Отец моего ребенка

***

К сожалению, когда солнечные лучи пробрались в комнату, и я открыла глаза, то не увидела любимого рядом. Что ж, скорее всего, он уже уехал в офис. Дотянулась до телефона — Волков заботливо положил его на тумбочку.

«Доброе утро. Я отвез Катюшку в садик. Люблю тебя, отдыхай».

Губы расплылись в улыбке. Одно дело знать о чувствах, другое дело увидеть их подтверждение. Второе сообщение оказалось от Антона.

«Оля, позвони мне срочно. Это очень важно».

Улыбка мгновенно погасла. Сообщение явно не предвещало ничего хорошего. Но я все равно набрала номер Антона.

Глава 23

— Привет, Антон, что случилось?

Честно говоря, разговаривать с ним не хотелось, но мало ли, вдруг это действительно важно.

— Оль, привет, у меня к тебе несколько вопросов. Павел много времени уделяет Катюшке?

— Да, все свободное время. Даже в садик сам отводит и укладывает спать. Идеальный отец.

Не удержалась от улыбки.

— Плохо дело. А у вас отношения наладились?

Странный ответ. Неохотно ответила:

— Да. А что?

— Оль, я следил за Павлом, он встречал с какой-то рыжеволосой. Вот запись их разговора.

«Родная, имей терпение. Ребенок ко мне привыкнет, перестанет скучать по маме, и мы снова будем вместе», — прозвучал голос Павла. Это точно был Волков. «Родная» — когда-то он звал так меня. Сейчас кого-то другого.

«Мне не нравится, как она на тебя смотрит, да и как ведет. Это слишком» — я узнала голос Илоны. И как будто этого было мало, Павел ответ ей:

«Потерпи, солнышко мое. Скоро все будет кончено, милая».

— Прости, Оль, — прозвучал голос Антона, словно последнее слово в приговоре.

— Он не мог…

Я не хочу в это верить. Нельзя же так лгать.

— Мне жаль, Оль. Но тебе стоит что-то делать. Мне не нравится слово «кончено».

Антон был категоричен, а во мне бушевали эмоции. Происходящее казалось кошмарным сном.

— Если не веришь, есть фотографии. В этот раз без фотошопа. Мне ни к чему лгать, Оль. Прости, что сделал больно.

Второй раз бы обман с фотографиями бы не прошел, и от понимания, что Антон не врет, стало больнее.

— Он же…

Я не в силах закончить предложение, потому что все это слишком. Я поверила ему. Наивная идиотка. Позволила себе любить. Впрочем, чего я хотела от человека, который вместо того, чтобы поговорить и спросить, его ли это ребенок, сразу подал на меня в суд? Чего я ждала от человека, предложившего мне сделку прожить с ним девяносто дней, иначе он отберет у меня ребенка? Хотелось кричать, потому что только человек, которого любишь, может причинить такую боль. А ведь мне ничего не обещали, и то, что Павел хочет меня вернуть, я придумала сама — он подобного не говорил.

— Он играл, Оль. Ты была просто его развлечением. По-настоящему ему нужна была только дочь. С тобой он просто развлекается, а потом избавится.

Наверное, Илона еще надо мной и посмеется. С глаз капали слезы. Меня все еще трясло.

— Послушай. У меня есть знакомые. Я сделал поддельные документы на вас с Катюшкой, можем уехать, где он вас с Катей не найдет. Тебе в любом случае опасно там оставаться, Оль. Мало ли этот наиграется или та гадюка догадается, чем вы занимаетесь. В лучшем случае просто дочь отберут. Я буду ждать тебя в старом охотничьем домике сегодня. Помнишь, у нас там была фотосессия? Это мой единственный способ искупить вину. Отсюда поедем за Катюшкой, будем менять машины. В общем, выберемся. Я помогу, только приезжай.

Положила трубку, но хотелось разбить телефон об стенку. Ну не могло быть так! Я просто не хотела в это верить, но мир, как и всегда, не хотел подчиняться моим желаниям.

За что, Паш?! За что ты так со мной? Зачем нужно было меня вновь влюблять в себя? Неужели ты не понимал, что это жестоко?!

Вызвала такси. По дороге несколько раз мне звонил Павел. Чувствовал, что ли? Я сбрасывала звонки — разговаривать настроения не было. Не уверена, что смогла бы сдержаться, хотелось высказать все, что о нем думаю. Но какой смысл? Он будет все отрицать. Заявит, что запись поддельная, хотя я понимаю, что если Антон и мог сделать фотомонтаж, то запись он подделать не в силах. Об Илоне он просто не знал, как не знал имя истинного заказчика.

Наконец, добралась до охотничьего домика. Тихое место, вокруг ни души. Заметила машину Антона.

— Антон, ты где?

Вдруг почувствовала резкую боль в затылке. Перед глазами все поплыло, и моментально рухнула в темноту.

Павел

Когда я проснулся, Оля еще сладко спала, свернувшись калачиком. На ее губах сияла улыбка. Покидать ее не хотелось, но работа есть работа. С другой стороны, у меня есть отличная возможность дать любимой женщине отдохнуть: самому покормить дочь завтраком, одеть и отвезти в садик.

Чувствовал себя самым счастливым. А что еще надо, когда у тебя есть любимая женщина, обожаемая дочь и дела в бизнесе идут успешно?! Быть может, только еще одного ребенка для полного счастья! Хотя по-хорошему, нужно вначале затащить Олю в ЗАГС. Обычно девушки хотят замуж, но Оля не такая. Ну ничего, у меня как всегда есть коварный план, и даже ее формальное согласие. Все получится, сейчас я уверен, что у нас все хорошо.

Мои счастливые мысли прервал звонок главного бухгалтера.

— Павел Викторович, с вашего счета был осуществлен несанкционированный перевод на десять миллионов.

— На чей счет?

— Золотаревой Ольги Дмитриевны. Как я понимаю, вашего согласия на эту операцию не было.

— Не было. Организуйте служебную проверку, — сказал я и положил трубку.

Началось. Илона с возрастом явно потеряла форму. С детективом и фотографиями я, конечно, купился, но теперь я опытный. У меня нет никаких сомнений, что это не Ольга. Я даже не вижу смысла ее беспокоить подобным. Если бы ей были нужны деньги, она бы спросила или хотя бы не отказывалась от алиментов. Тем более заподозрить ее в чем-то после прошлой ночи… Слова могут быть ложью, но тело лгать не умеет. Она меня любит.

Илона явно жаждет, чтобы я обратил на нее свое внимание. Что ж, придется отложить свой график встреч. А на расписание самой Илоны мне плевать. Это уже ни в какие ворота не лезет. Она еще и кого-то из моих завербовала — без сообщника не обошлось.

Поехал сразу к ней домой. Ее горничная попросила подождать, пока хозяйка приводит себя в порядок.

Илона решила встретить меня при полном параде — в красном платье с глубоким декольте. Интересно, она действительно верит, что это ей поможет?

— Ты рано, Павел. Я так и не поняла, зачем ты хотел со мной встретиться.

— Не придуривайся, мой отчим тебя сдал. Поделился всеми подробностями твоего плана.

У меня не было настроения на долгие предисловия, хотя доказательств у меня нет, блеф вполне мог сработать. Женщина лишь вздохнула:

— Как порою ненадежны люди.

Она даже не сожалела, не попыталась возразить или как-то оправдываться.

— Но, как видишь план, был неудачный. Будешь мстить? Поддельными фотографиями?

Ей было на самом деле страшно, но она решила держать лицо.

— Зачем? По-моему, свой бизнес ты любишь больше, чем кого-либо, — заявил я. — Правда, завязывала бы ты с попытками подставить Олю. Это даже не смешно.

А вот здесь Илона удивилась:

— Волков, какие попытки?

— То, что Оля якобы перевела десять миллионов с моего счета на свой…

Женщина рассмеялась:

— Волков, ты, конечно, мужик красивый, и четыре года назад я в тебя была безумно влюблена, но, знаешь ли, чувства со временем несколько утихают. К тому же зачем мне лезть в вашу семью? У вас ребенок, а у меня, знаешь ли, есть принципы.

— Тогда кто?

— Тот, кто на тебя запал, Волков. Тот, кто считает, что подойдет на роль твоей жены лучше, чем Оля. Я бы на твоем месте все-таки жене позвонила.

Достал телефон и попробовал дозвониться Оле, но она сбрасывала мои звонки, и от этого почему-то становилось страшно.

— Похоже, тебе нужно поторапливаться, — сказала Илона. — А то в один прекрасный момент окажешься вдовцом.

Оля:

Когда очнулась, почувствовала, что руки связаны за спиной, а затылок ломило до такой степени, что больно открывать глаза. Услышала шаги и, ожидая увидеть Антона, удивилась, когда в комнату вошла помощница Волкова.

— Что происходит?

— Надеюсь, Ольга Дмитриевна, вы понимаете, что Павел Викторович ни при чём, и запись разговора — фальшивка?

Да уж, оказывается, я идиотка. Надо было сразу звонить Волкову. Хотя вряд ли поверила бы ему. Теперь его помощница может сделать со мной все, что угодно. Остается надеяться, Павел поймет, что я сбрасывала звонки не просто так, но и это вряд ли — я так же делаю, когда работаю. Остается лишь тянуть время. Но стоящие рядом с дверью канистры с бензином — от них исходит сильный запах — не предвещают ничего хорошего.

— Где Антон?

— Он свою работу уже выполнил. Парень-то оказался легковерным и очень хотел вас вернуть. Настолько, что и заманил сюда: предпочел, чтобы вы не достались никому, и поджег вместе с вами и с собой этот дом — он в соседней комнате, — усмехнулась девушка. — Неплохая версия для следствия?

У Вики от предвкушения блестели глаза, а на лице появился румянец.

— Зачем вам это?

Я просто хочу, чтобы Павел Викторович был счастлив. Ольга Дмитриевна, я же знаю, что вы никогда не простите Павла Викторовича, значит, он будет страдать. А я не могу этого допустить. Он хороший человек, очень много сделал для меня. Не переживайте, о вашей дочери я позабочусь, у меня есть опыт, да и Павла Викторовича я утешу. Он перестанет страдать, а я смогу стать для него идеальной, дам ему все, что он хочет.

Ненормальная. Идеальная помощница Волкова оказалось маньячкой, свято уверовавший в истину, что если давать мужчине все, что он хочет, он тебя полюбит. Так не бывает.

— Но мы уже с ним помирились, — произнесла я.

— Простите, Ольга Дмитриевна, но я вам не верю. Честно говоря, надеялась, что вами займется Илона Карицкая, но она почему-то утратила к Волкову интерес.

— Четыре года назад… это была она?

— Да. Это мне рассказала бывшая помощница Павла. Помощниц и секретарш так часто недооценивают.

Да уж, я тоже ее недооценила. Вика сразу чем-то не понравилась мне, но узнав ее историю, я стала относиться к ней лучше. Как ни странно, первое впечатление оказалось верным.

— Боюсь, Ольга Дмитриевна, пора заканчивать этот разговор. Не хочется, чтобы вы слишком страдали, поэтому я поставлю вам укол, и вы не почувствуете, как сгорите.

Виктория достала из сумки шприц и подошла ко мне. Похоже, она верила, что делает мне огромное одолжение, обеспечивая «гуманную» смерть.

Но так легко сдаваться в мои планы не входило. Только когда мы мертвы, ничего не можем изменить, а я умирать не собиралась. Руки у меня связаны, зато ноги свободны. Время как будто замедлилось, когда помощница Павла приблизилась ко мне.

Одна секунда, вторая, третья… Только бы не сорваться раньше времени. Только бы не промахнуться. А еще не прозевать момент…

Подставила девушке подножку, она не удержалась, полетела на пол и врезалась головой в стену. Судьба оказалась на моей стороне — девушка отключилась.

Я не успела еще ничего предпринять, когда услышала быстрые шаги, а через секунду увидела Павла.

— Оля! — Он на мгновение застыл и бросился ко мне, лишь коротко взглянув на помощницу. Слезы хлынули из глаз, когда я поняла, что все позади.

— Как ты меня нашел? — выдавила сквозь слезы с всхлипами, обнимая парня освобождёнными от верёвки руками.

— По сигналу с мобильника… — снятыми с меня верёвками он связал Вику. — Пойдём, я вызвал полицию.

Подхватил меня на руки и вынес из дома через маленькую комнатушку, в которой лежал Антон. Я сидела на руках у Павла и плакала, а он молча вытирал слёзы. Лишь когда я немного успокоилась, почувствовав себя в безопасности, спросил:

— Как ты здесь оказалась?

— Антон позвонил и дал послушать запись вашего с Илоной разговора, где ты говорил, что придумал нашу с тобой сделку, чтобы Катюшка к тебе привыкла и потом забрать ее…

Мне было тяжело признаваться в собственной тупости. Волков молчал — отлично понимал, что в таких случаях звонок ему мало бы что изменил. Я должна была сказать то, что он и так понимал, просто для себя самой:

— Я поверила, потому что не была уверена в наших отношениях… что ты меня любишь. Думала, что для тебя это игра… — я спрятала лицо, уткнувшись в его шею.

— Оля, какая игра? Да эта дурацкая сделка только чтобы тебя вернуть. Даже Антона терпел рядом, хотя это было больно. Я с самого начала тебе намекал, и при матери тоже. Да даже в самом начале… помнишь, я тебе ключи дал от запрещенной комнаты? Там твое свадебное платье хранится, я его у модельера забрал…

— Я не заглядывала… ты же сам запретил… — прошептала.

В этот самый момент, наконец, приехала полиция, и стало не до откровений. Перед глазами, наверное, навсегда будет стоять то, как выносили из дома тело Антона и выводили злобно шипевшую Викторию, в облике которой казалось, осталось мало человеческого. Почему-то мне хотелось верить, что Антон не знал, что запись поддельная, и просто хотел мне помочь.

Следующие несколько часов прошли в допросах, написании заявления, снятии телесных повреждений… Кроме разбитого затылка, у меня обнаружили сотрясение мозга. Мою сказанную с горечью фразу «Хорошо, что он вообще есть» Павел проигнорировал. Взяли на анализ кровь и вкатили шприц успокоительного — когда шок прошёл, меня затрясло так, что стучали зубы, а руки не держали стакан с водой. Врач прописал мне отдых, диету и положительные эмоции.

Меня подобные перспективы нисколько не обрадовали.

— Какой постельный режим с ребенком?!

— Обычный, Оля. Я за тобой прослежу, пару недель поработаю дома. А за Катюшку не волнуйся, справлюсь. В крайнем случае, есть моя мама, да и твоя скоро приедет…

Эпилог

Сегодня восемьдесят девятый день нашей сделки. Со дня ее заключения многое изменилось. Мать Павла развелась с мужем, когда узнала, на какую подлость пошел ее супруг — ведь это именно он помог Илоне.

Состоялся суд над Викторией — ее отправили в психбольницу. Она рассказала, что Антон не знал, что запись поддельная, солгала, что хочет помочь ему, и он поверил. Он почувствовал опасность для меня, но не понял, от кого они исходила на самом деле. Это реабилитировало его в моих глазах…

Сегодня восемьдесят девятый день. Я обещала себе, что на девяностый обязательно уйду.

Мы с дочерью спускались по лестнице. Одна ступенька. Вторая…

С Павлом не всегда легко — такой у него характер.

Третья…

У меня нет никаких гарантий, что мы никогда с ним расстанемся — он слишком окружён женским вниманием. Нет никаких гарантий, что кто-то снова не пойдет на все, чтобы его заполучить.

Четвертая… Пятая…

А у кого-нибудь есть такая гарантия? Только в сказках все живут безоблачно счастливо. Реальная жизнь сложнее. Никто не знает, как лучше поступить. Одни заявят, что от таких нужно бежать, другие — что я должна была простить Павла сразу.

Шестая… седьмая…

Главное, что я хочу быть с ним.

Восьмая… девятая…

— А папа скоро?

— Скоро подъедет.

Десятая…

А еще Павел — отец моего ребенка. Катюшка его любит. И я его люблю.

Пока спускались, он уже приехал. Дочь предвкушала эту поездку в парк, ей очень хотелось покататься на пони:

— Нам нужно перед этим заехать кое-куда. Это быстро, только пару подписей поставить, а потом в парк…

***

Подъехали к какому-то зданию.

— Оля, пойдемте с Катей со мной.

Согласилась, думая, что Волков мог бы свои дела сделать и без нас. Он не может не помнить, какой сегодня день. Или уверен, что я от него не уйду?

Прошли по длинному коридору. Павел любезно открыл дверь, и я прошла внутрь. Сделала несколько шагов и застыла. Это ЗАГС. Точнее — зал для торжественной регистрации. Я стояла на красной ковровой дорожке, которая вела прямо к регистратору.

Зазвучал марш Мендельсона. Словно специально, чтобы убрать последние сомнения. Я вопросительно посмотрела на Волкова.

— Это наша свадьба, Оля. Тебе просто нужно поставить подпись и сказать «да».

У меня слов не хватало, чтобы выразить эмоции. Это нормально, что на свадьбе я в шортах и кроссовках, а Волков в джинсах?

— Если хочешь, потом можем отметить нормально. Но, по-моему, в нашем случае свадьба — это выход.

— Выход?

— Во-первых, я не хочу, чтобы ты от меня ушла. Во-вторых, чтобы нам обоим кто ни наговорил, все равно придется встретиться и поговорить, хотя бы чтобы развестись. Но все-таки учти — развод от меня получить будет очень сложно.

— Граждане брачующиеся, может быть, потом поговорите? У нас все-таки очередь.

И это моя свадьба?! Свадьба человека, который столько раз готовил невест?!

Нужно ли мне самой роскошное торжество? Шикарная свадьба не была моей мечтой, она не дает гарантий, что все будет хорошо.

Я сделала шаг вперед, и Волков взял меня под руку..

— …Ольга Дмитриевна согласны ли вы…

Из природной вредности помедлила с ответом, но все же ответила:

— Да.

Мы обменялись кольцами и поцеловались. Вышли на улицу.

— Ну что, теперь в парк? Надо поторапливаться в аэропорт. Я же не сказал, в какой парк мы собираемся.

— Это еще один план, чтобы я не сбежала?

— Ага.

— Скажи, пожалуйста, а почему срок нашего договора был девяносто дней?

— Девяносто дней мне понадобилось, чтобы хоть как-то прийти в себя после нашего расставания. Поэтому я и выбрал это число.

Только в аэропорту я, наконец, посмотрела наше свидетельство о браке и обнаружила, что теперь у меня другая фамилия. Волков снова меня даже не спросил…

Несколько недель спустя

На тесте появилась яркая полоска.

Последнее время меня мутило от запаха косметики и часто гоняло в туалет. Но полоска появилась одна, и я уже глубоко вдохнула, чтобы с облегчением выдохнуть… когда медленно стала проявляться вторая. Я уставилась на нее и несколько раз моргнула она упорно оставалась на том же месте и нагло становилась только ярче.

Взяла телефон и набрала номер мужа:

— Паша, а ты не скажешь, почему это я вдруг беременна, а?

— Так это замечательно!

— Да?

— Я случайно забыл о защите… Несколько раз…

Павел — ну просто невыносимый человек! Но я его люблю.

Конец