасно понимает это сама.

Выхожу и вставляю ключ.

— Ай!

За дверью слышится громкий грохот. Страшная картина моментально появляется перед моими глазами.

Залетаю внутрь, обнаруживаю ее на полу. Пиздец! Эта сучка сделала это. А теперь громко рыдает, свернувшись калачиком. Прямо как пять лет назад. Тогда я обнаружил ее в собственной крови и с разбитыми костяшками.

— Придурошная, блядь!

Пытаюсь поднять, она скулит. Что-то с ногой. Вызываю скорую. Врачи объявляют, что у нее сильный ушиб ноги.

Нервный и злой захожу к ней после их уезда. Отводит глаза в сторону, недовольная.

— Стыдно? — присаживаюсь рядом с ней.

— По твоим глазам не видно, что тебе стыдно, — отвечает, продолжая ерничать.

— Тебе, Сука, стыдно? За свою глупость необдуманную? За переживания дочери?

Молчит, не отвечает. Но и без ответа вижу, что стыдно.

Беру ее руку. Она дергается, а я вкладываю ручку и с нажимом надавливаю.

— Подписывай.

— Не буду!

Надавливаю сильнее, она вскрикивает.

— Подпишу! Я подпишу сама!

И она это делает. Оставляет подпись, утирая свои слезы. Откидываю бумаги, берусь за ее лицо. Приближаюсь к соленым губам и целую.

— Прости, — шепчу ей в губы. — Вы с дочерью мне нужны, — и не дождавшись ответа, отхожу, а потом и вовсе выхожу.

Она когда-нибудь поймет меня. Я это сделал не для себя, а в первую очередь для них. Если врагам удастся от меня избавиться, все деньги будут принадлежать Крошке и дочери. Даже после смерти хочу, чтобы они не знали бед, всегда были под защитой. А сейчас, когда я еще жив, я сделаю все, чтобы не допустить этого.