Она (не) для меня

Глава 29

Камила.

— Ешь, Ками. Что предпочитаешь? — томно протягивает Эмиль, взмахивая ладонью.

Складывается впечатление, что в гости ожидали как минимум королеву, а не простую девушку с ребенком.

— Салат, если можно, — пищу как мышка. Прокашливаюсь, боясь поднять на Эмиля взгляд. Уж очень он устрашающий: высокий, темноволосый, большеглазый. Если бы он был блондином, сошел за ангела.

— Нет, так не годится. Вы долго ко мне ехали. Тебе надо хорошо поужинать. Посмотри лучше на Монику — как она хорошо кушает. Да, малышка? Я твой дядя, можешь звать меня Эмиль.

О боже… Меня сейчас стошнит от приторности момента.

И как ему удалось незаметно положить Ничке вареную картошку и паровую котлету? А дочурка уплетает ужин за обе щечки, не обращая ни на кого внимания!

— Ты прав, Эмиль. Дорога нас утомила, а вода со снотворным добавила страданий.

— Прости, Камила. Никакого снотворного в воде не было, немного успокоительных капель растительного происхождения, не более… Ты уснула от волнения, страха и хронической усталости. Вот и весь секрет.

Стараюсь удержать подбородок на месте, чувствуя себя дурой. Ковыряюсь в тарелке, а потом заставляю себя съесть кусочек рыбы и порцию тушеных овощей.

— Ками, ты любишь сладкое? Я заказал профитроли, бисквиты с кремом, заварные пирожные, — продолжает удивлять меня Эмиль. Господи, откуда взялся этот мужчина?

Бубню в ответ что-то невразумительное, нетерпеливо ожидая завершения ужина. Мне хочется поговорить с ним. Что Эмиль хочет? Может он маньяк, откармливающий нас, как жертв перед закланием?

— Давай, Ника, пей компот, чтобы мама не переживала о тебе, — ласково воркует Эмиль с моей девочкой.

Вежливый тут выискался! Меня бесит его показная любезность… Лучше бы он вел себя с нами, как с пленницами.

Я торопливо съедаю пирожное и запиваю горячим чаем. Жду, пока Эмиль разделается с куском мяса на кости.

— Ты закончил? Мы можем поговорить?

— Дай мне минутку, — отвечает он. — Мне надо наведаться к раковине.

Понимаю — хочет до последнего казаться джентльменом. Не удивлюсь, если Эмиль тщательно почистит зубы после еды, чтобы не оскорблять моего обоняния.

Моника остается с Валентиной Петровной, а мы с Эмилем поднимаемся в его кабинет. Он находится недалеко от нашей с Никой спальни.

— Садись, Ками. Или предпочитаешь постоять? — улыбается он, а я чувствую едва уловимый аромат мятной пасты. Все-таки почистил зубы, пижон!

— Пожалуй, присяду. Разговор же будет долгим? — осторожно опускаюсь на край бархатного дивана.

— Я следил за тобой. Ты это хотела спросить? Мои люди ездили за вами и фотографировали. А потом сдавали мне отчётность, — с ноткой брезгливости в голосе отвечает Эмиль.

Я краснею как рак… Значит, нас видели тогда с Резваном? В его машине? В подворотне, гостинице и... Эмилю все докладывали? Как мы тайно встречались, прикрываясь занятиями Ники?

— Да, Ками, я все знал. Послушай, — он запускает ладони в карманы брюк и подходит ближе. Садится рядом, разворачиваясь ко мне… Боже, какой он… Интересный, странный, загадочный… Устрашающий и обаятельный.

— Мне плевать на твое мнение, Эмиль. Резван отец моей дочери, он…

— От трус! — не выдерживает Эмиль и встает. Отходит к окну и смотрит в синеву летнего неба. — Ты прекрасный цветок, Ками… Такую, как ты нужно держать в теплице. Кормить, поить, беречь и гордиться. Показывать всем, как трофей, а не скрывать, как грязный постыдный секрет. Твой Рези… Мерзавец и трус.

— Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? — слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.

— Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел — причинить ему боль. И Отару…

В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет.

— И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?

— Я не привык менять планы, Ками. И я хотел тебе помочь. Видел, как гадко поступают с тобой родители, и заочно возненавидел Агарова… Поживи у меня, Ками. Я тебя не обижу.

— А как же мои родители?

— Ты думаешь, что они тебя любят? Так не поступают с любимым ребёнком. Они хуже зверей. Они считают тебя лишь разменной монетой в своих играх. Подумай, хочешь ли ты вернуться домой?

— Пожалуй, ты прав. А бабуля? Ей-то я могу сообщить, что со мной произошло?

— Я… Я подумаю, — поджимает Эмиль губы и подходит ближе. — Боюсь, бабуля расскажет твоим родителям, где ты. И сюда явится Агаров… Крепко ты его видать зацепила? Понимаю его…

— Ты о чем?

— Ты похожа на мечту, Ками… Цветок, нежный и белый, как утренняя роза.

— За время нашего разговора ты дважды назвал меня цветком. Я… Я не понимаю тебя, Эмиль. Чем я буду здесь заниматься?

— Ты же любишь фотошоп? Завтра же я куплю тебе ноутбук, принимай заказы и продавай красоту, которую творишь.

— То есть мне позволительно пользоваться интернетом? — острожно спрашиваю я.

— Ками, я уверен, что ты не сотворишь глупостей. Тебе уже у меня нравится, как бы ты ни противилась.