Отец моего ребенка

Ко мне приплыла дочь:

— Поймала!

Не успеваю ее обнять — она уже отправляется ловить отца, а тот уворачивался и при этом громко хохотал, как ребенок. Дочь все-таки настигла его, и эта парочка решила, что маму стоит ловить вдвоем. Так нечестно! Даже возмущаться некогда, нужно быстрее уплывать. Ожидаемо, Павел меня поймал. За ногу, да еще и притянул к себе. Вот что за нахальный способ! Двинула ему коленом по причинному месту. Павел ойкнул и ослабил хватку, но меня все равно поймали — в этот раз дочь. Обхватила меня руками и крепко прижалась, но через пару мгновений уплыла ловить отца. Я за этим весельем даже не заметила, сколько времени прошло.

— Я принесу нам что-нибудь с Катей попить, — предупредила, направляясь к выходу из бассейна.

— Давай, я сам.

— Не стоит, — сказала я поднимаясь.

— Накинь халат, а то замерзнешь, — не унимался Павел. — Они лежат на шезлонгах.

— Не замёрзну.

У кого-то настойчивое желание прикрыть меня. Вздохнула. Павел как был собственником, так и остался, и его не волнует, что в данный момент собственность ему не принадлежит. Кутаться в длинный банный халат в мои планы точно не входило. А вот поднять себе настроение — определенно, да. Тем более бар, куда я собираюсь за молочными коктейлями, находится в зоне видимости Павла. Шла медленно, походкой от бедра. Улыбалась, невольно замечая мужское внимание. Дело на самом деле не в купальнике. Дело в самом настрое. У тебя может быть не идеальная фигура, но улыбка и уверенность могут это компенсировать. Это привлекает мужчин гораздо лучше мини-юбок. А в моем случае мужские взгляды — бальзам на израненное сердце. Знать, что я могу нравиться, понимать, что когда-нибудь у меня все сложится — лучшее лекарство после расставаний. Подошла к барной стойке.

— Вас угостить? — подмигнул мне шатен лет двадцати пяти.

— Не стоит.

— Не отказывайтесь. Не могу не угостить такую красивую девушку. Что будете пить?

Эх, везет мне на мужчин, не принимающих отказы.

— Молочный коктейль. Два.

Через пару минут парень протянул мне бокал, я потянулась за вторым.

— Спасибо большое, прошу меня простить, спешу к мужу и дочери.

Лучший способ отмазаться от знакомств, которое сейчас в мои планы не входят. А муж… Не говорить же, что я иду к бывшему. Зачем лишние вопросы? Молодой человек разочарованно вздохнул.

— Ему очень повезло, — сказал он, вручив мне второй бокал.

Ох, не знаю-не знаю, с учетом моих-то планов Волкову однозначно просто не будет. Оглянулась посмотреть, чем занимается бывший.

Павел не скучал. На краю бортика бассейна, где они с Катей плавали, сидела девушка с каштановыми волосами и о чем-то разговаривала с Волковым. Судя по тому, как она выгибала спину, чтобы выставить во всей красе грудь довольно приличного размера, она сидела там с вполне определенными намерениями. Я не понимаю, у нас что, отцы одиночки в моде?! Или эту девушку наличие возможной жены не пугает? Это вполне может быть и охотница за богатыми женихами. Павел мне о таких рассказывал. В любом случае мне это определенно не нравилось, пора вмешаться. А то фифа явно отвлекает Волкова от нашего ребенка, с которого лучше не спускать глаз ни на секунду.

Подошла к мило беседовавшей парочке. Катюша как раз направилась к выходу из бассейна, и Павел, как ответственный отец, решил проконтролировать этот процесс.

— Наверное, с ней сложно? — интересовалась девушка. — Но вы хорошо справляетесь. — Не глупа, решила зайти с козырей. Не только женщины любят ушами, но и мужчины очень падки на комплименты. — Увы, мой собственный отец подобного не проявлял, но вы определённо молодец.

Еще и собственную историю продумала, но ничего у нее не получится. Если у меня не складывается личная жизнь, то почему она у Павла должна складываться?! Пора прервать этот милую беседу.

— Милый, это тебе, — сказала, вручая Павлу бокал.

— Спасибо, солнышко, — ответил он.

Это заставило меня поморщиться. Когда-то Павел меня так и называл. Что ж, надо сказать ему потом, что оговорилась по старой памяти.

— Мама! — радостно завизжала дочь. — А мне?

Вручила дочери ее коктейль. Заметив меня, девушка явно стушевалась. Поняла, что место занято, и лучше удалиться как можно быстрее.

— Я, пожалуй, пойду.

— Нет, постойте. Мне же интересно, о чем вы беседовали, — я дружелюбно улыбнулась. Правда, девушка, скорее всего, воспримет мою улыбку как злобный оскал. Увы, милая, отпускать тебя так просто я не собираюсь. В моих планах немного повеселиться. — Вы что-то говорили о том, что отец вами не занимался. Это печально, — сказала я. — В чем это проявлялось?

Определенно, отсутствие счастья в личной жизни сказывается на характере. Вот я сутки как рассталась, а уже становлюсь злой. Решила помучить бедную девушку.

— Он никуда меня с собой не брал, — выдавила из себя девушка после нескольких секунд раздумья.

Понятно, детали легенды девушка продумывала плохо.

— А с матерью как отношения? — спросила я.

Такие вещи обычно не будешь выкладывать первому встречному. Девушка явно поняла, что все идет не так, как она планировала.

— Рано родила, поэтому тоже не хотела уделять мне внимание. Вы, наверное, тоже рано родили?

Очевидно, это была попытка меня уколоть. Неудачная от слова совсем. Я знаю, что выгляжу младше своих лет, но задавать вопрос с таким подтекстом… Я считаю, людям самим решать, когда им обзаводиться детьми — в восемнадцать лет или в сорок, а уж какие из них получатся родители, зависит от их собственного отношения к детям.

— Почти в двадцать три, — улыбнулась ей. — После окончания университета.

— Вашей дочери повезло, — сказала она. — Как и вам с таким заботливым супругом.

Но не успела я ничего ответить, как увидела, что дочь направилась к краю бассейна и прыгнула в воду бомбочкой и окатила девушку брызгами. Осталось загадкой, зачем она накрасилась в аквапарк не водостойкой тушью, и теперь она потекла, делая незнакомку похожей на панду.

— Простите. У меня в раздевалке есть средство для снятия макияжа, — предложила я, протягивая полотенце.

— Нет, спасибо, — сказала она, вытираясь. — Я, пожалуй, пойду.

— Могу посоветовать хорошую водостойкую косметику…

Но девушка уже торопилась скрыться. Павел разговор с ней комментировать не стал. В принципе, ничего предосудительного и не было.

— Я, пожалуй, схожу еще за коктейлем, — сказала я.

— Вместе сходим… — Готова поспорить, Павел наблюдал за мной и настроен всеми силами ограждать меня от мужского внимания. — Вдруг ребенок хочет есть, — все-таки нашел причину.

Есть Катюша не хотела, сразу двинулась к горкам и водометам. Мы тоже заинтересовалась им. Как не устроить очередной обстрел друг друга?! Я в который раз порадовалась, что косметика у меня стойкая.

Увы, веселье пришлось прервать. Я захотела в туалет. Вернулась быстро и приня-лась искать своих. Найдя Павла в бассейне одного, не на шутку испугалась.

— Катя на кукольном представлении. Не волнуйся, за детьми присматривают.

Оставила его на пять минут с ребенком, и он его уже спихнул. Что ж, тогда у меня есть возможность, наконец, обсудить с Павлом вчерашнюю ночь. Нужно ею пользоваться. Спустилась к нему в бассейн.

Глава 16.

Глава 18

Павел замер. А ведь он сам жаждал этого разговора, посмотрим, насколько он ему понравится.

— Надеюсь, ты понимаешь: то, что было сегодня ночью, ничего не значит?

— А сегодня ночью что-то было? — мягко поинтересовался Павел. Сама невозмутимость.

Он хочет, чтобы я вслух произнесла это? Волков уж точно не собирался отрицать произошедшее, ему попросту это невыгодно. Или… или я в чем-то серьезно ошибаюсь.

Павел все еще смотрел на меня, и мой план этого разговора летел в тартарары. Единственный выход — сохранять молчание. Говорят, когда молчишь, умнее выглядишь.

— Ничего не было, — сказал бывший, догадавшийся о той буре мыслей, что бушевали у меня в голове.

Ничего не было?! Что-то мне слабо в это верится. Если это правда, то какого черта я проснулась у Павла в постели в одних трусах?

— Мы немного посидели, потом я уложил тебя спать..

Ага, но сначала снял платье и бюстгальтер. Я так легко не поверю, что он на этом и остановился. Хотя… лгать ему незачем. Можно вздохнуть с облегчением… наверное.

— Мы ограничились поцелуями. Теперь я знаю, насколько ты меня ненавидишь.

Похоже, давать мне расслабляться в планы Волкова не входило. Он лишил ловко перехватить инициативу в этом разговоре и вести меня, куда нужно ему. Улыбался, сво-лочь. Думает, что вчерашнее что-то действительно значит?

— Я слишком много выпила. Это была единственная причина подобного поведе-ния. У меня нет к тебе никаких чувств, — упрямо заявила, смотря на него с вызовом.

Вот только моя злость лишь раззадорила его. Чувствовала себя рассерженной кошкой, которую он пытается приручить, не боясь, что она его расцарапает.

— Так докажи это, Оля. Всего лишь один поцелуй.

Всплеск воды, словно звук закрывшейся мышеловки. Мы стояли слишком близко, гораздо ближе, чем стоило бы с учетом наших отношений. Вот только отступать уже поздно, и мы оба это понимали. Даже я. Павел провел подушечками пальцев по моему подбородку. Второй рукой сжал мою ладонь, как будто пытался предотвратить попытку побега. Но он в мои планы не входил.

— Один поцелуй, Оль, и если я почувствую, что твои слова — правда, я отступ-лю. Обещаю.

Я сделала к Павлу шаг. Знаю, что он всегда держит обещание. Один поцелуй — это ведь несложно? Встала на носочки и потянулась к нему. Павел замер в ожидании, словно боясь спугнуть. Один поцелуй, ведь это ничего не значит. По крайней мере, Волков хочет, чтобы я так думала. Вместо губ почти вплотную придвинулась к его уху и прошептала:

— Я не собираюсь играть по твоим правилам.

Мягко, нежно, почти ласково. Мне даже интересно — он действительно считал, что я могла попасться на такую простую уловку? Пять лет назад, когда мы познакомились — возможно. Но с тех пор я сильно повзрослела. Тем не менее продолжала стоять вплотную к нему, ощущая его жаркое дыхание. Это опасная близость, но мне слишком интересна его реакция, слишком интересно узнать, что он будет делать, именно поэтому я не отступаю. Опасная позиция, но любопытство сильнее.

— Я и не заставляю. Просто пытаюсь немного отвлечь, — сказал Волков.

Какой он заботливый! Догадываюсь, каким способом хочет меня отвлечь Павел. После чего утро я встречу в его постели, но уже без каких-либо сомнений о прове-денной вместе ночи.

— Ты так уверен, что у меня с Антоном все кончено?

Павел кивнул:

— Я тебя знаю. Сомневаюсь, что простишь его.

— Тебя я тоже не собираюсь прощать, — сказала я.

— Поживем — увидим, выживем — узнаем. У нас еще много времени, — улыбнулся Павел. — Как всегда, самоуверен. — Сейчас нужно подумать о том, что наша дочь вполне может спать в комнате одна. Она уже большая девочка. А тебе нужна своя комната. Прости, к себе не пущу. Ты ночью постоянно пинаешься и ворочаешься… — От наглости потеряла дар речи. Мало обвинения, так он еще предполагает, что я хочу ночевать у него?! — Хотел давно тебе сказать, но боялся обидеть… — А сейчас, значит, не боится? У меня возник вопрос к себе прошлой — как я могла влюбиться в такое наглеца?! — Есть какие-нибудь пожелания? Или на мой вкус?

Пожала плечами.

— Думаю, на твой. Вряд ли комната понадобится надолго.

Шах и мат, милый. Нужно почаще тебе напоминать, что наше с тобой совместное времяпрепровождение скоро закончится — осталось меньше девяноста дней. Решила ретироваться на этой замечательной ноте: главное в разговоре — вовремя его закончить.

Разместилась на шезлонге возле бассейна. Почему бы немного не полежать и не отдохнуть, раз ребенок занят? И еще немного подразнить Волкова, приняв соблазнительную позу. Глупо? Возможно. Но кто в жизни не творил глупости? Я в последние сутки бью все рекорды. Но отказать себе в удовольствии не могу даже при всем понимании, насколько это чревато.

Спокойно поплавать в бассейне у Павла не получилось.

— Скучно, — пояснил он. Охотно верила. Он исключительно из-за скуки все время пребывание в бассейне сверлил меня взглядом. — Может быть, сходим на аттракцион? Тут есть весьма неплохая горка.

— Я лучше пока перекушу, а ты иди.

— Вернется Катя — сходим, а сейчас воспользуемся моментом. Могу даже один день вычесть. Или все-таки тебе нравится находиться рядом со мной?

Манипулятор. Впрочем, решила согласиться, это всего лишь аттракцион. Всего лишь невинное развлечение. Да и любопытно, что этот махинатор придумал на этот раз. Какую ловушку хочет расставить? Даже предположений нет. Ничего не лезет в голову, но она однозначно есть. Это ведь Павел.

Аттракцион, который выбрал Волков, ожидаемо оказался самой высокой горкой. Я и забыла, что Волков — любитель экстрима, но у меня тяги к острым ощущениям не было. В чем коварный план бывшего? Напугать? Нет, определенно нужно придумать, как устроить Волкову веселую жизнь, чтобы острых ощущений расхотелось. Поднялись на площадку — я не трусиха, но когда с горки скатываются крепкие мужики лет сорока с криками и воплями, это действительно напрягает. Я даже понимаю, почему именно на этот аттракцион желающих не так уж много, все-таки инстинкт самосохранения — сильная вещь. Жаль, отказываться уже поздно.

Мало того, что высота приличная, сама горка в формы рампы, только вместо скейта — надувной пончик. Почти отвесные поверхности гарантированно дадут прочувствовать свободное падение.

— Ты подумал, что будет с Катей, если с нами что-то случится? — спросила, с опаской посматривая на горку.

— Не переживай, наши матери за ней присмотрят.

И он сделал шаг вперед. Работница аквапарка поинтересовалась:

— Вам парную?

— Да.

— Нет! — возразила я. Похоже, Павел собирался воспользоваться тем, что я боюсь высоты, и от страха буду прижиматься к нему. Но я уже говорила, что не буду играть в его игры. — Ты первый.

— Хорошо, я подожду тебя внизу, — сказал Волков, устраиваясь поудобнее на своем круге.

Оттолкнулся и полетел вниз. Сволочь, даже не пискнул! Я уверена — он даже кай-фует. После резкого спуска такой же стремительный подъем, сердце замерло в страхе — хоть бы с горки не вылетел! Мне даже смотреть на это нелегко, а ведь я следующая. Подмывает просто спуститься по лестнице, но договор есть договор. Села в круг, в ручки вцепилась намертво, и меня толкнули. Я не ожидала, что круг сразу оторвется от поверхности горки. От страха мгновенно зажмурила глаза, сердце рухнуло в пятки. Кажется, я кричала. Сильно кричала. Открыла глаза. Ура, я внизу! Не успела обрадоваться, как вместе с кругом взметнулась вверх, на самый край. И снова резко вниз, так, что воздух выбило из легких. А через пару мгновений снова вынесло наверх. Я завизжала, в этот раз от восторга. Все-таки есть в этом что-то завораживающее. Когда оказалась в общем бассейне и пришла в себя, почувствовала, что кто-то теребит меня за ногу. Естественно, Волков.

— Как ты?..

Лежала на круге довольная. Признавать, что мне понравилось, из принципа не бу-ду. Молчала, наслаждаясь ощущениями.

— …Вылазь.

Вспомнила, что у меня сейчас аттракцион покруче, и тоже вызывающий бурю эмоций, и называется он «За три месяца не прибить бывшего».

— Нам за ребенком пора.

Браслеты, которые нам надели при входе, засветились красным. Удобная система. Отправились в кукольный театр за ребенком. Дочь полна впечатлений и без умолку болтала о представлении. Павел решил на этом не останавливаться и потащил нас в контактный зоопарк. Он думал, что его ребенок будет умиляться, глядя на кроликов, но Катюшка зависла совсем в секции со змеями и ящерицами.

— Какой красивый, — пищала от восторга, разглядывая тигрового питона.

Я согласна, что окрас у него действительно красивый, чешуя переливается на свету, но восторгов дочери не разделяла. А у Павла и вовсе случился разрыв шаблона, он впал в ступор — подобного от дочери явно не ожидал.

— Можно погладить? Ну можно?

Катя теребила отца за рукав, совсем не понимая, что своей просьбой устраивает ему еще больший шок. Дети порой преподносят сюрпризы. Наша дочь точно.

— Я думаю, это влияние твоих генов, — не смогла удержаться.

Едва получилось затащить Катюшку в кафе пообедать. Слишком много интересного было вокруг. Даже не знаю, чем отец потом ее развлекать будет? Кстати, об этом отце — пока ходили мыть руки, он сделал заказ. Когда официант принес еду, я удивилась — зачем столько всего? Бывший решил откормить, чтобы желающих позариться на меня не было? Или считает, что с полным желудком я буду добрее?

Поели. Павел уткнулся в телефон, что-то внимательно читал. Интересно, он и в воскресенье решает деловые вопросы? Пришлось кашлянуть, чтобы оторвался от теле-фона.

— Думаю, нам скоро закругляться. Мне нужно подготовиться к работе.

— Как раз хотел поговорить об этом… Оль… завтра ты никуда не идешь.

— А это еще с какой стати? — спросила, уставившись на бывшего.

Глава 17

— А это еще с какой стати? — спросила я, уставившись на бывшего.

Поражалась его наглости — он действительно считает, что имеет право мне указывать?

— Мы завтра утром улетаем. Нужно же ребенка свозить на море. — Павел перевел взгляд на дочь. — Катюш, на море хочешь?

— Да! Хочу! Хочу на море! — Дочь явно это предложение восприняла с восторгом.

— Оль, ты, как хорошая мать, понимаешь, как ребенку это важно?

— Я не могу бросить работу. Моему начальнику это не понравится. Не говоря уже о том, что не хочу терять наработанную годами клиентскую базу, — я попыталась воззвать к голосу разума Волкова, сверлила его сердитым взглядом.

— Я как раз об этом хотел сказать, — мягко улыбнулся Павел. — Виктория уже оформила тебе больничный по уходу за ребенком…

Больничный? Виктория незаконно оформила мне больничный лист? Я уже не спрашиваю, как она сделала это в воскресенье!

— …Мы едем всего на четыре дня. Насколько я помню, обычно клиенты у тебя в выходные дни, так что работе это не помешает. Франция и Ницца нас ждут!

Франция. Когда-то именно там мы собирались провести медовый месяц.

— А документы?

— Загранпаспорт Кате только что оформили. Что касается твоего, он еще год действует…

Черт, не получилось солгать, что он просрочен. Впрочем, Павел когда-то мне и помогал в его оформлении.

— …Так что мы еще успеем показать ребенку мир…

Интересно, насколько трехлетнему ребенку действительно нужны путешествия по другим странам?

— …Да и ты немного расслабишься… — Волков лукаво улыбнулся.

Если я у нас играю в игру «как не прибить его в течение девяноста дней», то он явно в игру «как соблазнить бывшую». Собственно, я же сама его раздразнила. Даже удивительно, как он не воспользовался моей слабостью. Хотя ему нужна стопроцентная победа. Волков посчитал, что Франция и Ницца настроят меня на романтический лад? Ошибается.

— …Кстати, Оль, мне очень понравился твой купальник. Можем купить еще подобный — тебе понадобится запасной.

Кивнула, с трудом пряча улыбку. У меня как раз в загашнике остался последний способ сорвать план Павла. Поездка, конечно, состоится — ребенку море действительно полезно, но Волкова ждет небольшой сюрприз — не люблю, когда он что-то решает за меня.

После аквапарка отправились в магазин за вторым купальником. Согласилась на помощь Павла с выбором, как он заметил — сугубо дружескую, насколько мы с ним после всего можем быть друзьями. Отказываться не стала — почему бы немного не помучить бывшего, если он сам это предлагает? Он верит, что в итоге я буду с ним, но он ошибается.

Волков заставил перемерить меня кучу купальников от совсем закрытых до мини-бикини. В итоге его выбор пал на белый, отлично подходивший к моим светлым волосам и коже. В отличие от первого, выбранного мной, этот купальник скрывал больше, но все же он будил воображение, да и мне самой он пришелся по вкусу.

Когда подъезжали к дому, ребенок уснул, и Павлу пришлось нести ее в квартиру на руках. Катюша вымоталась настолько, что даже не пошевелилась. Впрочем, я сама предвкушала встречу с подушкой. Вот только судьба решила мне подкинуть перед этим неожиданную встречу.

У двери в квартиру нас ждал Антон. Когда увидел нас вместе, будет белых роз выпал из его рук. Даже не знаю, почему он так удивился. Должен знать, что я буду не одна. Взглянула на цветы. Белые, на запачканном следами обуви полу. Символично, однако. Напоминает наши отношения.

Я не знала, что сказать — Антона не ждала, для меня он уже стал историей. Вчера мне было из-за него плохо, сегодня я ничего к нему не ощущала.

— Зачем пришел?

— Хочу поговорить.

Едва не сказала «нам не о чем разговаривать», но, как показывает опыт, мужчины эту фразу очень плохо понимают.

— Хорошо.

— Оль, — в голосе Волкова тревога. По крайней мере, хочется верить, что это она, а не очередной приступ собственничества.

— Положи Катю в кровать, пожалуйста. Я скоро.

К моему облегчению, Павел спорить не стал, а вошел в квартиру.

— Я хотел извиниться, Оль. Я вчера мог погорячиться…

Интересно, облить помоями теперь называется «мог погорячиться»? Да я вчера чуть не прыгнула в постель к Волкову после таких замечательных сообщений! Задумалась — может, рассказать ему об этом и немного приукрасить?

— Я не собираюсь тебя прощать. Между нами все кончено.

Антон молчал. Скорее всего, н понимал], что сделал, и именно поэтому говорил, что Павел имеет право видеться с ребенком, и именно поэтому ему не понравилась идея с подделкой ДНК-теста, именно поэтому говорил, что в признании отцовства нет ничего страшного. Его беспокоила вина, или мне просто хочется в это верить?

— Зато ты простишь его, — хмыкнул парень.

Я ждала ругани, необоснованных подозрений, но Антон, похоже, истратил их запас в многочисленных сообщениях.

— Нет, когда истечет положенный срок договора, я просто уйду. С Павлом, если тебе интересно знать, я не останусь.

Антон покачал головой.

— Это ты говоришь сейчас. Знаешь, Оль, я ненавижу людей, как твой Волков, берущих, что им хочется, любым способом. У меня уже один раз такой увел девушку. Сейчас ситуация повторилась… — он глубоко вздохнул. — Можешь звать Волкова, у него ко мне много вопросов. А у меня нет никакого желания ждать, когда он сам найдет меня. Ожидание, знаешь ли, ужасная вещь. И, Оль, я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю, и мне действительно жаль, что так вышло, — бросил Антон, когда я уже входила в квартиру.

В коридоре увидела Павла:

— Спит без задних ног. Все нормально? — он смотрел обеспокоенным взглядом.

— Все хорошо. Тебя Антон дожидается в коридоре.

— Пожелания какие-нибудь будут?

— Не шумите сильно. Я спать.

Наверное, я законченная сволочь, но мне реально все равно на недавнего жениха. Но, к несчастью для Антона, у Волкова подобного равнодушия не было.

— Спокойной ночи.

Павел

Всегда считал, что мордобой устраивать глупо, но врезать Антону хотелось. Не для того, чтобы мне стало легче, а хотя бы за то, что Оле было вчера плохо. Лучше не думать, что с ней было, когда мы расстались.

— Легче стало? — поинтересовался Антон, вставая с пола и прикрывая рукой правый глаз, где уже наливался фингал.

— Станет, когда тебя видеть перестану.

— Все равно это тебе не поможет, Оля тебя не простит.

— Тебе какое дело? Тебя она тоже не простит.

Антон явно нарывался на еще один удар. Считает себя бессмертным? Побои, что ли, хочет снять и меня в тюрьму затащить? Готов поклясться, Оле он явно вещал о том, какой он белый и пушистый. Я в нем никакого раскаяния не вижу.

— Ненавижу людей, которые добиваются своего любыми способами, — выдал он.

Ага, а сам Антон благородный рыцарь. Ладно, пусть он не догадался, зачем ему заказали подделку фотографий, но, встретив Олю, он мог сложить два и два.

— Рассказывай, чего хотел?

— Заказывал фото мужик. Темноволосый, щуплый, высокий, в очках… — Антон только что описал внешность почившего детектива, и логично, что он сам заказывал фотографии, но мне нужно выйти на заказчика. — Сказал сделать фотографии так, чтобы нельзя было не подкопаться. Как понимаю, я где-то облажался?

Боже, он еще и интересуется, как именно заметили, что фотографии отредактированные?!

— На двух из пятидесяти небольшое несоответствие освещения.

— Такое непрофессионал не заметит, — усмехнулся Антон.

— У меня друг в этом разбирается.

— Обидно на такой мелочи спалиться… — У меня такое ощущение, что он реально не понимает, что сделал. Он ведь помог людям жизнь сломать, и не испытывает вины. — Надеюсь, я чем-то помог. Потому что заказчика все-таки найти стоит.

Ага, помог он. Помог бы, если догадался поискать девушку, чьи фотографии подделывал. Не мог же не понимать, для чего все это делается. Он смог меня удивить.

Антон ушел. В кармане брюк завибрировал телефон. На дисплее высветилось «Полина Сергеевна». Мама Оли. Настало время ежедневного отчета.

— Да, Полина Сергеевна. У нас все хорошо, были сегодня в аквапарке, малышка в восторге. Завтра повезем на море. Да, думаю, Оле полезно отдохнуть. Фотографии и видео потом скину…

Как и в бизнесе, в разговоре с потенциальной тещей нужно показать себя с лучшей стороны.

— Как Оля?

Сдается мне, Полина Сергеевна уже в курсе разрыва отношений с Антоном.

— Нормально, как всегда, держится молодцом.

По крайней мере, сегодня. О вчерашнем Олиной матери я и под страхом смертной казни не расскажу. Пусть по-прежнему верит, что ее дочь всегда со всем может справиться. Честно говоря, я бы и с Олей эту тему не поднимал

— Хотела напомнить, что в ближайшее время никаких детей. Оле еще карьеру строить…

Я не уверен, что у нас в ближайшее время будет процесс, от которого, собственно, дети и берутся, но ее беспокойство можно понять. Один раз Оля все-таки от меня забеременела, хотя мы предохранялись. А если задуматься, вчера в пылу страсти мы оба явно не думали о контрацепции, так что у Полины Сергеевны есть вероятность во второй раз стать бабушкой.

— …Не раньше, чем через год после свадьбы, — сурово сказала теща.

Главное, чтобы вообще получилось. Дальше разговор пошел о Катюшке. Должен же я постараться максимально узнать о дочери, например, о том, какие сюрпризы может подкинуть мое маленькое сокровище, и чем ее лучше в дороге развлекать — лететь-то до Ниццы три с половиной часа. Так что Полина Сергеевна для меня не только потенциальный союзник, но источник ценной информации. Правда, заслуга, что мы общаемся, принадлежит не мне.

После того, как моя мать побывала у нас, она отправилась к Олиной и объяснила моей несостоявшейся теще, что ребенка я забирать не планировал, у меня просто такой «дурацкий» способ вернуть Олю. После этого разговора Полина Сергеевна набрала меня и высказала все, что думает о моей скромной персоне. Высказывалась она долго — за четыре года у нее знатно накипело. Но, похоже, я ей нравился все же больше, чем Антон. Правда, она заявила, что если я еще раз причиню боль ее дочери, она меня лично кастрирует. Так что это уже небольшая победа.

Если бы еще мама смогла вспомнить, кто ей вещал об возможных Олиных изменах… Откуда-то ведь у нее эти мысли были. Например, от подруг. Или от моего сводного брата, который почему-то считал себя вправе посягать на чужое. Мать с отчимом до сих пор не знают, с кем именно я застал свою бывшую девушку в постели. До сих пор помню, как она обнаженная сидела на нем верхом, но при этом заявила, что это не то, что я думаю. Брат же позднее заявил, что я ему спасибо должен сказать за то, что он вывел ее на чистую воду, а я вместо этого ему врезал. До сих пор думаю, что он не обо мне беспокоился, а хотел отомстить за то, что я не захотел разделить с ним бизнес, который достался мне от родного отца. Мог ли он попытаться подкатить к Оле, а получив отказ, жестоко отомстить? Вполне возможно. Собственно, этот вопрос стоит уточнить у Оли, а потом посмотреть и на его реакцию, когда узнает, что у него есть племянница. Мать я попросил пока молчать.

Глава 18.

Оля

Утром мы уже были на борту самолета. Как я и думала, Павел выбрал бизнес класс. Нас ждали улыбчивые стюардессы, которые готовы прийти по первому зову и исполнить чуть ли не любое желание, максимально удобные кресла и разнообразное меню. Обстановка внутри больше напоминала гостиную в каком-нибудь дорогом отеле, если не считать вид за окном. Павел сказал, что здесь есть двухспальные кровати, и он зарезервировал нам одну. Чуть не врезала ему, но он успел пояснить, что сделал это на случай, если я и дочь захотим спать. Сомнительно, правда. Малышка на все смотрит с широко открытыми глазами, думаю, вряд ли она заснет — слишком боится пропустить что-то интересное и очень хочет увидеть облака близко. Как и я.

Я летала на самолете всего пару раз в жизни, и оба с Волковым. Кажется, это было в прошлой жизни. Тогда мы могли беззаботно сорваться куда-нибудь на выходные просто потому, что это внезапно пришло в голову.

Взлет. Ненавижу первые минуты полета. В кресло вжимает, сердце бешено колотится, уши закладывает. Дышать становится тяжело, даже глаза зажмурила. Скорее бы все прошло. Павел аккуратно коснулся руки и протянул бутылку с водой. Сделала глоток, стало немного легче. Еще один. Вода всегда помогает мне при взлете, и Павел это отлично знает.

Посмотрела на дочь — она как ни в чем не бывало с любопытством разглядывала облака. Похоже, вестибулярный аппарат у нее в папу. Мы уже летим, и можно вздохнуть спокойно и наслаждаться полетом.

— Через четыре часа уже сможем искупаться в море, — сказал Павел.

— Кто-то сможет купаться, а кто будет смотреть на вас с берега, — картинно вздохнула я. Волков немного растерялся. — Критические дни, — пояснила я.

Вновь тяжелый вздох, полный вселенской грусти.

— Почему ты не сказала?

— Мы же ребенка везем купаться на море, а не меня, — сказала как само собой разумеющееся.

Ребенку я отдых точно не собиралась портить. Поэтому до взлета предпочла подобную информацию держать при себе. Не люблю, когда за меня пытаются что-то решать. Расстроился. Понимаю — грустно, когда планы ломаются. Собственно, у него в ближайшие дни для грусти будет много поводов. В моем случае эти дни очень правильно называются критическими — именно в такие дни я капризна, невыносима, и меня все бесит, да и самочувствие отвратительное. И это еще одна вещь, о которой Волков прекрасно знает. Такие вещи сложно скрывать, когда живешь вместе с мужчиной.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил.

— Ужасно, — солгала я и демонстративно поморщилась. Что ж, Оля, играем умирающего лебедя.

Собственно, никаких критических дней у меня нет, они будут через неделю, так что придется их симулировать. Ничего, женщинам приходится изображать и не такое. Мы все в душе актрисы. Жаль, правда, придется обойтись без моря, но это не такая большая цена. Меня ждет более интересное развлечение.

— И, кажется, я забыла захватить с собой запас тампонов, — невинно похлопала ресницами.

А что, пусть поищет. Должна же я получать удовольствие от этой поездки.

— Хорошо. Обезболивающее какое-нибудь нужно?

Какой он заботливый! Что ж, надо постараться его как следует озадачить.

В полете Павел рассказал, о чем он говорил с Антоном. Увы, мой недавний жених не дал ему ни единой зацепки. Волков расспрашивал меня, были ли у меня проблемы с его окружением, переходила ли кому-то дорогу, может, кто-то пытался оказывать знаки внимания, и я его отшила, либо задела… Но мне нечего было сказать. Кто бы это ни сделал, он поступил продуманно, ведь подстава заключалась не только в поддельных фотографиях. Сейчас я понимаю, что начиналось все с многочисленных любовных сообщений, приходивших мне с незнакомых номеров. Я даже сим-карту сменила. Потом ко мне часто подходили знакомиться молодые люди, порой они вели себя достаточно настойчиво. Сашка даже завидовала — на нее они не обращали внимание. Спустя столько лет я начинаю понимать возможную причину. Скорее всего, они были подставными, это было ловушкой. Пусть я выдержала эту проверку, но Павел свою провалил.

Прилетели и отправились в отель. Я спокойно вздохнула, когда выяснила, что у нас два раздельных номера. Хорошо, что Волков не пошел на дешевый трюк, заявив, что что-то перепутали и у нас один номер на двоих, точнее, на троих. У нас общий ребенок, но это никак не влияет на то, что я жду от Павла подвоха.

Он сам сходил мне за тампонами и лекарствами. Даже обезболивающий пластырь купил, который не просила. Похоже, помнит, что я такими пользовалась. Как выяснилось, это не единственное, что он помнил о моем поведении во время месячных. У всех девушек начало критических дней проходит по-разному, я лично ем как не в себя. Павел даже когда-то шутил, что в это время меня стоит сначала оставить наедине с килограммом конфет и такой же порцией шашлыка и подходить только после того, как я все это съем.

Так что пока мы с ребенком переодевались, бывший заказал кучу различных блюд и десертов. Эх, милый, ты меня еще во время беременности не видел. Попробовала фуа гра — удивило, что к нему подавали малиновый мармелад, но решила попробовать — и не зря. Необычное сочетание, но безумно вкусное. Я отдала должное и луковому супу. Кажется, суп — это банальность, но такой я готова есть на завтрак, обед и ужин. Сытный, ароматный, согревающий, с хрустящей пенкой. Объедение! Нужно срочно узнать рецепт!

Мелкая суп не оценила и решила слопать все сладкое, что было на столе, и папа ее не останавливал. Более того, запретил останавливать мне. Пришлось провести с Волковым разъяснительную беседу на этот счет, на что Павел с улыбкой заявил, что учтет, и к следующему ребенку он точно станет идеальным отцом. Чуть не высказалась по этому поводу, но вовремя остановилась, поняв, что у Павла, конечно, будут еще дети, но точно не от меня. Я такую ошибку больше не совершу, хотя понимаю, что отец из бывшего неплохой. Он действительно пытается как можно больше общаться с ребенком. Даже на борту самолета это было видно. Павел мог повесить развлечение ребенка на меня, либо включить ей мультики, но вместо этого предпочел ей рассказывать мимо каких городов и стран мы пролетаем, и что в них интересного.

После обеда собрались на море, Катюшка уже не могла терпеть, слишком ей хотелось увидеть его. Я, естественно, отправилась с ними — не настолько доверяю Волкову, чтобы отпустить его с дочерью одного.

Я якобы плавать не могу, но позагорать мне это ничто не мешает. Как раз выгуляю купальник, что с Павлом выбирала. В планах, правда, еще «выгулять несколько платьев и сарафанов», которые покупала для медового месяца. Увы, с ним я опять пролетела. Может, это намек мне, что брак вовсе не для меня? Собственное, если задуматься, то мне и не нужно. Содержать себя я могу, ребенок уже есть.

Отправились на пляж. Приятно идти босиком по песку. В лицо дул морской бриз, кричали чайки, а на берегу нас ждал большой белоснежный шатер, в котором обнаружилась огромная кровать, шкафчик с полотенцами и мини-бар. Освещение в шатре здесь тоже было. Наверное, это романтично, прийти сюда вечером, как стемнеет, выпить пару бокалов шампанского, а потом плавать в лунном свете. Невольно подумала, что у нас с Павлом мог быть красивый медовый месяц. Сейчас же романтика в мои планы не входила, как и распитие хоть какого-либо алкоголя. Мало того, что это вредно, как выяснилось, в моем случае алкоголь может привести к катастрофическим последствиям.

Но вид моря действительно завораживал. На солнце его поверхность необыкновенно блестела, как будто кто-то рассыпал миллионы драгоценных камней. Так хотелось окунуться и немного поплавать, но я сама решила отказаться от этого.

— Мы ненадолго.

Павел явно испытывает вину, что так получилось, и это меня радовало. Кажется, отказываться от моря было глупо, но я слишком хотела показать ему, что не стоит решать все за кого-то, что нужно прислушиваться к чужим желаниям.

Мы с Катей переоделись в купальники, Волков в плавки. В который раз поймала себя на том, что поглядываю на бывшего. Хорошо, что с мелкой не особо расслабишься. Она у меня бесстрашная, сразу помчалась к морю. Едва поймала и сразу принялась мазать ее солнцезащитным кремом. Только положила тюбик на полку, как его взял Павел.

— Нужно и тебя намазать

Черт, черт, черт! Насчет месячных подумала, а такую мелочь не учла. Что теперь делать? Позволить Павлу себя лапать, пока он будет мазать меня кремом, или гордо отказаться и обгореть? Засада!

Главное, Павел прекрасно понимал, что это засада. Он улыбнулся, достал из пакета ведерко, лопатку и формочки и протянул дочери.

— Солнышко, ты можешь поиграть, пока папа маму намажет. А потом пойдем плавать. — Правильно, ребенка нужно чем-то отвлечь, чтобы к морю не помчалась. Предусмотрительно с его стороны.

— Можно? — протянула руку за кремом.

Хотя бы частично нанесу его на кожу сама. На самые стратегически важные места. Хоть какой-то выход из ситуации. Не просить же сейчас меня намазать какого-то незнакомого мужчину? Детский сад же. Тем более в намазывании кремом точно ничего особенного нет.

Насчет последнего я сильно ошиблась. Даже предосторожности не помогли. Павел начал с ног. Он действовал медленно и нежно, казалось, старался не пропустить ни единого сантиметра. Когда он провел по внутренней стороне бедра, я покрылась тысячами мурашек — слишком близко к запретным местам.

— Расслабься, Оль, — тихо произнес.

Теперь Волков перешел к спине. Казалось, можно вздохнуть спокойно, но явно не с этим человеком. Движения Павла уверенные и неспешные. Такие знакомые. Он заботливо растирал новую порцию крема от шеи до поясницы, постепенно ускоряя темп, заставляя кожу плавиться от его прикосновений. Кажется, в любой момент рука соскользнет ниже, чем позволяют рамки приличий. Дышать становилось тяжело, а внизу живота так не вовремя теплело. Тело отзывалось на привычные движения. А глаза так и норовили закрыться от удовольствия. Главное, не замурчать. Павел определенно знал, что делал. Он опытный мужчина, соблазнять умеет, как и ходить по грани. Да уж, лучше бы облапал… Но отстраниться нельзя — не стоит показывать, насколько меня это задевает.

— Все, я закончил.

Выдохнула. Все-таки он садист. Обернулась. Выглядит, как довольный мартовский кот, наевшийся сметаны. Даже глаза заблестели. Посмотрела на дочь. Ребенок, к счастью, заигрался. Что ж, значит, у мамы есть время для ответного хода.

— Что ж, тебя тоже нужно намазать, — произнесла с улыбкой. — Обгоришь ведь.

Нанесла крем на ладонь, растерла, чтобы был теплый, и приступила. Как и Павел, действовала медленно, касалась легко, чуть дразнящие — я ведь тоже ничего не забыла. Не торопясь, прошлась по спине и ногам.

— Нужно сделать это качественно…

Нужно намазать и спереди. Вообще-то он сам бы мог это сделать, но раз он решил меня помучить, я не могу не ответить взаимностью. Медленно размазывала крем по крепким мышцам груди, аккуратно касалась кубиков пресса.

— Не напрягайся, — сказала, заметив, как часто дышит Павел.

Ехидно улыбнулась, глядя бывшему в глаза. Да, милый, я могу играть в те же самые игры. Учитывая, что Павел предпочел мгновенно отправиться купаться с ребенком, мне все удалось. Волков явно спешил остудить пыл. Похоже, стоит как следует обдумать наш следующий поход на пляж.

Я слушала радостные визги дочери. Катюша играла с папой, плескалась и брызгалась. Малышка явно получала удовольствие от общения с отцом. Как и он сам. Даже немного жаль, что я не могу присоединиться к ним. Но важнее научить Павла обсуждать планы заранее, а не упрямо заявлять, что мы едем. Если он этого не поймет, то следующие месяцы нашей с ним жизни будут не такие уж легкие.

На пляже мы много времени не провели. Отправились гулять по старинным улочкам Ниццы. Здесь было на что посмотреть. Собор, напоминавший знаменитый Нотр-дам де Пари, башня с часами, парки, скульптуры, огромнейший парк с аттракционами. Но я смогла избежать главного соблазна — это магазины и распродажи. Скидки были действительно заманчивыми, поэтому решила прикупить косметику для работы и подарки близким.

— Давай я заплачу, — сказал Павел, когда я подошла к кассе.

— Не стоит, — отказалась я.

— Хорошо, — сказал Павел, беря корзинку и подзывая к себе Катюшку. — Солнышко, поможешь папе собрать в корзинку то же самое, что у мамы?

— Зачем то же самое? — поинтересовалась я.

— Пригодится, Оль. Могла бы и помочь.

Честно говоря, я бы не вмешивалась, если бы эти «варвары» не начали закидывать в корзины различные палетки и флакончики, не особо заботясь о содержимом. Терпеть такое кощунство я бы не смогла. Пришлось отправиться помогать.

Естественно, после такой долгой прогулки Катюшка устала и попросилась на руки. Но Павел поманил ее к себе и посадил на шею, что ребенку пришлось по вкусу, куда больше, чем мамины ручки. Но Волкову этого было мало, он и пакеты захотел забрать:

— Нечего тяжести таскать, тебе еще рожать.

Конечно, приятно, когда тебе хотят помочь, но, судя по интонации, он уверен не только, что я когда-нибудь на второго решусь, но и от кого мне придется рожать.

— А если я второго не планирую?

— Оль, жизнь покажет. В любом случае таскать тяжести для женского здоровья не полезно. Я стараюсь, чтобы у меня в офисе их не таскали. Так что давай, я понесу пакеты.

Спорить не стала. Пока добирались в отель, Катюшка уснула на руках. С таким папой я скоро забуду, как укладывать дочь. Она от усталости готова засыпать где угодно.

***

Следующий день запомнился посещением Цветочного рынка. Море различных цветов и фруктов, которых я никогда не видела, и дивных запахов. От такого разнообразия легко растеряться. Как я и догадывалась, не обошлось без букета от Павла, который объяснил, что это исключительно желание нашей дочери.

Обедали мы в ресторане с видом на море и потрясающими блюдами, который наш ребенок не оценил. Когда перед Катюшей поставили тарелку с мидиями, она скривилась, но, к счастью, к детскому меню отнеслась нормально. Я по достоинству оценила это блюдо, как и улиток под соусом песто. А вечером мы опять пошли на пляж. Только в этот раз я предпочла длинный сарафан, чтобы обойтись без солнцезащитного крема, но, естественно, заботливо предложила Павлу намазать его. Судя по тому, как он тяжело вздохнул, он был явно не в восторге от этого предложения. Правда, слишком долго мучить его не получилось — дочь хотела плавать. В море они забегали чуть ли не наперегонки.

Вздохнула. Самой хотелось искупаться. Слишком я люблю воду. А завтра вечером уже отлёт. Павел предложил слетать в Париж в Диснейленд. Думает, Кате там понравится. Честно говоря, мне и самой интересно там побывать.

***

Почему бы не окунуться ночью? Совсем ненадолго. Дождалась, когда Катюшка уже спала, и решила зайти к Волкову. Павла застала за ноутбуком. Очевидно, он работал.

— Можешь побыть немного с Катюшей? Хочу недолго проветриться.

Задавать вопросы Волков не стал и направился ко мне в номер. По пути он случайно задел меня рукой. Я слегка отшатнулась — рука Павла была ледяной.

— Ты чего такой холодный?

— Принимал холодный душ.

— Ты же его не любишь.

— Полюбил с недавних пор, — криво усмехнулся Волков. — Примерно неделю назад.

Павел виноват сам, не нужно было придумывать «девяносто дней», вот теперь как могу, так и развлекаюсь. А ведь могли оба жить спокойно и видеться изредка. Проводила бывшего в номер, он с комфортом устроился с ноутбуком и опять ушел в мир цифр и различных договоров. Отлично, одним махом решила обе проблемы: и за дочерью присмотр, и Павел меня не поймает на месте преступления. Можно отправляться на пляж. В сумку предусмотрительно положила купальник и небольшое полотенце. Волосы постараюсь не намочить.

На пляже никого не было. На морской глади отражалась луна. Сегодня полнолуние. Медленно зашла в воду. Ощущение, будто купаюсь в парном молоке, настолько она прогрелась и приятно ласкала кожу. Наконец, погрузилась по шею. Теперь можно спокойно поплавать, сделать кружок и вернуться. Развернулась, собираясь плыть к берегу, но тут же передумала — на пляже я была не одна. Даже в тусклом лунном свете я могла различить фигуру бывшего. Попалась. Нужно срочно думать, что ему сказать.

Хотя сейчас меня больше интересовал вопрос, с кем он оставил ребенка? Не одну же?

Глава 19

Да уж ситуация. То ли из природной вредности уплывать от него, то ли спешить навстречу с претензиями. Называется, кто победит — девушка или все-таки мать?

Победила логика. Потому что зачем плыть, если к тебе уже спешат?! Лучше уж тщательно обдумать разговор… Тщательно обдумать разговор, а не пялиться на бывшего, который заходит в воду. Никуда не денется, приплывет.

А я сейчас еще и злая.

Где-то в глубине у меня все же желание попытаться уплыть от него. Я чувствую себя дичью, которую вот-вот схватит охотник. Дичью, которая все сделала, чтобы попасться. Так просто было соблюдать правила: дразнить Павла и как можно меньше оставаться с ним наедине. Нет, мне искупаться захотелось.

Павел уже близко. Показываю всем видом, что я не собираюсь от него бежать и скрывать мне нечего. Более того, это у меня к нему вопросы

— Какого черта ты здесь делаешь? С кем ребенок?

Очень надеюсь, что Волков не оставил ребенка одного. Хотя где он в чужой стране за пятнадцать минут найдет няню? Не говоря о том, что мы строго оговаривали, что весь срок нужно обходиться без нянь.

— С моей мамой, Оль. Я помню наше с тобой правило. Никаких нянь.

— Клавдия Александровна здесь? — зачем-то переспросила.

— Да, живет в нашем отеле. Приехала почти одновременно с нами.

Странно, что я не видела ее. Ни в гостинице, ни на пляже. Неужели она все время сидела в номере и ждала удобный случай? Впрочем, эта целеустремленная мадам вполне может.

— Кстати, нас утром ждут на завтрак.

Шумно вздохнула. Я даже знаю, зачем нас, а точнее — меня, ждут. Честно говоря, четыре года назад я хотела, чтобы будущая свекровь относилась ко мне доброжелательно и была не против нашей свадьбы. Мечты сбываются. Правда, не вовремя. Теперь мать Павла спит и видит меня в невестках — достаточно стало родить ребенка.

— А теперь, милая моя, ответь мне, пожалуйста, что ты здесь делаешь?

— Плаваю, — ответила. Сама невинность. — К счастью, мне уже можно плавать. А то, знаешь ли, надоело с грустью смотреть на море.

Решила обойтись без рассказа о том, что тампоны вполне могут выручить в такой ситуации. Лишние подробности. Тем более существует только один способ достоверно проверить наличие критических дней, и я более чем уверена, что Павел этого делать не будет.

— Я понял, Оль. Теперь будем все заранее обсуждать.

— Я так понимаю, ты примчался сюда только для того, чтобы спросить о моем самочувствии?

— Я решил пойти за тобой, Оль, потому что беспокоился. Все-таки это чужая страна, а море не такое безопасное, ты можешь просто не рассчитать силы. А нам с дочерью ты нужна живая и невредимая.

— Я вполне сама справлюсь, — сказала и развернулась.

То, что Павел здесь, совсем не повод выходить из воды. Плаваю я хорошо, с детства занималась. Так что вполне без него обойдусь. Появилось желание уплыть от него подальше. Беспокоился он… Почему до этого он не беспокоился обо мне? Каждый гребок — словно попытка отбросить от себя накопившуюся за это время обиду.

Идиотское ощущение. Пару дней назад я рассталась с парнем, за которого собиралась выйти замуж, а все еще думаю о том, кто меня когда-то бросил. Застарелая обида? Или все гораздо проще? Я не любила Антона и в глубине души всегда это прекрасно знала. Согласилась замуж за него, потому что это казалось правильным — Катюшке нужен отец. Сколько на свете заключается браков без любви просто потому, что людям вместе комфортно?! Сколько произнесено «да» просто потому, что неудобно отказать? Да и большая любовь — не гарантия счастья.

Кстати, о любви — меня догоняют. Чувствую себя рыбкой, которая спасается от акулы. Нет, неверное сравнение. Русалкой, которая пытается спастись от коварного моряка.

Павел накрывает меня как цунами. Я ничего не успела сделать, Волков просто сграбастал меня в объятия и накрыл губы поцелуем. Бесцеремонно, без доли сомнения и совершенно собственнически. Не давая опомниться, подчиняя каждым движением. Проникая все глубже языком и заставляя сердце трепетать. И неожиданно отпрянул, заставив меня растерянно смотреть на него. Обломал весь кайф. Сволочь. Только раздразнил. Тело предательски жаждало продолжения. Волков умеет целоваться, это я признать могу. Правда, это не отменяет того факта, что он сволочь.

А сволочей нужно наказывать. Поэтому заехала ему коленом по одному из самых важных для мужчин мест. И отнюдь не по голове. Увы, Павел оказался заразой предусмотрительной, поэтому коленом я стукнулась об его ногу. Больно. Павлу наверняка тоже, но виду он не подал, продолжал меня удерживать и внимательно смотреть.

— Это что сейчас было?

— Прости, не сдержался, — улыбнулся, а в голосе ни намека на извинения. — Хотя и ты один раз не удержалась. Так что мы квиты.

Кажется, я сейчас слышу, как бешено почти в один такт бьются наши сердца.

— И, Оль, в критические дни характер у тебя портился гораздо сильнее.

Павел явно не поверил в мою маленькую ложь. Впрочем, это нестрашно.

— Тем не менее ты сам подписался на то, чтобы меня терпеть в таком состоянии.

— Я хотел на тебе жениться и собирался терпеть тебя всю жизнь. Не думаю, что ты меня напугаешь пару месяцами.

— Ты плохо меня знаешь, — улыбнулась, как следует оттолкнулась от него и, наконец, вырвалась из его рук, но он вновь принялся меня ловить.

— Быть может, я хочу узнать, — улыбнулся Павел. — Но сейчас я все же хочу, чтобы ты хоть немного получила удовольствие от этого отдыха. У нас, между прочим, есть два часа свободных. Давай просто поплаваем?

Спорить не стала. Как и торопиться на сушу. Вот в чем я не знаю меры, так это в любви к купанию. Боже, я даже в ванне могу пролежать три часа, а тут море! Дошло до той степени, что бывший решил насильно вытаскивать меня из воды, говоря, что я замерзну и заболею. Это наглое бесцеремонное создание, за которое я по какой-то явно глупости собиралась замуж, сграбастало меня, чуть ли не закинув через плечо, и потащило на берег.

Отбивалась, как могла.

— Ты еще хуже, чем наша дочь. Даже ту легче вытащить из воды.

— Пусти! — прорычала я.

— Высохнешь, пойдем опять.

— Ты невыносим!

— Оль, ты когда-то согласилась выносить меня всю жизнь.

— Я была дурой!

— Мы все порой бываем идиотами.

Несмотря на все мои попытки вырваться, Волков отпустил меня, только когда мы оказались в шатре, попутно локтем включив освещение. Белую ткань тут же озарили тысячи огоньков. Какая красотища! Накинул на меня большое махровое полотенце.

— Чтобы не замерзла.

Пришлось останавливать его, чтобы не начал меня вытирать. Честное слово, обращается, как с маленькой. А сам даже не думает вытираться.

Я не спеша вытерлась, смотря на море и задумчивого Павла. Наверное, так бы и проходил наш медовый месяц. Сейчас я могу признать простую истину — я все еще люблю Волкова. Но не могу его простить.

— По-моему, нам пора возвращаться. — Павел глянул на наручные водонепроницаемые часы. — Могу тебя на ручках понести до отеля…

У Волкова до сих пор игривое настроение. А я чувствую, что забыть его во второй раз мне будет гораздо труднее. А завтра еще встреча со свекровью.

Глава 20

Странное ощущение. Четыре года я старалась изо всех сил понравиться матери Павла, сейчас мне этого делать не нужно. Раньше не дай бог при Клавдии Александровне использовать яркую помаду, зеленые либо фиолетовые тени, или надеть платье выше колен! Леди, как говорила моя несостоявшаяся свекровь, такие вещи не носят. Я уже молчу про футболки и джинсы. Теперь же — небывалая свобода! Я могу нарушить все эти запреты, делать, так как нравится мне. Даже позволить себе джинсовые шорты, а на майку накинуть рубашку. Неформально, очень удобно и по-летнему легко.

Павел, ждавший нас с Катюшкой в коридоре, окинул меня взглядом — видно, что мой наряд пришелся ему по душе. Правда, его матери может не понравиться, но сейчас в мои планы не входит соответствовать ее вкусам. Зато Катюшка выглядела ангелочком в нежно-розовом платье и ободок, который украшали белые розы. Хоть сейчас снимай ее для какой-нибудь рекламы.

— Ты подарок для мамы взял?

— Подарок?

— Ты же попросил помочь тебе с выбором косметики. Я подумала, что это для мамы.

Я набрала косметики, которая подходит для возрастной кожи. Главное, чтобы нас обоих за такой подарок не прибили. Хотя косметика действительно очень хорошая.

— Если ты хотел сделать подарок для другой, нужно было сказать сразу.

— Да, для другой, — улыбнулся Павел, но не уточнил, для кого.

Я спрашивать не стала. Спустились на лифте и направились в кафе на первом этаже.

— Привет, милый! Дорогая, отлично выглядишь. Мне нравится твой новый стиль, — к нам подошла Клавдия Александровна, как всегда, выглядевшая стильно и идеально.

Я опомниться не успела, как свекровь расцеловала меня в обе щеки. Это точно Клавдия Александровна или ее по пути подменили? С какой стати я стала «дорогой»? Впрочем, краем глаза увидела, что и Павел слегка удивлен, но не подает вида.

— Мы с подарком, мама, Оля помогала с выбором.

Свекровь заглянула в пакет, а я приготовилась к тому, что сейчас выслушаю пару ласковых, и выбранная мною косметика ей не понравится.

— Спасибо, очень заботливо с вашей стороны. Как раз одна из моих любимых фирм. Впрочем, в том, что Ольга в этом разбирается, я не сомневалась.

Нет, Клавдию Александровну точно подменили. Она никогда не признавала, что я в чем-то разбираюсь.

— У меня тоже есть подарок — для Кати. Бабушки должны дарить подарки… — она отдала пакет моей дочери.

В нем оказались платья и заколки. В три года Катя уже с интересом относилась к таким подаркам. Я уже подумала сказать Волкову, что для вещей нужно купить новый шкаф, не говоря о том, что не знаю, когда Кате все это носить.

— …А еще утром нашла очаровательный магазин с украшениями. Сейчас покажу. Паша, сделай, пожалуйста, заказ.

Когда бабушка начала доставать из сумки различные коробочки, мелкая сразу заинтересовалась и подсела поближе:

— Можно посмотреть?

— Можно. Можно даже что-то себе выбрать.

Дочь с интересом открывала коробочки.

— Красиво! — Катюша остановила выбор на золотом браслете с бабочкой.

Скорее всего, Клавдия Александровна выбирала его специально, чтобы подошел на детскую ручку.

— А маме что-нибудь выберешь? Может быть, что-то похожее?

Катюшка выбрала браслет почти такой же, как у нее. Готова поспорить, браслеты свекровь готовила специально.

— Мама, это тебе.

Похоже, мать Павла рассчитывала, что если ее подарок вручит ребенок, то я не буду отказываться.

— Клавдия Александровна, можно вас на минутку?

— Да, дорогая.

Опять дорогая. Клавдия Александровна начинала меня пугать своим поведением.

— Можете не волноваться, я не собираюсь ограничивать ваше общение с внучкой. Можете так не стараться…

Неправильно отыгрываться за прошлое, манипулируя ребенком — к этому выводу я пришла недавно. Катя ведь не причем. Я отлично понимаю, что Павлу общаться с дочерью мешать не буду, и пока думаю, насколько действительно мне нужно, чтобы он отказывался от родительских прав. Вопрос в том, насколько я могу верить в то, что в один прекрасный момент он не заберет у меня дочь?

— Оля, дело не только в малышке, — мать Волкова слегка поджала губы. Ей не хотелось развивать эту тему. — Признаюсь, раньше я к тебе плохо относилась, хотелось в жены сыну девушку его круга. Но, как показало время, мой сын тебя любит, и я не собираюсь вам мешать. Хотя поступок с договором идиотский.

Надо же! Хоть в чем-то мы с этой женщиной были солидарны! Только вернулись за стол, как на пороге кафетерия появился отчим Павла. А вот этого я почему-то не ожидала. Хотя можно было догадаться, что Клавдия Александровна путешествует не одна.

— Рада, что ты с нами, дорогой, — поприветствовала мужчину Клавдия Александровна. — Олю ты, возможно, помнишь.

После секундного зависания отчим Павла уточнил:

— Это та самая Оля, которая ему изменяла? Он такой слабак, что ее простил?! Я так понимаю, она еще ребенка нагуляла на стороне? Хорош у меня пасынок, ничего не скажешь.

Да уж, а я думала, у меня с матерью Павла встреча была нелегкая.

— Не могли бы вы немного попридержать язык, Олег Викторович? А лучше перед Олей извиниться и не пугать мою дочь. — За себя Волков даже говорить не стал. — Собственно, моя личная жизнь вас не касается, и я пришел к матери. Но мы можем увидеться с ней в другой раз.

В воздухе повисло напряжение. Казалось, еще секунда — и Павел действительно соберется уйти вместе с нами. Я на его месте ушла бы сразу. Даже не представляю, каково расти рядом с таким человеком. На свете много мужчин, которые могут полюбить и принять чужого ребенка, но Олег Викторович явно не из их числа — Павла он просто ненавидит.

Учитывая, в какой семье вырос Волков, мне стоит радоваться, что он относительно адекватный. Если Олег Викторович не стесняется вести себя так при посторонних, то боюсь представить, как он вел себя с Павлом наедине, когда тот был ребенком.

— Олег, прекрати! — повысила голос Клавдия Александровна. — Хорошие же новости.

— Дорогая, я просто удивился, — пояснил он жене. — Знаешь ли, не каждый день такое узнаю. Хотя, наверное, удивляться не стоит? — мужчина внимательно уставился на нас. — И как же вас сюда занесло?

В голосе явно читалось, что пасынка своего он видеть не сильно жаждет.

— Решили отдохнуть и свозить ребенка на море, — выпалила я, пнув Павла под столом.

Пусть только попробует сказать правду. Я на него сильно зла, но все же не до такой степени, чтобы давать такой повод отчиму задеть его. Этот же не только заденет, еще и потопчется.

Внезапно поняла, что такой человек вполне мог накручивать свою жену, что невеста сыну не подходит. Как мог с легкостью узнать, с кем именно пасынок работает. А еще знать Павла достаточно близко для того, чтобы быть в курсе, что ему изменяла девушка. Но идея с изменой точно женская — я почему-то в этом была уверена. Уверена, что кто-то просто хотел на мое место, но по какой-то причине не смог этого добиться. Жаль, но доказательств после смерти детектива никаких. Это мои предположения, возможно, и у бывшего мысли ходили в этом направлении.

— А так у нас все хорошо, — лгала напропалую. Сейчас я готова лгать вплоть до обсуждения свадьбы, настолько мне не нравится поведение мужа Клавдии Александровны. — Ницца способствует романтике, как и вся Франция, — пожала плечами. Павел смотрел на меня удивленно.

— Рад за вас, поздравляю с наследницей. Неожиданно прямо, — сказал Олег Викторович, смотря на Катю.

А мне захотелось прижать малышку к груди. Радости в глазах мужчины было и следа. Я, конечно, понимаю, что это не его внучка, но мог хотя бы за жену порадоваться. Хотя что это я? Как я понимаю, он надеется когда-нибудь получить состояние пасынка, которое превышает его. На месте Павла я бы тщательно следила за ним. Мало ли. Я уверена, что он вполне мог помочь организовать какую-нибудь пакость пасынку. Он даже не стал уточнять, какая именно была подстава, и почему Волков так уверен, что ребенок его. Это подозрительно.

— Ты так бизнес не уничтожишь, пока в разъездах? А то наследовать будет нечего.

Я думала, Павел сейчас резко выскажется, но он ответил спокойно:

— Не стоит так беспокоиться, все под контролем.

Удивительно, смог сдержаться.

— Олег, хватит о работе, — осадила Клавдия Александровна.

— Хорошо, дорогая, я же о твоем сыне забочусь.

В гробу я видала такую заботу. Интересно, если отчим замешан в деле с фотографиями, то мог оставить какие-то улики. Надо обдумать. Хоть какая-то зацепка должна была остаться.

От этой мысли меня отвлек звонок. Номер был незнакомый, но, подняв трубку, услышала взволнованный голос соседки. Это не предвещало ничего хорошего.

— Оль, твоей маме стало плохо, ее увезли в больницу.

— В какую? Что с ней?

— Врачи говорят, что-то с сердцем. Решают вопрос об операции. Говорят, состояние тяжелое, неизвестно, как перенесет ее.

Я побледнела, а Волков почти одновременно с его матерью спросили:

— Что случилось?

— Мама в больнице. Все плохо… — произнесла дрожащим голосом. У нее были проблемы со здоровьем, но врачи уверяли, что до операции не дойдет. А теперь, когда ей стало плохо, я оказалась за тысячи километров. — Я сейчас же вылетаю! Какая больница?

— Двадцать пятая.

— Мы с вами!

Отчим Павла хотел поспорить, но ему хватило одного взгляда Клавдии Александровны, чтобы оставить свои мысли при себе. Павел уже звонил помощнице, чтобы она заказала нам билеты, а сама ехала в больницу и держала нас в курсе. Его мать с отчимом тоже с кем-то разговаривали.

Катюшка растерянно смотрела на нас всех:

— А когда на море?

— Попозже. Солнышко, мы сейчас полетим на самолете. Посмотрим облачка.

***

Вещи я собираюсь, зашвыривая в чемодан, не заботясь об аккуратности. Мне сейчас все равно, если что-то забуду. В конце концов, это всего лишь вещи.

Потом такси. И вот мы вновь в самолете. В этот раз не бизнес-класс, мы слишком торопились на рейс. Но это меньшее, что меня волнует. Клавдия Александровна полетела с нами. Лететь три с половиной часа. Три с половиной без связи, если что-то случится, я этого не узнаю.

Дочь с интересом наблюдала за облаками, потом переключилась на мультики. Я слишком обеспокоена, чтобы развлекать ее. К счастью, Катюшка сворачивается клубком и засыпает. Прямо как котенок. Я же не могу не думать о страшном.

А вдруг моей мамы не станет? Вдруг я лишусь единственного близкого человека, который меня поддерживал? Даже в таком непростом решении, как рождение ребенка. Вместо упреков она ходила со мной по магазинам, помогала выбирать одежду и детскую кроватку. Она учила меня пеленать и заботится о дочери, сидела с ней, чтобы я могла работать…

Может быть, я во всем виновата? Последнее время матери приходится много из-за меня нервничать, а я могла бы солгать, чтобы ей не приходилось переживать.

Похоже, я не удержалась и сказала это вслух — Павел сжал мою руку.

— Ты ни в чем не виновата. Ты знаешь, что у твоей матери проблемы со здоровьем. Мы справимся, найдем лучших врачей. Я сам поеду в больницу.

— Я с тобой.

— Милая моя, давай ты побудешь дома с дочерью. Больница — неподходящее место для ребенка. Я буду звонить каждые полчаса. К тому же твоя мама меня так не любит, и точно захочет мне высказать все, что обо мне думает, может, ей станет лучше.

Павел пытался шутить, но неудачно. Спорить с ним не стала. Увы, он прав — больница не лучшее место для ребенка, Кате сложно сидеть на месте, да и мало ли что там увидит. Это вполне разумно.

***

Из аэропорта Павел поехал в больницу, а я с дочерью домой. Ребенка нужно покормить и переодеть. После обеда Катюшка играла в детской, я же постоянно проверяла сообщения.

«Переводят в соседнюю больницу».

«Готовят к операции. Займет пять часов».

Знать бы еще, как эти часы пережить и не сойти с ума. Сухие строчки сообщений, и ничего, что касалось бы прогноза врачей. Сама я боюсь задать этот вопрос.

С каждой минутой все больше понимала, что не могу просто сидеть. Набрала номер лучшей подруги. Та свалилась с температурой, а значит, посидеть с ребенком не сможет. Кажется, весь мир против меня. Не искать же сейчас няню, не оставлять ребенка с человеком, которого она видит впервые. Я знаю, что от меня ничего не зависит, но моя мама всегда поддерживала меня, даже когда у меня была простая операция по удалению аппендицита. Она была рядом, ждала у операционной, была со мной, когда я очнулась и помогала, когда мне было тяжело вставать. Я хочу быть рядом с мамой, именно поэтому набрала номер человека, которого в жизни не попросила бы о помощи.

Длинные гудки — может, спит уже? Клавдия Александровна вполне может отказать, сказав, что мое присутствие ничего не изменит.

— Оля…

— Прошу вас, побудьте с Катей. Мне нужно поехать в больницу.

— Буду через двадцать минут…

Я отправилась в кухню приготовить дочери завтрак. Неизвестно, как пройдет наше утро, но о ребенке я должна позаботиться. Да и готовка помогает успокоиться.

Свекровь приехала вовремя. Я пустила ее в квартиру и оставила ключи. Сама торопилась к уже подъехавшему такси.

До больницы добралась минут за десять. До конца операции еще три с половиной часа. Уже собралась звонить Павлу, как наткнулась на Викторию — его личную помощницу.

— До… — Уже почти стемнело, но девушка не стала говорить «добрый вечер», ибо вечер этот не добрый. — Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, вас проводить?

Кивнула. Мы поднялись на лифте. Виктория довела меня до коридора и поспешила удалиться.

— С кем ребенок?

— С твоей мамой. Что-нибудь известно?

Волков помотал головой:

— До того, как закончится операция, нам ничего и не скажут.

Села на кожаный диван. На столике рядом несколько пустых стаканчиков из-под кофе и белый непрозрачный контейнер — видимо, из-под еды.

— Вика позаботилась. Идеальная помощница. Правда, порой даже слишком.

— Пытается захомутать? — не удержалась я — хотелось заглушить мысли, что в любой момент в операционной что-то может пойти не так.

— Нет, слишком благодарная. С ней меня познакомил мой друг. Она пришла писать заявление на отчисление. Он удивился, что девушка даже не стала просить академический отпуск, расспросил. Оказалось, у нее были серьезные проблемы в семье: родители погибли в аварии, оставив сиротами ее и двух младших братьев, а из родственников только бабушка на пенсии. Вике нужно было их как-то содержать, чтобы братьев не забрали в детдом. Друг знал, что мне нужна помощница, и дал ей мой номер, характеризовал ее, как способную девушку. В итоге мы договорились. Она перевелась на заочный. По истечении двух лет она получит работу в компании уже по специальности. Хотя есть мысль по истечению срока познакомить ее с кем-нибудь из друзей — заботливую жену любому мужчине хочется.

— Почему сам не женился?

Павел — завидный жених: красивый богатый.

— Думаю, ты знаешь ответ, — ответил Волков и отвел глаза. Ясно, зашла на запретную территорию. — Я куплю тебе кофе.

— Не нужно.

Сейчас мне слишком был нужен кто-то, чтобы отвлечься и не думать, что происходит за стеной. Ожидание в неизвестности — это тяжело. Еще хуже, что я ничего не могла сделать, ни на что повлиять. Лишь надеяться, что все обойдется.

Жизнь — такая непредсказуемая: вчера я говорила с матерью, рассказывала, какие гостинцы ей привезу, а сегодня жду в коридоре больницы, когда закончится операция.

Позвонила мать Павла, сказала, что ребенка уложила, спросила новости, но ответить мне было нечего. Клавдия Александровна пообещала, что дождется нас.

Нас.

Павел на самом деле не должен быть здесь, мы ведь друг другу никто, единственное, что нас связывает — общий ребенок. Волков уже многое сделал и вполне может ехать домой отдыхать. Ему ни к чему сидеть здесь, можно было просто свалить это на Вику или на другого человека.

— Ты вся дрожишь, — заметил он и снял с себя пиджак. Я все еще в шортах и майке, было не до переодеваний. Но дрожала я не от холода, а от того, что операцию уже должны были закончить, но никто из врачей не выходил. Я понимала, что что-то не так. Минуты медленно тянулись, сердце переполняло тяжелое предчувствие, а на глазах наворачивались слезы. Я могла пережить многое. Бросил любимый — это не конец жизни. Незапланированная беременность — но некоторые вообще детей иметь не могут. Жених оказался предателем — нужно радоваться, что вовремя узнала, а не когда родился уже третий ребенок. Но я не могу себе представить, как жить без матери, кроме нее и дочери, у меня никого нет.

Двадцать минут, как должна закончиться операция.

Никаких новостей.

Сорок минут.

Тишина.

Час. Кажется, это самый долгий час в моей жизни.

На глазах слезы. Я не всхлипывала, продолжала молча сидеть, а они медленно капали из глаз. Кажется, это конец.

Павел коснулся моего плеча.

— Оля, все будет хорошо, врачи вытащат твою маму.

Мне бы его уверенность.

— Почему тогда так долго?

В моем голосе откровенная паника. Меня трясло.

— Врачи справятся.

Волков прижал меня к себе, я не пыталась сопротивляться. Павел обнимал меня, гладил по волосам. Его губы аккуратно касались моего виска в попытке успокоить.

— Если бы случилось плохое, мы бы уже знали. Так что давай лучше подумаем, как Полина Сергеевна отнесется к переезду к нам. Все-таки и врачи под боком, и дочь с внучкой рядом.

Я не ослышалась? Павел решил забрать мою маму к себе?

— А как же твои коварные планы?

Я говорила прямо, мы оба отлично понимали, для чего он то и дело пытался сделать все, чтобы мы остались наедине.

— Обойдусь без них, — сказал он. — Собственно, как и без домашнего спортзала. Нужно подготовить комнату для твоей матери.

Я все еще удивленно взирала на него. Нелегко пустить к себе жить практически незнакомого человека, и он отлично знает, что моя мама его не совсем жалует.

Наконец, двери открылись, вышел врач.

— Операция прошла успешно. Сейчас пациентку переведут в реанимацию, а через пару суток в обычную палату. Прогноз благоприятный.

У меня отлегло от сердца. Кажется, впервые с момента звонка соседки я смогла спокойно вздохнуть! Все закончилось!

Глава 21

Через несколько дней, как нам и обещали, маму перевели в обычную палату, и мы смогли ее навестить, взяв с собой Катюшку. Когда я увидела маму, не удержалась и сразу подбежала и заключила ее в объятия, прижалась к ней, как маленькая. Я чуть ее не потеряла. Пришлось даже сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.

— Оль, все, хватит, со мной все хорошо. Просто перенервничала.

— Из-за чего?

— Из-за ерунды, милая.

Понятно, мама не собирается говорить — привыкла не взваливать на меня свои проблемы. Катюшка подошла к бабушке с прихваченной игрушечной аптечкой

— Ты болеешь, значит, я буду тебя лечить. Папа обещал, что как ты не будешь болеть, то переедешь к нам, и я покажу тебе все игрушки.

— Папа хочет, чтобы я у вас пожила? — уточнила мама.

— Да! — воскликнула Катюшка. — А еще ты увидишь папину маму.

Павел нанял двух сиделок и попросил маму сообщать сразу, если что-то понадобится. Я заикнулась, что компенсирую расходы, но Волков отказался говорить на эту тему, заявив, что моя мама ему не чужая. А через несколько дней после выписки по рекомендации врача мы решили отправить маму на месяц в санаторий для реабилитации после операции.

***

Несмотря на то, что за мамой ухаживали, я старалась все свободное время проводить с ней, хотя с этим была напряженка — заболела моя сменщица, да и своих клиенток бросать нельзя. Именно в это время я оценила, как хорошо, когда рядом есть человек, способный поддержать, и которого не надо об этом просить — для него это само собой разумеющееся. Мне было непривычно не беспокоиться об уходе за мамой или что не успею забрать ребенка из садика и отвести на тренировку в бассейн.

В пятницу я решила встать пораньше, чтобы отвести ребенка в сад и подготовить к приезду матери комнату, но моим планам не суждено было сбыться — будильник не сработал, и проснулась я в двенадцать часов дня выспавшаяся. Скоро нужно ехать забирать маму — ее сегодня выписывали.

Волкова я обнаружила в кухне.

— Надеюсь, выспалась. Кофе сделать? Через два часа у нас начинается жизнь без кофеина — врачи сказали твоей матери не пить кофе, я думаю, что в этом нужно ее поддержать.

— Сделай. Я все проспала. Мог бы разбудить.

— Зачем? — поинтересовался Павел, включая кофе машину. — Обед готов, влажную уборку в квартире сделали, за вещами в квартиру твоей матери я съездил — она дала подробный список.

Волков поставил передо мной чашку с капучино, который покрывал слой густой пены. Кофе еще дымился.

— Я так понимаю, что будильник не сработал у меня не просто так?

— Я его выключил— совершенно спокойно сказал Волков.

— Какое ты имел право это делать?

— Я отец твоего ребенка, а Катюшке ты точно нужна здоровая и бодрая.

Вздохнула — Волков неисправим. С другой стороны — пока я спала, он все сделал. Последние события заставили меня немного изменить взгляд на Павла.

— Только поэтому?

— Думаю, Полине Сергеевне тоже не понравится, что ты так себя изматываешь.

Красиво ушел от ответа.

***

Мама прошлась по квартире Павла, внимательно осмотрела детскую, потом мою спальню с большим гардеробом.

— Оля, надеюсь, ты понимаешь, что он явно рассчитывает не на девяносто дней?

Кивнула — это я поняла сразу.

— Есть вещи, которые можно простить, но решать тебе. Просто подумай.

После приезда матери мы стали все вечера проводить дома, чаще всего в гостиной. Павел с Катюшкой устраивались на ковре, играли, собирали конструктор или пазлы. Волков интересовался как развивалась дочь, и очень жалел что многие интересные и даже смешные моменты упустил. Я видела по его глазам эту грусть и в глубине души понимала, что Павел искренне полюбил дочь. В один из вечеров, когда мы рассматривали ее фотографии, она спросила:

— А где ты был, папа?

— Я был в отъезде, но теперь вернулся.

Я задумалась о том, что могло быть, если бы я сообщила, ему о рождении дочери. Волков оборвал все контакты, но при желании я могла найти его новый номер, только вот желания не было — посчитала, что он не имеет никакого права знать о собственном ребенке, да попросту побоялась об этом говорить. Правильно ли? Сейчас я в этом уже сомневалась. Из него действительно получился хороший отец. Он охотно занимался с дочерью, купал ее, устраивая целые пиратские приключения в море пены. Иногда сам укладывал спать и пел колыбельную, а я и не знала, что он умеет петь. Самое обидное, уложить дочь у него получалось быстрее, он шутил, что поет ужасно, поэтому Катя так быстро и засыпает. Мама наблюдала за всем этим с полуулыбкой.

Однажды, только мама уснула, раздался звонок в дверь. Волков отправился открывать и вернулся с двумя большими стаканами кофе и бумажным пакетом.

— Кофе будешь?

— Ты забыл, что мы с тобой в группе поддержки?

— Вот поэтому нам можно. Шоколадную пасту будешь? Раньше ты ее любила. Нет — мне больше достанется, — сказал Волков, доставая банку из пакета. Открыл ее, зачерпнул ложкой и отправил в рот. Даже прикрыл глаза от удовольствия. Зараза. — Хот-доги тоже есть. Твои любимые, с хрустящей корочкой и острым соусом.

А вот это уже контрольный выстрел и запрещенный прием.

— Доставай, — глубоко вздохнула. — Я так с тобой поправлюсь.

— Тебе не помешает немного набрать.

— Ага, растолстею, и ни один мужчина на меня не будет смотреть.

— Поверь — я буду смотреть. Всегда буду…

***

Мама отправилась в санаторий, и жизнь вошла в привычную колею. Насколько можно назвать привычными постоянные сюрпризы от Волкова. Прогулки по парку за разноцветной сладкой ватой, пикники, мастер — классы: то лепка из полимерной глины, то роспись имбирных пряников — это понравилось больше всего, мы даже прихватили с собой мое творение, а вот пряники, расписанные дочерью, Волков решил съесть на месте. В выходные мы дружно навещали маму.

Ну и, конечно, Волков пытался меня соблазнить.

Как-то раз ко мне зашла подруга Сашка. Мы пили в кухне чай, когда туда пожаловал Волков. Он был в одних джинсах, без футболки, с плеча свисало полотенце, которым он вытирал еще мокрые волосы. На его плечах и блестели капельки воды, медленно стекали по груди и кубикам пресса. От него все еще веяло жаром после душа. Краем глаза я невольно заметила, как не отрываясь Саша смотрела на Волкова. В глазах Павла мелькнуло легкое удивление — я забыла предупредить его о приходе подруги. Он приветливо улыбнулся.

— Привет. Я Павел. Оля, не знал, что у нас гости. Не буду вам мешать…

Он сделал несколько глотков сока прямо из пакета. Пару капель воды медленно стекали по его груди, словно желая подчеркнуть мышцы.

— Почему без футболки? — поинтересовалась я, отведя взгляд.

— Чистые закончились. Да и у нас жарко.

— Я все-таки футболку тебе поищу… потом, — сказала, едва сдерживая улыбку — он все-таки решил меня коварно соблазнить.

Когда Павел вышел из кухни, подруга медленно протянула, не сводя взгляда с двери, закрывшейся за его спиной:

— Теперь понимаю, что ты имела в виду, когда ты говорила, что с ним сложно. Солнышко мое, скажи, что у вас что-то было?

— Нет.

— Оль, надеюсь, ты не против, если я попробую с ним замутить? — Я чуть чаем не поперхнулась и посмотрела на подругу. — А что? Мужик хороший, красивый, состоятельный, ребенком занимается…

— Против! — выпалила я. — Я вообще категорически против того, чтобы он в ближайшее время с кем-то строил отношения. Я же подобного лишена.

— Я бы на твоем месте о чем-то другом подумала. Например, о том, что он не будет долго свободен, и когда-нибудь у твоей дочери может появиться мачеха, — сказала Сашка, посерьезнев.

Я вздохнула. Старалась об этом не думать, гнать от себя мысли о том, что будет потом. Хороший вопрос: а смогу ли я видеть Волкова с кем-нибудь другим? До начала нашей принудительной совместной жизни была уверена, что да, сейчас у меня не было такой уверенности. Но у меня есть еще время подумать.

— Давай не будем об этом. Мне сейчас нужно придумать достойный ответный ход. Меня, знаешь ли, соблазнить пытаются.

— Закупишь для него сотни футболок? — с усмешкой спросила подруга.

— Зачем? Это скучно. — ответила. Тем более, если на Волкова надеть обтягивающую футболку, рельефность груди и пресса становится заметнее, и у меня возникает желание эту футболку снять. Но это не то, в чем я собираюсь признаваться подруге. — Можно же самой провоцировать его.

— Оля, допровоцируешься.

— Должна же я получать от жизни удовольствие, — улыбнулась.

— Я боюсь, ты как раз допровоцируешься, что его получишь.

— Я осторожно, — подмигнула я подруге.

Но ответный ход пришлось отложить — заболела Катюшка, в садике случилась эпидемия ветряной оспы, и малышка покрылась прыщиками. По-моему, Волков, переживал больше самой дочери. Пришедший к нам врач предупредил, что десять дней не стоит выходить из дома, чтобы никого не заразить. Я взяла больничный, и Павел решил составить мне компанию хотя бы первые дни — слишком в нем было сильно беспокойство за дочь. Но она чувствовала себя бодро, помогала мне мазать свои прыщики и охотно поставляла спинку или животик, не выказывая никаких капризов.

А через день, когда мы с Катюшкой сели завтракать, ее отец на завтрак не вышел. Неужели решил отоспаться на больничном? Пора вспомнить ранние побудки. Я вошла в комнату, подошла к Волкову и уже собиралась потрясти его за плечо, но, коснувшись кожи, поразилась — Павел горел, его лихорадило, на лбу проступила испарина, а на шее я обнаружила пару пятнышек, напоминавших прыщики дочери.

Он заразился ветрянкой. Придурок. Волков, какой же ты придурок!

Набрала номер. Обещали приехать быстро. Но все равно страшно, и нужно что-то делать, сбить температуру. Причем в кратчайшие сроки.

Отправилась в кухню, где хранилась аптечка. Попросила Катюшку поиграть в комнате, а сама пошла к Павлу, кое-как его растолкала и заставила проглотить таблетку. Волков совсем вялый, и это меня пугало до чертиков. Каждая минута в ожидании врачей казалась вечностью.

Скорая приехала быстро. Первым делом Волкову уколом сбили температуру. Как я и предполагала, врач сообщил, что это ветрянка. Назначил лекарства и сказал, что если станет хуже, нужно лечь в больницу. Но, возможно, получится обойтись и без стационара.

Как только доктор ушел, я поинтересовалась у Волкова, почему не сказал, что у него нет иммунитета. Пришлось вспомнить об Уголовном кодексе, и о том, что Катюшка любит папу, чтобы не прибить бывшего на месте, настолько идиотской оказалась причина.

— Я не хотел расставаться с вами и нарушать условия нашей договоренности. Мы же должны прожить вместе девяносто дней без перерыва.

Ну не придурок ли?! Сделку он побоялся нарушить, которую сам же и придумал! Сам создал проблему, сам мучается. Он в самом деле думал, что если бы признался, что ветрянкой не болел, я бы в этой ситуации объявила, что он нарушил наше соглашение и больше не дала ему видеться с дочерью?! Даже сказать нечего. Только выругаться, и в который раз поинтересоваться, чем он думал. Вздохнула. Ладно, возможно, Волков и не от Катюшки заболел, а подцепил ветрянку, когда за ней в сад ходил от кого-то из детей.

Отправилась в кухню делать ему чай. Врач сказал, что нужно пить больше жидкости. Стандартный совет для всех болеющих. Пока чайник закипал, задумалась о нашей с ним сделке. Я ведь согласилась на нее не только для того, чтобы Павел не забрал у меня дочь, я хотела доказать ему, что между нами все кончено, что мои чувства к нему не вернутся.

Ага, прямо преуспела в этом деле. Через несколько дней после начала совместной жизни чуть не переспала с ним, поняла, что явно все еще к нему что-то чувствую и, похоже, собираюсь за ним ухаживать. А ведь действительно собираюсь за ним ухаживать, все равно на больничном сижу. Я уже молчу о том, что недавно поняла, что не хочу видеть рядом с Волковым кого-то.

Все пошло не по плану, интуиция подсказывала, что не у меня одной.

Я позвонила Клавдии Александровне, сообщила, что ее сын приболел, и что я за ним присмотрю. Она не так давно сидела с моим ребенком, я присматриваю за ее. Хотя бы потому, что сама она не ветрянкой не только не болела, но и прививку не делала. Что ж, в этой семье за здоровьем не следят. Она попросила держать ее в курсе.

Катюшка рвалась в комнату к отцу.

— Солнышко, папа болеет, ему нужно принять лекарство и спать. Когда станет лучше, он с тобой поиграет.

— Но ты его вылечишь, — уверенно заявила дочь.

— Вылечу, — ответила я. — Пойди, поиграй в комнату.

Вздохнула. Интересно, как я через полтора месяца буду объяснять дочери, почему мы уезжаем от папы. Раньше я об этом как-то не задумывалась, слишком была уверена, что отец из Павла не получится. Но даже моя мама успела заметить, что я ошиблась.

Отнесла Павлу чай.

— Как самочувствие?

Тот лишь поморщился:

— Голова раскалывается. Не понимаю, болезнь же детская, Катюшка только пятнышками покрылась, мне-то почему так плохо?

— Потому что взрослые болеют ею тяжело и с различными осложнениями вплоть до пневмонии. Может дойти до летального исхода, — сказала, протягивая ему таблетку. — Выпей.

Волков проглотил ее, но скривился.

— Горькая, — пожаловался.

Честное слово, как дите малое! Павел попытался встать с кровати.

— Ты куда собрался?

— В кабинет, нужно работать.

О-о, тяжелый случай! Он в таком состоянии еще работать собирается? Что он в таком состоянии сделать сможет?! Ничего, как-нибудь и без него справятся.

— Интересно, какое из слов «постельный режим» ты не понимаешь? Тебе же сказали лежать. Поесть я тебе принесу…

— Не надо.

Хорошо хоть спорить не стал насчет сна.

Засели с ребенком в детской. У мелкой много энергии, но на улицу ей еще нельзя, приходилось ее развлекать. Как раз недавно научилась играть в прятки. Папа научил.

То и дело ходила, проверяла, как Павел, следила, чтобы выпил лекарство и хоть немного поел. Чувствовала себя матерью двоих детей. Причем, старшенький у меня капризный.

А вечером, как только уложила ребенка, отправилась ночевать к Павлу. Кажется, у Волкова даже челюсть отвисла. Скажи мне пару дней назад, что я собираюсь с Павлом вместе спать, я бы тоже удивилась.

— Я на эту ночь. На случай, если у тебя температура поднимется.

Можно было и у себя в спальне остаться, но тогда пришлось бы вставать несколько раз за ночь, чтобы убедиться, все ли в порядке, но боюсь упустить момент. Мало ли Павлу станет хуже, и нужно будет вызвать скорую. Так что ничего, одну ночь посплю у Волкова. Так сказать, не в первый раз. А приставания — это последнее, о чем может думать Павел в таком состоянии.

Он еще удивленно смотрел, как я устраивалась у него на кровати. Волков меня в свою постель все-таки затащил. Да уж, чьи-то мечты сбываются, но не так, как ему хотелось.

Так непривычно засыпать с ним в одной постели. А ведь когда-то это было для меня само разумеющимся. Более того — я без него даже заснуть не могла.

Волков заснул первым. Я же долго ворочалась. Один раз за ночь все-таки пришлось сбить температуру. Выспаться в итоге не получилось, то и дело я просыпалась, чтобы проверить все ли в порядке.

На следующий день его всего обсыпало прыщами, гораздо сильнее, чем Катюшку. Нужно было эти прыщики обработать, и я, конечно же, охотно за это взялась.

— Почему зеленкой? — поинтересовался Волков. — Катю ты мазала чем-то бесцветным.

— У тебя степень, заболевания куда серьезнее, — солгала, не моргнув глазом.

Намазала от души, уделив много времени спине — такой простор для творчества, а мне так сложно бороться с искушениями. Вот и решила устроить себе небольшую компенсацию за волнения.

— Там тоже нужно намазать, — сказала, указывая на трусы.

— Я сам.

— Как хочешь, — ухмыльнулась я. — Главное, не расчесывай гнойнички.

— Не могу.

— Шрамы останутся.

Боже, словно с ребенком разговариваю. Комнату покидала с чувством полного удовлетворения. Во-первых, сердце грела разрисованная спина Волкова. Во-вторых, в кармане лежали ключи от его кабинета — Волкову волей-неволей придется соблюдать постельный режим. Начнет искать ключи — напомню о рекомендациях врача.

Одно не учла — что к Волкову придет врач и, конечно, заметит мое художество.

Громкий крик «Оля!» показал, что я оказалась права, а значит, пора дать деру. Рванула в детскую. При Катюшке Павел точно орать не будет.

Черт, не добежала. Волков поймал меня почти у самой спальни и прижал к стенке в самом прямом смысле — несмотря на свое состояние, бегал он слишком быстро. Выздоравливает, что ли? Крепко держал за запястья, так, что не вырваться при всем желании, навис надо мной. Дыхание перехватило.

— Оля, солнышко, мое, ты ничего не хочешь мне объяснить?

Невинно хлопала ресницами, а его горячее дыхание обжигало кожу. Павел стоял слишком близко, мысли почему-то путались, сердце бешено стучало, но не от страха.

— Подсказываю: рисунок на моей спине.

— Я просто соединила точки.

Ответ дебильный. Но говорят, что мужчины любят идиоток. Черт, я вроде бы не собиралась нравиться этому мужчине. Или собиралась? Черт, как же все сложно.

— И у тебя совершенно случайно получился олень?

Промолчала. Может быть, стоило обойтись цветочками? Эх, хорошо, что я еще не написала все, что я о нем думаю. Тогда бы Волков был гораздо злее.

— Совершенно случайно.

Смотрела внимательно на Павла. А ведь он, красивый, даже высыпания из-за болезни его не портили. Неподходящие мысли в такой момент. Может, я тоже приболела, несмотря на иммунитет?

— Оля, Оля, какая же ты лгунья. А ты знаешь, что врунишек надо наказывать?

Я напряглась в ожидании, как вдруг из двери показалась Катюшка. Мы с Павлом оба замерли. Я даже не знала, радоваться или огорчаться. Любопытно же, как он хотел меня наказать. У меня какая-то ненормальная реакция на Волкова.

— Вы обнимаетесь? — спросила малышка.

— Обнимаемся, — ответил Павел, прижав меня к себе, и прошептал. — Отшлепать тебя надо.

Покосилась в сторону комнаты, в которую Волков просил не заглядывать. Боже, надеюсь, она не похожа на комнату из пятидесяти оттенков? Мало ли, вдруг у Волкова изменились пристрастия за четыре года.

— Я хочу кушать, — сказала дочь.

— Я тоже, — добавил Павел.

Повела семейство в кухню кормить. Волков из-за болезни на диете, а я старалась все-таки все врачебные рекомендации соблюдать. Так что пришлось хорошенько подумать, чем его накормить. Хорошо, что кабачки запекла со сметаной. Блюдо легкое и вкусное, глядишь, добрее будет. Сытые мужчины однозначно должны быть добрее. А этот смотрел как-то подозрительно. Между прочим, я решила соблюдать диету с ним за компанию.

Катюшка быстро съела овсяную кашу с молоком и поспешила в зал смотреть мультики.

— Я подумал над твоим наказанием, Оль.

— Может, обойдемся? — спросила. — У меня кожа нежная, если что.

— Поскольку, пока что мне твоего оленя не смыть, будет справедливо, если я на тебе тоже что-нибудь нарисую.

— Тоже зеленкой?

— Нет, можешь выбрать краски сама.

— И что собираешься рисовать?

— Это секрет. Думаю, лучше сделать это в ванной, чтобы не заляпать квартиру.

— Я так понимаю, что лучше в купальнике, чтобы не испачкать одежду.

— Именно. Не волнуйся, я даже с тебя смою все это.

— Надеюсь, без приставаний?

— Оль, когда я к тебе приставал? Я же у нас сама невинность.

Усмехнулась на это заверение, но согласилась. Хотя бы просто из любопытства, что же такого придумал Волков — фантазия-то у него богатая. Плюс, должна признаться, мне скучно.

Как только Катюшка заснула, достала свою палетку с аквагримом, кисточки и губки. Что бы Волков на мне ни нарисовал, смоется это легко и быстро. Переоделась в купальник и отправилась в душевую, где меня уже ждал Волков. Павел был в джинсах и футболке. Ему пока нельзя мочить кожу. Отдала ему краски и губки и прошла в душевую кабинку, бывший следом за мной.

— Оль, повернись спиной.

Я послушалась, чувствуя, как по телу бегут мурашки — в душевой прохладно или это у меня от нервов? Павел не спешил, устроился поудобнее. Я слышала, как он размешивает краску. Наконец, он коснулся меня губкой. Но вовсе не там, где я ожидала. Он аккуратно провел спонжем по внутренней стороне бедра, так, что мурашки побежали гораздо сильнее.

— Эй!

— Оль, ну мы же не договаривались, где конкретно я буду рисовать. Нужно было это оговаривать заранее.

Черт. Вот же сглупила.

— Надеюсь, ты понимаешь, что под купальником рисовать нельзя?! — сердито заявила.

— Не волнуйся, мне хватит места.

В голосе Волкова читалось, что он явно знает, что делает. В этот раз он провел кистью от мочки уха до шеи, заставив меня зажмуриться. Щекотно, но приятно, а ведь это самое начало. Признаться, месть он приготовил гораздо более изящную, чем я.

Павел был моим первым мужчиной и хорошо знал, где и как меня трогать, чтобы соблазнить. И то, что сейчас он касался меня не пальцами и губами, а кистями и губкой, не сильно снижало результат.

Похоже, это будет пытка. Причем самая приятная из всех.

Новое касание, и я вновь прикрыла глаза и крепко сжала зубы, чтобы никак не показать свои эмоции. Эх, а ведь он же с меня потом эту краску смывать будет. Боже, на что я подписалась?!

А Павел постепенно наносил на меня краску. Даже не могла представить, что он там делает. Мысли витали совсем в другом направлении. Только бы удержаться. Я вся дрожала. Я сильная, я справлюсь с этим искушением…

— Не подглядывай!

Каждое неторопливое движение — пытка. Павел явно растягивал удовольствие, покрывая мое тело краской сантиметр за сантиметром.

Так хочется поддаться и привычно отзываться на ласку. Приходилось постараться, чтобы не подать виду. Краем глаза видела, как на пол душевой упало несколько капель краски. Синей и желтой.

Волков медленно проводил губкой по спине, его рука спускалась все ниже. Он ненавязчиво, будто случайно, касался пальцами кожи. Я ощущаю его горячее дыхание возле своей шеи. Кажется, еще секунда — и он коснется моего плеча губами. Но проходит секунда, и я понимаю, что это только кажется. Ведь я сама просила его обойтись без приставаний. Но это не мешает мучить меня предвкушением.

— Расслабься, милая.

— С тобой расслабишься, милый, — поддела его.

Павел на это лишь ласково провел губкой по плечу.

— А теперь повернись ко мне.

Чувствовала, что все до этого было лишь прелюдией к настоящей игре. Потому что впереди очень много интересных «мест для творчества». Да и Волков теперь сможет видеть мою реакцию.

— Мама, ты где? Я хочу компотик, — раздался звонкий голос дочери.

Павел от удивления уронил губку. Катюшка проснулась и пошла меня искать. Хорошо хоть в ванной у Павла нет звукоизоляции. Даже боюсь представить, что делал бы ребенок, не найдя родителей.

— Мы здесь! — отозвался Павел. — Сейчас я выйду и налью тебе.

— А что вы там делаете? — полюбопытствовал ребенок.

Промолчала, решила, пусть выкручивается новоявленный отец.

— Рисуем, — ответил Павел.

Он не солгал, но почему-то у меня предательски покраснели щеки, будто мы занимались чем-то другим. Нет, определенно, Павел на меня плохо влияет.

— Хочу рисовать.

— Хорошо, давай, сначала я налью тебе компотик.

Павел ушел, а я решила, наконец, себя оглядеть, чтобы понять, что именно задумал нарисовать на мне Волков. Думала, по наметкам это не будет сложно. Оказалось — легко. Ну у Волкова и фантазии! Он просто решил покрыть меня синей краской, превратив в некое подобие «аватара».

Открылась дверь, и в проёме возник бывший.

— Катюшка пьет компот. Достал на всякий случай творожок и печенье. Так что у нас есть время, чтобы смыть с тебя краску. Я же обещал помочь, — Павел провокационно улыбнулся.

Ага, обещания, он, конечно держит, вот только помощь — эта новая пытка.

Волков взял в руки мочалку и начал смывать с помощью душа краску. Зараза, не слишком-то он торопился. Эх, не болел бы он ветрянкой, можно было бы об него обтереться и вымазать краской. Но из-за ветрянки ему душ противопоказан. Ничего, выздоровеет, придумаю какой-нибудь достойный ответный удар.

А сейчас нужно к ребенку. Катюшку нужно снова уложить спать.

Уложила ребенка спать. Перед сном решила проверить Волкова. Зашла в спальню, коснулась лба. Опять горячий. Нужно проверить термометром. Но, похоже, все равно придется будить и сбивать. Павел забыл, что у него вообще-то постельный режим. А я вместе с ним. Что ж, придется вновь ночевать в его постели. На всякий случай. Как бы у меня привычка к подобному не выработалась.

Дала лекарство, Волков уснул. Я же переоделась в майку и шорты и отправилась спать к нему.

***

Через несколько дней, когда я была уверена, что Павлу лучше, оставила его с Катюшкой, а сама отправилась на работу. Мне не хватало любимого занятия, как глотка свежего воздуха, не хватало эмоций, связанных с нею, общения.

Заметила, что Волков стал работать по ночам. Когда у тебя свой бизнес, не получится уйти на больничный и спокойно отдыхать. Один раз, увидев опять свет в кабинете, я подумала, почему бы ему не помочь. Хоть где-то мое экономическое образование пригодится. Эх, правду говорят, что в большинстве случаев первое образование — это то, по которому ты работать не будешь.

— Давай помогу, а то ты так до утра сидеть будешь.

Волков удивился, но спорить не стал — вдвоем быстрее. Вручил ноутбук и документы. Я удобно устроилась в кресле. А ведь раньше мы с ним так часто делали. Иногда я приходила к нему в офис и мы работали вместе. Есть в этом нечто правильное, что-то семейное. Вместе работать, вместе по вечерам смотреть фильмы, прижавшись друг к другу…

Когда девяноста дней истекут, я смогу уйти. Но я не хочу.

Я простила его.

Как и говорила моя мама, есть вещи которые можно простить, а есть, которые нельзя. Я не могу простить измену, предательство, унижение. В моей жизни с Волковым ничего это не было. Не было никакого предательства. Он верил в мою измену, ему помогли поверить. Я могу тысячи раз думать, как он мог в это поверить, но я не изменю прошлого.

Но мне было всегда хорошо с ним, у нас появился шанс все исправить, нужно лишь переступить через собственную обиду, посмотреть правде в лицо и поверить, что подобное не повторится.

Возможно, я ошибаюсь, но я хочу попробовать. Я все еще люблю его. Хоть и злюсь насчет способа моего возвращения, но продолжаю любить, хотя не собираюсь ему в этом признаваться. Мой план проще — попасть в ловушку, которую Волков мне непременно устроит. Просто оступиться и поддаться его попытке меня соблазнить.

Забавно, я всегда старалась быть сильной, но чтобы стать счастливой, мне нужно проиграть в нашем негласном споре.

Эх, если бы я знала, как все будет, я бы сдалась раньше. Но мы никогда не знаем, что нам подкинет судьба.

Глава 22

Я бы никогда не подумала, что цепь событий начнется именно с этого дня. Ведь все начиналось как обычно. Отвезли Катюшу в садик, я отправилась на работу Волков тоже.

С первым клиентом я на редкость быстро справилась, а вот со вторым так не повезло.

Наверное, я должна была заподозрить что-то, когда мне позвонила девушка, чтобы срочно записать ко мне свою начальницу, поскольку ее стилист неожиданно заболел. Только я уже после поняла, что визажист, скорее всего, предпочел от клиентки отказаться.

Приехала по адресу. Престижный район, огромный дом, в котором каждая вещь вещала о состоятельности хозяев. У входа меня встретила девушка и проводила к клиентке, которая оказалась высокой рыжеволосой женщиной. В глаза сразу бросились яркие брови — она, очевидно, баловалась татуажем. Не люблю этого, из-за него работать гораздо сложнее.

— Илона Эдуардовна, добрый день.

— Покажите свой сертификат и документы на косметику.

К счастью, у меня все было с собой. Спокойно показала ей документы. Наконец, приступили к работе. Во время нанесения макияжа Илона-то и дело болтала, что ее любимый стилист заболел, а эта идиотка нашла ей какую-то неумеху. Под неумехой она имела в виду меня. Попытка меня унизить? Или попытка самоудовлетвориться? Не люблю таких людей. Доделала работу. Илона посмотрела в зеркало, явно стараясь найти, к чему придраться, но не смогла.

— Мне что-то не нравится. Давайте сделаем в других цветах.

Что ж хозяин — барин, но придется платить за и за новый макияж. Пришлось переделывать дважды, пока я не сказала, что у меня заканчивается время и мне нужно ехать к другому клиенту. Хорошо, что это наша последняя встреча, больше я с ней работать не буду.

Только вышла за порог, как завибрировал телефон в сумке. Волков.

— Оль, забыл тебе сказать, нас с Катей пригласили на прием у Залинских в честь дня рождения их дочери. Вы с Катей должны быть готовы к пяти часам.

— Паш, это нереально, у меня нет подходящего платья. Я не успею его найти.

Павел не просто так сказал «прием». К такому мероприятию тщательно готовятся. Если платье или туфли будут не из последней коллекции известного дизайнера, меня там просто заклюют. Когда встречались с Павлом, мне приходилось бывать на подобных мероприятиях.

— Прости, я замотался на работе и забыл. Но нам нужно там быть.

«Нам» — такое приятное слово.

— Хорошо, попробую.

Я не люблю все эти приемы и светские тусовки, но ради него действительно сделаю все возможное, чтобы успеть собраться. Не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается.

— Виктория уже едет к нам домой. Она тебе поможет.

Положил трубку.

Не знаю, чем Вика мне поможет. Придется искать подходящий наряд из тех, что есть, либо заказывать через интернет. По пути домой позвонила напарнице и попросила подменить меня. Добралась с пробками. Удивительно, но за прошедшие два месяца квартира бывшего у меня стала плотно ассоциироваться с домом. Поднялась на лифте, и у самой двери наткнулась на Викторию с кучей пакетов, вешалок и коробок.

— Я решила вам облегчить поиск нарядов, подобрала на свой вкус. Надеюсь, подойдет.

Открыла дверь в квартиру и пропустила девушку вперед. Занесли пакеты в спальню.

Виктория пояснила какие туфли и украшения к какому платью подойдут, она же подобрала одежду и обувь для Кати.

— Как вы успели-то? — спросила я.

— Заранее готовилась к экстренному случаю. Павел Викторович любит напоминать, что нужно быть готовой ко всему, — сказала девушка, и ее губы тронула легкая улыбка.

Но больше меня поразило то, что все идеально подошло, и даже обувь. Заметив мое удивление, девушка пояснила:

— Стараюсь быть внимательной к деталям.

— У вас хороший вкус, — невольно заметила я.

— Спасибо, рада, что нравится. Павлу Викторовичу угодить сложнее. Когда мне нужно будет уходить со своего места, придется составлять целую инструкцию будущей помощнице.

Они у Павла никогда не работали дольше трех лет — такое негласное правило.

Остановилась на черном платье с молнией на спине — это беспроигрышная классика. Правда, Виктории пришлось помочь мне с молнией. Немного украшений. Макияж. Прическа… С ней Виктории пришлось помочь. Зато в зеркале стояла совсем другая я.

— Теперь нужно ехать за Катей.

— Екатерину привезет водитель через двадцать минут.

— Ее же из садика могут забирать только родители! — удивилась я.

— Сделали исключение.

Я смотрю, у помощницы Волкова все продумано.

Значит, у нас осталось немного времени, и его можно использовать с пользой.

— Присядь, пожалуйста. Если не против, я бы подправила твой макияж. Ты немного перебарщиваешь с карандашом. — Девушка сразу стушевалась. — Я сама такая же была, — успокоила ее.

Правда, мой преподаватель быстро меня отучил, она прямо била по рукам за это.

Убрала излишний карандаш, добавила немножко румян, чуть подчеркнула брови, и с разрешения Виктории нанесла ей другую губную помаду более мягкого и нежного цвета.

— Хочешь, могу попробовать научить, как рисовать стрелки на глазах?

Пусть это и ее работа, но Виктория мне сегодня очень помогла. И хотелось ее за это поблагодарить. Девушка охотно согласилась. Мы не заметили, как пролетело время, и Катюшку уже привезли. Переодела ребенка, и мы отправились к Залинским. Павел уже ждал нас там и встретил у входа. Аккуратно коснулся губами моей щеки. Наши отношения за последнее время изменились. Мне нравилось, что сейчас происходит, кто бы на моем месте отказался заново пройти период ухаживания? Быть может, я просто ищу идеальный момент, чтобы сдаться?

— Нервничаешь? — спросил Павел, беря меня под руку.

— Четыре года не была на подобных мероприятиях и еще бы столько не ходила, — ответила честно.

Тонкий намек на то, что делаю это только ради него. Не по душе мне это великосветское общество, но когда любишь, приходится идти на уступки.

— Если заметишь, что на тебя кто-то бурно реагирует, скажи.

— Мы ищем нашего доброжелателя?

— Может быть, и найдем.

Волкова до сих пор беспокоил этот вопрос, несмотря на то, что прошло четыре года.

Вошли в дом и первым делом направились поздравить именинницу, оставив ребенка в детской — там уже полно малышни.

Павла окликнули:

— Волков, привет!

— Привет, Ирманский.

— Спутницу не представишь? — спросил мужчина, смотря на меня интересом.

— Ольга.

— Игорь. Деловой партнер вашего… — мужчина сделал задумчивую паузу, явно ожидая от меня подсказки, но так ее и не дождался, — …спутника.

У меня такое ощущение, что мы явно забыли с Волковым обсудить нечто важное до того, как пойти сюда — кто мы друг другу? Четыре года назад я была его невестой, а кто я ему сейчас? К нашему счастью, Игоря сразу же отвлекли. А Павел повернулся ко мне:

— Боюсь, Оль, мы с тобой не решили один вопрос. Поскольку ты не любишь, когда я решаю за тебя, то ответь, кем ты хочешь быть в моей жизни? Я согласен на любой вариант.

Волков смотрел прямо в глаза, сердце забилось чаще. Готова поспорить, он все продумал заранее, устроил мне ловушку. Знать бы еще, что ему ответить. Уж точно я не планировала сдаться вот так.

— Мать твоего ребенка не подойдет? — спросила я с улыбкой.

Солнышко мое, я не собираюсь признаваться, что к тебе чувствую, по крайней мере не собираюсь это делать первая.

— Боюсь, мне этого мало, — покачал головой Павел.

— Ты же говорил, что согласен на любой вариант? Какой тогда у меня выбор, раз этого мало? — продолжала внимательно смотреть на него. У нас явно игра «кто признается первым».

— Женой, невестой… — Павел стоял совсем близко и говорил тихо, чтобы нас никто не услышал, — …любовницей…

Ничего себе заявление!

— Женой, — ответила я.

Невестой, я уже была.

Это стоило сказать только ради того, чтобы посмотреть на реакцию Павла. От удивления до… радости. Он ведь действительно хотел, чтобы я сказала именно это. Самое странное, что я не испытывала каких-либо сомнений, не уговаривала себя, что это правильно. Я просто хотела быть с этим человеком. Эх, похоже, не будет у нас с ним нормального предложения о замужестве.

Но все равно это слишком легкая победа, а я не хочу слишком легко проиграть.

— Мы же ловим того, кто подкупил детектива, — напомнила ему. — Думаю, статус жены его больше всего разозлит.

Несмотря на свои слова, всем телом прижалась к нему и поцеловала в уголок губ, Павел перехватил инициативу и поцеловал, но, к сожалению, он быстро отступил.

Продолжили общаться с гостями. Куча новых лиц и имен, кого-то я смутно помнила, кого-то не знала. На меня никто не реагировал, собственно, меня никто и не вспомнил, кроме нескольких друзей Волкова и их жен. Похоже, идея Павла таким способом найти виновника нашего разрыва оказалась провальной. Четыре года — слишком большой срок.

В горле пересохло, попросила Павла сходить за соком. Поймала себя на том, что все равно поглядываю за ним. На всякий случай, чтобы не увели. Похоже, я все-таки записала его в свою собственность. Что ж поделать, влюбленные зачастую собственники.

— Что ты здесь делаешь? — услышала чей-то голос и обернулась

Передо мной стояла моя утренняя клиентка. С трудом подавила желание глубоко вздохнуть. Так надеялась ее больше в жизни никогда не увидеть.

— Меня сюда пригласили.

— Макияж делать? — поинтересовалась Илона.

— В качестве гостьи.

Ненавижу людей, которые так и норовят выпучить свой статус.

— Я бы попросила перепроверить список…

— Перепроверяйте.

Я уже думала, как удалиться подальше от этой сволочной особы, как подошел Волков и вручил мне бокал сока:

— О, Илона, здравствуй. Позволь, представить мою жену — Ольга. Она успешный визажист.

— Можешь не представлять. Мы сегодня с ней уже виделись, — сказала девушка, поджав губы. — Кажется, это та самая Ольга, которая была твоей невестой?..

Я в легком удивлении смотрела на Илону. Она меня помнит, хотя прошло четыре года. Она что, записалась ко мне специально, чтобы нервы потрепать?!

— …Я уже думала, ты кого-то другого нашел, а ты выбрал простого визажиста, — закончила она, поджав губы.

Интересно, это она про себя, что ли?

— Илон, по-моему, это мое дело, на ком жениться. А Олино дело самой решать, чем она хочет заниматься. Я смотрю, у нее отлично получается.

— Что ж, поздравляю со свадьбой. Жаль, что я не вошла в число приглашенных.

— Это было тихое мероприятие, — солгал Павел. — Знаешь, один раз мы уже хотели устроить пышное, но сорвалось. Но, я думаю, мы завтра с тобой еще поговорим… — Павел явно ее подозревал. Я заметила, как женщина невольно сглотнула — она явно занервничала. — А теперь, если ты не против, мы с Ольгой отправимся к нашей дочери.

— У тебя есть дочь?!

— Да, ей три года.

Похоже, слова о ребенке стали для нее последней каплей, и девушка предпочла удалиться.

— Кто она?

— Дочь деловых партнеров моего отчима.

— Ты тоже думаешь, что это Илона?

— Да, но поговорю с ней завтра. Пусть понервничает.

— Почему она так себя вела? Не логичнее было бы не реагировать на меня?

— Скорее всего, была уверена, что доказательств уже нет. Давай не будем об этом. Лучше потанцуем. Сегодня хороший вечер, не хочется, чтобы его что-то испортило.

Честно говоря, не слишком хорошо танцую, но с умелым партнером это неважно. А Волков точно умелый партнер, я точно знаю, что он не отпустит. В конце танца мы вновь прижимаемся друг к другу и целуемся. Не хочется останавливаться, и я в который раз понимаю, что проиграла. Остается поднять белый флаг.

Отправились за Катюшкой. Ребенок явно не скучал, дочь взяла палетку с краской у девушки, которая делала аквагрим детям, и принялась разрисовывать остальных. Похоже, мы в три года уже и с профессией определились. Дочь вымоталась настолько, что уснула в машине. Пришлось заносить домой на руках и укладывать спать в одежде. Что ж, это к лучшему, значит, заснула крепко, а у родителей есть еще дела.

Я направилась в спальню к Павлу.

— Поможешь расстегнуть платье?

Не дожидаясь ответа, повернулась спиной. Такая невинная фраза, но именно она и знаменует мое поражение. Павел медленно расстегивал молнию, медленно проводя по коже. Его прикосновения казались обжигающими. Наконец, платье, упало на пол. Забавно, мой поднятый белый флаг — это черное платье. Но вскоре к нему присоединилось и нижнее белье. Павел поцеловал меня в шею. Поцелуй отдавался в теле миллионом мурашек. Его губы спускались к плечу, он собственнически ласкал меня руками, спускаясь с груди ниже, касаясь самых сокровенных мест. Дыхание перехватило.

Он не дал мне повернуться. Сегодняшняя ночь пройдет по его правилам. Он медлил, устраивая мне пытку, самую сладкую из всех. Павел явно наслаждался своей победой.

Наконец, я обернулась. Волков все еще одет, а у меня уже никого терпения, чтобы расстегивать его рубашку. Торопливо дёрнула ее, пуговицы посыпались на пол, но ни меня, ни Павла это не волновало, сейчас нас обоих вело только желание. Мы слишком долго оба этого хотели, чтобы обращать внимания на мелочи. Слишком скучали друг по другу.

Павел опрокинул меня на кровать и через мгновение накрыл своим телом. Кажется, я стонала, кажется, громко, но с Волковым сдерживать себя нереально, он знал, что именно я люблю, он был моим первым мужчиной, все мои желания у него как на ладони.

Наверное, усталость — это единственное, что смогло нас остановить. Нам не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Казалось, что все до этого было лишь для того, чтобы усилить жажду друг друга. Заснули мы в объятиях друг друга. Довольные и счастливые, но совсем без сил.