Глава 5. Женское счастье

После отъезда Андрея в Петербург Татьяна места себе не находила — в доме воцарилась Наташа, и все теперь крутилось вокруг нее. Князь Петр с умилением взирал на то единодушие, которое установилось между его женой и невестой Андрея. Женщины постоянно щебетали, обсуждая свадебные планы, а Соня, как привязанная, ходила за ними и все норовила вмешаться со своими предложениями. Правда, ее советов никто особенно не слушал, но и не лишал возможности чувствовать свою сопричастность к такому важному делу, как подготовка к свадьбе.

Видеть все это было для Татьяны невыносимым — она никак не могла понять, почему Андрей столь жестоко обошелся с нею. Для чего дал надежду и за что потом унизил и растоптал то светлое, что еще теплилось в ее душе. Татьяна искренне любила Андрея и видела — он отвечает ей взаимностью, но приехала Наташа, и очевидное превратилось в мираж и рассеялось, как ночной кошмар. А Наташа не только, казалось бы, ничего не замечала — наоборот, без конца гоняла Татьяну за всякой всячиной и по любому поводу звонила в колокольчик.

Поначалу Татьяна думала, что она делает это специально, но потом поняла — нет, просто барышня привыкла так жить. Наташа представлялась ей домашней любимицей, избалованной родителями и няньками и с удовольствием игравшей в замечательную игру про жениха и невесту. Она, похоже, распоряжалась Андреем, как своей куклой, и — что самое страшное! — Андрей и не выказывал никакого недовольства своей ролью. А уж с каким азартом во все это окунулись остальные домочадцы Долгоруких — и того понятней.

И однажды Татьяне стало до того тоскливо и муторно, что она решила — пришло время избавиться от своей несчастной любви. Она кинулась искать Сычиху — та непременно дала бы ей каких-нибудь отворотных снадобий, но ее и след простыл — избушка стояла пустая и холодная. Может, Варвара знает, где Сычиха, подумала Татьяна и отправилась к Корфам.

По дороге ей несколько раз становилось плохо — Татьяну шатало, и деревья вокруг плыли у нее перед глазами. Про себя Татьяна несколько раз недобрым словом помянула жизнерадостную Наташу — та своей прытью кого угодно могла извести, уж такая барышня непоседливая. А командовать любит не меньше самой Долгорукой. Вот уж точно была бы сапогу пара, — усмехнулась Татьяна.

— Что это с тобой, Танечка? — заботливо спросила Варвара, когда Татьяна добралась до имения Корфов. — Да ты сядь, сядь, на тебе лица нет! Ты уж извини, что без рук я — видишь, рыбу разделываю.

Варвара для пущей убедительности вытянула перед Татьяной ладони, остро пахнувшие свежей рыбой, и Татьяна беззвучно рухнула на пол.

— Боженьки мои! — вскричала Варвара и бросилась отмывать руки.

Наскоро счесав чешую, она тщательно вытерла их сухим полотенцем и уже только тогда принялась поднимать Татьяну. Варвара подтащила ее к буфету и прислонила спиною к дверцам, потом достала из соседнего стола склянку с нашатырем и быстрым движением пронесла сосуд близ Татьяниного лица. Через мгновение Татьяна застонала — ресницы дрогнули, на скулах появились признаки румянца.

— Ты, девка, меня так больше не пугай, — покачала головой Варвара, когда Татьяна открыла глаза, — , стара я уже стала для таких фокусов.

Варвара еще раз дала Татьяне нюхнуть нашатыря и убрала пузырек. Потом подала ей руку и велела: «Обопрись-ка, да поднимайся, нечего тебе в твоем положении на полу рассиживаться, сама знаешь, по полу всегда холод идет».

— О чем ты, Варвара? — не поняла Татьяна, присев на стул в другом углу кухни, подальше от разделочного стола — от одного взгляда на источавшую ароматы рыбу ее опять было в сторону повело.

— Ты вот что, — с сочувствием глядя на нее, сказала Варвара, — в обморок падать прекрати, а я сейчас вернусь.

Господи, расстроилась Татьяна, до чего же я слаба стала — привычный, вроде, путь прошла, а утомилась, точно весь день на поле пропахалась. Довела меня кручина, нет уже ни сил, ни терпения.

— На-ка, выпей, тебе сейчас самое то, — Варвара подала ей кружку холодного молока — только что из погреба, кувшин даже запотел.

— Спасибо, Варя, — кивнула Татьяна и отпила из кружки — прохладная жидкость успокоила и отрезвила, — уж и не знаю, как тебя благодарить. Ты прости, что пришлось тебя беспокоить. Не думала, что вот так запросто развалиться могу.

— Да ты особенно не извиняйся, — сочувственно сказала Варвара, — в твоем положении — обычное дело в обморок падать. Когда ждешь-то?

— Чего? — растерялась Татьяна.

— Не чего — кого, — улыбнулась Варвара и добавила, — ты пей, пей, а то опять, того и гляди, упадешь, а мне ужин готовить надо. Суп из сазана подавать велено.

— Не пойму я тебя что-то, Варвара, — нахмурилась Татьяна.

— А чего тут понимать! — весело сказала та, вспарывая очередной рыбине брюхо, — Татьяна поморщилась, но молоко свое дело сделало — ее не повело, и приступа тошноты как не бывало. — Меня, девонька, не проведешь! Я не первый год на свете живу и в таких делах не ошибаюсь.

— Господи, да можешь же ты прямо говорить! — всплеснула руками Татьяна. — Чего ты хочешь-то от меня?

— Ждешь ты, девка, малого ждешь, ясно, как божий день!

Татьяна побледнела и поставила кружку на стол.

— Да ты что, Варя! — воскликнула она. — Думай, что говоришь-то!

— А ты мне зубы не заговаривай, — покачала головой Варвара, — я и без тебя вижу, что к лету родишь.

— К лету? — вздрогнула Татьяна.

— Ничего, ничего, не робей — не ты первая, не ты последняя. Отец-то кто? Из ваших? Чего стыдишься-то? Дело житейское. Или… — Варвара пристально посмотрела на окаменевшую от известия Татьяну. — Не темни со мной — барин это?

— Ой, Варвара, — тоненько так всхлипнула она, — и не спрашивай, не могу я сказать.

— А и говорить ни к чему — сама догадалась. Значит, барин. Андрей Петрович.

Татьяна помотала головой и затихла.

— Сычиху-то зачем искала? — Варвара с подозрением посмотрела на Татьяну. — Если что дурное удумала — своими руками удушу.

— Что ты, Варя, — испугалась Татьяна. — Я зелья отворотного попросить хотела. Бросил меня Андрей Петрович, совсем бросил.

— Вона как! — нахмурилась Варвара и на время оставила чистить рыбу. — А мне сказывали, будто благороднее его на всем белом свете нет.

— Так оно и есть, Варя, — сквозь слезы прошептала Татьяна.

— Был бы благородным, помог бы тебе — вольную дал, о ребеночке заботился.

— Так ведь не знает он, я и сама-то от тебя сейчас узнала.

— Дура ты, Танька, — Варвара озабоченно посмотрела на нее, — делать-то что собираешься?

— Не знаю я, Варя! — вдруг вскричала Татьяна и зарыдала во весь голос — Варвара испугалась и кинулась ее утешать.

— Ты погоди, погоди, не бейся! Мы что-нибудь придумаем. Барин-то где?

— В столицу уехал, Лизу из беды выручать.

— Вот видишь, ее выручит — о тебе подумает.

— Да куда ему — женится он, Варя! Все сейчас к свадьбе готовятся — не до меня здесь, — безысходно махнула рукой Татьяна. — Пойду я. Нет у меня никакой надежды, и жизни не будет.

— А ну-ка постой, — преградила ей дорогу Варвара. — Не нравится мне твое настроение, девка. Ох, не нравится!

— Да каким же ему быть? — воскликнула Татьяна. — Не хочу я этого ребенка. Андрей Петрович меня больше не любит и ребенка моего не полюбит. А без любви так лучше не родиться на свет.

— А ты что — князя в мужья захотела? Избаловали тебя хозяева. Живешь, как у Христа за пазухой, а места своего не знаешь.

— Вот спасибо тебе, — с обидой сказала Татьяна. — Утешила!

— Выгоды ты своей не понимаешь — тебя же в доме как родную почитают. Князь Петр Михайлович — тоже хороший человек. Не дадут пропасть ребеночку — и воспитание дадут, и хорошим манерам обучат.

— Да на что холопу манеры!

— А вот Аня наша, посмотри, скоро будет играть в императорском театре, — с гордостью сказала Варвара.

— Твоими бы устами, — Татьяна поднялась и направилась к выходу. — Ничем ты мне не можешь помочь.

— Что это с Таней? — спросил Никита — в коридоре он столкнулся с Татьяной, которая брела к выходу, ничего не замечая кругом и на его приветствие не откликнулась — прошла мимо, словно тень. — Ни привета, ни ответа — как русалка, проплыла, холодная и чужая.

— Пропадает девка, оттого и — холодная, — покачала головой Варвара.

— Ты толком объясни, — удивился Никита, — может, и я чем сгожусь.

— Ей сейчас другой помощник нужен — ребеночка она ждет, а дите-то по происхождению — хозяйское. А господа, сам знаешь, не больно торопятся навстречу такому счастью.

— Слышал я — женится Андрей Петрович, — кивнул Никита. — А Таню, видишь, по боку?

— Вроде того, — кивнула Варвара и снова за рыбу принялась. — Ей бы, конечно, жениха сейчас хорошего, чтобы от молвы людской уберег и дите вырастить помог, да Татьяна уж больно гордая. Силой замуж не пойдет, а по любви… С этим и того хуже — убивается она, что есть силы, по барину. Такие вот дела, Никитушка. Слушай, а то подвез бы ты ее до имения — тяжело же ей?

— Подвезти? Отчего не подвезти, — согласился Никита. — Сделаем!

Он тотчас же побежал из кухни и бросился на конюшню. Татьяну он нагнал быстро — она брела по дороге, чуть качаясь, такая же потерянная, какой встретилась ему в доме.

— Танюша! — крикнул Никита, придержав коня. — Садись в сани — домчу с ветерком.

— Спасибо, Никита, я сама, — отказалась Татьяна.

— Вот еще! — Никита остановил сани и спрыгнул с облучка, прихватив большую медвежью доху. — Давайте, одень и прыгай в кошеву-то.

— Боюсь я твоей езды, — улыбнулась Татьяна. — Ты мчишь, аж дух захватывает, а у меня сейчас голова кружиться стала.

— Тогда я медленно поеду, — кивнул Никита. — Так еще лучше будет — можно успеть поговорить.

— Нет у меня на это настроения, — опустила глаза Татьяна.

— А я его тебе сейчас подниму, — улыбнулся Никита и, подсобив Татьяне усесться в кошеве, тронул коня и затянул песню — потешную, знакомую, Татьяна ее как-то на ярмарке слышала.

Пока он пел, она и впрямь почувствовала облегчение. Шуба согрела ее, а мерный тихий ход укачал.

— Танечка, проснись, — Никита осторожно тронул ее за плечо.

— Ой, — растерялась она спросонья, — где это мы?

— Ты прости, — смутился Никита, — я тебя чуть-чуть не довез.

— Ничего, я сама дальше дойду, — засобиралась Татьяна, но Никита жестом остановил ее.

— Я ведь не просто так задержался, я с тобой поговорить хочу, чтобы без посторонних глаз.

— Что это ты придумал, Никитушка? — растерялась Татьяна.

— Ты не бойся, я человек серьезный, и разговор у меня тоже такой, — Никита вздохнул, а потом взмахнул рукой, точно отсекая что-то, и выпалил, — выходи за меня замуж, Таня.

— Да ты что, Никита? — ахнула Татьяна.

— Помнишь, ты меня как-то бежать Подбивала, когда к Андрею Петровичу невеста впервые приехала?

— Помню, — прошептала Татьяна.

— Я ведь тогда тебя не понимал еще — не знал, как оно бывает, когда без надежды остаешься. Когда любишь, любишь, а потом — раз, и все кончилось.

— Мне это знакомо, — кивнула Татьяна. — Хотела я тогда от беды скрыться, да не сумела.

— От беды не скрываться, а гнать ее от себя надобно. Я вот только недавно это просек. Ты вот барина любила, а я — ровню свою, да все без толку. Аня на меня и не смотрит, а когда смотрит, то будто и не видит совсем. Все о своем да о своем думает — другой у нее на уме. Так вот и хожу один — и без нее свет не мил, а с ней еще хуже.

— За что же ты мне, Никита, душу-то бередишь? — взмолилась Татьяна.

— Прости, если обидел ненароком, но не хочу, чтобы тайны между нами оставались, — поспешил объясниться Никита. — Я — человек простой, к барским манерам не прикипел. Я понимаю, каково тебе сейчас, — одно время даже хотел себя порешить, думал — зачем жить вот так, бессердечно.

— Вот и я не знаю, — прошептала Татьяна.

— А давай, Таня, я помогу тебе, а ты поможешь мне? — предложил Никита. — Я — один, ты — одна…

— Уже не одна, — горестно вздохнула Татьяна.

— А так даже лучше! — разулыбался Никита. — Сразу семья получается.

— Господи! Какой ты хороший, Никита, — растерялась Татьяна, — только ведь не люблю я тебя.

— Не беда, ребеночек-то этого не знает. А мы его будем любить.

— Ты и я?

— И он нас, — улыбнулся Никита.

— Но, кажется, у нас ничего не получится, — засомневалась Татьяна, — ты — вольный, а я…

— А я барина Владимира Ивановича попрошу, он с Андреем Петровичем поговорит, чтобы тебя отпустить.

— Ой, не согласится он, — испугалась Татьяна.

— Думаю я, что барон сможет уговорить его, — убежденно сказал Никита. — Я вот только одно дело сделаю — Анну в Петербург отвезу, а потом все и решим.

— Ох, Никита…

— Ты не бойся, я свое слово держу. И ты тоже меня не обмани.

Татьяна кивнула, и обрадованный Никита снова стегнул лошадей — сани тронулись с места, и от полозьев тотчас же взвился тонкий снежный вихрь.

* * *

Вернувшись домой, Татьяна сразу же направилась в свою комнату — ей надо было прийти в себя. Сразу столько событий! — разрыв с Андреем и его отъезд, новость о ее беременности и предложение Никиты. Татьяна буквально разрывалась на части — она хотела, чтобы Андрей узнал о ребенке, но как он при этом себя поведет? Татьяна не была уверена в том, что он обрадуется, — ведь он же прогнал ее за то, что Татьяна случайно обмолвилась госпоже Болотовой о романе его невесты с наследником престола. А ребенок — это же еще страшнее!

Или не сказать и согласиться на предложение Никиты? Андрей — натура горячая, может все совсем не правильно понять, как бы хуже не получилось…

Татьяна вздохнула, переоделась и вернулась к своим обязанностям.

— Чего изволите, барышня? — спросила она, столкнувшись в гостиной с Наташей.

— Таня! — обрадовалась та. — Хорошо, что мы встретились. Я давно хочу с тобой поговорить.

— О чем? — насторожилась Татьяна.

— Да не сторонись ты меня — я тебе не враг. Я вижу, как тебе тяжело, ведь ты все еще любишь Андрея Петровича…

— Вам показалось, барышня, — не очень вежливо перебила ее Татьяна.

— Нельзя быть такой обидчивой, — нахмурилась Наташа. — Знаешь, когда я разговариваю с тобой, у меня каждый раз возникает ощущение, будто я перед тобою чем-то провинилась.

— Это не так, — испугалась Татьяна, — что вы, да никогда!

— Ты все еще не можешь простить мне того случая с перчаткой? — с сочувствием спросила Наташа. — Но тогда я не знала, какое у тебя положение в доме, я думала — ты обычная служанка.

— А я и есть служанка, и всегда готова служить вам, — поклонилась Татьяна.

— Вот, опять обиделась! — Наташа всплеснула руками. — Хорошо, вот будет у тебя свой жених, тогда сама поймешь, как это увидеть его, когда он целует незнакомую женщину.

— Мой жених будет меня любить, — Татьяна отвела взгляд.

— А знаешь, — воскликнула Наташа, — я вот сейчас подумала — хочешь, я поговорю с Петром Михайловичем, и после свадьбы мы заберем тебя к себе, будем жить в Петербурге. Обещаю, что не обижу тебя ни словом, ни взглядом.

— Спасибо, барышня, — Татьяна вежливо поклонилась, — но мне нравится и здесь.

Наташа вздохнула — она была по-настоящему растеряна. Спеша в Двугорское, Наташа меньше всего ожидала приобрести здесь проблему в лице какой-то крепостной. Конечно, она была далека от страха перед холопами, но и само их существование принимала как данность раз и навсегда заведенного порядка вещей. И тем более — всерьез относиться к интрижке Андрея с молоденькой служанкой? Правда, Андрей вел себя странно, но Наташа объясняла его излишнюю лояльность к своей крепостной воздействием всех тех событий, что сотрясали его семью в течение последнего времени.

Но вот Татьяна… Иногда она просто вела себя вызывающе, как будто ее положение в доме не исчерпывалось обычными обязанностями прислуги. Наташа обратила внимание на почти родственные отношенения между Татьяной и княжнами. Андрей убеждал ее, что Татьяна ему как сестра. Но, когда Наташа осторожно попыталась завести об этом разговор с самой княгиней, Долгорукая немедленно вышла из себя. —Столь откровенного заигрывания с народом Мария Алексеевна никоим образом не поощряла и считала его проявление в семье признаком распущенности и покушением на мораль и устои общества.

И, надо сказать, что почувствовав ревнивое отношение Татьяны к своему появлению в имении Долгоруких, Наташа и сама стала раздражаться той вольностью, которую та имела при явном попустительстве Андрея. Перед своим отъездом в Петербург он, однако, обещал ей, что этому безобразию будет положен конец, и Наташа поверила ему. Но отсутствие Андрея затягивалось, а Татьяна с каждым днем становилась все раздражительнее, и с ней почти невозможно стало сладить.

По всем признакам — у Татьяны разыгралась мигрень, а уж это — болезнь исключительно барская. Но Наташа, старавшаяся со всеми жить в мире и согласии, не хотела выглядеть душегубкой и тираншей. Какое-то время она приглядывала за Татьяной и заметила, что та почти перестала есть, посмурнела и чуть что бросалась в слезы. И, опасаясь, как бы вернувшийся из поездки Андрей не обвинил ее в жестокости к слугам, и отчасти из чувства сострадания, она решилась побеспокоиться о здоровье Татьяны.

Наташа придумала поездку в уездный город и уговорила княгиню отпустить Татьяну с собой. Татьяна поездке не противилась — была вялой и ко всему равнодушной, но дорогой из-за нее несколько раз пришлось останавливаться у обочины. А к концу путешествия она уже едва держалась на ногах — взгляд у нее был отсутствующий, и на лице — ужасная бледность. Наташа пыталась предложить ей помощь, но Татьяна с невероятной для ее состояния гордостью от содействия отказывалась. И тогда Наташа под предлогом собственной необходимости привезла к ее доктору Штерну, о котором ей рассказывала говорливая Соня.

Но лишь только они вошли к нему в кабинет, и Татьяна вдохнула ароматы каких-то медицинских составов, она упала в обморок.

— Что вы хотите, княжна, — пожал плечами доктор Штерн, осмотрев больную, — в ее положении такая чувствительность вполне естественна и является прямым доказательством ее состояния.

— Какого состояния? — удивилась Наташа.

— Ваша служанка беременна, — пояснил доктор Штерн, — и я бы настоятельно рекомендовал вам в ближайшее время не перегружать ее работой по дому. Судя по всему, беременность она переносит не лучшим образом, и я искренне взываю к вашему чувству простой человеческой жалости. Ведь даже такая поездка — из имения в город — могла окончиться для нее весьма печальным образом. Сами понимаете — зимняя дорога, тряска, холод.

— За кого вы меня принимаете, доктор? — возмутилась Наташа. — Откуда я могла знать!

— Простите, если обидел вас, — смутился Штерн. — Мы иногда бываем так черствы к страданиям ближнего…

— Почему ты никому ничего не сказала? — участливо спросила Наташа Татьяну, когда они возвращались обратно.

— Это моя забота, и она никого не касается, — тихо ответила Татьяна.

— А как же отец ребенка? Почему он не помогает тебе?

— Он сейчас в Петербурге, — после некоторого молчания сказала Татьяна.

— В Петербурге? — вздрогнула Наташа, и в голову ей немедленно вползли нехорошие мысли.

— Да, — поспешила объяснить Татьяна, — Никита сопровождает барона Корфа.

— Ах, так его зовут Никита? — с облегчением вздохнула Наташа. — Надеюсь, по возвращению, он женится на тебе?

— Он обещал, — кивнула Татьяна.

— Так отчего же ты такая грустная! — обрадовалась Наташа. — Это замечательно! Мы сыграем две свадьбы. А я тебе во всем помогу — позабочусь о твоем приданом.

— Что вы, — попыталась было отказаться Татьяна, но Наташу уже невозможно было остановить — она села на своего конька. Устраивать судьбу других людей — это же такое удовольствие!

— Вот как мы поступим, — веселым голосом сказала она, — я буду оберегать тебя от работы по дому. Тебе надо больше отдыхать и хорошо питаться.

— Благодарствуйте, барышня, — прошептала Татьяна, пряча глаза.

— Сейчас приедем — ты ступай прямо к себе, ложись, отдыхай, а я распоряжусь, чтобы тебя никто не беспокоил.

— Уж не знаю, как вас благодарить, — Татьяна опять была готова расплакаться.

— А вот это ни к чему, — пристрожила ее Наташа, — полно грустить и волноваться. Я уверена — все будет хорошо, и мы еще порадуемся за вас с Никитой.

— Только, если можно, барышня, — вдруг попросила Татьяна, — вы пока барыне ничего не говорите. Не хочу я огласки, пока Никита у Андрея Петровича согласия не получит.

— Хорошо, — кивнула Наташа, — как скажешь.

Следующие дни прошли удивительно спокойно — такому повороту событий Наташа даже обрадовалась. У предполагаемой соперницы был ребенок, и она ждала возвращения жениха. Теперь становилось понятно раздражение Андрея — он вполне мог знать об отношениях своей крепостной с конюхом Корфа. И, как порядочному человеку, ему хотелось проявить благородство, благословив влюбленных на счастливый брак. Наташа и сама страсть как обожала подобные истории.

Это было так романтично — почти французская история. Двое любят друг друга, но они разлучены, потому что их судьбами распоряжаются два разных человека. Кроме того, они еще разделены и расстоянием — однако, не набегаешься здесь из имения в имение ради встречи с любимым.

Господи, про себя вздыхала Наташа, думая об этом, как же мы все похожи — дворяне, холопы. Чувства уравнивают нас перед Богом, чувства дают нам силу преодолевать препятствия и бороться с трудностями…

Приехав, Андрей первым делом поспешил к родителям — он подтвердил, что Владимир Корф верен своему обещанию не выдвигать обвинения против княгини в связи со смертью своего отца. Рассказал о приеме у императрицы и вмешательстве в разговор графа Бенкендорфа. Наташе он сообщил, что Михаил, приехавший с ними прежде просил его завезти в имение Корфа, где собирался оставаться еще некоторое время и где его следовало искать в случае необходимости.

Потом он предложил разобрать подарки, привезенные им из столицы по случаю предстоящей свадьбы, и вся семья расположилась в гостиной, чтобы рассмотреть и оценить сделанные им покупки. Соня даже запрыгала от радости, отвечая на это предложение, и все принялись раскладывать и обсуждать купленные им украшения и сувениры.

Когда женщины натешились дорогими игрушками, князь Петр тактично намекнул остальным домочадцам, что пора бы уже и оставить жениха и невесту наедине. «Уверен, после разлуки им есть, что сказать друг другу», — улыбнулся князь Петр, и вся семья с многозначительностью удалилась.

— Слава Богу, вот мы и одни, — вздохнул Андрей. — Я так неимоверно устал, Наташа! И так хочется быстрее пройти этот путь до свадьбы, чтобы уехать вместе с тобой и хотя бы на время отдохнуть от семейных проблем.

— Надеешься, что наша совместная жизнь окажется безоблачной? — лукаво посмотрела на него Наташа. — И не воображаешь ли ты, что я — ангел?

— Ты — самое удивительное создание на земле, дорогая, — убежденно кивнул ей Андрей, — и я жду момента соединения с тобой, как единственной возможности познать и райское блаженство, и неземной покой.

— Не улетай от меня столь далеко, даже в мыслях! — шутливо воскликнула Наташа. — Я — здесь, я — рядом, и всегда буду с тобой.

— Благодарю тебя, — Андрей поцеловал ей руку и откинулся на спинку дивана. — Знаешь, я видел на балу Владимира. Он не только не избавился от Ольги, но и привез ее за собой в Петербург, и Жуковский перед своим отъездом успел предупредить меня о повышенном к нам внимании графа Бенкендорфа, которому уже известно о ее пребывании у нас. Боюсь, как бы неосмотрительный экспромт твоей подруги не оказался губительным для всего нашего рода.

— А Владимир тоже вернулся? — озабоченно спросила Наташа, как будто и не услышав его последних слов.

— Наташа! О чем ты думаешь? Я говорю с тобой о таких важных вещах, а ты… — обиделся ее невниманию Андрей.

— Прости, — спохватилась она, — я услышала, что ты говорил о Корфе.

— А разве речь о нем? Он и так доставил нам всем немало неприятностей.

— Да и я говорила не о нем, — согласилась Наташа и пояснила, встретив удивленный взгляд Андрея. — Если он вернулся в имение, значит, с ним вернулся и Никита.

— Господи, — Андрей с изумлением посмотрел на нее, — да какое тебе дело до соседского конюха?

— Я обещала содействовать Татьяне в ее свадьбе, и сейчас же сообщу ей эту радостную новость — ее жених приехал и скоро навестит ее.

— Жених?! — непонимающе воскликнул Андрей.

— Видишь ли, — начала свой рассказ Наташа.

Андрей не дослушал ее — где-то в середине повествования он «вспомнил», что забыл сообщить отцу нечто важное и оставил ее одну в недоумении и некоторой обиде на поспешность его ухода.

Андрей хотел сразу же броситься к Татьяне, но сдержался и решил успокоиться и хорошенько поразмыслить надо всем, что ему поведала Наташа. Он прошел к себе и заперся в комнате на ключ.

Он был потрясен, и негодование кипело в его душе. Андрей был уверен, что он у Татьяны — первый и единственный, и она поклялась ему в верности и неугасимой любви. Она терзала его своей бесконечной ревностью к Наташе, плакала, сводила с ума признаниями, и вот теперь выясняется, что все это была страшная ложь, тем более неприятная, что затронула его мужское самолюбие и достоинство господина.

Нельзя сказать, чтобы Андрею слишком сильно претила истовая преданность Татьяны — кому не польстит подобная самоотверженность? Но она смела убедить его в своей неприкосновенности, и он втайне был горд этим. Однако сейчас выясняется, что пока он почивал на лаврах убеждения, внушенного ему Татьяной, эта девка встречалась с другим, выбрав для роли любовника соседского конюха.

Конечно, Андрей знал, что они знакомы — Лиза рассказывала ему, как Татьяна с Никитой помогали им, когда маменька еще только замыслила свое не правое дело против Корфов. И потом Никита, получив вольную, даже работал у них, — Андрей остался его исполнительностью доволен и сполна и по-честному рассчитался с ним за хорошую службу.

«Л в глубине скрывалось это…» Андрей гневно ударил кулаком по столу — стоявшие там письменные приборы подпрыгнули, и одним резким движением смел бумагу на пол. Ему хотелось ударить — кого? Бить женщину он бы не смог. Никиту? Драться с бывшим холопом — нет уж, увольте. Но Татьяна-то какова — не только путалась за его спиной с конюхом, но и ребенка от него зачала. А еще вообразила, что он женится на ней!..

Боже! Андрей вдруг поймал себя на мысли, что относится к поступку Татьяны так же страстно, как если бы снова увидел Наташу в объятиях наследника. Он ревновал и готов был сокрушить всех и вся — его мир обрушился, и Андрей жаждал мести за свою поруганную гордость. Он-то относился к Татьяне, как родной, собирался приблизить ее к себе, когда его уверенность в чувствах Наташи поколебалась! И что он получил взамен — предательский удар в спину? Немыслимая подлость, отвратительный и грязный разврат!

— Итак, у тебя будет ребенок? — страшным голосом спросил Андрей, врываясь в комнату Татьяны.

— Да, — едва слышно промолвила она, отстраняясь от его порыва.

— И ты, значит, радостно ждешь возвращения счастливого отца? — Андрей обращался к ней с гневом и жаром, достойными прокурорского обвинения.

Татьяна побледнела и молча кивнула ему в ответ.

— Что, дар речи потеряла? — злился Андрей. — Натворила дел, а теперь кто-то должен за тебя их расхлебывать? Зачем ты втянула в свои проблемы Наташу? Или думаешь использовать ее благородство, как когда-то меня заманила в свою постель?

— Андрей Петрович! — взмолилась было Татьяна — у нее разом закружилась голова, и тошнота подступила к самому горлу.

— Молчи! — вскричал Андрей. — Я думал о тебе, переживал, что слишком резко обошелся с тобой. Хотел увезти тебя с собою в Петербург и даже Наташу уговорил согласиться на это. И вот, как ты ответила на мою доброту! Презираю тебя, видеть тебя больше здесь не желаю — не смей показываться мне на глаза, пока мы с Наташей не уедем из имения.

— Как скажете, барин, — покорно прошептала Татьяна, падая в обморок.

— О, Господи! — Андрей все же бросился к ней, поддержал и усадил на кровать. — Таня, Таня, что же ты такое наделала? Я же любил тебя, и все еще люблю, а ты так жестоко со мной обошлась. Кто тебе Никита? Разве он сделал столько для тебя? Разве он знал тебя с детства? Разве мог он быть так нежен и ласков с тобой? Как ты могла? Почему? За что?

— Прости меня, — сказала Татьяна, понемногу приходя в себя, — но не могу я иначе. Никита — он добрый, он женится на мне. А у ребеночка семья должна быть — мама и папа, которые будут любить его, крепче друг друга. А Никита такой — он верный, он согласен.

— Таня, ты меня пугаешь. Зачем говоришь, что я неверен тебе? Ты сама во всем виновата. Ты вмешалась в мои отношения с Наташей, и не поспеши ты с разговорами — кто знает, как бы все сложилось сейчас?

— Да разве может барин жениться на крепостной? — с горечью вымолвила Татьяна.

— Если бы ты не предала меня, если бы этот ребенок был наш… — Андрей остановился — не поторопился ли он с обещаниями?

— А он и есть ваш, — кивнула Татьяна. — Наш это ребеночек, ваш и мой, Андрей Петрович. Дитя любви, и Варвара, моя крестная, говорит, что он должен быть счастливым.

— Но ты же сказала — Никита… — растерялся Андрей — его мозг будто взболтали ложкой. Только что он был полон праведного гнева, а теперь на него обрушилась новая головная боль. — Я тебе не верю, не верю!

— Ваш он, Андрей Петрович, — тихо сказала Татьяна, — и не было у меня никого, кроме вас. А Никита от Варвары узнал про мое несчастье и вызвался помочь мне. Он-то понимает все наши заботы холопские, вот и решил спасти меня от людской молвы и бесчестия. Никита говорит — у нас будет семья.

— Но как же… — развел руками Андрей.

— Не было у нас ничего с Никитой и быть не могло, — твердым тоном произнесла Татьяна и посмотрела ему прямо в глаза. — Он Анну Платонову любит, воспитанницу барона Корфа. Давно любит, почитай, также, как и я вас, и также безответно. Она в его сторону и не глядит даже, а он душой извелся. Вот и порешили мы — он один, я одна…

— Таня, послушай, я не могу отпустить тебя от себя, я буду сам заботиться и о тебе, и о ребенке, — настиг Андрея порыв благородства. — Обещаю, вы ни в чем не будете нуждаться.

— Ни в чем? — усмехнулась Татьяна. — А кто приласкает моего ребенка? Кого он назовет отцом, а я своим мужем?

— Но, Таня, ты должна понимать, я не могу на тебе жениться! — воскликнул Андрей.

— Тогда не мешайте мне — Никита сдержит свое обещание, и все будут счастливы.

— А кто еще знает, что я — отец ребенка? — дрогнувшим от волнения голосом спросил Андрей.

— Кроме нас — только Варвара и Никита, а им незачем выдавать эту тайну, — пожала плечами Татьяна и заплакала.

— Танечка, не тревожься понапрасну, — Андрей почувствовал, что краснеет, произнося эти слова. — Тебе стоит поберечь себя.

— Андрей Петрович, я ведь не каменная! Я все вижу, все чувствую. Скоро вы женитесь, и у вас пойдут дети. Вы будете любить их, беречь, а мы никому не нужны! Отпустите меня — я уеду с Никитой, и мы никогда не напомним вам о себе, — Татьяна просительно сложила руки на груди, и ее глаза опять наполнились слезами.

— Конечно, я не могу дать тебе той любви, которую ты ждешь от меня, — покачал головой Андрей. — Но я очень хочу, чтобы ты оставалась в нашем доме. По крайней мере, тебя здесь никто не обидит, и мне будет спокойнее.

— А для меня здесь — одни терзания! — вскричала Татьяна. — Пожалейте вы меня!

— Сразу после свадьбы мы с Наташей уедем в Петербург, будем жить своим домом. Но я обещаю, что стану заботиться о вас с маленьким.

Татьяна вздохнула — она поняла, что это слово — последнее, и больше ей нечего ждать.

— Коли так — воля ваша, барин, — Татьяна поклонилась Андрею, — да и то сказать — привыкла я к этому дому, все родное — места и люди. А раз вы уедете, может, нам и впрямь спокойней будет.

— Но ты должна пообещать мне… — начал было Андрей.

— Полно, барин, — остановила его Татьяна, — все уже сказано. Можете спать спокойно — я не стану разрушать вашу жизнь.

Андрей с облегчением кивнул ей и быстро вышел из ее комнаты.

Час от часу нелегче! — Андрей просто места себе не находил. Не таким он представлял себе разговор с Татьяной — прежде все в нем дышало благородным гневом, а теперь выходило, что он снова бежал — бежал с поля боя, как трус и предатель. Не то, чтобы Андрею была безразлична судьба этого нежданного ребенка, но ему с таким трудом удалось восстановить равновесие в своих отношениях с Наташей, которая была ему необходима, которую он любил и которая являлась воплощением всего того, что он так ценил в женщине — благородство души и происхождения, ум и искренность, романтичность и светскость.

Андрей растерялся — он не знал этого ребенка, он его не хотел, но и отдавать часть себя в руки какого-то конюха? Нет-нет, он должен всерьез подумать над этим — как бы то ни было, ребенок Татьяны вполне мог оказаться его первенцем, и Андрей был не готов к тому, чтобы позволить рожденному от него малышу жить в нищете и холопском положении.

Возможно, ему стоит поговорить об этом с Наташей — она добра и со временем примет известие о его внебрачном ребенке и, даже, станет покровительствовать ему. И вообще — сколько таких примеров среди известных и родовитых семейств! Сколько среди крепостных детей оказалось талантливых людей, ставших известными и снискавшими себе признание высшего общества. И отдать свою кровь на воспитание соседскому Никитке — никогда!..

Вечером все собрались в гостиной. Не было только Лизы — после громкого разговора с матерью она куда-то ушла, и ее давно не видели, но вместе с тем и тревоги никто не испытывал — Лиза была известна своим непредсказуемым и вздорным характером.

Андрей сразу уловил — в воздухе что-то носилось: атмосфера в гостиной была тягостной, а молчание напряженным. И только Наташа без умолку болтала с Соней о предстоящей свадьбе и ласково опекала подававшую чай Татьяну. Принимая от нее чайную пару, Андрей почувствовал, как дрожат ее руки, и дружески подал ей пальцы. Он хотел ободрить ее, но вышло наоборот — Татьяна заволновалась, пальцы задрожали, и она едва не уронила чашку на пол.

— Таня, осторожней! — прикрикнула на нее зоркая Долгорукая.

— Простите, Андрей Петрович, — Татьяна склонила голову, так чтобы не было видно ее слез.

— Ничего, — Андрей бросил уничтожающий взгляд в сторону матери и с сердечностью посмотрел на Татьяну, — все в порядке, просто в следующий раз будь поаккуратнее.

— Таня, — вдруг громко сказала Наташа — ей показалась странной та нежность, что почудилась ей в голосе Андрея, — принеси же Андрею Петровичу новую чашку.

— Наташа, Таня, верно, устала, — Андрей с неодобрением покачал головой. — Думаю, мы вполне можем обойтись и без нее.

— А что я такого сказала? — удивилась Наташа и добавила:

— Кто-нибудь видел мои маленькие ножнички для вышивания?

— Где-то там, на столике были, — немедленно откликнулась наблюдательная Соня.

— Не эти? — спросила Татьяна, тут же подойдя к столу.

— Они! — царственно кивнула Наташа, довольная, что по ее вышло.

— Вот, возьми! — Андрей стремительно встал с места и, забрав у Татьяны ножницы, подал их Наташе.

— Ах! Андрей Петрович, да что ж вы такое делаете?! — заволновалась Татьяна. — Это же плохая примета — ножницы из рук в руки передавать. Да тем более острием вперед.

— Что за примета? — вздрогнула Наташа.

— К ссоре, — тут же вставила знающая Соня и показала Наташе маленький изящный розовый флакончик с золотой крышечкой в виде лилии. — Можно мне?

— Это мои любимые, — кивнула Наташа, искоса наблюдая за Андреем и Татьяной.

— Глупости и дамское суеверие, — отмахнулся Андрей от предупреждения.

— Ах, какое чудо! — воскликнула Соня и тут же поднесла флакончик к лицу Татьяны. — Какой приятный необычный аромат! Танюша, понюхай!

— Спасибо, барышня, но мне духи в деревне ни к чему, — отклонилась было Татьяна.

— Понюхай! — требовательным тоном велела Наташа, и под ее взглядом Татьяна приблизилась к флакону.

— Таня! Осторожно! — видя, что она падает в обморок, бросился к ней Андрей. — Наташа, как тебе не стыдно! Зачем ты полезла к ней со своими духами? Все будет хорошо, Танюша.

— Ничего, Андрей Петрович, сейчас пройдет, — постаралась улыбнуться бледная Татьяна, — минутная слабость. Простите, я пойду к себе, голова что-то разболелась.

— Может быть, тебе помочь? — предложил Андрей.

— Андрей! — возмущенно позвала его Наташа.

— Нет, спасибо, — отказалась Татьяна, — мне уже намного лучше. Пойду я.

— Это что еще за нежности? — с удивлением спросила Долгорукая, когда Татьяна вышла из гостиной. — С каких это пор ты крепостную прислугу вызываешься до комнаты проводить?

— Действительно, странно, — поддержал ее князь Петр, смущенно прятавший от сына глаза — он знал о симпатии Андрея к Татьяне и уже не раз говорил с ним о неразумности этой связи.

— Да что вы! — всплеснула руками наивная Соня. — Андрей просто испугался за Таню.

— Наташа… — Андрей опомнился и обернулся к своей невесте, которая смотрела на него с нескрываемой ненавистью и обидой.

— Не трогай меня, — тихо, но твердо сказала Наташа.

— Но ты же сама знаешь, она…

— Отойди от меня! — оборвала его Наташа и выбежала из гостиной.

Андрей растерянно смотрел ей вслед — он был подавлен случившимся и во всем винил только себя. Он был неосторожен, ах, как он был неосторожен! Андрей едва не выдал свою тайну, и, слава Богу, что Наташа в силу своего пламенного характера не стала продолжать немедленного разбирательства на месте и ушла. А у него появилось время для того, чтобы одуматься и взять себя в руки.

Наташе тоже было о чем подумать — и по прошествию некоторого времени она решила, что была не права и напрасно устроила всю эту сцену. Кроме нее с Андреем, никто не знал о беременности Татьяны, и только он мог поддержать ее, ибо сама же она и послужила причиной ее недомогания. Наташа просто не сообразила, что сочный цветочный букет может вызвать столь неожиданный для нее эффект. Она, конечно, видела, как Татьяна упала в обморок в кабинете у доктора Штерна, но ведь то были медицинские запахи, а это же духи?!

Будучи человеком отходчивым и справедливым, Наташа почувствовала свою вину перед Татьяной и собралась сейчас же навестить ее, но, проходя через гостиную, столкнулась с только что приехавшим Забалуевым. Он по своей обычной наглости, прежде чем пройти в кабинет к князю Петру, покусился на наливку в буфете. Наташа застала его за дегустацией и недовольно кашлянула, давая понять, что тот в гостиной уже не один.

— О! — растекся в сладчайшей улыбке Забалуев. — Давно не виделись, княжна. Как ваши приготовления к свадьбе? Надеюсь, уже все готово? Я молюсь, чтобы у вас все прошло так же благополучно, как и на нашей свадьбе с Елизаветой Петровной. И, кстати, где она?

— Не знаю, — нехотя ответила Наташа, — мы ее с обеда не видели.

— А чего это к вам Никитка пожаловал? Поди-ка, с поручением от Корфа? Опять ваш братец против меня чего-то затевает?

— Никита здесь? Уже приехал? — обрадовалась Наташа.

— Вот так радость! — ехидно заметил Забалуев. — А вас-то он чем ублажил?

— Он не ко мне, а к своей невесте приехал, противный вы человек, — осуждающе покачала головой Наташа. — Во всем заговоры видите, а до простых человеческих радостей вам и дела нет.

— А позвольте узнать — кто счастливица? Глядишь, и я порадуюсь.

— Татьяна.

— И с каких это пор они так близки стали?

— Татьяна за него замуж выходит, — улыбнулась Наташа, — какой вы непонятливый.

— Быть не может того! — воскликнул Забалуев, и это вышло у него столь убежденно, что Наташа насторожилась.

— Почему не может?

— Никита по Анне сохнет, бывшей возлюбленной вашего брата, она для него — как свет в окошке. Разве только разлюбил он ее и полюбил Татьяну? А жениться-то сразу с чего?

— Татьяна ребеночка от него ждет, — растерянно объяснила Наташа, и сама не понимая, почему рассказывает ему все это.

— Нет, вот уж это точно не от него. Здесь кто-то другой постарался, — Забалуев выдержал солидную паузу и словно невзначай поинтересовался, — и Андрей Петрович это разрешили?

— А при чем здесь Андрей? — вздрогнула Наташа.

— Сами-то не догадываетесь? — гадко ухмыльнулся Забалуев. — Так подумайте, умишком пораскиньте. Вы барышня взрослая, с головой, может, до чего и додумаетесь. Извините, мне пора — хотел к господам наведаться, про их столичный вояж разузнать. Честь имею!

Наташа мужественно перенесла его нахальство и дождалась, пока Забалуев уйдет. Потом она несколько раз глубоко вздохнула и решилась — пошла к Татьяне.

То, что она увидела, открыв дверь, ее потрясло — Андрей стоял на коленях перед кроватью, на которой сидела усталая и слегка опухшая от слез Татьяна, и утешал ее.

— Наташа?! — воскликнул он, обернувшись на ее сдавленное «ах!».

Татьяна тут же зарделась и, намеренно вежливо поблагодарив его за помощь, попросила оставить ее. Андрей смутился и поднялся с колен. Наташа встретила его у двери полным гнева и боли взглядом.

— Андрей, мне невыносимо долее делать вид, что все в порядке, — настойчиво сказала она, когда они вышли в коридор. — Я хочу знать правду. Я хочу задать тебе прямой вопрос и получить на него честный ответ. Ты отец Татьяниного ребенка?

— Почему ты считаешь, что Татьяна ждет ребенка от меня? — Андрей отвел глаза в сторону.

— Я прошу тебя — если ты хотя бы немного уважаешь меня, ответь мне правду! Или что — духу не хватает? Совершать ошибки проще, чем раскаиваться в них?

— Ты права, — разом выдохнул Андрей после непродолжительного молчания, — отец ребенка Татьяны — я.

— Значит, так теперь любят в благородных семействах? Или это такая традиция в доме Долгоруких? — зло спросила Наташа, памятуя рассказанную ей Соней историю воскрешения князя Петра. — А не ты ли говорил мне, что любишь меня и только меня?

— Но я действительно люблю тебя! — вскричал Андрей.

— И это любовь ко мне толкнула тебя в постель к крепостной?

— Поверь, я всю жизнь буду жалеть о той боли, которую причинил тебе. Прошу, прости меня.

— Боже мой, — схватилась за голову Наташа, — как же ты горячился, когда увидел мой поцелуй с цесаревичем? А сам в это время преспокойно развлекался с Татьяной.

— Я не понимал, что делаю. Это было помутнение рассудка. Наваждение.

— И теперь ребенок всю жизнь будет напоминать тебе об этом. Ты оскорбил не только меня, но и Татьяну.

— Я знаю, что заслуживаю твоих упреков и презрения. Я вел себя как лицемерный лгун. Но в одном я был честен перед тобой — я всегда любил и люблю только тебя.

— А Татьяну ты, значит, не любишь? — усмехнулась Наташа и вдруг взорвалась:

— Да как ты смеешь говорить со мной о любви? Сомневаюсь, что тебе вообще известно, что это такое!

— Наташа…

— А то я наблюдала за вашими нежностями, и мне даже в голову не могло прийти, что между вами что-то есть. Господи, какая же я была дура! Воистину говорят — любовь делает человека слепым. Но теперь я поняла — ты черствый и жестокий, ты вообще не способен любить.

— Наташа, постой, постой! — Андрей попытался взять ее руки в свои, но она оттолкнула его. — Остановись, наше чувство друг к другу — настоящее, а его невозможно так быстро разрушить!

— Если бы ты дорожил нашими чувствами, ты никогда бы не совершил такую подлость, — лицо и голос Наташи пылали гневом.

— Дорогая, позволь мне доказать, что я люблю тебя, — взмолился Андрей. — Я не хочу тебя терять, я не мыслю своей жизни без тебя.

— Нет, Андрей, — Наташа вдруг остыла и покачала головой. — Я не смогу простить тебя.

— Наташа! — Андрей, казалось, был в крайнем отчаянии. — Я прошу тебя!

— Нет, Андрюша… — Наташа посмотрела на него пустым и потухшим взглядом. — Все кончено. Мы должны расстаться…

Загрузка...