Глава 2. Безумие любви

— Вам очень идет домино, — мягко сказал Владимир, оглядывая Анну с плохо скрываемым восхищением.

— Я никогда не была на придворном балу, — смутилась она.

— Собственно говоря, рыцарская карусель — это скорее церемониал, — успокоил ее Корф. — Его участники — рыцари и дамы в средневековых костюмах — гарцуют на лошадях, которые под музыку совершают различные фигуры и демонстрируют свою выездку. Основная же часть гостей — это свита.

— Понимаю, — кивнула Анна, — как зрители на трибунах в Древнем Риме.

— Отчасти, но точнее сказать: публика. Потому что все это больше похоже на театр, а значит — вам не из-за чего волноваться. Вы должны быть здесь, как в родной стихии. К тому же маски дают возможность почувствовать свою независимость и создают иллюзию равенства между приглашенными.

— И вы не сможете узнать под маской даже наследника престола? — улыбнулась Анна.

— Однажды это уже произошло, но с тех пор я понял, что лишь люди не очень высокого ранга и достоинства стремятся выделиться шикарными туалетами и бриллиантами. Венценосные особы часто хотят остаться неузнанными и насладиться всеми прелестями обычной жизни. Величие короны — тяжелая ноша.

— Вы сожалеете, что не смогли стать другом наследнику?

— Его высочество показал мне не один пример благородства, а я из тщеславия все пытался сравняться ним в храбрости и щедрости, вместо того, чтобы быть благодарным за его расположение. Знаете, Анна, — глаза Владимира оживились и заблестели, — странная эта штука — богоизбранность. Обычный человек просто не в силах поверить, что кому-то свыше дано больше. И поэтому он все время пытается либо низвергнуть того, кто наверху, либо сам стать таким. А по сути — оказывается всего лишь узурпатором.

— Я думаю, — тихо сказала Анна, с интересом посмотрев на Корфа, — все дело в гордости. Гордость способна удержать вас от посягательств на то, что выше вас. Гордыня способна сбросить вас в пропасть.

— Вы говорите, как отец, — вздрогнул Владимир.

— Иван Иванович был мудрым и очень добрым человеком.

— И почему, когда вы рядом, мне кажется, что и он где-то здесь, поблизости?.. Анна! — Корф порывисто обернулся к ней, но карета вдруг остановилась, и Никита громко крикнул с облучка: «Приехали!».

* * *

После церемониала на площади гости, смотревшие из окон на праздник, перешли к танцам.

Александр записал все номера для Марии и с нетерпением ждал ее в кругу семьи. Императрица, слегка расстроенная событиями последних дней, была немного бледна и рассеянна. Николай, воспользовавшись ее недомоганием, с удовольствием рассматривал принаряженных фрейлин, а Жуковский с благодушным видом подтрунивал над монаршей озабоченностью.

Принцесса Мария к началу бала припозднилась — ее задержал какой-то молоденький паж с прекрасными женскими формами и бархатным голосом. По разговору Мария поняла, что это одна из фрейлин. «Паж» проявил завидную осведомленность в придворных делах и отношениях, но не счел необходимым представиться. Мария пожелала фрейлине веселого бала и присоединилась к монаршей семье.

— Мы пропустили первый танец, — мягко упрекнул ее Александр, когда Мария подошла к нему.

— Я выбирала маску.

— И, должен сказать, весьма успешно. Вы дали мне прекрасную возможность видеть ваши необыкновенные глаза.

— Вы смущаете меня, ваше высочество!

— Нет-нет, привыкайте к комплиментам, Мари, — улыбнулся Александр. — Скоро только ленивый не потрудится найти в вас бесчисленное количество достоинств и не бросится прославлять их. Теперь вы — член нашей семьи, и каждый уважающий себя пиит и придворный обязан восхищаться вами, как невестой наследника престола.

— Так это был дежурный комплимент? И в действительности мои глаза вас больше не вдохновляют?

— Вы не правильно поняли меня! Я всего лишь поторопился искренне рассказать вам, что думаю о вас, до того, как поклонение вам станет обязанностью, и вы уже не сумеете различать, где правда, а где лицемерная ложь.

— Вы сомневаетесь, что у меня не закружится голова? — кивнула Мария.

— Я боюсь, что, став официально женатыми, мы утратим возможность сохранить чистоту наших отношений.

— В таком случае обещаю вам, что никогда не позволю чему-то извне вмешаться в нашу жизнь.

— Я хочу, чтобы вы верили мне, Мари. И хочу, чтобы мы верили друг другу. Тогда никто не сможет помешать нашему счастью.

— Это и мое единственное желание, — прошептала Мария.

Александр поцеловал ей руку и повел в круг — был объявлен следующий танец.

* * *

— Должна признать, они совсем неплохая пара, — императрица незаметно указала веером в сторону танцующих Марии и Александра.

— Если бы вы, моя дорогая, поменьше капризничали и не пытались настоять на своем, они уже давно были бы обвенчаны, а я нянчил внуков, — усмехнулся Николай.

— Вы считаете, мне уже пора стать бабушкой? — обиженно поджала губки Александра.

— Нам, — подчеркнул это слово Николай, — пора думать об укреплении преемственности.

— Александр — не единственный ваш сын…

— Он — первый, — прервал ее рассуждения Николай, — и, если еще помните, — дитя любви, которую вам, ma sher, несмотря на вздорность вашего характера, не удалось погасить во мне.

— Вы всегда находили странное место и время для подобных откровений, — пожала плечами Александра, польщенная этим неожиданным признанием.

— Что за немыслимое чувство противоречия! — воскликнул Николай. — Вы всегда недовольны: и когда я забываю о вас, и когда возвращаюсь к вам.

— Все очень просто, дорогой, — прошептала Александра. — Достаточно никогда не покидать меня, и я буду вполне довольна и своей жизнью, и вами.

— Вы забываете, что в нашей семье главный — мужчина!

— Семья — это мужчина плюс женщина.

— О, вы невыносимы! Теперь я понимаю, откуда у Александра эта склонность к бунтарству!

Императрица хотела возразить, но к Николаю неожиданно и тихо приблизился его верный соратник, глава Третьего управления барон Бенкендорф.

— Ваше Величество, Ваше Величество, — Бенкендорф поклонился царствующей чете и замер в вежливом ожидании.

— Александр Христофорович? — удивился Николай. — Я полагал, маскарады не интересуют тайную полицию.

— У меня крайне важное сообщение, — извиняющимся, но заметно тревожным тоном сказал Бенкендорф.

— Это никак не может подождать до окончания праздника? — нахмурилась Александра.

— Боюсь, это вполне может испортить его, — развел руками Бенкендорф.

— Я верю вам, Александр Христофорович, — кивнул Николай. — Вы не относитесь к числу паникеров, а значит, дело действительно не терпит отлагательств.

— И даже больше, — понизил голос Бенкендорф, приближаясь к самому уху императора. — Это дело требует немедленного вмешательства…

— Итак, — поторопил его Николай.

— Мне доподлинно стало известно, что сегодня утром его высочество Александр Николаевич побывал в доме барона Корфа. Где до сего вечера находилась и некая мадам Елена Болотова. Следы ее пребывания прежде были обнаружены и в имении Долгоруких, куда недавно уехала к своему жениху фрейлина Репнина.

— Подождите, подождите, — снова остановил шефа жандармов Николай, — какая интересная выстраивается цепочка — наследник, Корф, Репнина! Так вы хотите сказать?..

— Мы нашли пани Калиновскую.

— Она арестована? — воскликнул Николай.

— Увы, — покачал головой Бенкендорф, — ей опять удалось бежать, но офицер, выезжавший на задержание, утверждает, что она находится здесь, среди гостей. На ней костюм домино, и она ищет встречи с наследником.

— Господи! Да это самый популярный костюм! Треть зала одета в домино! Это же маскарад!

— Не беспокойтесь, Ваше Величество, мы постараемся осторожно проверить каждую маску.

— Вы с ума сошли? Скандал недопустим, здесь послы иностранных государств, — заволновался Николай.

— Никто ничего не заподозрит, — успокоил его Бенкендорф. — Мои люди умеют быть невидимыми.

— Хорошо! — кивнул Николай. — Поступайте, как сочтете нужным, я полностью полагаюсь на ваш профессионализм. Однако, Александр Христофорович, вы сказани, что Калиновская скрывалась в имении Долгоруких, не так ли?

— Предположительно, ибо только сегодня нам стало известно, под каким именем она прибыла в Россию. А мои источники в Двугорском уезде сообщали, что родственница Долгоруких, носящая эту фамилию, изъявляла желание навестить их и заранее сообщала о своем приезде.

— Но не туда ли был направлен нами и Жуковский?

— Известно, что он был там, — подтвердил Бенкендорф.

— Был, видел и не сообщил? — нахмурился Николай. — Как это похоже на него! Ах, Василий Андреевич, Василий Андреевич!

— Что вы хотите, Ваше Величество? — пожал плечами Бенкендорф. — Поэт не может мыслить категориями государства. Недавно он опять приходил ко мне и кричал, что вскрывают его письма. Что я мог ему сказать? Только посоветовал больше доверять своему императору в вопросах устройства жизни и поддержания порядка в стране, и тогда не придется доверять разные крамольные мысли бумаге.

— Да-да, — согласился Николай, — это удивительная особенность наших литераторов — они будто лучше других знают, как и что надо делать для блага государства и своих соотечественников.

— Последили бы лучше за собой, — поддержал императора Бенкендорф. — Куда ни посмотри — сплошные дуэлянты и картежники! Одно слово — вольнодумцы.

— А все бабушкино вольтерьянство! Впрочем, мы совсем забыли о празднике, — остановил Бенкендорфа Николай, заметив, как возвращаются Александр с Марией.

Бенкендорф жест понял и откланялся.

— Что нового сорока на хвосте принесла? — бесцеремонно спросил наследник, когда они с принцессой подошли к императору.

— Если вы думаете стать настоящим державным правителем, — с плохо сдерживаемым раздражением ответил ему Николай, — то, прежде всего, научитесь уважать тех, кто верой и правдой поддерживает ваш престол.

— Я полагал, что сила государства — в его богатстве и процветании народа, — парировал Александр.

— Власть сильна порядком, — жестко сказал Николай, — а порядок — это контроль. И, не понимая и не ценя этого, вы рискуете своим троном, а соответственно — покоем и целостностью страны.

— Господи Боже, папа, — воскликнул Александр, — да что такого тебе сказал твой цепной пес, что ты решил испортить нам настроение?

— Принцесса, — ласково обратился к Марии Николай, — вы не могли бы временно составить компанию императрице? У меня есть несколько вопросов к наследнику. Строго конфиденциально.

— Итак? — со злостью спросил Александр, когда Мария ушла.

— Итак, — в тон ему произнес Николай, — вы имели глупость видеться сегодня с этим выскочкой Корфом и даже опустились до того, чтобы лично явиться к нему в дом?

— Да не вы ли только что советовали мне окружить себя верными людьми?

— Верными? — побагровел Николай. — Вы собираетесь сделать ставку на человека, едва не убившего вас на дуэли?

— На человека, который предпочел застрелиться, но не поднять руку на наследника престола!

— И чем же ему удалось так подкупить вас, сын мой? Барон, случайно, не предложил вам встречу с женщиной? Сомневаюсь, что у него хватило бы денег для взятки. Его отец, как я слышал, все свое состояние потратил на театр.

— О да! — рассмеялся Александр. — Вы правы, речь шла о женщине. Красивой, умной и талантливой. И вы сами сможете скоро убедиться в том, как она хороша. Она будет сегодня выступать здесь на балу.

— Кто она? Почему я не знаю?

— Она — воспитанница старого барона Корфа, актриса Императорских театров и певица Анна Платонова. Я договорился о ее выступлении, и она в самое ближайшее время прибудет сюда. Вместе со своим новым опекуном, бароном Владимиром Корфом.

— Что?! Вы посмели пригласить сюда того, кто подверг вашу жизнь смертельной угрозе!

— Владимир Корф не опаснее мухи, а потому настоятельно прошу вас, не делайте из этой мухи слона! — в сердцах воскликнул Александр.

— Сын, вы не понимаете… — начал Николай, придавая своему голосу отцовскую озабоченность и теплоту.

— Тогда объясните мне, — прервал его Александр, — что происходит? Бенкендорф следит за мной, вы попрекаете меня сомнительными связями! И даже Жуковский сегодня перестарался — так уговаривал меня как можно быстрее обвенчаться с принцессой, что едва не отбил охоту идти с ней под венец.

— Жуковский? Значит, он точно знает… — в задумчивости произнес Николай и спохватился:

— знает о моих тревогах по поводу вашей недавней ссоры с Марией.

— О ссоре уже следовало забыть! Я счастлив с Марией, мне дорога эта девушка. И я женюсь на ней.

— Оставайтесь столь же решительны в своем выборе, Александр, — Николай похлопал сына по плечу. — И пусть ничто и никто не посмеют помешать вам.

— Отец, — устало спросил Александр, — кто и почему должен сделать это? Молчите? Имейте в виду, если это происки вашего жандармского любимца, то.., то я за себя не ручаюсь!

— Но, Саша…

— А вот и мои гости! Владимир! — издалека увидев входящих в залу Корфа и Анну, наследник через толпу бросился им навстречу с распростертыми объятиями, как к старым и добрым друзьям.

— Надеюсь, вы позволите взять вас под руку ради приличия? — тихо спросила Анна у Корфа, заметив приближавшегося к ним Александра.

— Вовремя вы спохватились, — с иронией сказал он, отставив локоть. — Прежде у меня сложилось впечатление, что до приличий вам нет никакого дела.

— Вы всегда думаете обо мне что-то другое, а потом принимаете свои фантазии за действительность… Ваше высочество, — Анна присела в поклоне перед Александром.

— Я рад, что вы пришли, — воскликнул он. — Я хочу познакомить вас с моей невестой.

— А разве не будет официального представления? — удивился Корф.

— Я хочу познакомить Марию со своими друзьями. Это семейное дело, и оно никого не касается. Прошу вас!

Корф и Анна непонимающе переглянулись и направились вслед за Александром.

— Дорогая! — обратился он к Марии. — Не могла бы ты снять маску, я хотел представить тебе своих лучших друзей. Что такое дорогая, ты смущена?

— Я не знала, что у нас общие друзья, — после некоторого колебания Мария сняла маску, и Анна с Корфом одновременно воскликнули: «Ах!»

— Что такое? — не понял Александр.

— Простите меня, ваше высочество, — тихо сказала Мария, виновато опуская глаза. — Сегодня, пока вы были на заседании Государственного Совета, я решила узнать Петербург получше и тайно покинула дворец.

— Господи, как это неосмотрительно! — растерянно сказал Александр.

— Увы, — признала Мария, — но мне посчастливилось познакомиться с этой очаровательной девушкой, добрейшим существом. Она помогла мне в одной неприятной ситуации. Она спасла меня — привела в свой дом, напоила чаем.

— Что вы, ваше высочество… — смутилась Анна.

— Вы тоже были у Корфа, Мария? — растерялся Александр. — Это знак! Знак свыше! Жаль, что я не узнал об этом прежде. Владимир, я рад, что вы не замкнулись, обвиняя меня в своих бедах.

— Как это могло быть! — воскликнул Корф.

— И все же я благодарю вас и… — Александр заговорщически оглянулся по сторонам, — и позвольте мне на минутку увести вас от наших милых дам. Я хотел бы предупредить вас.

— Я должна извиниться перед вами за это недоразумение, Анна, — тихо сказала Мария, когда Александр и Корф отошли.

— Недоразумение? Что вы! — улыбнулась Анна. — Благодаря этому недоразумению, я наконец-то смогла понять, что чувствует человек, которого я однажды подобным образом ввела в заблуждение.

— И он не простил вас? — в тоне принцессы Анне почудилось напряжение.

— Простил, но слишком поздно.

— Значит, я не могу рассчитывать на вашу дружбу?

— В России говорят — на ошибках учатся. И поэтому я не стану повторять ту давнюю ошибку. Я знаю, что чувствует человек, которого не хотят простить. И я никогда не поступлю так.

— Спасибо вам, милая Анна! — Мария неожиданно порывисто обняла Анну и убежала из зала.

— Не знал, что вы водите дружбу с августейшими особами, — раздался рядом знакомый гадкий голос.

— Я тоже, господин Шишкин.

— Если вы думаете, что это вам поможет стать примой, то смею вас заверить — в нашем деле такие знакомства совершенно бесполезны. Чтобы добиться успеха в обществе актрисе, прежде всего, нужен талант!

— Я не стремилась познакомиться с принцессой, это вышло случайно, — отвернулась от него Анна.

И как она не замечала, какой он приторный и отвратительный?! Неужели Владимир был прав в своем отношении к этому человеку?

— Эту бы страсть да на сцену! — ехидно поддел ее Шишкин.

— А вы знаете, господин Оболенский уверен, что у меня все получится.

— В таком случае, я просто счастлив, что Сергей Степанович не смог сегодня присутствовать на балу. Его вера в вас была бы подорвана! Вы слишком провинциальны, моя дорогая! И годитесь разве что для деревенских подмостков. Но здесь, в столице, публика куда более взыскательна. Взгляните на этих респектабельных господ! Вы чем-нибудь можете их удивить?

— Я верю в свои силы, — твердо сказала Анна.

— А я верю в вас, — вернувшийся Корф галантно поцеловал ей руку.

— Слово опекуна против слова постановщика? — скривился Шишкин. — Далеко же мы зайдем в нашем искусстве с таким воинствующим дилетантизмом в оценках!

— Чего он добивался от вас на этот раз? — недобро глядя вслед уходившему Шишкину, спросил Корф.

— Всего лишь напомнил, что моя карьера полностью зависит от него, — пожала плечами Анна.

— Пусть только еще раз сунется к вам, я быстро объясню ему, кто и от чего зависит, — буркнул Корф.

— Опять пытаешься вызвать кого-нибудь на дуэль?

— Андрей? — оглянулся Корф. — Ты? Какими судьбами?

— Анна, приветствую вас, — Долгорукий поцеловал Анне руку и кивнул Корфу. — Приехал побеседовать с государем о судьбе Лизы. Василий Андреевич обещал помочь с аудиенцией.

— Жуковский — известный при дворе заступник. Удачи тебе! — пожелал Корф.

— Она нам понадобится. Нашим семейством заинтересовался сам барон Бенкендорф…

Андрей не договорил — в этот момент к ним подошел распорядитель бала и попросил Анну следовать за ним. Анна взволнованно посмотрела на Корфа. Он нежно пожал ей руку и ободряюще улыбнулся: «Бог в помощь!»

— Что это еще за новости? — тихо спросил Корф, когда Анна оставила их с Долгоруким.

— Ему известно о возвращении Ольги и о том, что я отказал ей от дома, — так же тихо отвечал Андрей. — Будь осторожен — дальше ниточка потянется к тебе.

— Кто может сказать ему? — отмахнулся Корф.

— Этот человек, если захочет, весь город перевернет вверх дном в поисках ее следов.

— Надеюсь, что этого он еще не сделал. Потому что я запер Ольгу в своем доме на ключ.

— Как это неосмотрительно! — вскричал Андрей. — Ты представляешь, что будет, если люди Бенкендорфа схватят Ольгу в твоем доме!

— Перестань пугать меня! — прервал его Корф. — Сейчас будет выступление Анны. И я хочу послушать ее.

— Я бы посоветовал тебе быть осторожнее, — заметил Андрей. — Любовь часто лишает нас этого важного чувства.

— О чем ты? — смутился Корф.

— Не хочешь признаваться, не надо, — пожал плечами Андрей. — Но я считал бы правильным побыстрее выдворить эту даму из твоего дома.

— Господа, — к ним незаметно подошел Жуковский, — я рад, что встретил вас прежде Бенкендорфа. Судя по всему, Калиновская во дворце.

— Не может быть! — воскликнул Корф.

— Я предупреждал, что эта женщина опасна! — прошипел Андрей, одергивая Корфа. — Тише, нам не стоит привлекать к себе внимания.

— Увы, Владимир, — развел руками Жуковский, — но боюсь, это так, и сейчас жандармы осматривают каждое домино в этом зале.

— Домино? — удивился Корф. — Насколько я помню, это костюм Анны… Ах, ты подлая дрянь! Это я о служанке, мстительная чертовка показала на Анну Ох, и разделаюсь я с ней, когда вернусь…

— Послушайте, Владимир, — остановил его Жуковский, — если вы можете предположить, как одета Ольга, постарайтесь найти ее раньше ищеек Бенкендорфа. А я постараюсь отвлечь цесаревича, чтобы не дать ей возможности встретиться с ним.

— Согласен, — кивнул Корф. — А ты, Андрей?

— Я? — на мгновение растерялся Долгорукий. — Пожалуй, я составлю компанию Василию Андреевичу и воспользуюсь случаем заручиться поддержкой наследника в моем непростом семейном вопросе.

— Удачи тебе, — грустно улыбнулся Владимир и повернулся уйти, как столкнулся лицом к лицу с самим Бенкендорфом.

— Господин барон, — сухо сказал внешне непроницаемый шеф жандармов, — мне необходимо с вами поговорить.

— Прямо сейчас? Дело в том, что поет воспитанница моего отца, и я хотел бы дослушать арию…

— Сию же минуту, — не повышая голоса, требовательно сказал Бенкендорф.

— И чем я заслужил ваше внимание? — с нескрываемой иронией поинтересовался Корф.

— Перестаньте паясничать, барон, — Бенкендорф сразу пресек его попытку перевести разговор в шутливое русло. — Нам все известно. Ваша служанка призналась, что в вашем доме жила гостья, описание которой в точности соответствует наружности разыскиваемой нами госпожи Калиновской, коей строжайшим образом запрещено покидать пределы Польши.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — улыбнулся Корф. — Признаю, что у меня гостила госпожа Елена Болотова. Неужели принимать гостей стало противозаконно? Надеюсь, я могу идти?

— В таком случае, эту беседу нам продолжить придется в другом месте, — с угрозой в голосе сказал Бенкендорф. — Конвой, надеюсь, не надо приглашать?

— К чему? Эти места мне хорошо знакомы.

— Следуйте за мной, — так же не повышая тона, велел Бенкендорф.

— Владимир! — воскликнула вернувшаяся Анна. — Вы уходите?

— А! — махнул рукой Корф. — Возникли неотложные дела.

— Что-то случилось? — побледнела Анна.

— Ничего страшного. Потом я все объясню, и мы вместе посмеемся над этим недоразумением. Да, чуть не забыл — поздравляю вас! Вы замечательно пели. А теперь возвращайтесь к вашим поклонникам. Они ждут вас! А я… Я встретил старых друзей. Только и всего.

— Владимир… — прошептала Анна, глядя, как Корф уходит вслед за неизвестным ей генералом.

А вокруг Анны уже начала кружиться толпа восторженных почитателей. Крики «Brava!», «Bravissima!» неслись со всех сторон. И вдруг Анна почувствовала, как кто-то с силой схватил ее за локоть.

— Вы просто прелесть, дорогая! Вы превзошли все мои ожидания!

— Ваши ожидания? — возмутилась Анна. — А не вы ли, господин Шишкин, недавно утверждали, что у меня нет никакого таланта?!

— Господи, как вы наивны! Это же простой педагогический прием, который, однако, возымел действие. Благодаря нашим занятиям, вы достигли оглушительного триумфа.

— Благодаря? Скорее вопреки! Сейчас же отпустите меня!

— А что случится, если я этого не сделаю? — криво усмехнулся Шишкин. — Позовете на помощь своего опекуна?

— Да!

— Зовите, зовите громче, но он не придет. Я видел, как его увел с собой граф Бенкендорф. А после его приглашений редко кто возвращается.

— Так вот кто это был… — вздрогнула Анна.

— Нуте-с, вы надумали?

— О чем вы? — изумилась Анна.

— О том, чтобы не тратить время на пустые развлечения и немедленно приступить к репетициям у меня дома, для дальнейшего, так сказать, совершенствования вашего мастерства, — Шишкин сделал попытку обнять ее, но Анна с силой его оттолкнула.

— Подите прочь! — воскликнула Анна и выбежала из зала.

— Надеюсь, не я — причина вашего поспешного бегства? — с тревогой в голосе спросила принцесса Мария, неожиданно столкнувшись с ней в коридоре.

— О нет, ваше высочество, — Анна склонилась в поклоне.

— Что вы, Анна! — остановила ее Мария. — Пожалуйста, ведите себя со мной так, как будто мы все еще сидим у вас дома и пьем чай, как две старые подруги.

— Но это больше невозможно, — покачала головой Анна.

— Почему? — растерялась Мария. — Вы же обещали, что простите мне мой невольный обман.

— Дело не в вас, ваше высочество… Дело в том, что Владимира только что арестовали.

— Владимира? Ах, ваш молодой опекун! Тот, кому отдано ваше сердце, не правда ли? — ласково спросила Мария. — В чем его обвиняют? Расскажите, и я постараюсь вам помочь.

Слушая Анну, Мария с каждой минутой рассказа бледнела все больше и больше. И когда Анна закончила, воцарилась долгая тишина. Теперь настало время Анны побледнеть. Она прекрасно понимала, что Владимир оказался замешан в дело, которое оборачивалось против принцессы. И хватит ли у юной невесты Александра мужества и мудрости, чтобы понять благородные цели, которые преследовал Корф, пытаясь удержать Ольгу у себя в доме? Наконец, Мария вздохнула и нарушила молчание.

— Оставайтесь здесь, Анна, я тотчас переговорю с Его Величеством, и уверена — он послушает меня…

* * *

— Что?! — вскричал Николай, когда Мария подошла к нему с просьбой освободить барона Владимира Корфа. — Это сделано с моего ведома и по моему приказу!

— Я умоляю вас, — тихо, но настойчиво повторила Мария. — Барон Корф не виноват.

— Откуда вы знаете?

— Я получила эти сведения из первых рук…

— Дорогое дитя, — остановил ее Николай, — вам не следует вмешиваться в дела, о которых вы не имеете ни малейшего понятия.

— Ваше Величество, уверяю вас, что знаю больше, чем вы думаете.

— Вот как? — сурово сказал Николай. — Тогда, вероятно, вы знаете, что барон Корф арестован за то, что помогал некой фрейлине увидеться с Александром? Поймите, Мария, в данном случае я защищаю ваши интересы.

— Я знаю, за что арестован барон Корф. Как благородный человек, он не мог выдать полиции страстно влюбленную женщину, попросившую у него убежища, но и позволить ей встретиться с его высочеством он тоже не мог. Насколько мне известно, барон Корф хотел отправить эту фрейлину домой.

— Вы, кажется, жалеете и ее?

— Я понимаю ее чувства, — кивнула Мария. — Если бы меня разлучили с Александром насильно, я бы…

— Еще немного, и я бы прослезился! — воскликнул Николай. — Мари, эта интриганка не стоит вашего внимания!

— Но я прошу вас не за нее. Меня беспокоит судьба барона Корфа.

— Дался вам этот Корф!

— Ваше Величество, я не хочу, чтобы кто-нибудь однажды упрекнул меня в том, что я преследую свою соперницу и человека, принявшего участие в ее судьбе.

— Надо же, — растерялся Николай, — я никогда не думал об этом деле с такой стороны… Пожалуй, вы явили нам пример государственного мышления. Браво, принцесса! Хорошо, я пойду вам навстречу. Вы — истинное дитя трона и станете прекрасной императрицей. Александру повезло, и я поздравляю вас!

— Благодарю вас, Ваше Величество, — смутилась Мария и грустно добавила:

— А для себя я могу что-нибудь попросить, если у вас, конечно, еще осталось желание выполнять чьи-либо капризы?

— Для вас, дорогая моя, — все, что пожелаете, — кивнул Николай.

— Позвольте мне уехать в Дармштадт.

— Что это значит, принцесса? — улыбка медленно сошла с лица императора.

— Я бы хотела немного отдохнуть от двора. Мои силы на пределе. Мне необходимо собраться с мыслями и подготовиться к предстоящей свадьбе.

— Значит, вы не передумали? — с облегчением вздохнул Николай.

— Я верю Александру и никому его не уступлю. Но я так устала! — Мария вдруг разрыдалась, и Николай по-отечески привлек ее к себе и обнял.

— Вы — очень сильная, дитя мое, и даже не подозреваете, насколько, — Николай погладил принцессу по голове. — Но я понимаю вас. Корона — одна из самых страшных тяжестей, и надо обладать мощью титана, чтобы не повредить шею, нося ее. Вы можете ехать.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — прошептала Мария и, осторожно освободившись из объятий императора и поклонившись ему, ушла.

Когда она вернулась туда, где оставила Анну, девушки там не оказалось. Она не поверила мне, — подумала Мария. — Я обречена терять друзей!

В действительности все вышло иначе — Анну увел с собой один из офицеров Бенкендорфа. Изобретательному Александру Христофоровичу вдруг пришла в голову мысль, что воспитанница, с которой так нежно прощался Корф перед тем, как покинуть бал, может стать важным рычагом воздействия на строптивого барона. И поэтому, ожидая, пока офицер привезет к нему для допроса еще и девицу Платонову, он снова и снова пытался разговорить своего подследственного.

— Повторяю еще раз, — монотонно твердил в ответ на его вопросы Корф, — я не видел Ольгу Калиновскую с тех пор, как она покинула Россию. Более того, воспоминания о ней не доставляют мне ни малейшего удовольствия. Встреча с этой женщиной в прошлом доставила мне немало неприятностей.

— Тем более удивительно, — развел руками Бенкендорф, — что виновница стольких ваших бед живет в вашем доме.

— Женщину, остановившуюся в моем доме, зовут Елена Болотова, — не сдавался Корф.

— Барон, — ласково сказал Бенкендорф, — мыто с вами оба знаем, что Болотова и Калиновская — одно и то же лицо.

— У вас неверные сведения. Ошибки допускает даже тайная полиция.

— Однако я устал от вашего упрямства, господин барон. Ваша служанка…

— Моя служанка никогда не видела Ольгу Калиновскую. Что же касается ее показаний, то под давлением любой способен оговорить не только другого, но и себя самого.

— Не представляйте меня монстром даже в собственном воображении, — улыбнулся Бенкендорф. — Вы сами накликали на себя беду. И не только на себя. Насколько мне известно, в вашем доме живет еще одна особа, которая тоже может быть замешана в этом деле. Думаю, настало время привлечь к нашему разговору и ее.

— Не трогайте Анну! — Владимир побледнел и попытался встать со стула, но Бенкендорф сильным движением, опустив ему руку на плечо, заставил его снова сесть.

— Теперь-то вы понимаете, что такое переживать за своих близких? — тихо сказал Бенкендорф, наклоняясь к самому уху Корфа. — А как, по-вашему, должен чувствовать себя Государь, зная, что по дворцу разгуливает женщина, которая грозит подорвать устои монаршей семьи и государства?

— На уроках закона Божьего меня учили, что любовь созидает мир, а не разрушает его.

— А вы еретик, барон, — усмехнулся Бенкендорф. — Я не против любви. Я возражаю, если ею пользуются, как орудием давления на того, кого любят.

— А разве не это вы сейчас пытались проделать со мной? — Корф с вызовом поднял глаза на Бенкендорфа.

— Если бы вы действительно любили, то вели бы себя более благоразумно и не отказались от сотрудничества. Подумайте над этим, барон, а пока я немного пообщаюсь с вашей возлюбленной… Простите, воспитанницей вашего батюшки, благослови Господь его душу!

Владимир вздрогнул и сам не понял — то ли от резкого стука входной двери, то ли от ужаса…

* * *

— Так вы утверждаете, что госпожа Болотова — не госпожа Болотова? — с сомнением покачала головой Анна.

— Хуже того, и барон Корф об этом знал, — Бенкендорф с интересом посмотрел на Анну.

— Я не верю, что Владимир Иванович мог принимать у себя в доме человека, которому запрещен въезд в Россию. Его семья всегда была лояльна и отличается добропорядочностью.

— Дорогая моя, вы или слишком наивны и доверчивы, или… — Бенкендорф улыбнулся. — А кто занимался с вами актерским ремеслом?

— Иван Иванович Корф, он обучал меня драматическому искусству, — спокойно пояснила Анна. — А какое это имеет отношение к вашим вопросам о госпоже Болотовой?

— Так, почудилось что-то, не обращайте внимания, — махнул рукой Бенкендорф. — И какие же отношения были между бароном и его гостьей?

— Мне показалось, романтические.

— Связь, да? Что ж, я этого не исключаю. Ведь борон Корф дрался из-за нее на дуэли… Знаете, он, по-моему, принадлежит к тем мужчинам, кто легко играет чувствами. Удовлетворяя свое самолюбие, а, возможно, и вашу привязанность к нему, он тоже умело использовал и вас в этой игре. А вы, разумеется, не догадывались, что происходило на самом деле. А на самом деле — он помогал польской шпионке.

— Боже мой, да зачем же он стал бы это делать? — продолжала удивляться Анна.

— Честно говоря, мне и самому не хочется верить, что барон замешан в политических интригах. Я весьма расположен к нему — боевой офицер, смелый, честный. Помогите ему!

— Я? — растерялась Анна.

— Конечно, поговорите с ним, убедите признаться. Я готов поклясться, что, желая оправдаться перед вами, он расскажет все. Все, как было, как есть. Хорошо?

Анна кивнула. Она казалась прелестным перепуганным ребенком с лучистым взглядом огромных голубых глаз. Бенкендорф еще раз внимательно заглянул в эти глаза и кивнул Анне:

— Следуйте за мной.

— Мне разрешили повидаться с вами, — робко промолвила Анна, входя в ту комнату для допросов, где сидел Корф.

— В этом не было никакой необходимости, — сухо сказал Корф и отвернулся.

— Владимир Иванович! — Анна бросилась ему на шею. — Скажите им, скажите… Ведь вы же не виноваты! Это все та ужасная женщина… Она обманула вас? Эта польская шпионка?

— Анна, опомнитесь… — растерялся Корф. — Неужели они и вам заморочили голову? Ту женщину зовут Елена Болотова.

— Я хочу вам помочь, — едва слышно шепнула Анна Корфу и тотчас снова заговорила намеренно громко и отчетливо:

— Откройтесь мне! Расскажите вашу тайну!

— Боюсь, что никакой тайны нет, — пожал плечами Корф.

— А я боюсь, что мне придется задержать эту очаровательную особу, если вы не одумаетесь, — в комнату вернулся Бенкендорф и, обернувшись к Анне, зааплодировал. — Браво! Старый барон Корф недаром считался среди театралов хорошим знатоком искусства перевоплощения. Однако вы зря старались, сударыня. Легковерных зрителей здесь нет.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — смутилась Анна.

— Нет, понимаете! Мне кажется, что вы тоже замешаны в этом заговоре и пытаетесь выгородить своего сообщника. Так сколько заплатила вам эта Калиновская?

— Да как вы смеете?! — закричал Корф. — Анна здесь совершенно ни при чем!

— А кто при чем? — Бенкендорф Немедленно подошел к нему ближе и заглянул в лицо. — Расскажите, наконец, все как есть, барон, и тогда это прелестное создание, вероятно, избежит тюрьмы.

— У меня гостила Елена Болотова, и я настаиваю…

— У вас нет права настаивать, — жестко оборвал его Бенкендорф. — Барон, вам не кажется, что мы все время ходим по кругу? Я жду от вас совершенно других слов, или мне придется задержать госпожу Анну Платонову.

В этот момент в дверь постучали, и вошел адъютант Бенкендорфа.

— Александр Христофорович, Его Величество передал для вас этот документ.

— Давайте, — с некоторым неудовольствием сказал Бенкендорф, которого прервали на самом важном моменте допроса. — Что это?

— Приказ об освобождении от преследования барона Владимира Корфа и актрисы госпожи Анны Платоновой.

— Мы свободны? — не веря своему счастью, воскликнула Анна.

— Именно так, — сдержанно подтвердил Бенкендорф. — Вы можете идти.

Обсуждать приказы государя или подвергать их сомнению он не мог и не умел. И по недолгому размышлению решил, что это — даже к лучшему. Офицеры, проводившие обыск в зале во время бала, не смогли найти Калиновскую. Не исключено, что она так и не решилась появиться на балу, а значит… Значит, только Корф может привести его к беглянке. И если Калиновская до сих пор в Петербурге, она либо предпримет еще одну попытку встретиться с наследником, либо решит, что упустила свой шанс, и попытается бежать.

Бенкендорф вызвал адъютанта и велел составить уведомление для всех городских застав относительно Калиновской — описание, возможную одежду и особые приметы — едва уловимый польский акцент…

— Итак, мы снова вместе и вольны ехать, куда пожелаем. Куда вы хотели бы поехать, Анна? Впрочем, что я говорю? — сказал Корф, выходя на улицу и поднимая воротник своей шубы. — Вас ждет сцена. И сегодняшний успех — лишь малая толика того, что ожидает вас в Императорском театре.

— А куда намерены ехать вы, Владимир? — тихо спросила Анна.

— Я собираюсь вернуться в Двугорское. Здесь мне более нечего делать. Ольга, судя по всему, сбежала, и теперь ее уже не догнать. Если у нее хватило здравомыслия, то она вернулась домой, если нет — значит, направилась навстречу своей гибели.

— Почему она обязательно должна погибнуть? — удивилась Анна.

— Она любит, и любит безумно, а это — прямая дорога в ад. Уж мне-то сие известно лучше всех.

— Так вы любили ее?

— А кто вам сказал, что я говорю об Ольге?

— В таком случае, вы, по своему обыкновению и присущему вам эгоизму, опять подумали, только о себе и один решили за всех, — Анна остановилась, и Корф вынужден был остановиться рядом с ней.

С залива потянуло ветром, и принялась припорашивать метель. Анна спрятала лицо в высокий воротник и вздохнула.

— За всех? — переспросил Корф. — Я помню, вам не нравилось, когда я принимал решения за вас.

— Я поняла, что ошибалась.

— Повтори… — Корф взял Анну за плечи и повернул к себе лицом. Анна с трудом разлепила покрывавшиеся инеем ресницы, и Корф смутился под ее пристальным и все понимающим взглядом. — Повторите, Анна, что вы сейчас сказали.

— Мне кажется, что, принимая решение уехать в имение, вы, по непонятной мне причине, оставляете дома самую важную часть вашей жизни.

— А разве у меня есть такая? — не веря своему счастью, прошептал Корф.

— Да, и, по-моему, это — я, — решительно сказала Анна.

— Но… Как же театр? Вы не можете вот так все бросить и уехать? В глушь, в деревню, с опальным и разжалованным дворянином, оставшимся без гроша в кармане и без надежд на будущее?

— Могу, — кивнула Анна. — Вы молчите? Почему? Вы боитесь?

— Н-нет… — пробормотал Корф.

— Так вы возьмете меня с собой?

— Да, черт возьми! Да!..

* * *

— Мари! Мне сказали, вы уезжаете? — Александр вбежал в комнату принцессы, не помня себя от горя и растерянности. — Как это могло случиться? Чем я обидел вас?

— Боже, ваше высочество, — вздохнула Мария, — вас неверно информировали. Наши договоренности в силе, я просто попросила императора разрешения навестить родной Дармштадт.

— Договоренности? — ужаснулся Александр. — Вы говорите так, словно решение о свадьбе было подписано, как пакт о ненападении. А я говорю с вами о чувствах… О тех, что вы испытываете ко мне, и о тех, что я питаю к вам.

— Послушайте, Александр Николаевич, — умоляющим тоном сказала Мария, — помните, вы говорили мне на балу: наша любовь зависит от умения доверять друг другу. Прошу вас, не задавайте мне вопросов. И просто поверьте, что моя любовь к вам неизменна, и я вернусь в Россию, чтобы до конца пройти с вами тот путь, что предначертан мне судьбой.

— Мари, поверьте, я не хочу причинять вам страдания, мне лишь жаль, что наш последний перед вашим отъездом разговор получился таким печальным. И я хочу, чтобы вы тоже знали — в моем сердце нет места другой женщине. Мне нужны только вы. Вы напишете мне?

— Я буду вам писать, — кивнула Мария. — Часто, очень часто…

Потом она жестом дала понять Александру, чтобы он оставил ее. И, едва за ним закрылась дверь, выплеснула все эмоции, мучившие ее весь этот кошмарный вечер — упала головою в подушки и разрыдалась.

А Александр вернулся к себе. Войдя в кабинет, он заметил у стола какого-то человека в костюме пажа. Александру показалось, что это одна из ищеек Бенкендорфа, и он, сделав вид, что вооружен, постарался придать своему голосу максимум твердости и приказал:

— Извольте перестать рыться в моих бумагах, господин хороший! Ваше место — в подворотне, а не в кабинете наследника престола!

Паж вздрогнул и обернулся.

— Наконец-то ты пришел… — только и смогла вымолвить Ольга. — Сашенька, милый, это я! Я вернулась.

— Оля… — Александр покачнулся. — Почему ты здесь?

— Разве я смогла бы жить без тебя? — Ольга бросилась к нему, припала на грудь. — Я сбежала при первой возможности!

— Ты сошла с ума! — Александр едва не оттолкнул ее. Ему претила сама мысль, что кто-нибудь мог случайно войти в, кабинет и застать их. — Как ты проникла во дворец?

— Небеса хранили меня и помогали мне! — Ольга, казалось, не замечала его холодности.

— Но тебя, наверное, уже ищут!

— О, да! — рассмеялась Ольга. — Господа жандармы переполошили всех дам на балу, но никто не догадался искать меня здесь.

— Ты была на маскараде? — Александр вдруг все понял, и все стало на свои места: странная назойливость Жуковского, буквально не отходившего от него ни на шаг, секреты отца с Бенкендорфом и даже трагически необъяснимое решение Марии вернуться в Дармштадт. Боже, она все знала! И только он пребывал в неведении и веселился, как ребенок. — Но как ты добралась до Петербурга?

— Это невероятно долгая история, — легкомысленно махнула рукой Ольга. — Мне пришлось воспользоваться гостеприимством семьи жениха княжны Репниной, а потом я гостила у барона Корфа.

— Они осмелились помогать тебе? — воскликнул Александр.

— Если бы, — усмехнулась Ольга. — Все наперебой уговаривали меня вернуться в Польшу, а Корф даже собирался сделать это насильно. Но я убежала от него! И вот я здесь, рядом с тобой, и больше нас не разлучат ни люди, ни расстояния!

— Скоро я женюсь, — тихо сказал Александр, в который раз отстраняясь от льнувшей к нему Ольги.

— Женись, я просто хочу, чтобы все было так же, как раньше, словно мы никогда не расставались. Ты — все, что мне нужно! Я не хочу другой судьбы, другой любви, я буду твоей наложницей, только не прогоняй меня, — обиженная его настороженностью, Ольга вдруг расплакалась и упала перед ним на колени.

— Оля, встань! — Александр принялся поднимать ее. — Не надо унижаться, родная… Ты навсегда останешься в моем сердце, я никогда не забуду тебя. Но пойми: я полюбил принцессу Марию, и я не смогу причинить ей боль. Все кончено, мы никогда не сможем быть вместе.

— Я не верю тебе, — Ольга принялась целовать его руки. — Нет, нет! Это не правда! Ты любишь меня! Ты не любишь ее, и ты не будешь с нею счастлив.

— Тебе лучше уехать, — Александр отвел взгляд.

— Матерь Божья! — вскричала Ольга. — Ради этой встречи я пожертвовала свободой, репутацией, своим будущим, наконец! Я пожертвовала всем ради тебя, и что нашла, проделав тысячу верст, скрываясь под чужим именем, пройдя через столькие унижения? Скупые слова… Холодный тон… Пустой взгляд…

— Я не просил этих жертв, — пожал плечами Александр. — И не лгал тебе, призывая вернуться. Ты уехала — я был уверен, что это навсегда.

— И немедленно завел интрижку с моей подругой?

— Я не собираюсь оправдываться ни перед тобой, ни перед кем бы то ни было. Тем более, что интрижка, как ты изволила выразиться, — плод воображения одной из заменивших тебя фрейлин.

— Однако ты быстро вычеркнул меня из своей жизни, — с горьким сарказмом заметила Ольга.

— Нет, я просто начал новую жизнь.

— Вот как? — Ольга вдруг успокоилась и с ненавистью посмотрела на него. — И что мне теперь прикажешь делать?

— Я помогу тебе вернуться в Польшу, — спокойно сказал Александр, обрадовавшись, что разговор принял вполне деловой и ясный характер. — Мне искренне жаль, что нам с тобой приходится так расставаться, но иначе и быть не могло. Мы дождемся, когда все во дворце уснут, и я выведу тебя. Только прошу: не покидай кабинета, а я пока позабочусь о нашем камуфляже.

Оставив Ольгу, Александр отправился к Жуковскому и все рассказал ему — без прикрас и эмоций. Василий Андреевич побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Сопровождать Ольгу до границы? Это очень опасно, ваше высочество, вас могут хватиться. И тогда разразится скандал, — покачал головой осторожный Жуковский.

— Придумайте что-нибудь, скажите, что я уехал вслед за Марией. Этому поверят и не станут меня искать, а я тем временем успею избавиться от Ольги.

— Я попытаюсь, — кивнул Жуковский, — но, боюсь, что одному мне не справиться. А, знаете, ваше высочество, мне кажется, во дворце есть человек, который будет рад помочь вам в этом. Осуществляйте свою часть вашего замысла, а я поговорю с одной весьма влиятельной персоной.

И Жуковский направился прямо в покои императрицы.

Александра его позднему визиту удивилась, но все же согласилась выслушать.

— Я давно знаю вас, Василий Андреевич, вы совсем не умеете скрывать волнение. Не томите — что случилось?

— Сегодня Ольга Калиновская пыталась встретиться с Александром Николаевичем и убедить его вернуть ее ко двору.

— А я-то думаю, что это Александр Христофорович зачастил, — Александра свела брови и скривила рот. — Надеюсь, интриганку арестовали?

— Увы, — развел руками Жуковский. — Ей удалось бежать, но…

— Да не тяните вы!

— Его высочество решил лично проследить за возвращением госпожи Калиновской в Польшу, — выдохнул Жуковский.

— Не собираетесь ли вы объявить мне, что он бежит из-под венца? — недавнего добродушия императрицы как ни бывало.

— Ни в коем случае! — принялся успокаивать ее Жуковский. — Его высочество больше не заинтересован в Калиновской. Он намерен свою жизнь, свою судьбу связать с принцессой Марией. Но, опасаясь возможных инцидентов, собственноручно выдворяет ее из страны.

— Это что — еще одна уловка? — Александра грозно и с подозрением воззрилась на него.

— Ваше Величество, — Жуковский приложил руку к сердцу, как будто присягал на верность, — клянусь, что в действиях его высочества нет ни капли былой страсти, и он руководствуется исключительно соображениями благоразумия. Я прошу вас, помогите вашему сыну завершить эту нелепую историю.

— Если все так, как вы говорите, то почему он сам ко мне не пришел?

— В настоящее время Александр Николаевич тайно везет Калиновскую из Петербурга…

— Да как вы могли, Василий Андреевич! — воскликнула Александра. — Позволить ему уехать с этой.., этой…

— Ваше Величество, — Жуковский глубоко поклонился императрице, — я могу лишь повторить то, что сказал его высочество своей невесте — доверьтесь мне. И поверьте своему сыну, который искренне любит вас, предан вам и семье и не променяет свою невесту ни на какую другую женщину в этом мире!

— Больно складно поете, — задумчиво сказала Александра. — Хорошо, что я должна сделать для Саши?

— Самую малость, — улыбнулся Жуковский. — Постарайтесь убедить Его Величество, что в ближайшие несколько дней наследника не будет во дворце. Скажем, он поехал в свой удел поразмыслить о будущем и пережить в одиночестве разлуку с любимой невестой.

— Только и всего? — удивилась Александра.

— Нам важно выиграть немного времени, — кивнул Жуковский. — Я не думаю, что отсутствие цесаревича затянется. Александр Николаевич настроен решительно, и, если все сложится удачно, через два-три дня он вернется во дворец.

— Хорошо, — после минутного раздумья, согласилась Александра. — Я сделаю, как вы.., как просит Саша, а нам.., нам остается лишь надеяться на благоволение Небес и Господне провидение…

А тем временем Александр вместе с Ольгой, переодевшись паломниками, подъехали к Нарвской заставе. Выведя Ольгу из дворца дорогой, случайно открытой им, когда искали Константина, Александр у первого же перекрестка натолкнулся на подводу. Привозивший продукты в мясную лавку мелкий купчик возвращался домой и с охотой согласился взять в компанию инока с послушницей.

Унтер на заставе, старший на посту, кивнул купчику — видать, не первый раз он проезжал здесь, а его спутникам немного удивился — куда это ни свет ни заря странники подались? Да и сезон паломничества закончился.

— В Святогорск идем, — пояснил Александр, усердно кутаясь в медвежью шубу, что ссудил им сердобольный купчик.

— А послушница что молчит?

— Немая она, отродясь немая, — махнул рукой Александр. — Вот увязалась — не была прежде ни во Пскове, ни в Лавре. Пусть едет, что с калеки взять. А вот вы чего так строго поперек дороги стали, или война у нас?

— Не война, — кивнул офицер, — приказ вышел присмотреться к уезжающим господам и гражданам женского полу. Бумага по сыскной линии пришла — ищут одну беглянку. Велено при выезде с пристрастием спрашивать — кто, куда, для чего. Так что ты не серчай, божий человек, наше дело — подневольное.

— Ничего, — понимающе кивнул Александр, — приказ есть приказ.

— Ладно, проезжайте, — разрешил унтер. — Будете в Лавре, испросите для меня благословения. А то тяжело служить стало — ночи нынче морозные, кабы здоровье не потерять.

— И чего бережешь-то? Или детишек у тебя мало? — усмехнулся купчик, только что хлебнувший из длинной, как нога табурета, бутыли чего-то горячительного.

— Типун тебе на язык! — пригрозил ему кулаком унтер и махнул солдату у шлагбаума. — Открывай!

Пока шлагбаум поднимался, Александр еще раз перекрестился на церковь, видневшуюся близ заставы. Купчик истово последовал его примеру, и Ольга тоже бросилась креститься.

— Эва, божий человек, — удивился унтер, удерживая лошадь купчика под уздцы, — а почему послушница слева направо крест кладет?

— А она у нас еще и левша, — быстро нашелся Александр и сильно толкнул Ольгу в бок.

Она тут же принялась класть кресты по православному обычаю.

— Чудно это, — покачал головой унтер, но мороз и впрямь крепчал, пора уже было и в теплую будку забираться. — Ладно, проезжай!

Буду я с каликами перехожими ночь-полночь разбираться, пусть едут своей дорогой, а я, думал унтер, для очистки совести, коли офицер оттуда нагрянет, про случай этот странный расскажу. Может, пригодится кому…

Загрузка...