Она (не) для меня

Глава 39

— Господи… Батюшки мои… — всплескивает руками старушка и складывает их в молитвенном жесте. — Столько времени прошло… Неужели ее нашли? Вернее, ее тело…

— Нет, к сожалению, — вздыхает Эдуард. — Я частный детектив Эдуард Александрович, а это мой помощник Резван Отарович. Мы очень заинтересованы отыскать убийц и посадить их.

— Думаете, все-таки убили Маринку? — всхлипывает старушка. — А я Ирина Трофимовна. Воспитывала Маришу с первых дней. У вас есть… как их…

— Зацепки? — подсказываю я. — Есть, но нет доказательств. У вас есть копия уголовного дела? Вам ее оставляли?

— Конечно. Дело ведь до сих пор числится открытым. Но никто не занимается им. Ждут окончания срока давности, чтобы сдать в архив. Там много написано… В том деле… Антон очень хотел ее найти. Прямо горел делом… Молоденький, задорный… После месяца поисков его пыл поугас.

— Антон Конев? Он расследовал дело в городе, так?

Мы так и стоим возле старенького покосившегося крыльца. После дождя воздух пахнет влажной землей и мокрой, пожухлой листвой. Старый дом, несчастная женщина… Картинка навевает грусть и уныние.

— Да, в городе. Но он передал мне копии. Там и нет-то ничего… Искали, звонили, ходили, допрашивали. Да вы проходите, люди добрые. Чаем напою, картошечкой жареной накормлю. Другого у меня и нет, вы уж не серчайте.

— И на том большое спасибо, — киваю я, проходя следом за Ириной Трофимовной.

Женщина взмахивает ладонью, указывая на комнату Марины. Безусловно, за время отсутствия хозяйки здесь многое изменилось. Однако, меня так и тянет взглянуть, как девушка жила. Ухватиться хоть за что-то, как за тонкую ниточку…

— Я здесь только пыль протираю и полы мою, — со вздохом произносит Ирина Трофимовна. — Вот копия дела. Забирайте.

Эдуард бережно берет из ее рук тощую папку, а я оглядываюсь. Обычная комната в деревенском доме. Побеленные потолок и стены, крашенный деревянный пол, диван в цветочек, письменный стол из восьмидесятых.

— Все на месте, ее тетрадки, книги.

— Можно полистать? — спрашивает Эдуард, завидев аккуратно сложенные в стопку блокноты.

— Да. Там Мариночкин телефонный справочник. Она по старинке привыкла — все имена друзей или знакомых вписывала в него. Мало ли… У меня вот недавно телефон украли, и я теперь так делать стала. Уже успела позабыть о таком…

Эдуард прищуривается и внимательно смотрит на список контактов. Медленно листает, а потом фотографирует каждую страницу.

— У Марины был молодой человек? — спрашивает, закончив занятие.

— Да. Антон звали. Он у какого-то крутого предпринимателя в охране работал. Забыла, как его…

— У Давида Агарова?

— Точно!

Мы с Эдуардом переглядываемся. Кажется, в его глазах вспыхивает огонь надежды. Неужели, зацепка? Мы отыщем этого Антона, попросим дать показания и… Господи, о чем я говорю? Если Антон шестерка Агарова, он никогда не признается. Может, он и завербовал Марину? Уговорил ее приехать в тот дом, обещая золотые горы? И сам прятал ее тело, которое до сих пор не могут найти?

— Что за Антон? Вы его видели? Как его фамилия? — тараторит Эдуард, выдвигая из-под стола деревянную табуретку.

— Антон… Христенко. Мариша еще мне хвасталась, что он снимет квартиру и заберет ее туда, — громко всхлипывает женщина.

— Вы рассказывали об этом следователю?

— Да, конечно. Они и сами ее телефонные разговоры смотрели, какие-то распечатки делали. Но этот Антон открестился от Марины, сказал, что она за ним бегала.

— Ирина Трофимовна, а вы уточнили, что Антон работал у Агарова?

— Нет. А зачем? Какое отношение работодатель Антона имеет к исчезновению Марины? Конев проверял только ее близкий круг — однокурсников, друзей, приятелей.

— Вы знали, чем занималась фирма, в которой работала Марина? — спрашиваю я, не решаясь назвать вещи своими именами. Я почти уверен, что бабушка не догадывается о сфере услуг, предоставляемых сотрудниками «курьерской» службы.

— Курьерская фирма. Доставка писем и мелких посылок. Больше. Ничего не знаю.

Эдуард соглашается выпить чаю. Мы отказываемся от жареной картошки, но от домашнего пирога с ягодами устоять не можем. После быстрого чаепития прощаемся с Ириной Трофимовной и возвращаемся в машину. Сажусь за руль, намереваясь ехать в город. Скоро начнет смеркаться. Взбитые сливки облаков сгущаются, закрывая небо. Где-то гремит гром, ветер качает верхушки деревьев, теребит электрические провода и воет сквозь оконные щели.

— Христенко Антон Игоревич, двадцать семь лет, судим по статье о разбое. Сведения прислали по блату, — добавляет многозначительно.

— Это хорошо, когда есть блат. Сейчас он на свободе? По прежнему работает на Агарова?

— На свободе. Он нигде не числится. Агаров, скорее всего, не оформляет людей. И налоги не платит. В случае чего никто не сможет подтвердить, что человек у него работал. Такие вот пирожки, Резван.

— У него есть адрес? Где он прописан? Телефон? Что-то же в базе должно быть?

— Ты не поверишь… Посёлок Птичий, в двадцати километрах отсюда. Там его место прописки. А вот где он проживает… Вот тут вопрос. Если работает на Агарова, живет в нашем городе.

— Едем в Птичий? Попробуем его расколоть? Соглашусь, идея глупая. Наверное, даже безумная, но… Давайте попробуем сделать все, что от нас зависит?

— Едем, Резван. Наверное, там проживает его мать или отец? Короче, на месте разберемся, куда следовать дальше.