Отец моего ребенка

А пока впереди у меня не самый легкий разговор. Всегда считал, что нельзя войти в одну реку дважды, а сейчас на это надеюсь. Впрочем, никогда не говори «никогда».

У меня будет девяносто дней, чтобы попытаться все исправить. Вполне символичная цифра. Главное, только не разрушить все окончательно.

Ольга

Павел ожидаемо попросил поговорить у себя в офисе, сказал, что сегодня работает допоздна. Конечно, на своей территории он чувствует себя увереннее. Собственно, у него на руках и так все козыри. Меня не покидает предчувствие, что результат нашей встречи мне не понравится. Когда подходила к зданию, где располагался головной офис фирмы Павла, поймала себя на ощущении дежавю: кажется, за четыре года здесь ничего изменилось. Направилась к лифту по знакомому пути, поднялась на последний этаж, вошла в приемную. Молоденькая рыжеволосая секретарша тут же встала. Эту девушку я не знала.

— Добрый вечер. Ольга Дмитриевна?

Я кивнула.

— Вас уже ждут.

Краем глаза увидела личную помощницу Павла — Викторию. Вошла в кабинет. Дыхание перехватило. Здесь тоже все точно так, как четыре года назад. Сколько раз я была здесь, забегала к Павлу после курсов или университета, беспечная и влюбленная. Совсем другая.

— Привет, Оль, — сказал Павел, оторвавшись от ноутбука. — Присаживайся. Кофе, чай?

— Не стоит, — покачала головой и села.

— Что ж, тогда ближе к делу… Я понимаю, что у тебя личная жизнь, и то, что было между нами, никогда не вернется, и не собираюсь настаивать на этом. Хотя нам и было хорошо вместе… как ты помнишь… — добавил, улыбнувшись.

Я задышала чаще, кровь прильнула к лицу — последняя фраза очень красноречивая. Я прекрасно помню, что происходило между нами в этом кабинете. Сейчас это казалось безумным, но тогда я была влюблена, а Павел часто задерживался в офисе. Вот и приходилось ехать сюда, просто чтобы побыть вместе. Да и сам Павел действовал на меня как шампанское: чувства опьяняли, доводили до безрассудных поступков. Я помню наши жаркие встречи. Но еще лучше помню, какое похмелье было потом. Интересно, Павел специально для разговора выбрал это место? Хочет заставить меня все вспомнить? Или у меня уже режим штатной паранойи?

— Сейчас нам нужно договориться. Я слишком многое пропустил и практически не знаю нашего ребенка, поэтому считаю справедливым потребовать, чтобы девяносто дней малышка прожила со мной.

Чуть не грохнулась со стула — не ожидала от него подобной наглости. Ничего себе у него запросы!

— Я не согласна надолго отдавать тебе ребенка.

Он не представляет, какой это стресс для Катюшки? О себе молчу, но за три года я никогда надолго не расставалась с дочерью. Да уж, я-то надеялась, что они будут общаться пару часов в неделю.

— А тебе и не надо отдавать ребенка. Оль… — Волков вновь не удержался от улыбки. — Ты же сама настаивала на совместных свиданиях. Как ты понимаешь, опыта у меня с детьми нет, поэтому тебе придется многое мне подсказывать. Катя мой первый и пока единственный ребенок. Да и, полагаю, для дочери жить в чужом доме без матери слишком большой стресс. Оль, ты же любишь ее, ты же не захочешь, чтобы ребенок нервничал…

Больше всего в жизни ненавижу манипулирование. Подобное предложение ни в какие ворота не лезет.

— И зачем мне на подобное вообще соглашаться?

— Чтобы получить график встреч, который тебе нужен. Разрешение на выезд за границу… — Волков сделал небольшую паузу. — Гарантию, что никогда не отберу дочь и не обращусь в суд для принудительной смены места жительства ребенка. — По моим глазам Павел понял, что именно это меня и задело. — Судя по твоему поведению, именно это тебя и беспокоит? — Да уж, с этим он угадал.

— Я могу дать имущественную гарантию — оформлю на тебя часть своей собственности в качестве гаранта нашего договора. По истечении девяноста дней, если ты все еще будешь этого желать, я откажусь от родительских прав, и только ты сможешь решать, буду видеть я дочь или нет. — Здесь я поймала Павла на том, что эти слова не так-то легко ему даются. — Не смотря на это, Катя останется моей наследницей, обязанность платить алименты и финансово обеспечивать дочь у меня останется. Если ты не продержишься девяносто дней, соответственно сделки не будет.

Ради дочери я на многое готова. Слишком заманчивая перспектива перестать бояться, что Катюшку в любой момент могут у меня забрать. Слишком важна мне возможность просто спокойно вздохнуть[. Вот только у медали две стороны.

— А если откажусь?

— Установим четкий график, как и полагается по закону. А дальше посмотрим…

Что-то в этом «дальше» я вижу вполне однозначные перспективы. Павлу, конечно, подобная сделка выгодна, а обо мне он не думал.

— И как на такое среагирует Антон, ты не думал?

— Ты сама сказала, что если любишь, то доверяешь. В конце концов, я верил тебе, когда на телефон приходили подозрительные сообщения, когда с тобой здоровались незнакомые мне мужчины. К сожалению, мое доверие исчерпалось на другом… — Я так понимаю, это Павел решил моим же оружием ответить. — Как сообщил твой жених, свадьба у вас через четыре-пять месяцев. С этой стороны проблем быть не должно.

Антону это не понравится. Впрочем, ради того, чтобы жить спокойно, я согласна на эту сделку.

— У меня есть условие…

— Какое?

— Ты действительно общаешься с ребенком. Никаких нянь и смены детского садика на какой-нибудь элитный круглосуточный.

— Хорошо. Впрочем, мы можем все условия обговорить позднее. Но главное, все эти девяносто дней мы живем под одной крышей.

Да уж, предложение. С другой стороны, у меня есть отличная возможность показать Павлу, что быть родителем не так уж и легко, это не всучил подарок и пошел дальше. Он хотя бы будет знать, что делать с ребенком в случае чего. Нужно привыкать, что если со мной не дай бог что-то случится, опекуном ребенка окажется Волков.

***

Вышла на улицу. Хороший вечер, прохладный воздух — мне как раз не помешает охладиться. Удивлена ли я тем, что предложил бывший? Наверное, все-таки нет. Когда мы встречались, Павел обожал устраивать различные квесты. Вот и теперь он подкинул мне новый, и отказаться я не могу. Теперь мне нужно объяснить это Антону. И это самое трудное — проверка доверия. Но я справлюсь. Мы с ним справимся вместе. Набрала Антону, попросила приехать ко мне — такие разговоры не ведут по телефону. Поймала себя на мысли, что, может быть, к лучшему, что он не успел ко мне переехать. Тогда это выглядело бы еще хуже…

Антон выслушал молча, но по его лицу было видно, что все это ему очень не нравится — он скривился, словно съел лимон.

— …У меня нет другого выбора.

— Оль, ты разве не понимаешь, чего он добивается? Да он тебя вернуть собирается! Да еще таким явным способом. Хорошо понимает, что ради дочери ты на все пойдешь. Не соглашайся.

Эмоции — враг разума. Эту истину я усвоила давно. Любой нормальный мужчина взбесится в этой ситуации. Антон сейчас не видит очевидного.

— Он не это собирается сделать, все гораздо проще: он собирается избавиться от тебя, думает, ты поставишь меня перед выбором — ты или ребенок. Таким вполне очевидным выбором для любой матери, — я улыбнулась. — Вот только зачем нам соответствовать чужим ожиданиям?

— Что ты задумала?

Кажется, он начал меня понимать.

— Мы с тобой отправимся вместе к нему. Посмотрим, его реакцию.

— Коварная ты женщина, — заметил Антон.

Улыбнулась. Свою жизнь еще раз я разрушить не дам. Павел не представляет, какие это будут девяносто дней. Три месяца, которые не только покажут, что быть отцом не так уж и легко, но еще и что между нами все действительно кончено.

Глава 9.

Ольга.

Совсем недавно я обещала себе не злить Павла и собираюсь это сделать. Не люблю, когда мной манипулируют, не нравится, когда меня пытаются загнать в угол. Повезло еще, что Антон смог меня понять. Единственное, он сильно переживает. Даже предложил купить газовый баллончик на случай, если бывший начнет приставать, а также попросил сразу звонить ему. Волнуется. Павел, конечно, сволочь, и способен на многое, но уж точно не будет приставать — это я отлично знаю по своему опыту и не думаю, что за четыре года что-то изменялось. Да и мы с Павлом собираемся с ребенком сидеть, какие тут приставания? Возможно, эта поездка Антона немного успокоит, и он поймет, что между нами с бывшим точно ничего нет

Как ни странно надвигавшийся переезд меня не пугал. В конце концов, я когда-то я жила с ним и отлично знаю, чего от него ожидать, его привычки и прочее. А еще Павел держит слово: если он пообещал — обязательно сделает. Девяносто дней ради ребенка я точно продержусь. В крайнем случае за это время докажу, что ему не стоит лезть ко мне и к Кате.

Собрала наши с дочерью вещи, включая и подаренные им игрушки и мои инструменты для работы. Попросила маму присматривать за квартирой. Наверное, труднее всех в правильности этой сделке было убедить маму. Именно она была свидетельницей всех моих слез, когда Павел меня бросил. Именно ей я могла рассказывать часами, как мне было с Волковым хорошо. Сейчас мама боялась за мое душевное спокойствие, что мне будет сложно находиться рядом с ним. Кажется, когда я ответила, что все давно перегорело, она не слишком поверила.

Павел предлагал за нами с Катей прислать машину, но я отказалась. Нас и Антон сможет отвезти — машина у него вместительная. Посмотрела на вещи. У меня два небольших чемодана, один из которых я в шутку называю косметичкой. Зато вся машина забита детскими вещами.

Павел не вернулся в старую квартиру, где мы с ним когда-то жили, но новая тоже была в элитном районе с охраной, кортами и всем прочим. Катюшка с интересом рассматривала окружающее пространство. Она считала, что едет просто в гости.

Позвонили в дверь. Павел открыл. Сегодня он был не в привычном деловом костюме, а в джинсах и рубашке. Невольно заметила, как его взгляд остановился на Антоне, но он ничего не сказал, лишь кивнул. Даже его лицо оставалось спокойным, будто бы для него это ничего не значит.

— Я с Антоном, — зачем-то сообщила я.

Реакция совершенно спокойная. Я не поняла, он что, знал? Или я настолько становлюсь предсказуемой?

— Хорошо, входите.

Голос ровный, будто мы так и договорились или это несущественная мелочь. Я разула Катю, она с любопытством рассматривала новую территорию. Павел подошел к дочери и присел на корточки.

— Ну привет, Катерина. Я твой папа.

Ребенок задумчиво разглядывал новоявленного отца:

— Ты не папа, — покачала головой малышка. — Ты дядя. Папы живут с мамами. Ну и спят с мамами.

Захотелось стукнуть себя по лбу. Я ребенку объясняла точно не так. Впрочем, откуда она могла такое услышать — догадываюсь: детский садик.

— Теперь мы с твоей мамой будем жить вместе. По крайней мере какое-то время.

— А дядя Антон? И бабушка?

Мне показалось, при упоминании первого Павел на мгновение поморщился.

— Будут приходить в гости, если ты захочешь. Показать твою комнату? — спросил Павел. — Надеюсь, тебе понравится, там много сюрпризов. — Малышка сразу кивнула. Надо отметить, не все так плохо у Павла с детьми. — Кстати, где ваши вещи? — Павел посмотрел на меня.

— Еще в машине, — ответил за меня Антон.

— Сходи за ними, пожалуйста, — попросил Павел. Антон не стал спорить, хотя я видела по его лицу, как ему не нравилась перспектива оставить нас одних. Похоже, именно для него эти девяноста дней будут тяжелыми. — Кстати, держи, — Павел вложил в мою руку ключи. — Мы же теперь будем вместе жить.

— Ключи от всех дверей, — усмехнулась я.

— Кроме одной. В одну комнату ходить нельзя.

— Напоминает сказку о Синей бороде, — невесело пошутила я.

— Не переживай, ты же не моя жена, — ответил он и показал на дверь. — Вот сюда нельзя, но больше запретов нет.

Банально, но интересно, что же в комнате такого. Ох, это женское любопытство. Когда мы жили с Павлом вместе никаких запретных комнат не было. Интересно же что изменилось за четыре года? Ну не найду же я там, что-то страшное, например, орудия пыток, или красную комнату как в одном небезызвестном фильме.

Павел повел нас по коридору, рассказывая, что где. Наконец, мы добрались до Катиной комнаты. Она была огромной. И потрясающей. Сказочной. Расписные стены, на которых изображен замок и различные животные, потолок, напоминающий голубое небо. Мягкий зеленый ковер с длинным ворсом, по которому хотелось пройти. Нежно сиреневые шторы и такого же цвета покрывало. Детская кровать похожа на ложе принцессы, на ней лежал большой мишка Тедди. Еще одна кровать, скорее всего для меня. Очень предусмотрительно со стороны Павла. Все-таки я привыкла спать пока в одной комнате с дочерью. Небольшой уютный диванчик нежно салатового цвета, много игрушек — они лежат так, что комната не напоминает магазин. Каждая вещь на своем месте, большое количество шкафов и даже шведская стенка с матом — очень полезная вещь. Рай для ребенка.

— Нравится?

Катюшка пришла в восторг и сразу же побежала изучать новые владения. Ее можно было понять, я бы тоже хотела жить в такой комнате, хотя давно взрослая. Каждой девочке хочется чувствовать себя принцессой, даже если ты уже выросла.

— Разрабатывал проект вместе с дизайнером.

Я много чего могу сказать про наши с ним отношения, но для ребенка он действительно постарался. Единственное, у меня возникал большой прибольшой вопрос, зачем Павел так старается, если через девяносто дней он говорил, что готов отказаться от родительских прав-то. Что-то во всем этом меня напрягает, хотя какие-то гарантии все равно лучше, чем их полное отсутствие.

Мы прошли в столовую. Перед этим я сводила ребенка помыть руки — в ванной комнате тоже было все подготовлено для ребенка: детское мыло, подставка, чтобы Катя доставала до раковины, и даже детское сиденье на унитаз. Мелочи, конечно, но важные. Впрочем, Павел всегда предпочитал тщательно готовиться.

Стол был уже накрыт. Все пахло очень вкусно, у меня аж слюнки потекли. Запеченное мясо, различные салаты и закуски, овощное соте, моя любимая паста — главное, не переесть, а то поправлюсь и придется менять гардероб, а это я не люблю.

— Скромный домашний ужин…

Скромный. Только его готовил профессиональный повар — это легко понять по оформлению блюд. Посадила малышку рядом с собой — Катюше нужно помогать с едой. Мужчины сидели рядом с друг другом. Павел расспрашивал меня про малышку, что любит, что не нравится и прочие вопросы. Иногда он или Антон пытались завязать беседу, но это больше походило на пикировку — им не нравилось общество друг друга.

— Могу скинуть Катины детские фотографии. Делал профессиональную фотосессию, — протянул Антон Павлу, сверля его взглядом.

— Буду весьма благодарен, — мягко ответил Павел

— Ну что ты, мы же с тобой в некотором смысле родственники, — не удержался мой жених.

— Будем через несколько месяцев, — ответил Волков.

— Кстати, ты не против, если я с Олей останусь здесь?

— Боюсь, у меня нет свободных комнат, собственно, да и с Олей у нас договренность, что жить здесь будут только она и Катя. А вы и вне этого дома можете пообщаться, — последовал вполне спокойный ответ. Павел даже выдавил понимающую улыбку. — Не переживай, Оля нужна мне только чтобы помогать с ребенком. А ревность плохое чувство, Антон, знаю по своему опыту.

Похоже, ничья. Завибрировал телефон:

— О, Кира, — сказал он, смотря на экран телефона. — Прошу меня простить, мне нужно поговорить, — сказал Павел, вставая из-за стола.

Это его пассия, что ли, что он так поспешил удалиться из-за стола? Интересный расклад у нас получается. Неожиданный.

Павел

Никогда не радовался так звонкам. Еще чуть-чуть подобного общения — и я бы прибил Антона. Медленно, с толком, чувством и расстановкой. Например, можно было бы приложить его головой об стол или еще что-нибудь. Я знаю, что иногда нужно общаться с тем, кого терпеть не можешь — в бизнесе так и приходится, но сейчас аж зубы сводило. Впрочем, думаю, Антон тоже «счастлив» со мной пообщаться.

Если задуматься, хорошо, что Антон не ушел сразу после того, как Оля рассказала ему все — тогда бы она винила меня. Но она всегда была умной, и этим отличалась от многих моих знакомых. Она легко догадалась, зачем я все это устраиваю, и решила меня позлить. Правда, забыла об одном маленьком нюансе — теперь я ее знаю. Это раньше я считал, что не знаю ее, что она просто лжет мне в лицо. Что Антон приедет с ней, я понял сразу, как Оля заявила, что приедет сама. Пришлось менять планы и поселить вместе девочек, чтобы избежать близости Оли с Антоном. Она могла бы выбрать в мужья кого-то получше — характер у возможного отчима моей дочери не очень. Или он так себя ведет, потому что боится, что я у него девушку уведу? Собственно, именно это я и планирую. Катюшка, можно сказать, огласила мои планы. Кто бы мог подумать, что трехлетний ребенок может такое выдать?! Чувствую, меня ждет много сюрпризов. Да и шансы у меня неплохие. Двадцать один день нужен, чтобы у человека выработалась привычка. Может, девяносто нам хватит, чтобы вернулась любовь? Вот только рядом крутится ревнивый жених, который не подозревает, что я дал ему хороший совет.

Антон забывает об одной банальной вещи: если Оля не захочет, то ничего не выйдет, хоть что предпринимай. Ему на самом деле не со мной баталии стоит устраивать, а постараться сделать приятное Оле, показать, что именно с ним ей будет хорошо и надежно. Возможно, он не так уверен в себе? Но на его месте я бы точно поторопился с походом в ЗАГС. Печать в паспорте — не гарантия счастливой жизни, но меня могла бы остановить — какие-то принципы у меня все же есть. Кстати, если подобное все-таки случится, то плевать на подготовку и прочее— лучше сразу жениться, пока не передумала.

Например, если бы мы были женаты четыре года назад, то все бы закончилось иначе. Разбежаться просто не получилось бы, мы бы точно поговорили и про фотографии всё выяснили, и Оле никогда не пришлось бы растить ребенка одной, и не было бы никакого Антона… Впрочем, это все из разряда «если бы»…

Я набрал номер Киры. Обычно всех, кто на меня работает, называю по имени-отчеству — фамильярность на работе непозволительная, но Кира настаивала только на имени, ибо Кира Богдановна совсем не звучит.

— Павел Викторович, мы его нашли…

Ну наконец-то! Хоть одна хорошая новость за день. Ох, как же не терпится мне с ним пообщаться.

— …Он умер два года назад от сердечного приступа на пробежке в Штатах. Тело кремировано.

Сжал кулаки. Я никогда не ору на подчиненных, не матерю тех, с кем работаю. Я вменяемый адекватный человек. Правда, скоро начну в этом сомневаться.

— Почему не нашли его раньше?

— Он не слишком хотел, чтобы его нашли.

Она, похоже, сама понимала, что это слабое оправдание.

— Подозрительные переводы на его счет?

— Глухо.

Отлично, просто отлично. Потратили столько времени, а результат тупиковый. У меня нет никаких зацепок, кто все это устроил четыре года назад. Оставалось только исходить из того, кому это было выгодно, и кому не нравилась Оля. А это занятная компания, возглавляемая моей мамой. Именно она все время говорила, какая Оля неподходящая мне партия. Так, что мотив у нее точно был. Похоже, надо посмотреть ее реакцию на появление Оли в моей жизни вновь.

Что ж, пора возвращаться к нашему любовному треугольнику. Я считал, что никогда не попаду в подобную ситуацию хотя бы потому, что никогда не отбиваю девушек. Но, как говорится, никогда не говори «никогда».

Вернулся за стол. Благо, мелкой уже спать надо. А значит, Антону уже пора. Все-таки детский режим — вещь замечательная. Оля даже не стала долго с ним прощаться — надо ребенка укладывать. А ведь ей еще разбирать вещи. Решил помочь перенести их. Проходя мимо запретной комнаты, поймал полный любопытства взгляд Оли. Все-таки она не удержится и когда-нибудь заглянет туда. На связке ключей, что я ей дал, есть от нее ключ. Вопрос в том, когда она это сделает. Перед тем как пойти в спальню, решил показать Оле ее комнату. Большое зеркало, тщательно подобранное освещение, полочки, шкафчики, удобное кресло с регулируемой высотой, кожаный диван, картина всю стену… Наверное, немного похоже выглядела бы студия, которую я когда-то хотел для нее обустроить.

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя неудобно.

Плохая фраза, Паш, откровенно плохая. Ты заставил чувствовать ее неудобно этим переездом.

— Я подготовил это для тебя. Если захочешь работать на дому — я не против. — Оля скептически осмотрела комнату, но придраться ни к чему не смогла. — Сделано с соблюдением всех норм. Поверь, за четыре года я ничего не забыл.

Главное, не перебарщивать с тем, что именно я не забыл. Лично у меня в памяти всплывают моменты, не только связанные с любимым Олиным занятием.

— У меня есть для тебя подарок. Он возле зеркала.

Надеюсь, это вполне в рамках. С Олей и до этого было сложно, а сейчас сложнее в тысячу раз — одно неосторожное движение или слово, и она просто от меня сбежит.

Это как малейшая ошибка в чертеже здания — может быть фатальной. С подарками нужно быть крайне осторожными, но я знаю, что Оля любит — профессиональную косметику. Пришлось звонить ее преподавателю и спрашивать, что сможет ее заинтересовать. Оказалась, это лимитированная палетка теней известной фирмы, которая еще не вышла официально. Как визажист Оля должна следить за новинками и тенденциями. Плюс банальное любопытство — ей захочется испробовать ее в работе. Пару раз провести кистью — в этом ведь нет ничего предосудительного, тем более Антон не видит. В этот раз я предусмотрительно не стал его злить.

Оля с сомнением смотрела на палетку. В отражении зеркала я видел сомнение, пробежавшее по ее лицу, как ладони сжались в кулаки — она боролась с собой. Считает, что принимать подарки от меня — неправильно.

— Это в знак моих дружественных намерений.

Я с трудом отвел от нее совсем недружеский взгляд и невольно подумал о том, что Оле не идут брючные костюмы, которые она носит словно доспехи, защищаясь от мира. Ей не идет строгий стиль и этот суровый взгляд. Она рождена для платьев, для чего-то воздушного. Ей не к лицу напускная серьезность. Хотя я и понимал, почему она стала такой. Как понимал, что и в самом лучшем случае не смогу вернуть в полной мере то, что было между нами. Но сделаю для этого все.

Отнес вещи в комнату дочери. Оля сказала, что уложит ее сама — первая ночь на новом месте для ребенка и так стресс. Попросил показать Катюшкины фотографии и видео, и она вручила мне флешку, но смотреть со мной отказалась. Ничего страшного. Я многое пропустил, и жалею об этом. Жалею, что не был рядом.

Смотрел фотографии и поражался, как моя дочь росла и менялась.

Закончил просмотр к часу ночи. Надо ложиться спать, завтра рано вставать, да и день предстоит насыщенный. Воспитатели детского сада характеризовали мою дочь как непоседу, но в этом возрасте, наверное, все дети такие.

***

Утро вышло недобрым. Я проснулся от холода, потому что с меня сдернули одеяло. Причем тот, кто это сделал, стоял улыбался. Пришлось напомнить себе, что я люблю этого изверга. Да, раньше меня будили иначе — поцелуем или ароматом завтрака.

— Подъем! Пора проходить боевое крещение, — громко возвестила Оля.

Что-то мне не понравилась ее злорадная улыбка.

Глава 10

Пока шли в спальню девочек, задумался, что же такого страшного в сборах ребенка в садик? Олина улыбка меня настораживала. Катюшка еще спала, свернувшись калачиком. Ангелочек, только крыльев не хватает. Сейчас можно было хоть спокойно рассмотреть это прекрасное создание. Пушистые черные длинные реснички с красивым изгибом, пухлые губки, расплывшиеся в улыбке. Не знаю, даже почему Денис решил, что Катя похожа на меня, мне она больше напоминала Олю, когда та спит. Нарушать эту идиллию не хотелось, поэтому слова Оли, что ребенка надо разбудить, прозвучали как гром среди ясного неба

— У тебя десять минут на то, чтобы разбудить ребенка, одеть и умыть, почистить зубы, — сказала Оля и удалилась в другую комнату.

Что ж, надо, так надо. Аккуратно тряхнул ребенка за плечо. Меня попытались отпихнуть ногой. Попробовал потрясти за руку, меня попытались сгрести в объятия, как плюшевого мишку. Причем ребенок продолжил спать.

— Дочь, вставай.

Выпустила из объятий. Очевидно, поняла, что я не мама.

— Катюш, вставай.

Ребенок перевернулся на другой бок — она явно не любит просыпаться рано. Наверное, она, как и я — сова.

Ура, все-таки проснулась. Даже села. Можно одевать. Заметил, что у нее предательски задрожала нижняя губа. Кажется, это плохой знак. Раздался рев. А детский рев, это как выяснилось — это ужасно, прямо бьет по перепонкам.

Показалась Оля, и малышка успокоилась. Только потянулся за одеждой, как моя милая дочь решила кинуться наутек. В этот момент пожалел, что квартира такая большая. Ребенка смог поймать в конце коридора, только у самой кухни. Это еще повезло, что она не успела юркнуть в одну из комнат, пришлось бы искать. Потащил обратно в спальню на кровать. Только взял штаны в руки, дочь решила от меня уползти по кровати. Поймал хитрюгу, положил обратно на край. Наверное, лежа одевать легче, впрочем, возможно, стоило у Оли уточнить. Как выяснилось — не легче. Малышка зарядила мне в нос. Больно, аж искры из глаз. Потянулся за кофтой. В этот раз хитрюге не удалось от меня сбежать — предусмотрительно держал ребенка за ногу. Начал надевать кофту, думал, самое легкое осталось. Скривился от боли — Катюха ударила ногой прямо в жизненно важное для всех мужчин место. Когда одел ребенка, почувствовал себя героем.

Потом умывание и чистка зубов. Выдавил немного зубной пасты на щетку и вручил дочери. Малышка просто съела зубную пасту. Скорее всего, она вкусная. Что ж, придется чистить дочери зубы самому. Подобная инициатива ей, конечно, сразу не понравилась. Не знаю, как на этот крик не пришла Оля и все соседи.

Героически умыл ребенка, при этом мокрыми оказались я, Катя и пол в ванной. А значит, вновь переодеваться. Чувствую, Оля стоит где-то рядом и старается не заржать.

С другой стороны теперь я знаю, что вначале надо умыть, а потом переодевать. Наконец-то показалась наша мама, что ж, можно пойти самому переодеться. Она ничего не сказала насчет того, что ребенок в другой одежде. Просто пояснила, что мы не завтракаем — ребенок должен есть в саду. Как только вышел обратно, Оля ждала меня с расческой и резинками.

— Заплетешь? Ты же хотел уметь все. — Через мгновение она добавила самый главный аргумент: — Даже Антон это умеет.

Да и ребенок канючил:

— Косичку. Хочу косичку.

Знать бы еще, как ее плести. Впрочем, хорошо, что интернет под рукой. Посмотрел, понял принцип. Немного страшно слишком туго заплетать, мало ли, сделаю ребенку больно. Руки предательски дрожали, будто контракт на гигантскую сумму подписываю. Хорошо, Катюшка не дергалась, и даже не пробовала от меня убежать. Закончил. Вроде бы даже вполне приличная коса. В крайнем случае, Оля поправит или расплетет.

— Я думала, ты хвостики будешь делать.

— Ребенок сказал косичку, значит косичку. Поверь, я всему научусь.

Милая моя, ради тебя я когда-то даже в косметике начал разбираться, а тут какие-то косички. Обулась Катюша сама. Подошли к машине. Нужно в первый раз посадить ребенка в специальное кресло. Впрочем, у меня сегодня многое в первый раз. В том числе поход в садик. Там уже ребенок переодевался спокойно. Интересно получается, это ко мне, что ли, у нее особое отношение или она просто была не в духе? Крепко обняла маму и побежала в группу к воспитателям и деткам.

Теперь нужно отвезти на работу саму Олю. По пути перехватили кофе. Эх, жаль с романтическим завтраком у меня не получилось. Всю дорогу, Оля молчала. Что ж, ничего страшного, в условиях нашей сделки ее желание со мной общаться не обговаривалось. Наконец, довез до ее работы. Она просто кивнула и вышла.

Невольно задумался о том, что раньше мы прощались не так. Раньше были поцелуи, сладкий вкус Олиных губ, ее улыбки, цветочный запах ее волос, жар ее дыхания. Мы никогда не умели быстро прощаться. Единственное наше быстрое прощание, это, собственно, само расставание. Самый болезненный момент отношений.

Впрочем, нужно себе напомнить — если ничего не получится, через девяносто дней мне будет гораздо больнее. Собственно, все, что сейчас происходит — это тоже медленная пытка. Оля рядом, но она не моя.

Начинаю понимать, почему обратился в суд, а не пришел поговорить к ней. Дело не в том, что я боялся, что она меня выгонит или не захочет разговаривать. Я просто не хотел вспоминать, как было когда-то, ведь я сделал все, чтобы забыть. У меня было много девушек, но именно Олю не получалось никак вырвать из памяти. Я боялся, что чувства вспыхнут вновь, даже несмотря на наше прошлое.

Хотя должен был понимать, что если я хочу участвовать в жизни дочери, мы все равно будем пересекаться, да даже смотря на Катю, я не смогу не думать о ее матери. Но мне хотелось быть отцом, а не просто записью в ее документах, быть рядом, поддерживать ее. Я всегда радовался, когда ко мне приходил мой собственный отец. Выходным папой быть, конечно, легче, можно нещадно баловать ребенка. Но все же он старался меня чему-то учить, общался со мной, расспрашивал. Был даже период, когда я сбегал к нему на работу — тогда родился мой младший брат Сашка, и всем было не до меня.

Так, Паш, хватит рефлексировать. Рефлексия и жалость к себе еще ни одному человеку не помогали. План есть, а значит надо его придерживаться. Пока мы живы, мы еще можем что-то исправить. Слишком поздно бывает только когда мы мертвы. А лучшее лекарство от самокопания — работа. Но теперь засиживаться на работе нельзя — мне же за ребенком в садик.

Интересно, что же Оля мне приготовила на вечер? Впрочем, я тоже подготовился.

***

Забрали ребенка из сада. Оля просила сегодня просто сходить на площадку. Никаких мероприятий и всего прочего. Ребенку нужно привыкать к новому месту. Что ж, денек можно и потерпеть. Тем более я все равно найду способ сделать моим девочкам приятное.

Кто бы мог подумать, что ты будешь возиться в песочнице в тридцать четыре года? Делать куличики и играть в машинки. Впрочем, не я один — Оля тоже возится вместе с нами. Дочери, правда, это быстро надоело — убежала на горку. Заметил, что Оля не пускает ее на качели. Говорит, что это небезопасно. Все-таки решил настоять на том, чтобы ребенок прокатился.

— Паш, она не удержится. И что ты тогда будешь делать? — Оля восприняла мою попытку вмешаться в воспитание в штыки.

— Наверное, сидеть по сто девятой статье за причинение смерти по неосторожности. Впрочем, вряд ли сидеть. Ты же меня потом прибьешь с особой жестокостью.

Посадил Катюшку на качели, попросил крепко держаться, и начал раскачивать. Она начала визжать от удовольствия. Все-таки мужчины тоже должны принимать участие в воспитании. Некоторые вещи женщинам делать сложно — слишком сильно развит в них инстинкт самосохранения.

В этот замечательный семейный момент к нам и подошел Антон.

— Всем привет. Я смотрю, у вас семейная идиллия, и у Павла очень хорошо получается общение с дочерью. Оль, может быть, погуляем часик, а он с ребенком посидит?

Судя по его доброжелательной улыбке, жених Оли с моей дочерью уже сидел, и сидел крайне неудачно, и он надеется на такую же неудачу для меня. Оля задумалась — она не готова оставлять меня с ребенком так рано вне зависимости от того, насколько она на меня злилась.

— Справишься? — спросила она с явным сомнением.

— Справлюсь, — ответил я.

Мне, конечно, не хотелось оставлять ее с Антоном, но я понимал, что это необходимо. Да и видеть его лишний раз мне не хотелось. Надо порадоваться, что мой соперник начинает ошибаться, он начал дистанцироваться от Катюшки, и рано или поздно моя любимая женщина это тоже заметит.

Посмотрел на дочь:

— Пойдем домой, у меня для тебя есть сюрприз?

Катюшку слово сюрприз явно заинтересовало. Вот только почему-то интуиция упрямо шептала мне, что сюрприз мой драгоценный ребенок устроит сейчас мне. Хотя что может произойти за час?

Когда мы пришли домой, столкнулся с первой трудностью. Оля настаивала на том, чтобы дома не было прислуги, и с ребенком мне точно не мог помочь. В принципе, можно вызвать клининг, да и повар приходящий. Ребенка после прогулки умыл, переодел. Квартира полностью безопасна, но для гарантии решил принести ноутбук из кабинета и включил ребенку мультики. Сейчас быстро переоденусь и приду.

Одевался так быстро, как мог, но когда вернулся, в детской ребенка не оказалось. У меня возникло плохое предчувствие. Катюшку я нашел в туалете. Она даже не заметила моего появления. Слишком сосредоточилась на своем занятии — закидывала бумажные полотенца в унитаз с явным удовольствием и интересом. Исследователь маленький. Вот только полотенца не растворяются в воде, а значит унитаз забит, ребенок умудрился туда и освежитель воздуха затолкать. Срочно нужен сантехник, кто сможет прийти в течении этого часа. Набрал номер Виктории, чтобы нашла такого. Моей личной помощнице и не такие задания приходилось выполнять.

Пока звонил, упустил малую из виду. Обнаружил ее в кухне. Тихо выругался. Вот же непоседа. Катюшка разрисовывала красным соусом стену. Нет, я, конечно, догадываюсь, что к изобразительному искусству у нашей дочери тяга от нас обоих, но не да такой степени же. Забрал соус и потащил дочь в ванную. Со злополучной стеной что-нибудь потом придумаю. Катюха на меня обиделась, что ей не дали навести красоту. После ванной ребенок вновь дал деру. Я думал, в детскую. Нашел ее в кабинете. Сделал вывод, что больше не оставляю документы на столе, либо замыкаю его.

Вернулись в детскую, там обнаружился новый сюрприз. Катюша заботливо полила клавиатуру ноутбука водичкой «чтобы было чисто». Слов нет, одни эмоции. Впрочем, сам виноват, нечего было оставлять ребенку бутылку с водой.

Работа на сегодня накрылась медным тазом. Впрочем, я начал думать о том, что у моей дочери определенно имеются полезные навыки… если ее запустить в офис к конкурентам…

Работа, как только задумался о ней, тут же нарисовалась — позвонил Ксешинский. Неужели все-таки надумал насчет того контракта? Вот только во время важного разговора прозвучало эпическое «Я покакала». Нет, Катюша молодец, хорошо, что она самостоятельно это делает, вот только зачем кричать об этом на всю квартиру? Готов поспорить, Олег тоже это услышал. Чувствую, ржать он будет долго.

— Паш, так у тебя дочь есть? Не знал. — Ох, знал бы он, что я и сам недавно узнал. — Сколько ей?

— Три года.

— Моему уже пять. До сих пор так говорит. Я поэтому дома рядом с ним не отвечаю на звонки.

Я, похоже, тоже теперь не буду. Но то, что я не один такой — радует.

— Можешь как-нибудь заехать в гости, пусть дети поиграют.

— Хорошо.

Увы, с маленьким ребенком не до деловых разговоров. Тем более клининг мне теперь тоже вызывать. А прошло только двадцать минут. Зато сколько можно сделать замечательных выводов и о своих родительских способностях, и о том, какая у меня замечательная дочь. Решил все-таки попробовать поиграть с ней. Сделал вывод, что многочисленная коллекция кукол больше заинтересовала Олю, чем Катюшку. Немного побегали, поиграли в догонялки, потом решили порисовать. Правда, весьма специфическим способом — дочь решила это делать на моем лице. Сто процентов решила копировать маму. С другой стороны, почему не подурачиться?! Жизнь — слишком серьезная штука, когда я еще смогу себе подобное позволить?

Катя у нас точно художник. Ее глаза горели от удовольствия. Взял кисточку и начал раскрашивать ее личико. Она хотела, чтобы нарисовал бабочку. Попытался. Впрочем, у меня есть небольшой сюрприз. Достал деревянную коробочку, открыл — вылетели с десяток бабочек с большими насыщенно синими крыльями. Малышка запищала от восторга. Каково же было Катюшино удивление, когда бабочка села на ее руку. Девочка, кажется, забыла дышать — боялась спугнуть. Рассказал, что бабочки любят. Даже попробовали покормить.

Раздался звонок — скорее всего, пришел сантехник. На всякий случай убрал бабочек в коробку, краски отправил на верхнюю полку в шкафу. Отправился встречать сантехника. Он долго смотрел на мое лицо. Черт, я краску смыть забыл. Что ж, ведем себя так, как будто это абсолютно нормально. В любой ситуации нельзя терять лицо. Главное, перед Олиным приходом смыть.

Отправился обратно в детскую, но Кати там не обнаружилось. Хорошо, хоть дочь на балкон выйти точно не могла, но где же она? Пока искал, задумался о том, готов ли быть отцом. Услышал, как заскрипели ключи в замке — Оля, больше некому. Поздравляю, Волков, это провал.

Да уж, хуже даже придумать нечего. Остался с ребенком на час и умудрился его потерять. Насчет квартиры я вообще молчу. Нужно было сразу догадаться, что малышку не стоит выпускать из виду. Открылась входная дверь, и Оля окликнула дочь.

Внезапно услышал из контейнера для конструктора смех. Так вот куда эта хитрюга спряталась! А я и не обратил внимания, что разноцветные детали валяются на. Эх, солнышко мое шкодливое, ты бы лучше не проказами занималось, а папе помогала маму завоевывать. Достал малышку из контейнера. Это же надо изогнуться так, чтобы в этой коробке поместиться! Может, на гимнастику ее отдать? Энергии у нее много, нужно направлять ее в мирное русло. По возможности. Идея сходить в гости к конкурентам меня упорно не покидала.

В дверном проеме показалась Оля. Хорошо что не с Антоном. Все-таки хотелось видеться с ним поменьше, и чтобы Оля встречалась с ним гораздо реже. Глядя на меня, она улыбнулась, явно стараясь не рассмеяться. Ну да, краску-то я так и не смыл. Не до этого было.

— Играли в прятки, рисовали.

Впрочем, как именно мы рисовали, Оля смогла понять на кухне. Увы, переклеивать обои придут только завтра. К счастью, как я смог выяснить, Катюша подобное устраивала нечасто. Впрочем, есть у меня идеи, где можно реализовать творческую тягу дочери.

После ужина Оля решила изучить запасы продуктов, объявив, что из-за ребенка должны придерживаться правильного питания, а значит мне стоит вычеркнуть домашнего рациона часть любимых блюд. Все это рассказывала с самой доброжелательной улыбкой на устах. Явно намерена устроить мне максимально «веселые» девяносто дней. Вот только она не понимает, что подобные старания только усиливают мое желание победить.

Впрочем, я не предполагал степень садизма бывшей. Начиналось все просто — вечером нужно купать ребенка. Кажется, в этом ничего страшного, но Катюша устроила такой рев, что я едва из ванны не выскочил — она не любит мыть голову.

Оля явно готовилась к сегодняшнему дню, потому что после ванной последовало предложение подстричь ребенку ногти. Сразу заявил, что лучше это сделает профессионал. Оля только посмеялась.

Порадовало, что ребенок все-таки послушно давал пальчики. Как пояснила Оля, с трёхлеткой уже можно договориться. Но все равно руки предательски дрожали, мало ли — Катюшка дернется, и я сделаю ей больно. А вот с ногтями на ногах вышло не так спокойно. Ребенок активно сопротивлялся, явно не доверяя папиным способностям. На месте Кати я бы тоже не доверял. В процессе то и дело поглядывал на садистку, думая об одном — после подобного я на ней точно женюсь в качестве моральной компенсации за причиненные мне и ребенку страдания, хорошо, что я мелкую не поранил. Впрочем, если бы это случилось, то, судя по многообещающему взгляду бывшей, меня бы прибили.

Зато малышка рассказала про бабочек, и что ей с дядей Пашей понравилось. Ничего, когда-нибудь она меня будет называть папа. Всему свое время, сегодня только первый день.

Теперь нужно уложить дочь спать. Как выяснилось, это только в фильмах ребенка укрывают одеялом, целуют в лобик и он засыпает. В реальности это не так. Нужно сказку рассказать, колыбельную спеть, принести компот, молоко, яблочко, водичку, погладить спинку и еще много чего. Наконец, уснула. Все-таки, какой она ангелочек, когда спит. Мне пока даже не верится, что я ее отец, и что причастен к появлению такого милого очаровательного, но шкодливого создания. Впрочем, буду завтра тщательнее следить за ней.

Ну а теперь как в известной игре: мафия засыпает — город просыпается. В нашем случае как только драгоценное чадо уснуло, его родители, наконец, могут быть одни не как родители, а как Паша и Оля.

Заглянул в комнату Оли — палетка лежала на том же месте. Правда, я заметил едва заметные следы, что ею воспользовались — не удержалась все-таки.

Оля пила кофе в кухне. Она тот самый человек, который может выпить его и спокойно лечь спать, даже говорила, что ей так лучше спиться. Для меня лично это загадка, впрочем, женщины сами по себе создания загадочные. Увидев меня, сразу отставила чашку. Явно не собирается со мной общаться вне рамок наших договоренностей.

— Я, пожалуй, пойду.

— Зачем?

— Боюсь, нам не о чем разговаривать.

Говорят, что если любишь, то обязательно отпустишь. Вот только я в это не верю, иначе что это за любовь, от которой так легко отказаться? Любовь эгоистична по своей природе. Только это особый эгоизм — на двоих.

— Могу только напомнить, что я скоро замуж выхожу, и то, что было между нами, осталась в прошлом, — дополнила моя бывшая.

Спасибо, милая, за акцентирование на этом моменте. Сейчас проверим, это ты мне напоминаешь или себе? Начал снимать с себя футболку, Оля слегка растерялась.

— Зачем?

— Ребенок в краске испачкал, — пояснил, оставшись с обнаженным торсом и в джинсах. В принципе, ничего такого в этом нет. — Но я с тобой согласен — все, что было между нами, осталось в прошлом, — сказал, ловя на себе взгляд Оли.

Все-таки не зря в спортзале торчу. Даже дыхание невольно у девушки участилось. Хотелось сказать "Давай проверим, насколько все осталось в прошлом", но Олина реакция — это банальная физиология, возможно, воспоминания, как хорошо нам было вместе. Я мог попытаться ее соблазнить, но это ничего не принесет — Оля не предаст Антона. А не слишком хочу, чтобы она это делала, но не могу не напомнить ей, как это было у нас. Это Оля у нас правильная, я не такой и этого и не стесняюсь.

— И вряд ли что-то сможет вернуть это, — сказал я. — А раз все так, ты же не откажешься поиграть со мной в "правда или действие"? Нам же нечего друг от друга скрывать, мы с тобой в каком-то смысле родственники.

Мы родители. Впрочем, статус мужа меня бы устроил больше.

— Зачем подобные игры? — спросила Оля, присаживаясь.

В ее голосе звучало сомнение. Вот только интонации могут лгать, а движения тела всегда гораздо правдивее. Она не настроена уходить, ей все же хочется доказать мне, что у нее нет никаких чувств.

— Для меня это избавление от скуки, для тебя — минус один день. Но решаю, когда игра закончится, я. — Быть может, наша ошибка была в недостаточной откровенности? Отличный способ это исправить. — Начинай, — сказал Оле.

— Правда или действие?

— Правда.

— Ты собираешься расстроить мою свадьбу?

Солнышко мое, не тот вопрос. Впрочем, тебя ведут эмоции. Очень тяжело сдерживаться, не так ли?!

— Нет, я искренне желаю тебе счастья в личной жизни, — сказал с улыбкой. — Буду рад на свадьбе присутствовать. — Надеюсь, Оля не восприняла это как издевку. Свадьба в этом году у нее точно будет, вопрос только — с кем из нас. Хороший вопрос. — Хотя Антон мне не слишком нравится, — добавил. Все-таки у нас игра на откровенность. Теперь мой ход. — Правда или действие?

— Правда, — сказала Оля, слегка вздернув подбородок. Она уверена в своих силах. Возможно, даже знает, что я хочу спросить.

Нет, милая про чувства сейчас спрашивать бессмысленно. У меня есть еще время с этим разобраться. Ты забываешь, что я тоже рискую. Я не хочу потерять Катюшку, пусть и не уверен, что стану идеальным папой, но точно знаю одно — я хочу им быть. А еще хочу вернуть то, что у меня когда-то отняли, поэтому буду действовать куда тоньше и аккуратнее

— Почему ты согласилась выйти замуж за Антона?

Оля несколько секунд смотрела растерянно — не ожидала такого вопроса. Даже на какое-то мгновение губы поджала и не торопилась отвечать, а это означает одну простую истину — не все у них гладко. Впрочем, Оля может и не отвечать, тогда ей придется исполнить мое желание. Неужели мне удалось первым же вопросом получить от нее «действие»?

— Начнем с того, что Антон любящий и надежный, — с вызовом посмотрела на меня.

Все-таки ответила. Особенно подчеркнула слово надежный. Похоже, уверена, что если ему подкинут подобные фотографии, например, где мы с Олей целуемся, он не психанет. Наверное, я бы даже это проверил на практике, но я все-таки хоть и сволочь, но не до такой степени, и честно говоря проходить через подобное никому не желаю.

— И уж точно он не потащит меня прыгать с парашютом.

А вот это камень в мою город. Было у нас с Олей подобное свидание, правда она тогда говорила, что ей понравилось. Правда, это было уже на земле. В самолете же она сильно возмущалась насчет подобной идеи.

— В общем, он не такой как я.

Оля кивнула.

На мой взгляд причин для брака мало, но расспрашивать дальше не стоит. Самое главное— Оля не сказала, что любит Антона, значит шансы у меня есть, только действовать нужно крайне осторожно. Между нами слишком много боли.

— Будешь что-то еще спрашивать? — спросил я у Оли.

— Что будет через восемьдесят восемь дней?

— Ты решишь, хочешь ли видеть меня отцом Катюшки или нет. Я очень хочу верить, что у меня получается. — Мы одновременно покосились на стену, красноречиво свидетельствующую о моих родительских способностях. — Как я понимаю, самое интересное я пропустил. Может, расскажешь?

— Попозже, — сказала она, вставая. — Завтра рано вставать.

Явный намек, что завтра побудка у меня будет такая же прекрасная, как и сегодня, несмотря на выходной день.

Как ни странно при мысли об этом я улыбаюсь.

Говорят, что любовь зла, похоже, это правда. Иначе, как объяснить, что я могу подобному радоваться?!

Ольга

Утром проснулась раньше всех. Если ты жаворонок, эта привычка неистребима, даже если это суббота, и тебе никуда не нужно. Умылась, привела себя в порядок и даже успела выпить кофе. В который раз прошлась мимо комнаты, в которую мне входить нельзя. Что там? Пересчитала ключи на связке. Похоже, ключ от этой двери у меня тоже есть. Павел забыл его снять, а может это его коварный план? В любом случае стоит держаться. В сказке про Синюю Бороду любопытство девушку все-таки сгубило.

Разбудила Павла, в этот раз не столь радикально, просто потрясла за плечи и сообщила, что нужно сходить за продуктами. Я хочу приготовить завтрак сама, а творога для сырников в холодильнике нет. Надо же как-то показывать Павлу, что наша совместная жизнь была не самой удачной идеей? Плюс я все еще на него злюсь.

Сонный Волков, конечно, попробовал возразить, что продукты можно заказать, но я безапелляционно заявила, что мне нужно срочно. Увидев в коридоре малую, решил, что за продуктами он сходит с дочкой. Ребенок оказался не против погулять с «дядей Пашей». Пока что папой Катя Волкова называть отказывалась.

Что-то мне подсказывает, что если эта парочка пойдет вместе в магазин, то вернутся они не только с продуктами.

Дело не в капризности моего ребенка, как раз с дочерью мне безумно повезло, она не устраивает истерик, когда чего-то хочет — хитрюга отлично понимает, что это не работает. Зато Катюша умеет смотреть так, что ты сам добровольно все купишь, и боюсь, свое обаяние она унаследовала не от меня. В этот раз Павел одел дочь быстро. Я проводила их и отправилась в кухню готовить завтрак, потому что Волков с малышкой явно придут нескоро и голодные. Что ж, значит будем готовить кашу. Розовую кашу. У Павла в холодильнике как раз есть клубника и малина.

Только забросила крупу в кипящее молоко, как в дверь раздался звонок. Поспешила открыть. Мало ли, может, Павел ключ потерял? Или заказал продукты на дом?

В дверях стояла она. Моя несостоявшаяся свекровь.

За четыре года она практически не изменилась. Как всегда при полном параде. Идеальная укладка, макияж, платье. Подтянутая фигура, по которой явно не скажешь, что она мать тридцатичетырехлетнего сына. Единственное, что выбивалось из образа — приоткрытый рот. Похоже, от удивления — она явно не ожидала меня видеть. Уже молчу про некстати надетую майку «Не учите меня жить, помогите материально».

— Что ты тут делаешь? — спросила она зло.

Наверное, единственное, что было хорошего в нашем с Павлом разрыве, это что мы с этой «замечательной» женщиной родственницами так и не стали. Я ей не понравилась сразу, и это было взаимно. Познакомились мы также: однажды оставшись у Павла, я тоже поспешила открыть дверь, не посмотрев в глазок.

— Живу, — ответила я.

Похоже, Волков забыл рассказать ей о подробностях нашей с ним сделки.

Глава 11

— Живу, — ответила я.

Похоже, Паша забыл маме рассказать о подробностях нашей с ними сделки. Вот только что мне с этим делать? Дожидаться Павла в компании его матери?

— Как ты вообще посмела заявиться сюда после произошедшего?! Ты…

Это будет не так уж легко. Сейчас на меня выльют ушат помоев. Впрочем, я тоже могу поделиться своим ценным мнением о личностных качествах несостоявшейся родственницы.

К счастью, двери лифта открылись, и оттуда вышел Волков с Катюшкой, несшей большой букет цветов. Быстро они. И вовремя. Клавдия Александровна даже кричать перестала, когда увидела сына.

— Привет, мам, ты не говорила, что собираешься в гости.

Павел, как всегда, расслаблен и спокоен. Полная противоположность своей матери. Та даже побагровела от злости.

— Телефон сел. Ты не говорил, что живешь с ней. — Клавдия Александровна покосилась в мою сторону, потом посмотрела на малышку. — А это кто?

— А это мама, твоя внучка. Ее зовут Катя. Совсем забыл сказать, что ты три года назад стала бабушкой.

От неожиданности мать Павла даже сумку уронила, но не обратила на это внимания. Захотелось схватиться за голову. Этот придурок даже о дочери не рассказал за столько времени. Понятное дело, что у матери Волкова слегка отвисла челюсть и она уставилась на малышку, которая поспешила уйти от новоявленного отца ко мне, чтобы спрятаться за спину. Похоже, бабушка симпатию у ребенка не вызывала.

— Это правда?

Моя несостоявшаяся свекровь все еще пыталась осознать свой новый статус. Интересно, а Волков свое отцовство пытался осознать с тем же выражением лица?

— Правда, — кивнул Волков. — Могу тебе даже ДНК-экспертизу показать вместе с судебным решением. Но, может, мы все-таки в дом зайдем? Не будем же мы оповещать весь дом о моей личной жизни?

Мать Павла все-таки сдалась и проследовала с гордо поднятой головой в квартиру. Следом Павел и Катя с букетом. На мой молчаливый вопрос он пояснил:

— Катя хотела цветы, я с клумбы рвать запретил, пришлось идти покупать в магазин. Она сама выбирала.

— Мама, это тебе, — наконец, ребенок передал мне букет.

— Спасибо, дочь, — чмокнула малышку в щеку.

Тяга к цветам у нее началась недавно. Не знаю, что им в саду рассказывали насчет восьмого марта, но теперь ребенок часто говорил, что нужно дарить маме цветы. Так малышка пару раз сводила Антона в цветочный магазин, теперь принялась за папу.

А пока я ставила цветы в вазу, из столовой уже раздавалось:

— Как ты мог матери о подобном не сообщить?

Клавдия Александровна не кричала, но все равно по интонации угадывалось, она в бешенстве.

— Ждал подходящего момента.

Вот кто по-настоящему спокоен. С Павлом у меня в свое время даже поругаться нормально не получалось. Я ему высказывала, он спокойно выслушивал, а под конец затыкал рот поцелуем.

— И теперь я узнаю, что у тебя есть ребенок — таким образом?!

Кстати, о ребенке. Кормить-то его чем? Запоздало вспомнила о каше и пошла выключать. Ну что могу сказать, кастрюля испорчена. Причем, если бы это было со мной впервые. Когда мы жили с Павлом, я однажды тоже умудрилась спалить кастрюлю, потом подобное случилось со мной у Антона, и теперь вновь у Павла, прямо судьба какая-то.

Хорошо, что в холодильнике приготовленная поваром еда. Откладывается моя идея с правильным питанием. Надо, наверное, спросить, может, кто-то захочет перекусить. Отправилась в столовую, мелкая за мной следом.

— Так ты еще и с ней вновь связался. После всего, что было… Небось сама и заявилась… — не успокаивалась мать Павла.

— А ничего и не было. Не было никакой измены. Мне предоставили поддельные фотографии и аудиозапись. Ты не чего не хочешь пояснить на эту тему? — Павел сидел на стуле и смотрел на мать.

Клавдия Александровна продолжала ошарашенно смотреть.

— Как не было? Как поддельные?

— Фото и аудио — монтаж, — сказал Павел. — Подделка, пусть и качественная, которую я бы разглядеть сам не смог, если бы друг не подсобил. Но ты, мама, мне все уши в свое время прожужжала насчет того, уверен ли я в Оле. Да и при желании могла вполне вычислить, с кем из детективов я работал, и заплатить ему.

Женщина в неверии смотрела на сына и качала головой:

— Я бы так с тобой не поступила.

— Но ты это сделала, — уверенно заявил он.

Неужели действительно за всем стояла Клавдия Алексндровна? Мать разрушила жизнь собственного сына?

— Нет… — словно вся краска спала с ее лица, передо мной была испуганная женщина. — Я не знаю, кто мог тебе сказать эту дурь. Оля мне, конечно, не нравилась, я была от нее не в восторге, но не до такой степени. Так что тащи сюда того, кто наплел тебе это.

— К моему большому сожалению, детектив, который мог хоть что-то пояснить, умер пару лет назад.

— Жаль, — проникновенно сказала женщина.

— А мне как жаль. Я бы с ним с удовольствием пообщался.

Чувствую, подобное общение детективу не понравилось бы.

— Но у вас все нормально. Вы же, наверное, пожениться собираетесь? — женщина решила перевести тему.

— Я нет. А Оля замуж собирается.

— Не поняла.

— Оля собирается замуж за Антона.

— Какого еще Антона? — нахмурилась моя несостоявшаяся родственница.

— Соколова, но боюсь, ты его не знаешь. Предполагаю, что Оля за меня замуж не хочет, хотя я не спрашивал. — Павел повернулся ко мне. — Оль, ты за меня замуж не хочешь?

Красноречиво посмотрела на Волкова.

— Нет, — едва ли не прорычала.

— Наверное, Олю вполне устраивает алименты от тебя, — вставила свое слово Клавдия Александровна.

— Нет, — покачал головой Волков. — Все никак не могу ее убедить подать на них. Не знаю, может, уже заявление на тумбочку положить.

— Тогда что она делает в твоей квартире? — несостоявшаяся свекровь посмотрела на меня как на дуру. После слов о том, что я не хочу алименты и замуж я очевидно упала в ее глазах окончательно. — Уж не жениху ли она изменяет? Ради чего она объявилась?

— А кто сказал, что это она объявилась? Денис ее случайно увидел, заметил, что мелкая на меня похожа, потом экспертизу привели. А Оля… Она сама мне заплатила бы, лишь бы меня не видеть… Дело в другом…

Сердце пропустило удар. Я замерла в ожидании. Кажется, Павел собирается рассказать матери правду?! Нет, не может он выложить это собственной матери?!

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Оля здесь по принуждению. Из-за того, что я могу отобрать у нее ребенка.

У Клавдии Александровны едва ноги не подкосились, для нее сегодняшний день полон сюрпризов. Павел хоть бы корвалол матери предложил, перед тем как озвучивать новости. Как бы я к ней ни относилась, смерти матери Волкова от сердечного приступа не желала.

— Оля мне нужна, чтобы помогать с ребенком. Сам я с Катюшкой не справлюсь.

— Не справишься? — зачем-то переспросила женщина, присаживаясь на стул.

— Не справлюсь, — ответил Павел. — Да и ребенку с мамой спокойнее.

Наверное, мы бы еще долго разговаривали, если бы дочь громко не сообщила:

— Хочу кушать! Кушать! — Ей как-то было не до взрослых разборок.

Да, ребенка определенно пора кормить.

— Сейчас будем, солнышко, — успокоила я малышку.

Надо накрывать на стол. Павел вызвался мне помочь и увидел сгоревшую кашу.

— Опять кастрюлю спалила. Прямо как в первый день совместной жизни, — сказал, улыбаясь.

Что-то мне не нравится его улыбка. Какая-то она слишком мечтательная. Надо ему почаще напоминать, что я вообще-то замуж собираюсь. За Антона. А не за него. Сели завтракать вместе с Клавдией Александровной.

— Давай бабушка тебе порежет пирог? — обратилась она к Катюшке

— Ты тетя. Ты не бабушка. Бабушки блинчики пекут и подарки дарят, и выглядишь ты никак бабушка, — замотала головой дочь.

Вот кто ребёнка этому научил? Между прочим, она у моей мамы никогда ничего не требует.

— Ну да, тут ребенок, а я без подарка.

Новоявленная бабушка не стала возмущаться об отсутствии воспитания, а начала что-то набирать на телефоне, попутно расспрашивая меня о детской одежде и Катиных размерах, потом окинула меня взглядом и повернулась к сыну:

— Конечно она замуж не хочет, ты посмотри, в чем она ходит! Свалил на нее весь дом, с чего ей за тебя хотеть замуж?!

Так, Клавдия Александровна явно не расслышала фразу, что я нахожусь здесь по принуждению, потому что Павел угрожает забрать ребенка. Интересно, что хуже: свекровь, настроенная против тебя, или та, что решила всеми силами заставить тебя выскочить замуж за своего сыночка? Но она настроена решительно. Перед уходом она захотела поговорить с сыном наедине. Подслушать, увы, не получилось — у Павла в квартире на редкость хорошая звукоизоляция. Я смогла спокойно вздохнуть, только когда Клавдия Александровна покинула квартиру.

— Не ожидала, что ты все матери расскажешь.

— Мне в ее глазах падать уже некуда с тех пор, как отказался отдать бизнес отчиму. А когда дела хорошо пошли, не отдал и сводному брату даже часть. Так что есть определенные плюсы, когда ты не любимец семьи. Олег Викторович до сих пор при встрече любит заявлять, как он во мне разочарован, и что зря в меня столько вкладывал.

Павел глубоко вздохнул. Семья — это его больная тема, которую он стремился избегать. Легко прятаться за фасадом богатого успешного бизнесмена и одного из самых завидных женихов. Только самые близкие знали, что в жизни Павла Волкова не все так гладко.

— Зато могу сказать точно, это не она. Иначе бы мне не рассказывали как важно, чтобы ребенок рос в полноценной семье, — Волков рассмеялся. Когда его мать ушла от отца к другому, никакой ребенок ее не остановил. — Остается только выяснить, кто это был, — задумчиво произнес Павел.

— Это так для тебя важно? — спросила, глядя ему прямо в глаза.

— А ты не хочешь узнать, кто разрушил нашу жизнь? Ведь все могло быть иначе.

Ему действительно хотелось вернуться в прошлое, чтобы этого никогда не случилось.

— Это все равно ничего не изменит, — холодно произнесла и решила сменить тему. — Так, и какие у тебя планы?

— Хотел с Катюшкой посетить одно интересное место. Ты ведь с нами? Не хотелось бы, чтобы дочь начала говорить, что с папой интереснее, чем с мамой.

— Ты думаешь, что ей будет с тобой интереснее? — скептически спросила.

— Возможно, это даже тебе понравится. По крайней мере, хотя бы раз в жизни ты точно хотела это сделать.

— Только не говори, что опять прыгать с парашютом.

— Оль, это детское развлечение, — возразил Волков.

— В любом случае я пойду с вами, чтобы убедиться, что с Катюшкой ничего не случится.

— Правильно, один точно не справлюсь, — подмигнул мне Волков.

Глава 12

Сели в машину. Волков за рулем, мы с Катюшкой на заднем сиденье. Пока едем, терялась в догадках, что же Павел придумал. Последнее время у меня только одно желание — избавиться от него поскорее. Правда, вслух при Кате я не могу ему это высказать, у нас договоренность: никто из нас не должен настраивать ребенка против другого. Малышку наши разборки не касаются.

Припарковались. Бывший сообщил, что мы войдем через черный вход. Отлично, просто отлично. Получается, что до самого конца я не буду знать планы Павла. Остается только гадать, зачем он попросил взять сменную одежду.

В помещении нас встретила улыбчивая администратор и сразу же сообщила, что нас ждет лучший семейный отдых. На ресепшене не оказалось названия этого места, ничего, что могло бы подсказать, что нас ждет. Девушка только выдала ключи от шкафчика в раздевалке и сказала, что нам обязательно понравится.

Сначала переодела ребенка, потом сама. Вышли в одну из дверей, где нас ждал работник заведения. В руках он держал пару защитных очков и пушки, чем-то напоминавшие водные пистолеты. Только резервуары заполнены не водой, а краской.

— Развлекательный семейный центр приветствует вас, — сказал он, протягивая мне очки и пушку. — Малышка может пройти в детскую секцию. Не переживайте, за детьми присматривают аниматоры. — Парень показал в сторону ближайшей комнаты. — Ваш спутник ждет в зале для сражений.

Кивнула — ничего, подождет. Вначале нужно отвести Катюшку и посмотреть, что там. Зашла в комнату. Похоже, это детский рай. По крайней мере, в представлении моей дочери. Где еще можно рисовать на стенах? Так еще и куча инструментов для этого: валики, кисточки, трафареты. Некоторые дети рисовали пальцами, макая руки в ведерки с красками. Полная свобода творчества, но боюсь, после этого мое сокровище может опять задуматься над декором стен в отцовской квартире. Впрочем, Павел сам выбрал, куда вести ребенка, должен понимать возможные последствия.

Катюшка тут же взяла один из валиков и обмакнула его в краску. Ко мне подошла девушек в ярком костюме и пояснила, что краска полностью безопасна, а за дочерью присмотрят. Что ж, можно отправиться к ее отцу. Пушка с краской в руках удивительно грела душу. Честно говоря, понимаю, что в двадцать пять лет с бывшими нужно разбираться несколько иначе, но соблазн слишком велик. Наверное, каждая девушка, которую когда-то бросал мужчина, думала об этом и желала подобного. Когда тебе сделали больно, так хочется сделать больно в ответ. А стрельба струями краски — это пусть и мелочная, но месть. Вздохнула. Я отлично понимаю, что совершаю сейчас неправильный поступок. Правильно в моей ситуации попросту проигнорировать приглашение Волкова. В конце концов, это не касается ребенка. Но с Павлом сложно быть правильной, он слишком хорошо умеет искушать. Забавно, что это работает со мной даже сейчас, когда я его ненавижу.

Зашла в комнату для сражений, пушка с краской наготове. Павла не видно. Неудивительно, здесь куча укрытий. Нужно быть осторожнее, как бы это зараза сзади не подкрался. Прошла немного вперед и увидела спину Волкова, очевидно, ждущего меня в засаде. Вот только ждал он меня не с той стороны. Интересно, а ему розовые волосы пойдут? Впрочем, сейчас узнаю.

В Павла полетела струя краски. Попала — у Волкова теперь оригинальная прическа. Правда, он тоже выстрелил. Прямо в глаза. Хорошо, что на мне защитные очки, но пока вытирала, бывший успел пройтись по моим волосам. Да уж, теперь они у меня модного зеленого оттенка. Прямо всегда мечтала. Только прицелилась, как Павел решил спасаться бегством. Совсем не мужское поведение. Впрочем, Павел всегда играл только по одним правилам — по собственным. Как выяснилось, бежал, чтобы зайти ко мне со спины. Я успела разгадать его маневр в последнюю секунду. Увы, бывший не собирался становиться легкой мишенью. Я сдаваться тоже не собиралась. Не зря же в студенчестве ходила с одногруппниками на пейнтбол. Меткость у меня неплохая.

Решила сменить тактику и спряталась в одном из укрытий. Была приятно удивлена, обнаружив там снаряды для пушки — фиолетовый хорошо сочетается с розовым. Из засады отлично виден экран, где показывается, что происходит в детской секции. Можно наблюдать, как Катюшка с интересом проводит валиком по стенам. Личико у дочери перепачкано, но главное, что она довольна. От умиления чуть не пропустила бывшего. Успела пальнуть. Попала ниже пояса, хотя не прицеливалась. Но Волкову определенно повезло, что пушки струйные, будь они с шарами, было бы больно.

Судя по взгляду, он понял, где мое укрытие, а значит, нужно бежать. Вот только не успела я добежать до следующего укрытия, как распласталась по полу. Увидела табличку рядом «Симуляция льда. Будьте осторожны!» Очень вовремя. Не успела подняться, как бывший тоже поскользнулся и полетел прямо на меня.

Волков тяжеленный, и слезать с меня он явно не торопился. Еще бы — упал на мягкое, еще и нахально смотрел в глаза. Кажется, еще секунда — и он подастся мне навстречу. Дыхание перехватило. Но вовсе не из-за возбуждения и того, о чем пишут обычно в любовных романах. Придавленная его весом, я с трудом могла сделать вдох. Пришлось врезать коленом по причинному месту. Решила, что действие здесь подойдет лучше слов, да и просто испугалась, что еще немного — и задохнусь. Волков ойкнул, но все же слез с меня на пол.

— Думаю, нам пора к ребенку, — сказала я.

Нужно заканчивать этот детский сад. Повеселились и хватит.

— Надеюсь, все же легче стало? Быть может, ты прекратишь утренние побудки, — сказал Павел, все еще продолжая лежать на полу. Вставать он явно не торопился.

— Не надейся, — ответила, улыбаясь.

Попыталась встать. Ужасно скользко, чуть не упала вновь. С трудом добралась до нормального пола, Павел за мной следом.

Отправились в детскую секцию. По пути успела посмотреть на себя в зеркало. Очень надеюсь, что наш ребенок узнает своих родителей. Мы оба сейчас больше напоминали существ из фильма «Аватар». Причем с учетом нашей расцветки мы, скорее всего, были аватарами курильщика.

Дочь оказалась ненамного чище нас, с интересом раскрашивала стены с помощью баллончика с краской. Завидев отца, она посчитала, что Павлу для полного соответствия ее представлению о прекрасном не хватает еще желтой краски и обрызгала его. Затем все-таки решила продемонстрировать, сколько всего успела покрасить, пока нас не было. Чувствую, за почти девяносто дней Катюшка знатно пройдется по квартире.

Самое сложное было отмыться от краски, которая, кажется, была всюду, даже в ушах. А ведь мне еще нужно отмыть мелкую. Пока купала ребенка, измазала чистую футболку. Решила попробовать застирать, оставила ребенка на пару минус с отцом. В итоге, когда вышла, обнаружила несколько пятен на платье Катюшки. Оказывается, горе папаша руки не домыл и вымазал одежду ребенка. Называется, доверила Волкову ребенка.

Думала уже возвращаться домой, но Павел сказал, что рядом магазин с одеждой, как раз и детская и взрослая. Зашли туда, к нам сразу подошла девушка-консультант. Малышка не растерялась и сразу начала показывать папе, какие платья ей нравятся. Похоже, Павел решил скупить значительную часть магазина, а под конец выдал:

— А теперь, пожалуйста, то же самое для мамы.

Девушка окинула меня взглядом, явно прикидывая размер, но я возразила:

— Нет. Мне нужна футболка или какая-нибудь кофточка.

Девушка покачала головой.

— Только платья. Платья для мам и дочерей.

Что-то мне кажется, что когда мы сюда шли, Волков об этом знал и ребенка вымазал, чтобы мы сюда точно заехали.

— Давай в другой магазин.

— Оль, Катюшка скоро проголодается, поэтому выбери что-нибудь здесь. Я все оплачу.

— Не надо

— Оль, давай посчитаем, сколько я тебе должен алиментов, поверь, это будет мелочью.

Павел не понимает — дело не в деньгах. Если бы хотела, я бы сама купила, но не хочу. Для меня эта часть гардероба навсегда принадлежала к тому времени, когда моя жизнь была совсем другой, более легкой и простой. До того, как однажды любимый человек выставил меня из своей жизни. Тогда было легче избавиться от всего, что связывало меня с прошлым, сменить гардероб, начать по-другому краситься, иначе укладывать волосы. Все, чтобы заставить себя забыть. У меня пока даже не было обычного для невест предвкушения выбора свадебного платья, хотя бы потому, что однажды это платье у меня было, просто до свадьбы так и не дошло. Если бы ни желание Антона провести брачную церемонию как положено, я бы предпочла просто расписаться.

— Кать, ты хочешь, чтобы мама была красивой? Выберешь что-нибудь?

А вот это уже манипулирование чистой воды. Но мелкая папу послушалась и ткнула пальчиком в одно из платьев.

— Оль, наденешь — минус два дня, — использовал последний аргумент Павел.

Пришлось сдаваться. Интересно, Павел, когда количество дней называл, рассчитывал с запасом? Я-то думала, что число девяносто для него что-то значило. На минуту скрылась в примерочной, надела платье — точно такое же как на Катюшке. Малышка радостно хлопала в ладоши.

— И ты в платье, и ты красивая! — ликовала дочь.

Даже не думала, что ребенок может радоваться подобному. За платье из принципа заплатила сама. Вот только через пару минут Волков перевел мне эту же сумму на карточку.

Поехали обедать. Как и можно было догадаться, ресторан Павел выбрал не случайно. Это было то самое место, где мы с ним познакомились. Очевидно, Волков решил сыграть на ностальгии. Я обвела взглядом знакомые стены, не смотря на то, что название изменилось За все эти годы интерьер не поменялся. Среди официантов знакомых не увидела. Возможно, это к лучшему. Когда увольнялась отсюда, все говорили, что это место принесло мне удачу. Я не хотела, чтобы они знали, насколько ошибались.

— Жалею, что когда-то здесь работала, — сказала я.

Хорошо знала, что именно должен из этого услышать Волков — жалею, что познакомилась с ним.

— Зато у нас есть Катя, — ответил бывший, и я невольно улыбнулась. Катюшка, наверное, самое светлое, что есть в моей жизни.

— Здесь неплохое детское меню, есть игровая площадка, — пояснил бывший, чтобы хоть как-то оправдать выбор места. — Виктория сказала, что даже туалет специально оборудован для детей. Она лично проверяла.

— Сочувствую твоей помощнице.

— Что поделать, если ей попался такой босс. В любом случае, она знала, на что шла, когда устраивалась. Кстати, если что-то нужно, ты вполне можешь обращаться к ней.

Сели за столик. Официант сразу подошел к нам с меню. Павел выбрал, что будет он и ребенок. Я листала страницы — меню изменилось.

— А что будет ваша жена? — нетерпеливо спросил официант.

Явно новенький. Только новенькие совершают подобные ошибки. Никогда нельзя так говорить. Женщина, которая обедает с мужчиной, может оказаться кем угодно: любовницей, сестрой и даже матерью. Правильно говорить «спутница».

— Она не жена, она за другого замуж собирается, — решил посвятить в подробности нашей личной жизни Волков.

Официант замялся. Похоже, больше такой ошибки он не допустит. Павел обратился ко мне:

— Оль, может, роллы? Ты раньше любила. Если что, могу помочь.

Волков знает об одной моей тайне — я не умею пользоваться палочками. Поэтому при женихе я никогда не заказывала роллы. Когда мы встречались, Павел сам кормил меня. Мне это казалось романтичным.

— Я справлюсь и вилкой, — сказала, в который раз даря ему улыбку.

— Могу тебя поучить пользоваться палочками.

— А почему раньше не учил?

— Мужчинам нравится заботиться о женщинах, это естественно. Я уже начинаю думать, как тебя Антон терпит.

— Терпит? Может, начнем с того, как именно ты себя ведешь?

С чужими невестами ведут себя не так.

— А как я себя веду? — улыбнулся Павел. — С матерью своего ребенка? Оль, я всего лишь оплатил одежду вместо испорченной по моей вине.

Похоже, эту пикировку я проиграла.

— Ты невыносим, — добавила тихо.

— Ты же раньше как-то выносила. Я просто хочу помочь. Может, я беспокоюсь о том, что скажет Антон, что я тебя палочками есть не научил? Не упрямься, это просто палочки.

Когда принесли еду, Павел решил исполнить обещание. Даже мелкая заинтересовалась и попросила дать ей тоже. Правда, она больше размазывала, чем ела. Я недалеко от нее ушла. С грустью отмечала, что пока пытаюсь освоить новую для меня науку, горячие роллы с хрустящей корочкой остывают. Павел уже сам начал меня направлять, то и дело поправляя палочки в моих руках и контролируя, чтобы я вновь не сложила неправильно пальцы. Наконец, у меня начало получаться, и помощь бывшего стала не нужна. Павел отпустил мою руку, и только сейчас я задумалась о том, что, быть может, принимать его помощь было неправильно. Хотя, с другой стороны, что в этом такого? Мы оба родители и просто общаемся. Но все равно почему-то было не по себе. Я словно акробат, который пытается пройти по тонкому почти незаметному тросу. Нельзя уклоняться от общения с бывшим полностью, иначе он подумает, что я делаю это, потому что до сих пор что-то чувствую к нему. Но и расслабляться с Павлом нельзя. Несмотря на его вчерашний ответ, уверена, что моя счастливая жизнь с Антоном в его планы не входит.

Кстати, об Антоне. Странно, что он до сих пор не звонит. Проверила телефон. Куча пропущенных звонков и уже двадцать сообщений. Оказывается, я умудрилась поставить телефон на беззвучный режим. Даже боюсь представить, что Антон успел предположить. Сообщения читать не стала, решила сразу позвонить.

— Привет. Телефон оказался на беззвучном режиме. Сегодня увидимся

— Оль, я уже подумал… — Антон, к моей большой радости, промолчал, что именно он подумал. — Буду ждать тебя в парке в пять.

— Я могу вас отвезти, — сказала Волков. Он явно слышал разговор.

— Мы сами

— Ни к чему вам ехать на такси. Мало ли.

Решила сдаться. В конце концов, чем чаще Волков видит меня с Антоном, там больше будет осознавать, что у меня есть жених и наша сделка бессмысленна. Я к нему никогда не вернусь.

Приехали мы быстро — удалось проскочить многочисленные пробки. Хотя в интересах Павла было бы застрять в одной из них, чтобы я как можно меньше побыла с Антоном. Но бывший решил обойтись без такого мелочного способа. Зато когда припарковал машину, сразу же поспешил открыть мне дверь на глазах у Антона, ждавшего нас возле парковки. Явно решил продемонстрировать конкуренту какой он джентльмен. А потом поспешил достать малышку из детского кресла. Катюшка едва стояла на ногах и сонно зевала. Похоже, у нее было слишком много впечатлений. Ничего, сейчас аттракционы увидит, сразу взбодриться

Павел бросил на прощание:

— Ладно, до вечера, девочки! Пока, Антон!

Мужчины обменялись взглядами. У обоих они были далеко не благожелательными, скорее, каждый желал сопернику всего самого плохого. Как только Волков отъехал, Антон сердито произнес:

— Знаешь, Оль, это ненормально. Когда ты гуляешь с другим, а потом едешь ко мне.

Я устало вздохнула. Знала, что так будет. Более того, предупреждала Антона об этом, сама говорила, что ему придется нелегко, и если он не хочет пойти до конца и принимать меня со всеми проблемами, нам нужно расстаться.

— Ты же знаешь, что между нами ничего нет, и понимаешь, чего он добивается, — напомнила.

— Зато ты впервые надела платье, — сказал Антон, подойдя ближе. Приобнял за плечи. — Я уже сомневался, есть ли они у тебя вообще. Ладно, пойдем, покатаем ребенка на аттракционах. Расскажешь заодно, как прошел день.

Выбрали карусель, на которой Катя может кататься сама.

Мы старались не вести подобные разговоры при ребенке. Я сама пока не знаю, чем все закончится.

— Оль, по-хорошему тебе нужно искать на Волкова какой-нибудь компромат, иначе бывший не отстанет, — сказал Антон. — Чем он занимается?

— Ищет того, кто заказал эту сфабрикованную измену.

Я решила не лгать. В моей ситуации опасно что-то скрывать. Неизвестно, чем это может обернуться.

— Ищет того, кто монтировал фотографии? — спросил жених, наблюдая за малышкой.

— Фотографии? — переспросила я. — Я не говорила, что это были фотографии.

— Говорила, — неуверенно сказал, Антон, но было поздно.

Потому что я все поняла. В один момент мой спокойный устоявшийся мирок рухнул. Рядом проносились детские восторженные крики, но мне было все равно. Меня как будто не стало, словно сердце разбилось на тысячи осколков. Потому что человек, которому я доверяла и за которого собиралась выйти замуж, все знал. И на этому было одно единственное объяснение — он в этом замешан.

Глава 13.

Почему? За что? Наверное, это был вопрос к мирозданию, но ответил мне именно Антон.

Это был простой заказ на пятьдесят фотографий, всего лишь заменить мужчину и фон. Два дня кропотливой работы. Я не думал, к чему это приведет. Оль, это было всего лишь работой, а мне тогда были нужны деньги. Я не задавал лишних вопросов.

— Всего лишь работа… — горько повторила я. — Всего лишь работа — разрушить мою жизнь.

Причем у Антона это получилось дважды — тогда и сейчас.

Оль, это мог сделать кто угодно, — продолжал оправдываться Антон! Самое нелепое оправдание в моей жизни. — Я все понял, только когда познакомился с тобой. Окончательно все осознал, только когда ты рассказала о причине вашего расставания. Наверное, лучше бы он молчал. Каждое его слово резало, словно нож.

— Ты все знал, Антон. Ты год как знал, что произошло на самом деле, знал, что случилось, и молчал.

Слезы градом лились из глаз. Меня всю трясло. Где-то в глубине души происходящее казалось сном, вот только этот кошмар происходил наяву.

— Я не мог сказать, это было слишком сложно, — тихо ответил Антон. — Но я считал, что могу все исправить.

— Предложение стать твоей женой и было этой самой попыткой исправления? — горько усмехнулась я.

Мой мир рассыпался, словно карточный домик. В одном мгновение. Из-за дуновения ветра. Я думала, Антон меня любит, верила в это, но я жестоко ошиблась. Никакой любви между нами не было.

— Нет. Оль, если любишь, прости меня.

Очень хорошо замечание — если. Если любишь, то простишь. Если любишь, будешь доверять. Я, похоже, устала от этих всех представлений о любви. Слишком жестко они разбиваются о твердую поверхность реальности, и каждый осколок оставляет новую рану. Антон все ещё что-то пытался мне сказать, но я уже не слушала. Кровь слишком стучала в висках. Я не хотела слышать, самое важное я уже знала. Просто смотрела, как останавливается карусель, как сотрудник парка отстегивает ремни безопасности и освобождает мою дочь. Прошло лишь пять минут, как она туда села. Хватило пять минут, чтобы моя жизнь разрушилась вновь. Сколько это оборотов карусели?

Малышка уже спешила ко мне, и я утерла злые слезы.

— Не хочу тебя видеть, — произнесла тихо, почти одними губами. Но не сомневалась, что он услышит. — Мне плевать, что ты скажешь.

Взяла ребенка за руку и потащила дальше. Катюшка не могла понять, что происходит лишь, растерянно смотрела на меня:

— Мамочка, тебе больно?

— Больно, — сказала я. Это только взрослые считают, что дети ничего не понимают. Вот поэтому нам надо домой.

Дрожащими руками нашла в сумке сотовый. Хорошо, что номер Павла в набранных совсем недавно. Быть может, он не успел далеко уехать.

— Приезжай срочно.

Павел не стал задавать вопросов. Пока ждала Волкова, телефон трезвонил без перерыва. Очевидно, Антон решил попробовать достучаться до меня таким способом. Хорошо хоть не последовал за мной, и на том спасибо. Павел приехал довольно быстро. Увидев меня, спросил:

— Что случилось?

Я помотала головой, не в силах произнести ни слова. Знала, стоит сказать вслух, как я моментально разревусь. Не хотелось это делать при дочери. Я не имею права терять над собой контроль. Я утратила его, когда Катя появилась на свет. Наверное, даже раньше, когда врач сказал мне, что я беременна. Нельзя срываться, нельзя. Нужно помнить, что, кроме меня, о моем ребенке некому позаботиться. Да и Катюшка не должна видеть маминых слез. Для нее у меня всегда должно быть все в порядке, по-другому просто быть не может. Даже когда хочется выть от боли.

Павел посадил малышку в автокресло. Я села рядом с ней. Катюшка начала тереть глазки. Отлично, значит, скоро спать. Только в начале покормить, искупать, надеть пижаму, а потом уложить спать — стабильность, за которую я пыталась сейчас уцепиться, как за спасительную соломинку. Только после этого можно дать волю эмоциям.

Телефон разрывался. Я бы с удовольствием выкинула его в окно, но на это я тоже не имею права — в нем вся моя клиентская база, мой источник заработка. И это нерационально. Потом новый мобильник покупать. Как я устала быть рациональной! Хотя бы потому, что рационально взять себя в руки у меня не получается. Поставила телефон на беззвучный режим. Случайно открыла сообщения. Куча непрочитанных от Антона. Решила просмотреть их.

Зря я это сделала.

«Я тебя люблю, Оль».

«Прости меня».

«Так вышло».

«Возьми трубку».

Вроде бы ничего страшного, вот только Антон быстро потерял терпение и открыл свое истинное лицо

«Конечно, ты побежала к своему Волкову».

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал».

Конечно, только о Волкове и думаю. Интересно, Антон хоть понимает, что он сделал?! Мне кажется, ни черта не понимает. И завершалось это коронным:

«Если бы ты меня любила, то простила».

Ненавижу эти «если». Ненавижу! С таким же успехом я могу заявлять, что если любишь, то не причинишь боли. Вот только почему-то это так не работает. По крайней мере, со мной. Зашвырнула телефон в сумку. В который раз наткнулась на тревожный взгляд Волкова в зеркале заднего вида. Может, поздравить его с тем, что он своего добился? Пусть и не тем способом, каким ему хотелось. Стоило только ему вернуться, как моя жизнь вновь покатилась под откос. Если бы можно было выбрать, я бы предпочла правде сладкое неведение — никогда не знать, что сделал Антон. Я верила ему, доверяла ему самое дорогое — своего ребенка. Сознание почти не зафиксировало моменты, когда мы приехали, как поднимались на лифте в квартиру Волкова. Именно Павел отправился мыть с ребенком руки, а я просто сидела в кухне. Очевидно, заметив мое состояние, Волков решил взять инициативу на себя.

Когда дочь попросила ряженку, я просто напомнила ему, что нужно обязательно погреть перед тем, как давать ее Катюшке. Волков покормил ребенка сам. Катюша уже вовсю зевала. Кажется, еще немного, и она заснет прямо на стуле. Похоже, от купания придется отказаться. Обычно мне это сложно — я люблю четкий график, но сейчас мне это на руку. Каждая минута показного спокойствия дается с трудом. Я всегда умела справляться с эмоциями, но сейчас я на пределе. Осталось всего лишь переодеть ребенка в пижаму и рассказать сказку. В этот раз мне попалась «Золушка». Самая нелюбимая мной из всех сказок. Хотя бы потому, что в реальности так не бывает — лично у меня не вышло. Катя уже почти заснула, когда я поняла, что терпеть сил нет. Слишком многое произошло за последний месяц. Мне нужно побыть одной. Лучше с Катей побудет Павел, чем я сорвусь при малышке.

Отправилась в гостиную. Сложно, когда у тебя нет своего уголка, куда можно забиться. Хотя от боли внутри себя не так уж легко сбежать. Я уже даже не знаю на кого злюсь больше: на Антона, Павла или на себя. На идиотку, которую жизнь ничему не учит. Хотелось все крушить, лишь бы как-то избавиться от всепоглощающей боли, выжигавшей все изнутри. Разбить что-нибудь вдребезги. Напиться — безумная банальщина, не говоря о том, что в мой ситуации это не самый правильный поступок. Вот только важно ли сейчас, что правильно?

Успокоительное было бы лучшим выходом, вот только я устала поступать правильно, ни к чему хорошему это все равно не приводит.

Я отлично знала, где Павел хранит алкоголь. Пусть эта другая квартира, но привычки у него все те же. Налила виски в первый попавшийся стакан. Даже не подумала ополоснуть его. Холодная жидкость обожгла горло. Сейчас мне было плевать, даже если сюда зайдет Павел и что-то мне скажет. Наверное, я устала бояться, что Катюшку у меня могут забрать. Устала держать дистанцию с Павлом, чтобы Антон ничего не подумал и не сделать ему больно. Устала сама со всем справляться.

Еще стакан. В конце концов, я же сегодня отмечаю свою сорвавшуюся свадьбу. Сорвавшуюся во второй раз. Пусть в этот раз и по моей инициативе. Почему-то от этого менее больно не становилось.

— Почему ты согласилась выйти замуж за Антона?

— Он любящий и надежный, — ответила я, не представляя, насколько ошибалась.

Я не сказала, что люблю Антона. Потому что и не любила. Как ни странно, выпив, я это лучше всего понимаю. Я вообще не уверена, что когда-либо смогу любить. Но я верила ему. Он стал одной из точек моей стабильности. Но я хотела забыть Волкова, хотела навсегда вычеркнуть его из памяти, смыть с себя его прикосновения, стереть его ласки. И именно поэтому я начала встречаться с Антоном. Хотелось счастья, быть любимой, но главное было именно забыть Волкова, чтобы, наконец, не ощущать боль. Чтобы, наконец, дышать спокойно. Вот только не думала, что мой «солнечный мальчик», тот, кто был полной противоположностью Волкову, может так со мной поступить. Было больно от осознания, что он никогда и не любил. Более того, он когда-то помог разрушить мою жизнь. Похоже, любовь — выдумка, сказка для дурочек.

А от алкоголя легче не становилось. Что ж, теперь буду знать, раньше я никогда не напивалась. Я вся дрожала. Ощущала себя пустой. Только пустоту было нечем заполнить. Слишком много боли, выворачивавшей меня изнутри. Боли, от которой некуда сбежать. Но мне так хочется найти выход. Хоть какой-нибудь, чтобы заглушить ее и вновь почувствовать себя живой.

— Оль… — в дверях показался Павел.

Еще один мужчина, причинивший мне много боли. Он уже успел переодеться. Красивый, зараза. Темные волосы, пронзительно синие глаза. Подтянутая фигура. Темная футболка обтягивает мышцы. Я знаю, что под тканью кубики пресса. Нервно облизнула пересохшие губы. Я была с Антоном, чтобы забыть Волкова. Каждым поцелуем с ним, каждым касанием я пыталась стереть из памяти Павла. Интересно, а вдруг наоборот поможет? Говорят, клин клином вышибают. Это неправильно, но правильность уже принесла мне много боли. Более того, завтра я, скорее всего, об этом пожалею. Но мне слишком нужно заполнить пустоту внутри меня. Мне нужно что-то сделать, чтобы справиться с этим холодом, который сковал все мое существо.

Это неправильно — пыталась нашептывать совесть.

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал», — вспомнилось мне сообщение жениха. Бывшего жениха.

Нет, милый, но после такого я вполне вправе так сделать и не чувствовать вину. А заодно перестать, наконец, ощущать боль. А я точно знаю, что Павел может сделать мне хорошо, сможет дать мне, что я хочу. Такой знакомый, такой привычный и такой близкий.

— Оль, что случилось? — в голосе Павла тревога.

Не хочу отвечать. С меня хватило на сегодня слов. Я хочу совершенно другого, и плевать, правильно это или нет.

Подошла к нему, жадно впилась губами, словно желая впитать вкус его губ. Я вдыхала его запах. Никогда не могла понять, чем именно пахнут мужчины. В любовных романах обязательно присутствовали какие оттенки аромата. Для меня же был просто запах, он либо был своим, либо нет. Запах Павла был из первой категории. На секунду Волков растерялся. Он явно не ожидал такого поворота событий. Но все же ответил на поцелуй. Впрочем, в его ответе я даже не сомневалась. Была уверена, что он хочет меня. Павел целовал жадно, властно, подчиняя каждым движением. Но в этот раз я, как никогда, желала потерять контроль, раствориться в огне чужого желания, почувствовать себя целой и наполненной. Но, самое главное, перестать чувствовать боль. Для этого сейчас все способы хороши.

Завтра я об этом пожалею. Сейчас моему телу хорошо.

Я чувствовала, как Павел часто дышит. Он не останавливался и углублял поцелуй. Низ живота словно пронзило огнем. Я чувствовала томление внутри, горела под его прикосновениями. Руки Павла спускались все ниже, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. Безумие, самое настоящее безумие. Сейчас я отчаянно желала этого самого безумия. Я уже не понимала — голова кружится от выпитого или от того, что происходит.

Павел на мгновение отстранился. Я тут же подалась к нему, не давая прийти в себя. Новый поцелуй нужен был мне как воздух. Сейчас как никогда Волков был нужен мне, во мне. В один момент он стал потребностью, новой точкой опоры. Возможностью вернуться на четыре года назад, когда еще ничего не произошло. Сейчас, как никогда, хотелось этой беззаботности и безбашенности. Стать на мгновение той Олей.

Вновь коснулась его губ. Павел отвечал. Жадно, неистово. Он вновь помогал совершить мне роковую ошибку. Сейчас он, как и я, не в силах остановиться. Внутри все горело от всепоглощающего желания, я такая не одна. Тело Павла привычно отзывалось на мои прикосновения, как и его действия, пробуждали во мне все большую жажду.

горячий поцелуй, и я вновь сгорала в этом пламени, и отпустила контроль. Сейчас важны только его губы и руки. Все мысли окончательно улетучились из головы. Остались только ощущения. Я окончательно пропала.

Глава 14.

Дико хотелось пить, в горле пересохло. Нужно было встать и сходить в кухню, но желания подниматься не было ни малейшего. Воспоминания вчерашнего дня вспышками проносились в голове. «Перестрелка» с Волковым, предательства Антона и вчерашний вечер с Павлом.

Боже, пусть окончание вчерашнего дня окажется просто сном. В моем случае — кошмаром. Ну не могла я совершить это в здравом уме и трезвом сознании! Впрочем, трезвой, судя по жуткой сухости во рту, я как раз не была. Но все равно есть небольшая надежда, что происходившее просто привиделось моему воспаленному сознанию. Не могла я это сделать! Не могла я переспать с человеком, который в свое время меня бросил. А потом еще заставил жить вместе под угрозой отбрать ребенка. Ни одна нормальная женщина на это не пойдет.

Открыла глаза. Тихо выругалась. Мои надежды не оправдались, все было более чем очевидно. Хотя бы потому, что если мы не переспали, что тогда я могу делать в постели Павла? Да еще и в одних трусах. Что может быть красноречивее? Одно хорошо — проснулась в одиночестве. Видеть сейчас довольную физиономию бывшего не хотелось. Я просто банально к этому не готова. Называется, решила расслабиться. Расслабилась, блин. Мне вот даже интересно, какого лешего меня к Волкову потянуло?

После произошедшего еще одна сорванная свадьба кажется мелочью. Я, похоже, привыкаю к подобному. Мне не везет с личной жизни, и нужно с этим смириться. Может, тянет на говнюков? Ладно, Павел — он хоть осознал, что сделал. Но Антон, кажется, совсем не понял, что натворил. Скольким он еще жизнь испортил, как мне?!

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тебе повод такой дал» — вспомнила я сообщение Антона. Похоже, именно эти строки стали катализатором моего идиотского поступка.

Даже не помню, что ночью было. Может быть, память решила пощадить мою психику? В голове все еще отчаянно бурлил вопрос — как это произошло? Как я такое допустила?

Все, Оля, выдыхай. Все уже прошло, остается только сделать выводы. Например, ты и алкоголь — не очень совместимы понятия. Если почти двадцать шесть ты никогда не напивалась, то и не стоило начинать. А теперь надо подумать, что делать с Павлом. Волков, наверное, обрадовался — сама прыгнула к нему в постель, и он, разумеется, не стал меня останавливать. Такая легкая победа. Даже бутылку с водой поставил на тумбочку.

Но, как говорила моя подружка Сашка, «постель — не повод знакомства». А в нашем случае — для начала отношений. Главное, не переводить это на постояную основу. Подумаешь, один раз было.

Я поморщилась. Вспомнила, что Сашка говорила и еще одну вещь. Из-за нее мы как раз и поссорились. Когда я рассказала ей о ситуации и спросила совета, моя замечательная и добрая подруга посоветовала Волкова соблазнить, а в идеале на себе еще и женить, чтобы точно ребенка никто не забрал.

Наличие жениха Сашку никак не смущало. Она считала, что у бывшего достаточно плюсов, чтобы выбрать его: богатый, красивый, отец моего ребенка. А главное, я по нему так убивалась. Однозначно, надо брать. Обстоятельства нашего расставания на мнение подруги тоже не влияло, она лишь заявила, что я люблю все усложнять. Если мне с Павлом будет плохо, я всегда могу его бросить. По ее логике, расскажи я Сашке о произошедшем, она бы сказала, что я на правильном пути. Возможно, добавила, что я чуть-чуть тороплюсь.

Многое в нашей жизни зависит от точки зрения. По большому счету, ничего страшного не случилось. Надо только донести Павлу, что произошедшее ничего не меняет. Вот только почему мне кажется это будет не так уж и легко?!

Мы хоть предохранялись? Заодно и пояснить, что обычно я не пью. Это героям в любовных романах хорошо, можно сразу слиться в едином экстазе, ни о чем не думая. Пока автор не решит наделить героиню беременностью, ничего не произойдет. В жизни все иначе.

Возможно, все-таки стоит рассказать Волкову причину, почему я так сорвалась. Надо об этом подумать.

— Оль, — донеслось из коридора. Бывший решил напомнить о себе.

Впрочем, уже пора вставать. Дочь наверняка уже проснулась.

Павел

Что-то явно случилось, иначе бы Оля не позвонила так быстро. Антон явно что-то натворил. Скорее всего, сорвался. Когда я увидел Олю, понял, что дело не в банальной ревности — её жених совершил что-то серьезное. Ударил? Изменил. Что-то хуже? Иначе почему Оля вся дрожала, а глаза были на мокром месте?! Даже голос стал совсем другой. Это реально пугало. Я видел, что Оля держится из последних сил.

Приехали домой. Нужно было покормить и уложить спать ребенка. Оля вся бледная и как будто не здесь, все ее движения авоматические. Не дождавшись, когда ребенок уснёт, она решила уйти. Все явно хуже, чем я мог подумать. Что же такого сделал Антон? Я, конечно, хотел, чтобы они расстались, но не так внезапно. По-моему плану это должно было случится позднее, когда Оля успокоится и поймет, что ей со мной может быть хорошо, когда начнет доверять и осознает, что у нас семья. Но мой план полетел в тартарары. Впрочем, когда у меня что-то шло по плану? Кроме бизнеса.

Пока укладывал ребенка, думал, прибью Антона Нет ничего хуже, когда рядом страдает твоя женщина, и даже не говорит о причине. Позвонить Виктории и попросить привезти успокоительное? Не знаю, как Оля может на это отреагировать.

Сначала стоит с ней поговорить. Может, дело совсем не в Антоне? Пока терялся в догадках, не заметил, как дочь уснула[О1]. Какой же она ангелочек, когда спит. Маленький и прелестный. Поправил норовившее сползти одеяло, теперь можно идти к ее маме. Возможно, Оля уже немного успокоилась. Надеялся, она расскажет, что произошло.

Я нашел ее в гостинной.

— Оль… — нерешительно начал я.

Было странно увидеть у нее в руке бокал. Похоже, она решила снять стресс таким способом. Это тревожило хотя бы потому, что раньше она никогда не пила и искренне не понимала, для чего люди пьют, алкоголь — это так невкусно.

— Оль, что случилось?

Она не ответила, лишь окинула взглядом. Потом встала, подошла и прижалась всем телом. Я не успел опомнится, как ее губы впились в мои. Жадно, неистово, словно путник, давно бродивший в пустыне, к источнику воды. Я не мог не ответить и перехватил иниативу. Мелькнуло в голове, что она решила успокоиться другим способом.

На секунду отстранился. Но в план Оли явно не входило давать мне опомниться и отступить. Новый поцелуй, и я вновь падал в бездну. Тело отзывалось на такие привычные Олины прикосновения. Желание накрывало с головой. Пульс зашкаливал. Жадно отвечал на поцелуй, не в силах остановиться — если Оля чего-то хотела, я никогда не мог ей отказать. А время, проведенное порознь, лишь усиливало жажду. Где-то на краю сознания маячила мысль, что это неправильно, но я гнал ее от себя. Оля сейчас такая родная, такая податливая. И только моя. Как и четыре года назад.

Но сейчас все иначе, и нужно об этом помнить. Это чертовски сложно в такой момент, когда нас разделяет лишь тонкая ткань. Я прижимал ее к себе и скользил руками все ниже. В такой момент нереально остановиться и практически невозможно вспомнить, что что-то не так, что Оля ведет себя неправильно. А Оля подалась навстречу. Сорвать с нее платье будет легко. Хотя можно не срывать, лишь приподнять. Ее руки уже настойчиво теребят мою футболку.

У нее что-то случилось с Антоном, отчего ей плохо. Но сейчас мне плевать на ее жениха, я знаю, что могу сделать ей хорошо. Знаю, что именно она любит в сексе. И есть серьезные подозрения, что до кровати мы просто не дойдем.

Поцелуев становилось мало. Еще немного — и мы уже не сможем остановиться, слишком скучали друг без друга. Но остановиться все-таки нужно, потому что, сорвавшись сегодня, завтра Оля будет ненавидеть себя за это. А еще меня — за то, что воспользовался ситуацией. Хотя я бы поспорил, кто кем воспользовался.

Я прервал поцелуй, и сделать это было титанически сложно. Только одно заставило меня отступиться — я все еще ее люблю и не хочу, чтобы она страдала, а подобное она себе не простит.

— Оль, не надо…

Она мгновенно сникла и хотела отступить, но я продолжал прижимать ее к себе. Мы оба, все еще разгорячённые, уже оба понимали, что ничего не будет. Я бережно гладил Олю по волосам, подхватил на руки и сел с ней на диван. Мы просто сидели, обнявшись, я слушал ее тяжелое дыхание, шептал что-то успокаивающее, а она всхлипывала. Оля привыкла быть сильной, забыла, что ей тоже нужна поддержка. Не будь она в таком состоянии, не позволила бы прижимать ее к себе.

Но теперь я уверен, что об Антоне можно забыть.

Невольно заметил бутылку с виски — Оле немного потребовалось, чтобы дойти до такого состояния. В принципе неудивительно, она и раньше не пила, к тому же она такая худенькая, и алкоголь действует быстрее, и, кажется, за последний месяц похудела еще больше. На нервах. Подозревал, что Антон стал просто последней каплей. До этого я постарался сам. Настроение напиться самому, но нельзя. У меня же ребенок и жена. Правда, она еще об этом не знает и не планирует. Знать бы, как сама Оля отреагирует на произошедшее — пусть мы и не переспали, но поцелуи все-таки были, и начала она.

Не заметил, как она уснула прямо у меня на руках. Решил уложить ее в своей спальне, хотелось спать с ней рядом. Раздел ее и принял холодный душ, чтобы заработали мозги, потому что поймал себя на том, что желание близости не пропало.

Немного остудив свой пыл, понял, что придется ночевать с дочерью — не знал, просыпается ли мой ребенок по ночам, и что будет, если не обнаружит никого рядом.

Глава 15

Оля

Оделась и вышла в коридор. Судя по доносившимся из кухни голосам, мои уже завтракают. А значит, я проспала. Обычно я всегда просыпалась раньше дочери.

С трудом поборола желание сразу отправиться к ним. Все-таки стоит привести себя в порядок, не только из эстетических соображений, а потому что я себя так увереннее чувствую.

Перед тем, как зайти в кухню, сделала глубокий вдох. Вошла.

— Доброе утро, Оль.

Лицо мелкой все в креме от пирожного. Ее отец заметил это и потянулся за влажной салфеткой.

— Мама, мама! Ты так долго спала! — пропищала дочь, пытаясь уклониться от проявления отцовской заботы.

— Мама просто устала, солнышко, поэтому и спала долго. Оль, какао будешь?

— Папа сам готовил, — выдала Катюшка.

Павел едва не выронил кружку от подобного заявления. Даже я застыла в дверях, пытаясь осознать. Больше не дядя Паша, а именно папа. Похоже, эта парочка окончательно спелась. Очевидно, мне придется смириться с фактом наличия Павла в своей жизни. Катюшка не обращала внимания на изумление двух взрослых, ее интересовали более важные вещи:

— А блинчики скоро? — поинтересовалась она у отца.

— Скоро, дочь, скоро. — Павел что, сам блины решил готовить? Прямо идеальный отец. — Оль, как себя чувствуешь?

Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? По крайней мере, сейчас. Цензурно и правдиво я ответить вряд ли смогу.

— Нормально, — выдавила из себя.

— Садись завтракать, милая.

Милая?! У меня настойчивое ощущение, что я явно что-то упустила. К моему большому сожалению, я толком не помню ничего из прошлой ночи, но надеюсь, я все-таки не давала повода себя так называть. Больше никогда не буду пить. Впрочем, показывать, что чего-то не помню, я не собиралась, как и спорить. Ребенок заснет, тогда уже и поговорим.

Павел поставил передо мной пирожное, но сделал это так, будто приносит жертву дракону или кидает мясо опасному хищнику. Думает, что я злюсь? Возможно, поэтому выбор Павла пал именно на эту сладость? На свете столько сладостей, столько всего вкусного, но почему-то, когда я была расстроена, то всегда выбирала пирожное корзиночку, и Павел об этом прекрасно знал.

— Есть еще пицца, будешь?

Покачала головой, взяла десертную ложку и зачерпнула крем. Сладко. Павел, похоже, решил разбавить сладость.

— Оль, ты бы не могла рассказать, что тебя вчера расстроило до такой степени? Если, конечно, об этом можно говорить при дочери…

Его прервал дверной звонок. Надеюсь, это не мама Павла, которая с удовольствием поздравит сына с продвижением коварного плана по моему возвращению. Если ранее она думала, как сделать все, чтобы мы расстались, то теперь она готова пойти на многое, чтобы мы с ее сыном поженились. А мама у Павла женщина весьма упорная.

— Похоже, наши блины подоспели, — сказал Павел, направившись коридор.

Мелкая хвостиком бросилась за ним, ну и я следом — ожидаемо, Павел заказал доставку. Вот только я не догадывалась, что это за доставка. Он открыл дверь, и на пороге показалась Виктория. Как всегда при полном параде. Макияж, который я бы все назвала вечерним, высокие каблуки, платье максимально короткой допустимой длины, сверху жакет. Только в этот раз черные, как смола, волосы распущены. Единственное, что выбивалось из образа, это контейнер в ее руках.

— Доброе утро, Павел Викторович, — улыбнулась девушка, обводя нас всех взглядом. — У вас очаровательная дочь. Здравствуй, Катя.

Катюшка поздоровалась в ответ.

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, — теперь очередь дошла и до меня, и я почувствовала, как Виктория задержала на мне взгляд, явно оценивая, но через пару мгновений вернулась к Павлу.

— Лично испекла, — сказала, протягивая контейнер. — Увы, свежих с доставкой найти не удалось.

Павел правда, это не слишком оценил.

— Надеюсь, вы больше не перепутаете график моего личного повара и оставите меня без завтрака? — голос Волкова прозвучал сурово.

— Да, Павел Викторович, подобное больше не повторится, — тихо сказала Виктория.

У меня паранойя, или на самом деле это была не ошибка, а хитро продуманный план подкатить к своему шефу?! Если да, я бы настоятельно советовала Виктории менять тактику — Павел не любит, когда бегают за ним, предпочитает делать это сам. Или она просто идеальная помощница? Так, Оля, личная жизнь Павла — не твое дело, даже после того, что было.

— Будут еще на сегодня поручения? — поинтересовалась девушка.

— Думаю, одно, максимум два. Все в телефонном режиме.

Почему-то кажется, что последняя фраза произнесена для того, чтобы я ничего не узнала.

Виктория развернулась на каблуках и покинула квартиру. А мы вернулись в кухню. Павел открыл контейнер — блинчики еще дымились. Прямо с пылу с жару. Виктория живет где-то рядом?

— Так, Оль, ты можешь пояснить, что случилось? Что сделал Антон?

На секунду замерла. Отвечать или не отвечать? Павел настырный, и просто так не отстанет.

— Оль, он тебя обидел?

— Какое тебе дело? Это к тебе никак не относится.

— Возможно, я хочу врезать ему исключительно из родственных соображений, — ответил бывший.

Глубоко вздохнула — похоже, донести до Волкова ценную мысль, что я не обязана ему отвечать, будет тяжело. Не горела желанием сообщать, что вновь свободна. Боялась, после этих слов его сложно будет остановить. Хотя Павел не дурак, сам об этом догадается. Быть может, меня останавливает то, что Волков может сделать с Антоном? Дракой здесь точно не обойдется. Вот только бывшего жениха мне сейчас совсем не жаль. Как четыре года назад ему не было жаль меня, когда он взялся за заказ. Он ведь должен был понимать, к чему это приведет. Антон мог мне рассказать позднее, но не стал. Вместо этого он предпочитал рассказывать мне, что Павел явно неадекватный ревнивец, и мне повезло, что я вовремя от него ушла. Интересно, можно ли после этого любить? Можно ли хотя бы сочувствовать после такого человеку, который был с тобой год? Лично я не могу.

— Антон подделал фотографии четыре года назад, это был заказ, — мой голос звучал ровно, во мне нет вчерашней бури эмоций. Мой бывший жених для меня теперь навсегда в прошлом.

А вот Павел точно подобного не ожидал, у него даже челюсть слегка отвисла от изумления. На пару мгновений он утратил дар речи. Наверное, тоже не ожидал, что мир настолько тесен. Я вчера тоже удивлялась.

Секунды текли мучительно медленно, пока я ждала, что Волков хоть что-то скажет. Надеюсь, это не будет фраза «мне жаль». Не хотелось бы ее сейчас услышать. Банально, фальшиво, и то, что я не люблю больше всего. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ты не знаешь, кто дал ему этот заказ?

Пожала плечами. Вчера было не до этого. Но с моим везением я уже даже поверю в версию, что это была моя лучшая подруга или еще кто-то близкий.

— Я со всем разберусь.

Такая знакомая фраза Волкова. Когда-то я могла доверить ему свои проблемы, слышала эту фразу и знала, что он поможет, поддержит и всегда будет рядом. Сколько же прошло с тех пор?

— Сегодня у нас еще один семейный выходной, — Павел решил перевести тему.

Семейный выходной? Но мы не семья. Что-то мне кажется, что Волков за одно утро дважды оговаривается не просто так. Я его не поправляю только из-за дочери. Но все-таки не стоит позволять ему заходить слишком далеко, хватит того, что я вчера расслабилась.

— И какие планы? Опять сюрприз? — спросила без всякого сарказма.

Павел может быть ужасным человеком, самовлюбленным индюком, который привык все за всех решать, но одного у него не отнять — он действительно умеет удивлять.

— Аквапарк.

— Разве Кате не рано?

— Думаю, нам всем понравится. Да и я давно хотел.

У меня такое ощущение, что Волков список развлечений составлял исходя из собственных желаний, все-таки мужчины — большие дети. А ребенок для него лишь прикрытие. Зашли с мелкой в спальню.

Я невольно наткнулась взглядом на телефон. Нехотя взяла его в руки. Куча сообщений от Антона. Уже без просьб о прощении. Все о моем моральном облике, который, по его мнению, как у представительницы древней профессии. Сколько, оказывается, можно узнать о себе нового, расставшись с человеком. Когда меня бросил Павел, я тоже строчила ему сообщения в бешеном темпе, потому что хотела до него достучаться. Но, несмотря на бредовые обвинения, я не старалась вылить на него ведро грязи. Впрочем, как и сам Павел. Теперь я понимаю, что мы могли расстаться гораздо хуже.

Павел сказал взять с собой только купальники. Но у нас и на этом скромном пункте возникла проблема. Точнее, у меня. Пришлось ехать в магазин. Впрочем, Волкова задержка не расстроила. Наоборот, он настроился помогать мне в выборе лично. За что был послан… следить за нашим ребенком.

Мой выбор пал на красное мини-бикини. Свою покупку сразу после кассы я спрятала в сумку.

Доехали до аквапарка быстро. Катюшка ёрзала от нетерпения — отец своему чаду вновь угодил. Зашли внутрь. Аквапарк, как я и предполагала, оказался необычным.

Горки, аттракционы, куча бассейнов — все это привычно, но еще были спа-салоны с манящими вывесками, кукольный театр и даже небольшой контактный зоопарк и, как ни странно, бильярдная и боулинг. Похоже, в такие места приходят на весь день. Как пояснил Павел, этот парк развлечений построил его друг, хотел, чтобы в выходной вся семья могла отдохнуть в одном месте. Волков предложил мне посетить СПА, дабы я насладилась расслабляющим массажем и порадовала себя какой-нибудь процедурой, пока он посидит с нашим ребенком. Предложение звучало слишком по-семейному, забота со стороны Павла мне не нужна, хватит и того, что он знает, что у меня не все гладко. Во-вторых, я еще не готова настолько доверить бывшему ребенка, и это более важный аргумент.

Отправились в раздевалку с дочкой. Переоделись. Малышка рвалась обратно, еле удалось ее уговорить дать маме минутку подкраситься. В кой-то веки мне пригодится профессиональная водостойкая косметика, купленная для одной из фотосессий.

— А мне? — протянула руку дочь. Как так — у мамы есть косметика, а у нее нет?!

— А ты и так красивая, — сказала я, наклонившись и чмокнув малышку в щечку.

— И ты красивая, — сказала дочь, прижавшись ко мне.

Мое сокровище. Самый родной человек, ради которого я со всем справлюсь. Перед выходом бросила на себя взгляд в зеркало. Улыбнулась. Вышли из раздевалки, и сразу наткнулись на Павла. Поймала на себе заинтересованный взгляд бывшего. Волосы распущены, полупрозрачная ткань парэо не столько скрывает купальник, сколько будоражит воображение.

Поймала себя на том, что и сама рассматривала Волкова. Я могу сказать многое о его поведении, но все же не могу отрицать одну простую вещь — он красивый мужчина, не только лицом, но и телом. Сейчас, когда он в плавках, а не в привычном деловом костюме, я видела его накачанный пресс с четко очерченными кубиками, его крепкие сильные руки. Я могла понять Викторию — очень сложно устоять перед таким шефом, нам свойственно подсознательно искать именно сильных мужчин — простая биология. А добавить к этому, что Павел весьма состоятелен, обаятелен, да еще и не женат… В общем, определенно — понять ее можно. Если, конечно, не знать Павла…

Решили начать с бассейна. Медленно скинула с себя парэо под пристальным взглядом бывшего. Едва сдерживала улыбку, когда струящаяся ткань медленно скользила по телу. Понимала, что играю с огнем, но сложно удержаться от искушения. Кстати, об искушении… Павел просто сверлил меня взглядом. Красный цвет — это цвет вызова. А если еще купальник хорошо подобран… Даже забавно было видеть, как его взгляд скользил по подтянутому животику, спускался к стройным ножкам. Заметила, как Павел облизал губы. Нет, милый, ошибку подобную вчерашней, я уже не совершу, но подразнить — это святое.

Павел с дочкой спустились в бассейн первыми. Хорошо, что малышка умеет плавать — и мне спокойнее, и ей больше удовольствия. Особенно это хорошо, когда папа ей попался не слишком внимательный. Медленно, под пристальным вниманием бывшего, спустилась по ступенькам. Обожаю воду! В бассейне или на море для меня лучший вид отдыха, и, готова поклясться, бывший об этом отлично помнит.