Почетное гражданство

— Ниш! Представляешь?!

— Что? — испугалась я. — Нахамил?

Лим фыркнула и поманила меня за собой. Мы вышли в узкий коридор между гротами, и подруга принялась ходить взад-вперед, возмущенно уперев руки в бока:

— Если бы!

— Да ладно?! — вырвалось у меня. — Вот нахал!

— А я что говорю! Знаешь, что заявил?

Лим в подробностях рассказала о разговоре с троллем. Чем дальше, тем больше у меня раскрывался рот. Я удивлялась не тому, что нахальный полукровка предложил моей подруге сердце и свою огромную и, что греха таить, весьма крепкую длань, а то, как на это прореагировала мелюзина. Сначала я думала, что она столь возмущена и оскорблена, что хочет дать выйти раздражению, потом заподозрила нечто иное. Лим поведала, как тролль отнесся к ее беременности:

— Нет, ты подумай! Никакого уважения! Это будет «дитя морского бога», а он – «рыбачить научу и бить прям промеж глаз».

— Рыбачить? — с недоумением переспросила я. — Зачем учить мелюзин рыбачить?

Лим меня не слышала:

— Лау, между прочим, намекала на то, что Эгенд, возможно, теперь отнесся бы к браку со мной совсем иначе, если его спросить. А Михо просто сохнет! А Ву сказал… А он говорит, увезу тебя в Термект, что рядом с Оброй, там у меня крепкий дом, добрые слуги…

— Он что, богат?

— А ты думала, такой прощелыга в бедности останется? Он, оказывается, родственник какой-то дальний людскому королю по орочьей линии, да видно столько натворил всего, что родня его и знать не желает.

— Постой, Лим, — сказала я, начиная кое-что понимать. — Мы сейчас о чем говорим? Тебе тролль сделал предложение! Тролль! А ты… ты, как я вижу, возмущена не тем фактом, что он вообще к тебе подъехал, а тем, как он это сделал?!

— Ну да, — сказала Лим, перестав мельтешить у меня перед глазами. — Я же говорю – хам!

— Он тебе, что, нравится!!?

Лим вдруг вся зарделась, дернула плечом, отвернулась. Потом сказала с неожиданной грустью:

— Знаешь, на Грозовой остров прибыла делегация из Реталии. Там уже тоже в курсе. Ву представил мне моего потенциального жениха – молод, хорош собой, из рода правящих.

— И? — заволновалась я.

— Мы гуляли и разговаривали весь вечер. Он был очень мил. Но я поняла… что он не верит.

— В то, что ты…?

— Да, в то, что ребенок был зачат магией, а не естеством. Ему сказали посвататься к «супруге морского бога», вот он и приплыл. Общался со мной из вежливости. А потом ушел осматривать остров, вернулся поздно, долго говорил с Ву, а когда я спросила, мне показалось, что Ву сам не в восторге.

— Лим, ты рано расстраиваешься, — сказала я ободряюще и со всей искренностью, на которую была способна. — Почему сразу выходить замуж? Поживи здесь, дождись родню, может, они что посоветуют – столько женихов вокруг! А твои чувства к Эгенду?

— К Эгенду? — сердито повторила Лим. — Разве ты не видишь? Он же грезит своей Рионой, во сне даже имя ее повторяет, я слышала в повозке. Он будет править землей золотоволосых, а если нас поженят, то это будет чисто политический брак, сейчас веяние такое, от Кэльрэдина – эльфы заключают браки с наследниками других рас. Знаешь, я за эти дни в путешествии сильно повзрослела, не улыбайся. Глупости это все, детская влюбленность, как у Михо, который просто других девушек не видел, кроме своей нареченной свинопаски. Фантазии это все.

— Ну, знаешь, фантазии фантазиями, но серьезно рассматривать кандидатуру тролля…?

— Ничего я не рассматриваю, — сказала Лим, — мне просто страшно. Они меня тут запрут, будут кормить, лелеять, а когда дитя родится, станут ему поклоняться – они такие. Ребенок подрастет, выдадут меня замуж за «хорошую партию», куда-нибудь подальше. А сыну или дочери нацепят корону в тринадцать лет, и вырастет он или она глупым, надменным и капризным. Что я не знаю, как мелюзины над детьми трясутся? У меня в детстве игрушки были из золота, тяжелые, на ногу упадут – синяк, пока я не возмутилась и не потребовала себе такие же, как у обычных детей. Вся эта забота – золотая клетка… Я и не знала ничего о мире вокруг, пока Сонтэн меня не выманил. И обманул он меня, опять же, из-за моей наивности. Меня в обозе чуть приворотным не накормили, маг заподозрил что-то, а я дурочка будто… Надоело, не хочу так!

— Н-да, — вздохнула я, привлекая мелюзину к себе и обнимая, — дела. А я думала, у вас тут только рай, птички, цветочки, красотень всякая.

Лим всхлипнула.

Глава 7. В которой все идут на бал

Правящий мелизанд с первого взгляда показался мне веснушчатым парнишкой лет двадцати с непослушными короткими вихрами цвета меда. Только подойдя ближе, я рассмотрела и внимательные, мудрые глаза, и сеточку морщин в уголках. Возраст правителя я не уточняла, постеснялась как-то, но думаю, Ву годился бы мне в дедушки, если не в прадедушки.

Каких-либо правил престолонаследия у мелюзин не было – полное равенство, если так можно выразиться. Родителями Ву были простые бортники из Реталии, королевства мелюзин на юго-востоке Ондигана. Зеркало-артефакт мелюзин указало на Ву, когда тому было семнадцать. Таких зеркал, наследий Первых, у мелюзин было четыре, по одному в каждой части материка. Все крупные решения, как то трон, войны, торговые союза и так далее, принимались только посредством обращения к артефактам. Говорят, когда погибла Аолина, Ву увидел в зеркале предначертание и увел свой народ на Грозовой. Не удивлюсь, если так оно и было. До этого народ Ву уже много сотен лет подряд преследовали неудачи, но переезд спас племя – на острове заключались браки, рождались дети, и за последние восемь лет смерти были только естественными, от старости, «жизненного истощения», как называли ее двухвостые.

Кстати, я узнала, что у Лау была дочь, малышка лет трех. На мой вопрос об отце, мелюзина легкомысленно улыбнулась, а Лим шепнула мне на ухо:

— Один молодой торговец хуми. Как раз Самухун был, сама понимаешь, маски, пляски. До сих пор, бедный, ищет свою русалку каждый раз, когда приводит судно к острову.

Карисса, вопреки моим ожиданиям, оказалась пухленькой смешливой барышней с лилейно-белыми волосами и карими глазами. Она скакала вокруг нас с Лим, предлагая сладости и чай. Не представляю, как они с Ву могут ссориться, хотя почему мелюзины должны отличаться от всех прочих женщин в гневе?

Ву осмотрел меня своими мудрыми глазами и улыбнулся мальчишечьей улыбкой. Он принялся расспрашивать меня о моем мире, о нашем путешествии и опасностях, встреченных на пути. Карисса присела на ступеньки, ведущие к трону, и по-бабьи подперев щеку кулаком, ахала и охала. Я беседовала с королевской четой, стараясь не смотреть в угол, где стояло Зеркало-артефакт, но мелизанд сам подвел меня к нему. В отличие от Зеркала Медноволосых, оно было сделано из пластин гематита. Зеркало притягивало взгляд, но, посмотрев в него, я – с облегчением или разочарованием, не знаю, – ничего не увидела.

— Кстати, об артефактах, — сказал Ву, кивая на мое кольцо с агатом (я по странному велению сердца надела его утром). — Давно я не видел таких искусных серебряных Плетений.

— Плетений? — тупо повторила я, поднеся кольцо к глазам.

— Да, — мелизанд кивнул. — И камень наверняка из одной из корон Первых, тех самых, пропавших давным-давно. Ирэм говорил, в пути у вас разрушились все самоцветы. Одного этого камушка хватило бы на десяток повозок. Хотя, на вашем месте, я тоже не стал бы рисковать. Можно взглянуть поближе? — Ву поцокал языком. — Прекрасная древняя работа. Только самые искусные мастера умеют плести вещи из металлов: меди, серебра и золота. Как он к вам попал?

— Это… это… кольцо моей бабушки.

— О, правда? Расскажите мне о ней.

Тон Ву был таким мягким, любезным и… по-королевски требовательным, что я, про себя удивляясь тому, чем может быть интересна правящему мелизанду жизнь моих родственников, принялась рассказывать:

— Она была учительницей. Родилась перед войной… у нас была война… сирота. Всю жизнь проработала в школе. Замуж так и не вышла. Детей у нее не было.

— А вы? — удивился мелизанд.

— Я дочь ее племянницы, внебрачный ребенок. Бабушка получила надо мной опеку, когда мама… — я запнулась и замолчала.

Ву ждал. Лим смотрела на меня широко-раскрытыми глазами, а Карисса опять пригорюнилась. Наверное, они догадывались, что сейчас услышат – я всегда на этом моменте своей биографии нехорошо меняюсь в лице.

— Моя мать меня бросила. Бабушка добилась опеки, несмотря на свой возраст, – у нее ученики во всех крупных организациях, мало кто мог ей в чем-либо отказать, — я перевела на атч слова «опека» и «организации» самым, на мой взгляд, понятным образом.

— Как звали вашу бабушку? — Ву одобрительно кивнул, будто мой рассказ совпал с какими-то его ожиданиями.

— Агния Степановна, — ответила я. — Родителей своих она не помнила, а Степан – это имя солдата, вытащившего ее из-под обломков разрушенного взрывом дома во время войны.

— Какая страшная там у вас магия, — Карисса передернула плечами.

Ву подошел к зеркалу и провел пальцами по одному из гладких камней.

— Вы знаете, что Агния – это «огонь» на языке Первых?

— Да. И на одном из наших древних языков – тоже.

Ву обернулся ко мне и посмотрел чуть лукаво, из-под пшеничных бровей:

— До бала всего несколько минут. К нам скоро присоединится еще одна важная гостья. Полагаю, ваш маленький друг из лесного народа будет очень рад ее видеть. Приведите его ко мне чуть позже. И братьев Донирээнов тоже. Бал! — Ву хлопнул в ладоши.

— Бал! Бал! Бал! — откликнулись придворные дамы.

Ву поднялся и подал руку жене. Кокетливо приподняв край платья, Карисса присела и взяла супруга под локоть. Король и королева двинулись к дверям.

— Я не прошу у вас танец сегодня, но наша беседа еще не закончена. Мы увидимся на балу. Пока все остальные будут заняты развлечениями, мы с вами займемся кое-чем посерьезнее, — сказал Ву, обернувшись и склонившись к моему уху, — и кто знает, какие открытия предстоят нам в ближайшие часы.

Я оторопело кивнула. Что за намеки, а? Ву и Карисса вошли в распахнутые двери, в звуки музыки, шум голосов и запахи духов и цветов. Нам с Лим подали полумаски, и мы надели их, прикрыв лица, подобно другим гостям. Лим прокричала мне на ухо что-то восторженное. Думаю, ни Лим, ни Карисса не слышали последних слов правящего мелизанда.

Шум оглушил, свет ослепил. Ву и Карисса стояли перед огромной толпой. Я знала, что на остров прибыло множество мелюзин, их корабли швартовались в небольшой бухточке на северо-востоке, некоторым гостям даже не хватило причалов, и Лау обмолвилась утром, что это из-за новости о «супруге морского бога» .

Я хотела юркнуть в толпу, но гомонящие мелюзины так устрашающе близко подошли к Лим, что я решила остаться, чтобы в случае чего прикрыть девушку от излишнего внимания. Впрочем, охрана Ву тоже была здесь. Мелизанды оттеснили толпу, король и королева махали подданным с расстояния в тридцать-сорок шагов. Я шагнула за спину Лим.

— Какой смысл было надевать маску… — сердито проговорила юная мелюзина, открывая лицо (толпа откликнулась восторженным выдохом) и оборачиваясь ко мне, — …если все и так знают, кто я такая. Боюсь, нормально повеселиться так и не удастся.

Я вынуждена была согласиться с подругой и тоже сняла полумаску, разглядев, что множество мелюзин оставили свои лица открытыми. Сразу стало легче дышать и вертеть головой.

Рядом с Ву появился Ирэм. Они перебросились парой фраз, и король заговорил голосом, многократно усиленным магией. Толпа опять всколыхнулась, задрожали магические светильники, и блики света, отраженные от канделябров, заиграли на хрустале бокалов и ваз.

— Дети моря, мои подданные, — провозгласил Ву. — Сегодня ночь праздника, особого праздника. В этот Самухун сбывается то, чего мы ждали восемь сотен лет – с нами Лим, возлюбленная морского бога, мать его дитя!!!

Мелюзины восторженно загудели. Ву дождался относительной тишины, благосклонно оглядывая своих подданных, и продолжил:

— Она подверглась смертельной опасности, добираясь к нам, но боги и друзья, — мелизанд повел рукой вправо, и я увидела у фонтанчика знакомые фигуры, обряженные в яркие маскарадные наряды, — защищали ее. Мой друг, маг Ирэм, оберегал ее в пути как священное сокровище. Наследники Морор-Тээна отложили свои заботы и прибыли вместе с Лим. Великая магиня явилась из иного мира, чтобы спасти нашу драгоценную сестру! В этот раз мы не позволили злу свершиться. Ребенок Бога Моря родится под этими сводами, и счастью всех племен мелюзин не будет конца! Друзья мои, братья и сестры, будем щедры и гостеприимны, давайте окружим наших гостей заботой и не позволим грустным воспоминаниям возобладать над радостью! Да начнется Самухун, праздник начала зимы!

Музыка взорвала пространство. Ву взял супругу под руку, и королевская чета двинулась вглубь зала. Перед ними поднимались в воздух и лопались огромные пузыри в форме оранжевых скалящихся тыкв и реп, каждый беззвучный взрыв окатывал толпу сияющими брызгами. Сдается мне, на праздник прибыло немало магов. Вон, слева двери из зала открыты в рукотворный сад, изображающий четыре времени года, а крошечные пикси и похожие на бабочек метельники, перепархивают из сада в зал и обратно, таская угощение со столов и осыпая гостей сахарной пудрой.

Как подобраться к Ирэму и друзьям? Маг сопровождает короля с королевой, а я боюсь бросить Лим на съеденье поклонникам, которые теперь точно сожрут «супругу бога моря» живьем! Но нет, юной мелюзине поднесли обитый шелком мягкий стульчик, и два грозного вида молодых мелизанда встали по обе стороны от присевшей на него девушки. Толпа забурлила, и в потоке гостей и аборигенов острова начала формироваться упорядоченная очередь. Мелюзины и мелизанды подходили к Лим по двое и трое, а некоторые целыми семействами. Они снимали маски, их лица были освещены искренней радостью, дети таращили на Лим глаза, а она одаривала всех и вся мягкой улыбкой, прикасаясь к каждому подарку. У стульчика росла гора подношений: вышитых подушечек для малыша, погремушек из драгоценных металлов и камней, коробочек с драгоценными маслами и специями для магического здоровья и угощением для матери. Особо трогательно на вершине груды смотрелся позолоченный детский горшок с изображением орхидеи на боку. Кстати, об орхидеях. Кажется, мне знакома улыбка этих тонких, надменных губ – к Лим подходил молодой мелизанд, который пытался подарить мне цветок вчера на плантации. Красивый юноша в зеленом одеянии в пол склонился перед юной мелюзиной. Та покраснела и позволила поцеловать ей руку. Мелизанда сопровождали трое мужчин постарше. Все четверо тихо заговорили с Лим. Очередь даже и не подумала возмущаться, с почтением поглядывая на отвлекающих внимание девушки гостей.

— Высокие гости из Реталии, — шепнула мне на ушко подошедшая Лау.

На мелюзине была кружевная полумаска с черными жемчужинами, больше привлекающая внимания к изысканно подкрашенному лицу, чем скрывающая оное. Глубокое декольте платья подчеркивало высокую грудь, черная ткань с матовыми переливами придавала соблазнительно-зрелой фигуре умопомрачительный изгиб. У мелюзин черный олицетворял ночь, на многих дамах в этот вечер я видела маленькие броши и вышивки в форме вечно полной луны.

Значит, это и есть новоявленный жених! Так вот, кто вчера строил мне глазки! Как хорош, все-таки! Но… имп возьми! Свататься к одной и одаривать многозначительными взглядами другую? Мелюзины все-таки очень легкомысленный народ. Русалки, что с них взять!

— Реталийские послы надеются увезти с собой невесту для принца. Боюсь, надеются напрасно. Наша девочка не слишком-то благоволит Олему, — продолжила Лау.

— Знала бы ты, кому она благоволит, — проворчала я, не сдержавшись, еле слышно.

Но Лау услышала и вцепилась мне в локоть, оттаскивая подальше:

— Кому, кому она благоволит? На кого положила глаз? Ну, Даша, не томи! Сын придворной поэтессы хвастался, что Лим целых полчаса с ним вчера проговорила. Это он?

— Нет, — ответила я. — Не скажу. Это секрет.

— Даша! — взвыла мелюзина. — Это никак не может быть секретом! Это новость политическая! Ну!... Я все равно узнаю! Не бывало такого, чтобы я не узнавала о влечениях сердечных! Но ты же понимаешь, чем раньше, тем лучше!

Я вздохнула. Узнает. И дело не в том, кто позарился на нашу Лим, а в том, что девочка несчастна и с тоской смотрит на свою будущую судьбу, готовая броситься в объятья первому встречному, кто обещает ей простое женское счастье.

Я повела взглядом в сторону нарядившихся на праздник попутчиков. Ниш в костюме пирата возвышался над остальными. Лицо у тролля было мрачным, он недобро глядел на сгрудившихся вокруг Лим почитателей.

— Медузьи потроха, — прошептала Лау, мгновенно определив, на кого я намекаю. — Скандал!

Я рассказала мелюзине о сватовстве тролля и реакции Лим.

— Так, так, так, — озабоченно проговорила Лау, — пока никому не скажу. Лишь Кариссе. Карисса должна знать, она больше других хлопочет о замужестве Лим. Мы должны решить, как сделать девочку счастливой. Ниш, конечно, хорош…

Я с подозрением вгляделась в лицо мелюзины. Нет, это не сарказм.

— … и роду не последнего… Кстати, здесь, на балу, присутствуют еще четверо потенциальных женихов. Что я им скажу?

— Погоди нервничать, — сказала я. — Все это, быть может, лишь результат нахальства Ниша и мои домыслы.

— Нет, нет, — повторила Лау с тревогой. — Не домыслы. Я сама должна была догадаться. А ты? Что с тобой? Эй, не молчи, я же вижу! Ты сюда пришла, чтобы о Лим беспокоиться или все-таки развлечься?

— Ву хочет со мной поговорить, — прошептала я, — мне страшно! Он на что-то… намекал… он что-то видел в Зеркале.

Лицо Лау смягчилось, она с сочувствием посмотрела на меня, покачала головой и сказала, оглянувшись и наклоняясь поближе:

— Что бы он ни сказал, помни, Ву – хороший правитель и добрый мелизанд. К тому же, видеть образы в Зеркале и правильно толковать прошлое и будущее – это его особый талант. Сотри с лица озабоченную мину и веселись. А я, — мелюзина решительно поправила полумаску, — пойду вынюхивать и принюхиваться. И если мой нос меня не обманывает, что-то назревает.

Лау нырнула в толпу у стульчика Лим, а вынырнула уже у помоста музыкантов (перед которым вышагивали в каком-то сложном танце пары), держа под руку представительного мужчину в смешном наряде с пышными рукавами и буфами над коленями.

Откуда-то соблазнительно запахло, и я отправилась добывать пропитание, оставив Лим под присмотром грозных мелизандов. У накрытых к празднику столов мне чуть не изменила выдержка: в желудке громко забурчало, и, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на все сразу, я принялась выкладывать на маленькую стеклянную тарелочку тарталетки с нежными, еще теплыми креветками в густом соусе. Затем мое внимание привлекли тонкие полоски вяленого мяса. Разбавленное водой красное вино мне не понравилось – я глотнула и поморщилась, ища глазами какой-нибудь иной напиток.

— Что, далеко местному винцу до тунницкого самогона? — раздался над ухом насмешливый голос.

— Альд, — угадала я, рассматривая замотанного в шелка парня с тюрбаном на голове и в уродливой носатой маске. — Ты кто? Похож на господина Узикэля.

— Ничего подобного! — оскорбился эльф, снимая маску и с отвращением отбрасывая ее подальше, — Я знатный и, между прочим, богатый торговец. Приторговываю тканями и, когда выпадает возможность, девушками для гарема.

— О! — восхитилась я, кусая тарталетку и жуя. — Нашел, наконец, свое призвание? Кстати, о тканях. Огунд притащил мне утром все ваши куртки! Все! Мы так не договаривались! Уговор был, что я вдену бахрому тебе одному, а там еще были куртки Ирэма, Эгенда, Ниша, Узикэля и Огунда! Ладно вам, а малышу-то зачем?

— Ты же знаешь Огунда. Ему нужно все, что и остальным, потому что он уже почти совершеннолетний кларикон.

— Да я не против, тем более Огунд мне помогал. Но я чуть пальцы не переломала, завязывая узелки! Хорошо, что малыш нарезал кожаный шнур ножом Михо.

— Я подумал, Ирэму ты не откажешь, — с невинным видом сообщил Альд, выискивая среди пшеничных хлебцов ломтик поподжаристей и намазывая его пахнущей орехами пастой. — А Эгенд – мой брат. Обещать мне – значит, обещать ему.

— А Ниш!

— Ты решилась бы отказать Нишу? — с комичным удивлением вытаращился на меня Альд. — С его-то кулаками?! Храбрая тоцки!

— Чтоб я еще раз согласилась оказать тебе услугу! — проворчала я, вспомнив, как утром украдкой, чтобы не заметил клариконыш, прижимала к себе куртку Ирэма.

— Мы уплываем на рассвете, — сказал Альд, отводя взгляд. — И Ирэм тоже.

— Так скоро? — пробормотала я растерянно.

— Да, такова воля Ву.

Я отвернулась, чтобы не показать, как расстроена. Утром я положила во внутренние кармашки курток близнецов пакетики со специями. Быть может, золотые искры, что вились вокруг меня, пока я работала, защитят братьев во время путешествия. И спасут Ирэма, если он не поддастся уговорам и примет вызов Кэльрэдина.

— Говорят, Ву пригласил на праздник кого-то из гильдии охотников. Те, как всегда, пришлют победителя последних состязаний. Но это не самое интересное. Самое интересное – охотники пообещали, что избранный прилетит верхом на драконе, в честь Лим. Жутко хочется поглазеть на настоящего дракона, — сказал Альд.

— Мне тоже, — призналась я.— Почему драконы дружат только с охотниками?

— Не любят нынешнюю магию, помнят другую – искры Первых. Охотники, как известно, магией не обладают. Кто-то утверждает, они умеют ее подавлять, кто-то, что их искры абсолютно прозрачны и невидимы, кто-то, что у них вообще нет искр, — Альд помедлил и проговорил задумчиво. — За океаном живет племя драконов, разумных, научившихся обращаться в людей. Еще недавно они были так могущественны, что поработили все живущие на тамошнем континенте народы.

Мимо проплыли Ниш и Михо – молодой повар в буквальном смысле повис на руке тролля, но тот, с легкостью волоча немаленького парня за собой, целенаправленно двигался к очереди из почитателей Лим. Мы с Альдом тоже попытались остановить разъяренного Ниша, уверенного в том, что его возлюбленную не выпускают из толпы, принуждая общаться с огромной массой навязчивого народа.

— Она хотела потанцевать, — рокотал Ниш, — она с утра почти ничего не ела! Пустите меня, я разгоню всех этих приставал!

Только негромкий голос Эгенда заставил тролля отказаться от своих намерений. Ниш с ворчанием отошел к стене и встал там, демонстративно скрестив руки на груди, с выжидательной миной. Эгенд продолжал негромко уговаривать тролля, тот неохотно кивал. Откуда в старшем из близнецов эта способность руководить людьми? Я-то думала, тролль-полукровка никого, кроме Ирэма, и не слушает.

— Наверняка Лим покормили мелюзины, — попробовала я успокоить Ниша.

— Нет, — тот упрямо покачал головой, — она голодная, ей нужно сейчас за двоих кушать! Что за народ эти мелюзины?! Какой эгоизм!

— Лим нужно привыкать управлять чувствами, терпеть и принимать свое положение, — поучительно произнес Эгенд.

Тролль оскалился, посмотрел на эльфа и сказал:

— Тебе виднее.

— Почему ты думаешь, что Лим голодна? — ревниво спросил Михо. — Откуда знаешь?

— Просто знаю, — тролль с тоской посмотрел на толпу мелюзин, скрывающих девушку. — Чувствую и все.

— Лим должна оделить вниманием каждого, — с состраданием сказала я, — они ждали этого так долго. Некоторые даже просят ее о благословении.

— Пусть только попробуют причинить ей вред, — нехорошим тоном сказал Ниш. — Будут иметь дело со мной.

— Где Огунд? — спросила я.

— В последний раз, когда я его видел, он был у столов с едой, — сказал Михо. — Можешь быть за него спокойна – мелюзины не спускают с Огунда глаз. К тому же, с ним господин Баольбин.

— А почтенный Узикэль?

— Ходит по залам – раздаривает свои закладки направо и налево, — сообщил Эгенд.

— Раздаривает? — я раскрыла рот от удивления. — Это что ж такое приключилось с нашим предприимчивым торговцем? Не заболел ли он?

— Не волнуйся, — хмыкнул Альд, — почтенный скряга не останется внакладе. Он преподнес одну закладку понравившейся ему даме – уверен, оторвал ее от сердца – а тут выяснилось, что на Самухун на каждый подарок нужно сделать ответный дар, вот Узикэлю и перепала брошь с прекрасной жемчужиной, ничего другого у дамы на тот момент не оказалось. Теперь наш добрый файнодэр ищет жертв среди любительниц драгоценностей, впрочем, закладки всем нравятся – мелюзины, как известно, весьма подвержены недоброй магии и не чураются никакой защиты. А если учитывать, что украшения у них в большом почете…

Толпа вокруг Лим поредела. Девушка поднялась и, милостиво кивая направо и налево, пошла к нам. Вслед за ней потянулись томно вздыхающие мелизанды всех мастей. Я ткнула Ниша локтем в бок. Тот подскочил к юной мелюзине и подал ей руку, на которую Лим немедленно оперлась с выражением облегчения на лице. Достаточно было лишь одного торжествующего оскала тролля, чтобы стайка «женихов» отстала, но по залу поползли шепотки. Н-да, Лау была права, быть скандалу. Пока Ниш кормил и развлекал будущую мать дитя морского бога, я решила прогуляться по залу.

Глава 8. В которой Даша «сдает зачет» по местной магии

У колоннады танцевали мелюзины. На девушках были воздушные одеяния и веночки из лотосов. Они приподнимались, а потом наклонялись, плавно двигая руками. Их танец был настолько грациозен, что я не могла отвести от него взгляда. Движения рук мелюзин поднимали в воздух целые облака золотых искр. Искры Первых расходились по залу, обильно осыпая гостей золотом. Кажется, никто не замечал этого золотого дождя. Большой вихрь закрутился вокруг подола моего платья. Я машинально повела рукой и, повинуясь моему движению, искры взметнулись смерчиком. Как же сильна тут магия Первых!

Толпу сносило к колоннаде, возле которой уютно расположились окруженные придворными король с королевой. Сквозь разноцветные вихри отчетливо я видела лишь веснушчатое лицо Ву. Король мелюзин встал и направился ко мне. Я моргнула и ошеломленно перевела взгляд под оплетенную вездесущими махровыми лианами арку. Там, рядом с Кариссой, осталась сидеть копия Правителя. Карисса проводила глазами удаляющуюся фигуру мужа… и продолжила общаться с его двойником. Да кто ж вы такие, король и королева мелюзин? Ву прошелся вдоль колонн, явно наслаждаясь моей растерянностью. Поданные ходили мимо него, почти задевая короля плечами, но не замечая.

Правитель исчез где-то между колоннами. Его точная копия улыбалась мне из-под арки, но я не решилась приблизиться. Зато ко мне приблизился Олем, юный Реталийский принц. Он что, везде с цветами ходит? На этот раз в руках у мелизанда была кроваво-красная орхидея. Мелизанд протянул мне цветок, а я взяла и замешкалась: что мне с ним делать? Воткнуть в волосы? В декольте? Олем с улыбкой махнул рукой у носа. А! Понюхать! Я поднесла орхидею к лицу. Запах был. Странный, сладкий, скорее неприятный, чем приятный, но нужно соблюсти приличия. Изобразив восторг, я вернула цветок принцу. Тот отбросил его под ноги танцующим, словно это был какой-то мусор. Мне сей жест не понравился. Красавчик странно себя ведет, будто играет в игру с непонятными мне правилами. Эта скучающая ухмылка… а взгляд раздевающий. И чем ему наша Лим не приглянулась? Хотя я только рада.

Олем приглашал меня танцевать так, будто делал одолжение. Еще и руки у него оказались липкими от цветочного сока, а он, наверняка нарочно, коснулся пальцами моей полуобнаженной спины.

— Почетная гостья Правителя? — спросил мелизанд негромко, вложив в голос одновременно вопрос и утверждение.

Я выдавила улыбку. На нас смотрели, а иначе я бы не приняла приглашение на танец. Где же Ву? Зал опять поплыл перед глазами. Наверное, магия золотых искр влияет на самочувствие.

— Какой великолепный праздник, — продолжил мелизанд скучающим тоном. — Будь Грозовой покрупнее, весь Народ явился бы на Самухун.

— Неудивительно, — вежливо сказала я. — Такое событие.

Я покосилась на собеседника. Тот шевельнул скулой, продолжая танцевать. Танец был очень простым, партнеры двигались влево-вправо, покачивая плечами под звуки скрипок и челл, но без определенного навыка у меня не получилось бы. Я помню, откуда у меня этот навык. Бабушка говорила, что это народный танец тех мест, откуда она родом, я старательно учила каждое движение: наклон, взмах рукой, два скользящих шага. Каждый раз на семейные праздники мы с бабушкой танцевали, отодвинув к стене обеденный стол с угощением. Я обожала наши маленькие вечеринки.

— Я видел вас вчера, — произнес Олем. — Среди орхидей вы были прекраснейшим цветком.

Да неужели? И я должна немедленно пасть к твоим ногам и возблагодарить небеса? Я молчала, надеясь, что дело не зайдет дальше банальных комплиментов. Но оно зашло.

— Отправляясь сюда, я рассчитывал лишь на соблюдение некоторых формальностей. Но увидев вас, понял, что не хочу покидать остров один.

Ого!

— Простите… — сказала я, останавливаясь, — это неожиданно… мне жаль, но…

— Вы верите в любовь с первого взгляда?

— Нет.

— И я не верил. До вчерашнего вечера. А в предназначенные друг другу половинки душ?

— Право….

Голова у меня кружилась все сильнее.

— Вам плохо? — поинтересовался мелизанд.

— Все… вертится перед глазами, — призналась я.

— Вы устали. Давайте отдохнем, — предложил Олем, отводя меня к выходу на террасу. — Я принесу что-нибудь освежающее. Фруктовый лед? На острове отличные ледники.

— Да, прекрасные, — прозвучал знакомый голос.

Я обернулась. Ирэм протягивал мне запотевшую креманку с ледяным лакомством. Я не фанат мороженого, но кисловатый лед с кусочками ягод немного приглушил странную тошноту. Олем был явно раздосадован. Взгляд Ирэма был холоден.

— Даша, я везде тебя ищу, — сказал маг. – Где все?

— Кто где, — беззаботно отозвалась я, притворяясь, что со мной все хорошо. — Я видела, как мелюзины завладели Эгендом и утащили его к лодочным причалам, украсив всего веночками и чуть не передравшись. Он там играет на челле и поет свои малахольные песенки.

Взгляд Ирэма, направленный на меня, немного смягчился, в глазах промелькнула улыбка. Наверное, мы оба изрядно привязались к попутчикам. Не хочется, чтобы все это закончилось.

Ирэм вызывающе игнорировал мелизанда, но тот, ничуть не оскорбившись, отвесил магу поклон и с насмешкой в уголках тонких губ сказал:

— Даша, представь меня господину придворному магу.

— А? Ну да. Это Ирэм. А это…

— Я вовсе не придворный маг, — перебил меня Ирэм. — И мы уже встречались с наследником Реталии. Возможным наследником.

— Вот как, — протянул Олем, изобразив улыбку и проигнорировав вызывающий тон мага. — А я уж подзабыл. Когда же это было?... Вспомнил: на Совете Старейшин Севера, во время расследования случая черной магии. Ваша матушка, кажется, тоже присутствовала. Помнится, насчет нее ходили нелепые, странные слухи, что она причастна… Как она поживает, кстати?

— Затрудняюсь с ответом. Мы давно не виделись, — процедил Ирэм.

Олем улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые зубы, и сказал:

— Я так и не услышал ваш ответ, Даша.

— Я не совсем понимаю…

— Я задал вопрос.

Я помедлила. Находиться рядом с Олемом было неприятно. И опасно. Почему? А просто интуиция, к которой я в последнее время прислушивалась все чаше. Но рядом был Ирэм. И мне не страшно было посмотреть реталийскому принцу в глаза и сказать:

— Мой ответ – нет.

Мелизанд шевельнул бровями и протянул с наигранной надеждой в голосе:

— Но ведь у меня еще есть шанс?

— Не думаю.

Олем вздохнул, поклонился и… стремительно удалился. Что это было, вообще?

— Об Олеме, сыне правящего Мелизанда Кору, тоже ходят странные слухи, — холодно сообщил мне Ирэм. — Его семья – поставщики специй на острове. Все праздничное угощение сегодня защищено пряностями драконов, с которыми они торгуют несколько столетий. Ву не может ссориться с ними в открытую, но его шпионы уже давно рапортуют о связях родителей Олема и его самого с опальными Верховными Драконами, которых подозревают в нехорошем интересе к Ондигану.

— Все эти интриги… не для моей несчастной головы… — я прислонилась любом к холодной мраморной колонне. — Главное, чтобы Лим не выдали за него замуж. Я бы охотнее обсудила сейчас…

— Ву хотел тебя видеть.

— Который из Ву?

— Что значит «который из»? У тебя так сильно болит голова? — Маг указал на смеющегося короля, беззаботно попивающего вино рядом с женой.

Я же покосилась на распахнутые на террасу двери, где виднелась фигура двойника. Значит, это шоу для меня одной.

— Хорошо. Я подойду к нему, — я двинулась в сторону колонн.

— Даша… я... я… согласен, — сказал Ирэм мне в спину.

Я повернулась, взяла его за руку и напряженно посмотрела ему в глаза.

— Я только что говорил с Ву, — сказал маг. — Он благословил… — Ирэм усмехнулся с некоторой горечью во взгляде, — тебя на попытку снять проклятие. Я против… я все равно против, но… это же Ву. Иначе я бы никогда…

— Ирэм… — начала я, — спасибо, Ирэм…. Я тоже… я тоже должна поговорить с Ву!

Соседний зал, представляющий собой террасу над озерными водами, был оформлен как волшебный грот со звездами на своде и отражением луны в водах. Двигаясь вдоль террасы, гости переходили из одного времени года в другое. Слева была засыпанная белыми лепестками рощица цветущих яблонь, справа – замерзший прудик с сугробами по краям и деревьями в кружеве инея. Я прошлась до пахнущего скошенной травой летнего луга и увидела Ву над лестницей, ведущей вниз, к полыхающим серебристым лунным сиянием водам. Король развернулся и начал спускаться. Я шла следом. Гости, идущие навстречу по ступеням, кивали мне, не замечая своего Правителя.

От стены отделились Альд и Эгенд. На плече Альда сидел Букашка. Проказник даже не затруднился накинуть покров невидимости. На шее у него была кокетливо повязана блестящая ленточка. Что ж, мелюзины очень спокойно относятся к разумной нечисти, если она не причиняет вреда, взять хотя бы ланан.

Мы последовали за Ву вниз вчетвером. Сойдя к основанию лестницы, Ву скользнул на едва заметную тропинку среди скал и прошел вдоль воды, на которой покачивались украшенные цветами лодочки. На нижней террасе, где не было ни души, спиной к нам стояла женщина, светловолосая, высокая, с гордой осанкой. Она обернулась…

— Хозяйка. Хозяйка Ила!! Это ты? Ты совсем выросла!

Скользнув с плеча Альда, Букашка застыл на земле у наших ног, опираясь на три лапки и умоляюще подняв в воздух четвертую.

— Баольбин?! Лягушонок?! — недоверчиво вглядываясь в буккана, произнесла женщина. — Это ты? Боги, это ты!

Ила стремительным шагом прошла через комнату и опустилась на колени, подхватывая Букашку на руки. Баольбин зарылся мордочкой в ее волосы, повторяя:

— Я узнал тебя, хозяйка Ила, узнал!

— Ты не забыл меня, лягушонок! Ты вернулся!

— Как я мог забыть тебя, хозяйка Ила?! Но что, — Букашка отстранился, вглядываясь в лицо женщины, — что с тобой приключилось? Ты не такая… как прежде.

Ила издала легкий смешок:

— Я просто постарела. Прошло много лет. Это вам, лесным жителям, время не страшно, а для нас людей… оно и боль, и лекарство…

— Хозяйка… — Букашка нежно провел лапкой по лицу Илы. — Время — ничто. Мааленькая помеха!

— Гвенд, — тихо произнес Эгенд.

Женщина подняла на близнецов счастливый взгляд:

— Малыши Донирээны. Вы выросли и возмужали. Я скучала. Нам о многом нужно поговорить. Нити ваших судеб сплелись, медлить нельзя. Ву, — магиня обратилась к Правящему мелизанду, глядя при этом на меня. — Поторопись. Зеркало было не слишком щедрым на картины будущего, можно ожидать… всякое. Ей нужна защита. Ты знаешь, какая. Будь щедрым, не мелочись.

Ву кивнул и поманил меня за собой.

— А с вами, Альд, Эгенд, у нас будет долгий разговор, — услышала я за спиной.

… Пройдя вдоль темной воды, Ву исчез в темном провале у основания скалы, с которой мы только что спустились. Собравшись с духом, я вошла в узкую щель и по осыпающемуся под ногами грунту прошла в непроницаемую тьму.

— Сюда, — голос Ву раздался из мрака, впереди забрезжил неясный голубоватый свет магического огня. — Скала закрылась, но не бойтесь. Я открою путь на обратном пути.

У меня не было другого выбора, кроме как идти на голос. Проход был достаточно широким, но я могла коснуться стен разведенными в стороны руками. Ву поджидал меня у основания витой каменной лестницы. Мы поднимались целую вечность и достигли самого верха с широкой площадкой, открывавшей вход в гулкое пространство, где звуки шагов многократно отражались от стен и уходили прочь. В широкой длинной пещере медленно, позволяя глазам привыкнуть, загорались магические огни, пока их сияние не стало ослепительным. И дальше, в глубине скалы, светильники продолжали вспыхивать, освещая анфилады залов.

Это был… музей. Или хранилище. Экспонаты лежали в деревянных коробах на каменных полках и столах.

— Первые, — коротко объяснил король. — Все, что мы собрали на острове, на суше и под водой.

— Потрясающе! — выдохнула я.

Ву мое восхищение позабавило. Он указал вперед жестом гостеприимного хозяина, и я двинулась вдоль стен. Первый зал был посвящен Плетениям. О нет, это были не веревочки или ремешки, непрочную сущность которых уже давно разрушило бы море и земля. Это было то, о чем говорил Ву, глядя на мое кольцо, – магические вещи из серебра и золота, с вкраплениями драгоценных камней и крошечными узелками, что делало их похожими на работу кружевницы. На тонком плане золотой блеск, идущий от украшений, просто ослеплял. Далее в коробах лежали фигурки из дерева разного цвета и фактуры. Фигурки не изображали человеческих существ, или кем там были Первые, а являлись крошечными, очень точными копиями животных, такими подробными, что можно было рассмотреть каждый волосок на теле поджарой собаки или перо на крыле летящего ястреба.

Следующий зал был пуст. Лишь посредине на стеклянном блюде под прозрачной крышкой лежало белое нечто, напоминающее свернувшуюся клубком змею. По взгляду Ву я поняла, что экспонат под крышкой – это то, ради чего король привел меня в хранилище артефактов. Правитель снял крышку и указал мне на… пояс?

— Артефакт? — тихо спросила я, не решаясь прикоснуться к ремню, очень напоминающему спящую рептилию.

Ву кивнул. Над блюдом зажегся яркий магический огонек. При его свете я с облегчением выдохнула и потрогала артефакт. Он напоминал Полоз Ирэма, но был шире. Его кончик, свернутый уголком, действительно был очень похож на головку змеи – для полного сходства неизвестный мастер вставил в него крошечные серебряные заклепки на месте глаз и розовые камешки вместо ноздрей. Я взяла в руки зауженный гибкий «хвост». Пояс и на ощупь был точь-в-точь, как Полоз – мягкий, словно годы хранения не повлияли на качество кожи. Под пальцами ремень развернулся и оказался шириной с мою ладонь. Я испугалась и выпустила артефакт. Он тут же свернулся в плотную трубку наподобие змеиного тела.

Ву хмыкнул.

— Раздевайся.

Такого оборота я не ожидала и уставилась на короля, раскрыв рот. Тот закатил глаза к потолку и отвернулся.

— Снимай все.

— Все? Зачем?

— Наденешь Серпенту. Ты видела Полоз? Пользовалась им? Серпента еще могущественней артефакта Ирэма. Некоторые маги душу бы продали за возможность обладать Белой Змеей.

— А раздеваться-то зачем?

— Ты женщина. Серпенту носят не так, как мужской артефакт… Ты отказываешься? Это хорошо. Не придется отрывать от сердца мой лучший экспонат.

— Нет! — почти выкрикнула я. — Я не отказываюсь. Только не сейчас. Мне очень нужен этот артефакт, особенно если он поможет Ирэму.

Мне сразу показалось, что в пещере очень и очень холодно, а под платье надето слишком много всего. Справившись с нижней юбкой и бельевой кофточкой, неуклюже прикрывшись руками, я буркнула:

— Ну?

Ву сказал через плечо:

— Возьми Серпенту и приложи ее к талии.

Пришлось повиноваться, дрожа, хотя воздух в пещере был сух и приятен. Наверное, что-то магическое, для поддержания правильных условий хранения артефактов. Я отвлекала себя мыслями обо всем этом, потому что время шло, и чувствовала я себя невероятно глупо, стоя босиком на каменном полу и раздетая донага. Ничего не происходило, но спина Ву казалась напряженной. Я уже раскрыла рот, чтобы выразить недовольство, но тут ремень зашевелился в моих руках. Наверное, я вскрикнула. Ву обернулся, но мне было уже все равно, что он там видит или не видит. Серпента двигалась как змея и вела себя как змея. Она заскользила вверх, обвивая талию и спину, мазнула между грудей, сжала витки и подняла «голову» на уровень моих глаз, раскачиваясь и показывая раздвоенный язычок. Как любая девушка, к змеям я отношусь крайне неодобрительно, поэтому ощущать на себе проявление артефакта было, мягко скажем, неприятно. Ужас парализовал меня, изо рта вырвался невнятный писк. Серпента сжимала и разжимала «объятья», глаза ее цвета сапфира смотрели прямо на меня, сходство с настоящей змеей было просто невероятным.

— Расслабься, ты все равно ничего не сможешь сделать. Серпента должна признать тебя как хозяйку.

Расслабиться? Шутите? Лишь через несколько мучительных секунд Ву облегченно выдохнул, а артефакт расправился наподобие широкого ремня. Хотя змея продолжала «вглядываться» в мое лицо, я почувствовала, как ремень распрямляется на теле, словно одевая меня в доспех. Две широкие ленты крест-накрест легли на грудь, хвост Серпенты плотно прикрыл ребра, талию и нижние «стратегические» части. Змея встряхнулась, приподнялась и обвила шею, белая головка угнездилась в ложбинке между грудей, став плоской и безжизненной.

— Мама, — сказала я.

Кажется, я снова начала дышать. В глазах Ву светилось одобрение.

— Я волновался, — сказал король, — что Серпента тебя не признает.

— И что бы тогда было? — спросила я сипло, с робостью ощупывая витки артефакта на теле.

Ву пожал плечами.

— Говорят, большинство таких творений Первых убило своих владельцев во время инициации.

— Что?!!!

— Полоз был в семье Ирэма много лет. После того, как несколько его родственников погибли при попытки его надеть, никто больше не претендовал на артефакт. Пока Равай, брат Ирэма, не решил, что достоин семейной реликвии, — сказал Ву. — Полоз пытался придушить Равая. Его спас я. С трудом, надо признать. В ту пору мы с Гайдэ еще не были врагами. К счастью, зная об опасности, Гайдэ пригласила меня. Полоз послушался, потому что я владею магией Первых. Как и ты.

— Полный абымж! — выпалила я. — Что за эксперименты?! Ваше величество, я ведь пользовалась Полозом! И он меня слушался, а не старался укокошить!

— Но ты не пыталась стать его хозяйкой.

— А Ирэм?

— Ирэм жив, как видишь. Полоз признал его. Он надел его в тот день, когда уходил из дома. Боюсь, то была попытка самоубийства. Но вместо желанной смерти маг получил самый ценный артефакт из когда-либо известных – ирония судьбы…. Я подумал, что раз Полоз принял Ирэма, Серпента примет тебя.

— Откуда такая уверенность?

— Ты и Ирэм. Серпента и Полоз – вы предназначены друг другу.

Я почувствовала, что краснею. Артефакт не подавал признаков жизни и вел себя, словно кожаный купальник весьма смелого дизайна.

— Как мне снять его теперь… ее?

— Просто начни разматывать. Ремень спадет. Захочешь надеть – вновь приложи к телу. Со временем научишься приказывать Серпенте мысленно.

— Ох! — я взялась за кончик «хвоста», но не спешила проверить слова короля. — Ладно! Я вам верю. Вот наберусь смелости и сниму эту штуку. И надену! Но не сейчас! Сейчас боюсь.

Ву хмыкнул:

— Ты храбрая и не страшишься признаваться в собственных слабостях. Я рад за Ирэма.

— Достаточно комплиментов на сегодня, — проворчала я, собирая одежду с пола. — Пора заняться делом. Как вылечить Ирэма? Серпента поможет? Я смогу ловить ею золотые искры?

Я напяливала на себя одежду, за сердитостью и болтовней стараясь скрыть, как испугалась магии артефакта. Нижнюю кофточку я скомкала и сунула в сумочку у пояса, надев платье прямо поверх Серпенты и изящных панталончиков. Зачем мне теперь лишнее, с таким-то бронелифчиком?

— Не строй столько планов. Жизнь непредсказуема. Но ты поможешь Ирэму, это я могу сказать с уверенностью.

Мы спускались по темной лестнице. Ву шел впереди, подсвечивая магическим фонариком. Я опять не поняла, в какой момент каменная скала отворилась, выпустив нас к подземному озеру. Артефакт шевелился под одеждой, плоская полоса елозила на лопатках, словно искала место поудобнее. Жутковато.

Глава 9. В которой маленькие девочки вырастают

Ву шел впереди. Я поднималась так быстро, как только могла, удивляясь тому, что гости, праздно прогуливавшиеся возле озера и в боковых уступах лестницы, заросших цветущими кустами, вдруг тоже устремились вверх по ступенькам. Но король, которого толпа продолжала не замечать, скользил впереди и не давал даже приблизиться. Запыхавшись, я добралась до верхней террасы. В зале царило странное оживление. Гости носились взад-вперед. Больше всего народу кружило на противоположном от террасы конце зала возле широкой лестницы, ведущей еще выше, как я поняла, на скалы, окаймляющие подземный город мелюзин. Ву растворился в толпе и тут же появился снова на ступенях верхней лестницы. Дойти туда так быстро он бы не успел, значит, это второй Ву, тот, что оставался подле королевы. Или же двуликий опять слился в одно целое. Рядом с ним из распахнувшихся в ночь высоких дверей, впустив внутрь громкий грохот и рев, появился Ирэм. На острове что, ураган? Голос короля, усиленный магией, прозвучал на весь зал:

— Освободите путь!

Толпа раздвинулась и отхлынула от лестницы. Я уже была близко и чуть не попала в водоворот гостей, возбужденных, непрестанно гомонящих. Из выкриков и возгласов трудно было в чем-либо разобраться, на мои вопросы никто толком ответить не смог, я лишь поняла, что пропустила какое-то значительное событие.

По лестнице быстро спускались Эгенд и Альд. Близнецы тащили человека, подхватив того под плечи и колени. Спустившись, братья с озабоченными лицами побежали через зал, как раз в моем направлении. Заметив меня, они приостановились, тяжело дыша, и рассмотрела того, кто без сознания лежал у них на руках. Вернее, ту. Девушку, совсем юную, очень бледную, настолько, что пятнышки веснушек у нее на щеках казались брызгами крови. Хуми? Вроде да. Девушка была одета в облегающие черные штаны и плотную кожаную куртку без бахромы, зато с огромным количеством карманов. Никогда не видела человеческих женщин в такой одежде. Магиня? Одежда девушки была мокрой, с рыжеватых волос ее, уложенных в сложную прическу из кос, на лицо стекала вода.

Когда близнецы поравнялись со мной, девушка вдруг открыла глаза, увидела меня и хрипло произнесла:

— Где он? Где охотник?

Я растерялась и принялась оглядываться по сторонам, но девушка тяжело задышала и вновь поникла головой. Эгенд что-то бросил Альду. Тот кивнул. Старший из эльфов перехватил у брата его ношу и побежал прочь с незнакомкой на руках. Альд остался рядом со мной. Он жестами отгонял любопытных гостей, словно насекомых, пока те не разошлись, разочарованно гудя.

— Что стряслось? Кто это? Что с ней? — я вцепилась в рукав Альда.

Младший из братьев помотал головой и выговорил, тяжело дыша:

— Тут у нас такое…!

Я только теперь заметила, что его карнавальный наряд испачкан, брюки промокли до колен, с талии исчез яркий кушак.

Из толпы опять послышались выкрики. Тем же путем, с лестницы и в жилые помещения дворца, через зал двигались мелизанды, четверо крепких парней из охраны короля, таща в руках… нашего Михо. Доблестный повар, тоже мокрый и бледный, как и девушка, был без сознания. Мелизанды с натугой проволокли его мимо. Я рванулась было к ним, но Альд придержал меня, жестом показав, что моя помощь там не нужна.

— Их осмотрит придворный лекарь.

— Да что здесь происходит-то?!

Альд уже отдышался и заговорил:

— Дракон. Дракон прилетел. Мы встречали его на скале, почетные гости короля все там были.

— Дракон? — в другое время я была бы разочарована, ведь мне так хотелось увидеть эпическое существо, но в тот момент меня больше интересовало благополучие Михо. — Значит, эта девочка…

— Его наездница. Охотница, — кивнул Альд. — Охотники послали ее по случаю знаменательного Самухуна. А предупредить, чтобы дракон не подлетал со стороны моста, распорядители забыли. Не досмотрели, в общем. Вот наш некромантище и напал.

— Он еще там?!

— Ага! — Альд ухмыльнулся. — Не сдох пока. Поразительная живучесть. И свора его с ним. Сегодня же Самухун, самое время для некромантии. Старый козел стаю баргестов в море потопил, а дальше, чем до трети моста не прошел, гроза ведь. Я таких молний никогда не видел. Но дракону магии Блеза хватило. Некромант его не столько ранил, сколько взбесил. Драконы и так магию не любят, а тут еще черные искры. А взбесившийся дракон, знаешь, то еще зрелище. В общем, девчонку он сбросил. В самые волны. В самую магию. Хорошо, что ей сил хватило до моста доплыть. А дальше она там и осталась, видно, выдохлась, может, о воду сильно ударилась, как раз в том месте, куда Плетения Блеза еще доставали. Мы все пытались до нее добраться, я, Ирэм, Эгенд, Ниш. Бесполезно! Ву начал плести узел, здоровенный! Ты бы все это видела! Дракон ревет, бесится, плюется огнем и при этом кружит над наездницей!.. Вон, слышишь, он там до сих пор над морем носится. Блез его, сдается мне, все-таки задел… Короче, девица в воде, некромант к ней все ближе, все в шоке.

— А Михо? — не выдержала я. — Михо тоже задело?

— Вот тут самое интересное, — Альд зажмурился от удовольствия. — Наш Михо, заправив пузо в штанцы, бросился на мост. Прямо под грозой пробежал, в самую гущу черных искр, девчонку на руки, и назад. Два раза в воду соскальзывал, вынес все-таки.

— Постой! Насчет девушки все понятно – черные искры на нее не действуют. А Михо-то?! Не погиб?! Не проклят?!

Альд патетично всплеснул руками:

— А я тебе о чем! Живой и почти целенький. Вот же жук! Вот же серая лошадка! Повар он скромный, ха!

— Он что…охотник?!

— Из их роду-племени явно, ага! Никто другой там не выжил бы, поверь! Как же я не догадался! Мы все нет-нет, а магии касались, а он молчком все. И это его возвращение по ночному тракту на орочий праздник! Как до меня не доперло?! Кто другой, кроме ней-маган, там бы выжил? Родители его, видно, не захотели к охотникам отпускать, скрыли. Как же его не раскусили?... Видела на нем амулет от мелкой домовой нечисти? Показуха одна!

— Дела, — протянула я. — А…

Договорить я не успела. Грохот голоса Ирэма донесся через весь зал на фоне испуганных криков гостей.

— Даша! Альд! Сюда!

Мы с Альдом бросились к лестнице. Альд поволок меня за собой, потому что толпа отхлынувших от дверей хуми, мелюзин, эльфов и прочего народа чуть не унесла меня прочь. На самом верху лестницы Ирэм крепко схватил нас за руки и втащил в двери против потока. Вокруг орали. Мимо нас с Ирэмом протащили нескольких бесчувственных дам. Кто-то покатился по ступенькам, охая и причитая.

За дверями был широкий балкон, выбитый в скальном выступе. Ниже него уступами спускались к морю аккуратные площадки. С них бегом, в панике, поднимались люди. Несколько мелизандов помогало им достичь верха и забежать во дворец. С балкона было хорошо видно знакомую полоску берега и белые барашки на мраморном мосту. Мост был совсем близко. У узкой полосы берега ревело море, над морем носился дракон. Он оказался не очень большим, размером с земного кита, длинным, как стрела, и гибким настолько, что тело его, казалось, вот-вот завяжется в узел. Дракон летал и орал. Мелизанды-охранники завели внутрь последних гостей-зрителей и вернулись к королю. Ирэм вытолкал нескольких бесстрашно-любознательных зевак и закрыл двери. Последним между створок проскользнул Эгенд. Стоило Ирэму закрыть дверь, как она тут же приоткрылась, и несколько гостей сунуло в нее любопытные носы.

Вместе со мной на балконе оказались король с королевой, Ниш, Ирэм, близнецы, Лим, Лау и трое невозмутимых мускулистых мелизандов. Придворная мелюзина стояла лицом к лицу к королю и старательно запихивала Лим себе за спину. Лим казалась шокированной. Лау и Ву спорили. Ниш, мрачно глядел исподлобья, прислонясь к скале могучим плечом. Лим поглядывала в его сторону с умоляющим видом, но стоило троллю шагнуть ближе, Ву зыркнул на него так, что тот стушевался и отошел на прежнее место.

— Все, все! Он уходит! — орала Лау, перекрикивая вопли дракона. — Видишь?!

Она указала на море. Я проследила за ее жестом, увидела дракона, спустившегося к самой воде и выплетающей над волнами причудливые узоры. Над мостом сверкали молнии. Мое зрение было не столь зорким, как у эльфов.

— Он не уйдет, — твердо сказал Ву. — Такое уже было. Хочешь обречь нас на смерть?

— А ее?!! — рявкнула мелюзина. — Уйдем глубже! На самые нижние уровни острова! Остальных посадим на корабли! Мы успеем, если постараться!

— Ты же знаешь, это бесполезно!

— Я не позволю рисковать нашей девочкой из-за призрачной угрозы!

— Это ее долг, ее миссия! — настаивал король. — Он послушает только ее.

— Дорогой, — робко встряла Карисса, — разве можно подвергать милую гостью и ее малыша такой опасности?

— Я буду рядом, — отозвался король, не сводя взгляда с Лим, прячущейся за спиной Лау. — Мне жаль, супруга морского бога. Принимая благословения, прими и обязанности.

Лим тяжело вздохнула и коснулась плеча Лау. Мелюзина обернулась, заглянула в лицо девушке и сердито бросила ее руку.

— Да что вы вообще творите?! — Лау отошла в сторону и скрестила руки на груди, с негодованием бормоча что-то про себя.

Лим стояла напротив Ву. Их взгляды были прикованы друг к другу. Оба смотрели с надеждой и ожиданием.

— Что тут происходит? — шепотом спросила я, подобравшись к Ирэму.

Маг взял меня под локоть и отвел к каменным перилам.

— Там!

Он указал на место чуть дальше от моста, туда, где начиналось открытое море. Я смотрела, но ничего не видела. Тогда он провел ладонью у меня перед лицом. Благодаря какой-то магии, далекое приблизилось, словно в бинокле:

— Мамочки! — вскрикнула я. — Что за тварь?!

От моего вопля все обернулись, а Серпента тревожно шевельнулась на груди. Ву посмотрел на меня осуждающе. Ирэм виновато улыбнулся присутствующим и слегка прикрыл мне рот ладонью. От рук мага пахло дымом. Я возмущенно замычала, а маг, вздрогнув и словно опомнившись, быстро убрал ладонь.

— Увидела?

— Угу. Что это?! Ужас просто!

— Морской дракон. Страж. Покровитель и вечный кошмар мелюзин. Вопли сородича и черная магия, способная причинить вред Лим, разбудили его и призвали. Он чувствует тьму, но, как и обычный дракон, не станет разбираться, откуда она исходит.

— Господи, какой огромный!

— Морские драконы живут на глубине. Они слепы. Магия и жалобы сородича притягивают его неимоверно. Учитывая, что в Самухун все усиливается в стократ... Дракон уже подходил к мосту, нагнав на всех страх. Надеюсь, никто из гостей не решится в панике отплыть от острова сегодня ночью.

— Что же делать? — пробормотала я, с ужасом вглядываясь вдаль сквозь магическое «стекло».

Морской дракон был белым, по крайней мере, казался таким в ярком свете вечно полной луны. Он свивался в петли, уходил в глубину рывками, потом снова поднимался над поверхностью, показывая из воды длинную зубастую пасть, в которую легко поместился бы небольшой торговый корабль. Я видела, как изгибы и извивы огромного змеиного тела приближают дракона к Грозовому. Молнии и гром не действовали на него, крики небесного сородича заставляли вздрагивать.

— Что Ву требует у Лим? — спросила я.

— Поговорить со Стражем. Успокоить его.

— В одиночку?! Да что же это за магия тут у вас такая?!

Ирэм подвигал губами и неохотно изрек:

— Лим – супруга морского бога. Не в буквальном смысле, разумеется. «Супруга» - перевод с языка Первых. Насколько я знаком с речью древних, перевод весьма вольный. Скорее, это «та, кого он опекает», — маг вздохнул. — Но не в этом суть. Если Лим не договорится со Стражем, жизнь всех сейчас присутствующих на Грозовом сильно усложнится. Мне следовало предусмотреть его появление, поскольку Лим здесь, но я не думал, что столько обстоятельств сложатся в одно…

— Импы зеленые! — выдохнула я, поворачиваясь к подруге.

Глядя на лицо Лим, было понятно, что девушка приняла решение. Глядя на лицо Лау, легко было предположить, что кое-кто в эту ночь может запросто лишиться венценосной головы.

— Уберите тролля! — коротко приказал король.

Ниш не успел опомниться – мелизанды из охраны вчетвером выволокли его с балкона и, судя по реву и рывкам створок, удерживали нашего громилу у входа.

— Я пойду на берег и поговорю со Стражем, — твердо сказала Лим, глядя исподлобья в глаза короля. — При одном условии: никто, ни вы, Правитель, ни ваша жена, не станете выдавать меня замуж против воли. Я сама выберу себе мужа. Если захочу уйти – уйду, захочу остаться – останусь. Никаких женихов, случайных знакомств, принудительных свиданий… ну, вы поняли. И все права на ребенка – только мои!

— Понял, — Ву кивнул. — Никто и не пытался требовать от тебя обратного.

— Карисса? — Лим требовательно посмотрела на королеву.

Королева возмущенно цокнула языком и обиженно отвернулась, пробормотав что-то вроде «и в мыслях не было».

— Не бойся, для Стража ты неприкосновенна, — сказал Ву.

— Очень хочется вам верить, — вздрогнув, произнесла Лим.

Король протянул девушке руку. Она оперлась на нее с благодарным кивком. Ву и Лим направились к спуску на берег.

Я подбежала к подруге и схватила ее за руку, попытавшись оттащить от Правителя.

— Даша! — гневно воскликнула Лим, вырывая ладонь.

Мне показалось, или в ее голосе и вправду прозвучал металл? Куда только делась боязливая девчушка, безоговорочно подчиняющаяся окружающим и с романтическим блеском в глазах? Передо мной стояла повзрослевшая не по годам принцесса, принявшая свое предназначение без лишних жалоб и слез.

— Что Даша?! — возмутилась я. — Себя не жалко, ребенка пожалей!

— Она жалеет, — голос мага раздался у меня за спиной.

— А?

— Она очень жалеет своего ребенка, — повторил Ирэм. — Именно поэтому идет туда. Еще немного, и морской дракон начнет разрушать докучающую ему магию. Если повезет, он обрушит свой гнев на некроманта. Если нет – на нас. Морские драконы умеют петь. Их голоса подобны смертоносному лучу, проникающему сквозь любые препятствия: толщу воды, камень, землю. В живых обычно не остается никто. Именно по этой причине уже многие столетия на судах, передвигающихся во внешних и внутренних морях, запрещено творить магию, любую – белую, черную, серую. Многие эльфийские властители разрешают мелюзинам селиться на своей земле, потому что только двухвостые способны договориться с драконом. Еще раз повторюсь: моя ошибка в том, что я не предусмотрел данного стечения обстоятельств. Мне жаль.

— Это я виноват, — сказал Ву. — Я не проверил, какое послание распорядители направили охотникам вместе с шебо.

— Довольно причитаний! – жестко произнесла Лим. — Мы теряем время. Ваше величество, проводите меня.

Прошло много месяцев с тех пор, как я начала приводить в порядок записи в своем дневнике. Что-то я еще помню хорошо, другое почти полностью стерлось из памяти. Но я никогда не забуду, как Лим с развевающимися на ветру волосами стояла на скале над бушующим морем, а белый змей, изгиб за изгибом, подходил ближе. Вот он ткнулся головой в мраморный перешеек и одним раздраженным движением снес препятствие. «Капец мосту», - глупо, отстраненно подумала я.

Мне не было страшно, наверное, потому, что ограниченный человеческий мозг в какой-то момент перестал воспринимать реальность. Что говорила Лим Покровителю, и как она это делала, мне не ведомо. Я видела золотые искры и голову морского змея почти у самого берега. Дракон охотников прекратил носиться над волнами и опустился на одну из каменных площадок. Он сидел там, топорща чешуйчатые надбровья, словно внимательно прислушивался к «разговору» мелюзины и своего морского сородича.

Страж ушел в глубину почти бесшумно и больше не показывался. Из дворца выпустили Ниша, и тот, помятый, с огромным синяком, расплывающимся на грубой физиономии, бросился к мелюзине, сбивая ноги о скалы. Лим была лишь чуточку бледнее, чем обычно. Но никогда больше она не вспоминала об этом событии, и все мои попытки разговорить ее разбивались об упрямое молчание. Еще не скоро к моей подруге вернулись прежние оптимизм и беззаботность. А то, что последовало вскоре, дало нам еще один повод проверить на прочность дружбу.

Глава 10. В которой после праздников неизбежно наступают будни

— Поклонение так утомительно, — задумчиво произнес Ву.

— М-м-м, — лениво протянул Ирэм. — Такова судьба избранных. Пусть привыкает.

— Пусть, — согласился король. — Лим – храбрая девочка. И с ней рядом хороший человек… тролль…

Они помолчали, глядя на то, как поднимается над далеким берегом солнце, а луна бледнеет.

— Все испугались морского дракона, — продолжил Ирэм. — Я тоже испугался. А ты? Небось, все знал заранее?

— Не знал, — неохотно сообщил Правитель. – Кто я тебе, бог?

Маг немного поперхнулся элем и сказал:

— Да кто ж тебя знает?! Кстати, кто ты?

— Бог, — сказал Ву. — Шучу. И вопрос этот больше мне не задавай. Если расскажу, наши отношения уже не будут такими, как сейчас. Мне по душе наши беседы. И с кем еще я буду пулять искрами, как выражается Лау?

— Ну… как знаешь, — маг опять задумался, отпил из кружки и спросил, почти равнодушно, — ты ведь смог бы меня вылечить, наверное, если бы захотел?

— Запросто.

— А… — Ирэм почесал в затылке.

— Не буду. Мне жаль смотреть, как ты угасаешь, но я уже неоднократно говорил тебе, почему у меня связаны руки. Ты просто не хочешь слушать.

Маг громко фыркнул. Мелизанд-стражник, прикорнувший на скамье у перил, вздрогнул и выпрямился. Ву раздраженно махнул ему рукой: иди уже спи, толку от тебя. Парень поплелся прочь, зевая.

— Ты опять за свое. Все хочешь поведать историю из Зеркала? — маг откинул капюшон, подставляя лицо морскому бризу.

Море было тихим. Ничто не напоминало о вчерашнем кошмаре. На каменный балкон, где сидели друзья, падали первые солнечные лучи.

— Да, но ты же не даешь рассказать ее до конца.

— Не дам. Не нужно этого. Если это судьба, значит, все так и будет. Верно?

— Зеркало никогда не ошибается.

— Не ошибается? Неужели? А как же тот случай, когда…?

— Не надо, — мягко попросил король.

— Ну, хорошо, а тот…?

— Не стоит.

— Ладно. Но кое-что я все-таки скажу. Не верю я вашим зеркалам, уволь. И раньше не верил. Особенно после того, как твое Зеркало не предупредило нас о гибели Аолины. Должно быть, Первые создали их себе на потеху. Или чтобы поиздеваться над своими потомками.

— Зеркала никогда не ошибаются, ошибаются люди, в них смотрящие, — повторил Ву, подливая себе эля. — Если артефакты что-либо показывают, значит, в этом есть смысл. Прости, я знаю, тебе больно это слышать, но Аолине было предначертано погибнуть.

— Не бойся, уже не так больно. Чему суждено случиться, того не миновать. Я стал фаталистом за годы скитаний.

— Магический поединок в твоем случае это почти самоубийство. Лиши Кусаку шебо. Прими помощь Даши. Она еще не так сильна, но с ней Серпента. Белая Змея приняла ее. Это о многом говорит. Ты ослабел, Полоз ловит искры в полную силу, только когда ты даешь ему свою кровь. На что ты еще надеешься? Забудь о поединке. Его все равно не будет. Я видел это в Зеркале.

— Опять Зеркало! А мою бесславную кончину ты там видел?

— Нет. Ты будешь жить. Долго.

Маг изумленно вернулся к королю всем корпусом, с грохотом поставив на стол кружку, шутливо воздел руки к небу:

— Что? И ты знал?! И говоришь мне только сейчас?! Нет, правда! Боги, какое облегчение! — маг сполз на край скамьи, заложив руки за голову.

Ву вздохнул и мягко произнес:

— Все-таки не веришь.

— Мне пора — сказал Ирэм, поднимаясь. — Через несколько часов отходит первый корабль. Нужно помочь магам с Плетениями. Мои спутники меня ждут, у нас остался всего один день, чтобы попрощаться как следует. Альд и Эгенд не смогут уплыть сегодня – слишком многие гости покидают остров, боясь повторения вчерашнего. Михо еще слаб. И я рад, что обстоятельства дадут нам немного побыть всем вместе напоследок. Будь здоров, Правитель.

— И ты, маг Ирэм, — грустно и тихо произнес Ву в спину удаляющемуся другу.

Король поставил на столик кружку с недопитым элем, наморщил веснушчатый нос и со вздохом посмотрел на небо:

— И что дальше? — спросил он.

… Ирэм шел по берегу. Я следила за его приближением. Он не успел переодеться после бала и был в своем черном с серебром длинном одеянии. Я не могла разглядеть его лица с такого расстояния, но полагаю, оно было усталым. Никто не ложился спать в эту ночь. Сначала маги усмиряли панику, потом, после выразительной и гипнотически-умиротворяющей речи короля с вершины лестницы, помогали гостям разойтись по покоям.

В бухте на ярко-синей глади моря покачивались пузатые торговые корабли хуми, узкие стремительные эльфийские парусники и величественные двухмачтовики мелюзин. Крошечные лодочки скорлупками заполонили пространство между судами и берегом, перевозя пассажиров и багаж. Маги помогали плести защитные узлы, поскольку в открытом море заниматься волшебством считалось дурным предзнаменованием.

Из-за того, что несколько гостей сумели-таки подсмотреть за усмирением морского дракона «матерью морского бога», на Лим обрушилась новая волна почитания и благоговения. Впрочем, некоторые из приглашенных, в основном хуми, сразу после вчерашнего происшествия обвинили ее в призыве чудовища, но таких было немного. Некоторым из них, кстати, Ниш успел набить физиономии до вмешательства Ву, и если бы не угроза межрасового скандала, жертв тролльих кулаков было бы намного больше.

Мы с Лим расположились на скальном утесе над берегом. Юная мелюзина провожала гостей. Многие из них подходили ближе и просили о благословении. Не понимаю, как Лим еще держалась. Она пошла на единственную уступку – согласилась присесть на стул. Лицо ее припухло, лодыжки отекли. Я с нетерпением ждала, когда закончатся официальные церемонии и можно будет увести ее в дом мага.

Ву усилил охрану принцессы, я не была уверена, что в случае опасности для Лим сумею без должной тренировки воспользоваться подарком короля.

Большую часть времени на утесе мы провели в молчании. Мне многое хотелось спросить у Лим, но я не стала ее беспокоить. Показалось мне или нет, но искры вокруг мелюзины в моем тонком видении были тусклыми и медленными.

— Довольно, — наконец произнесла мелюзина, выгнув спину и болезненно застонав. — Я устала. Подданные меня простят, а ребенок - нет. Идем, нужно еще навестить Михо и охотницу, они оба разместились в нашем доме, подальше от любопытных глаз.

Уходя с утеса следом за Лим и ее охраной, я еще раз посмотрела на Ирэма. Тот неподвижно стоял на песке, ссутулившись, опустив руки. Внезапно маг повернулся и поднял голову. Мы встретились глазами. Нежность, страсть. Я любима.

…Увидев нас, Михо чуть не перевернул тарелку с супом, из которой его заботливо, с ложечки, кормила давешняя охотница, и забарахтался в кровати, словно жук, перевернутый на спинку. Девчонка подскочила и повернулась к нам, не забыв поправить больному одеяло.

— Здорово, охотники! — не сдержалась я, уж очень хотелось это сказать. — Ты Энаша, да?

Наездница дракона поклонилась, а Михо заметно погрустнел.

— Вы, наверное, презираете меня? — спросил наш храбрый повар.

Брови Эны поползли вверх. Она переводила взгляд с нас на лежащего в постели парня, явно недоумевая.

— Я мог бы помочь вам с некромантом еще раньше, и я бы помог, честное слово, если бы знал, как.

— Как по мне, так ты появился на сцене именно тогда, когда нужно было, — заметила я. — Просто прекрасный получился выход. Свидетели до сих пор в восторге.

— Правда? — приободрился Михо. — И вы, госпожа Лим… то есть, ваше высочество, тоже так считаете?

— Да, — сказала Лим, быстро моргая. — Ты доказал свою отвагу. Мы тобой гордимся.

Михо залился краской. Эна смотрела на нас, раскрыв рот.

— А ты как думаешь? — обратилась я к ней. — Наш Михо храбр?

Девушка еще раз отвесила быстрый поклон и заговорила, немного склонив голову и опустив взгляд (нравятся мне охотники, ей-богу, вот нашей бы молодежи такое воспитание!):

— Госпожа, я обязана ему жизнью. Боги, видимо, были милостивы в ту ночь, раз среди всех собравшихся, помимо меня, оказался еще один человек, невосприимчивый к магии. Господин Михо был не просто храбр, он проявил смелость, достойную героя, ведь не только магия угрожала ему в эту ночь. Я признательна господину Михо и преклоняюсь перед ним.

Повар стал пунцовым.

— О-о-о…Ты еще не знаешь, как он готовит, — протянула я. — Даже принцесса Лим была в восхищении.

Я толкнула подругу локтем.

— Да, — подтвердила та, вздрогнув и распахнув осоловелые от недосыпа глаза, — принцесса в восхищении.

Лицо охотницы приняло совершенно благоговейное выражение:

— Тогда я понимаю, почему родители господина не хотели отпускать его из дома. И все же я надеюсь уговорить Михо присоединиться к племени охотников.

— Неужели такое возможно? — удивленно воскликнул повар. — Разве я не стар для такого дела?

— Конечно, возможно! — с жаром подтвердила Эна, поворачиваясь к парню. — Вы доказали свой героизм. Что еще?!

Михо заволновался и сделал попытку вылезти из кровати, на что Энаша отреагировала крайне неодобрительно.

— Хм, странно, что ты скрывал свою суть от нас, — сказала я, когда охотница, с той же непритворной заботой, устроила парня поудобнее и обложила подушками.

— Я привык это делать. Мама родила меня уже в почтенном возрасте. Это сейчас мы довольно богаты – у нас много работников . Но раньше наша семья поддерживала достаток только за счет того, что я готовил солонину с красным перцем для армии хуми в Пельтреннате, а также сало и рулеты для местной знати. Если бы родители отдали меня повелителям драконов, семья разорилась бы. Надеюсь, родня получила письмо, что я отправил из Тунницы. Я напишу им еще одно. Если у них все хорошо, я … с вашего позволения, госпожа Лим… попрошу у них разрешения посетить поселок охотников вместе с… госпожой Эной, — робкий взгляд Михо, полный надежды, брошенный на симпатичную охотницу, был более, чем красноречив. — А там видно будет. Признаться, об охотничьей стезе я мечтал с детства, но долг… Ваше высочество, вы позволите покинуть вас?

Я опять толкнула Лим в бок.

— Позволяю, — сонно сказала подруга, мечтательно глядя на подушки под спиной у повара.

Когда мы вышли из комнаты Михо, я шутливо обратилась к мелюзине:

— Ваше высочество, потеряли вы поклонника, как есть потеряли. Не жалко?

Лим подняла на меня взгляд и выразительно провела ладонью по шее.

— Прирежешь Михо? Я не знала, что ты такая ревнивица… А, ты на меня сим жестом намекаешь? Ладно, пошли, уложу тебя в постельку.

— И подушечек, подушечек побольше, — хрипло сказала Лим.

… — Как ты посмела?! — голос Буушгана троекратно отразился от стен донжона.

Женщина на полу не ответила. Она была жива, но отросшие волосы оплели тело, словно паутиной, а платье почти истлело. Желтая кожа обтянула лоб, обнажила почерневшие губы – Ниэна постепенно превращалась в нежить, полумертвое тело, из которого Блез все это время черпал силы. Буушган подошел к скорчившейся на каменных плитах колдунье, с брезгливостью оттолкнул ногой клок некогда роскошного одеяния и присел на корточки.

— Ведьма! Ах ты тварь! Как же ты сильна! — в голосе демона против воли прозвучали восхищенные нотки. — В тот день, когда я пришел за твоей памятью, ты тоже кое-что получила от меня! Посмела присосаться к моим искрам, поганка! Отдавала их своему учителю! Пила меня, как пиявка! Сильна! Как же ты решилась на такое?

Ниэна захрипела, вращая глазами.

— А я и предположить не мог… Получается, сам все это время питал некроманта. Хотя, с другой стороны… — демон задумался. — Для меня это не в тягость, а Блез немного растянул свою жалкую жизнь, как раз, чтобы я успел поймать его…. Но ты! Что же мне с тобой делать? Какое наказание применить к той, что уже и так достаточно наказана?

Колдунья вдруг оторвала от пола щеку и застонала. Этот стон выразил всю боль, сожаления, ужас и отчаяние умирающего существа, ныне ужасного, но некогда бывшего прекрасной девой, погубившей свою жизнь ради мести. Буушган невольно отшатнулся, от неожиданности сев на плиты и заскрипев зубами, но засмеялся, вытер со лба выступивший пот и с изумлением поглядел на влажную ладонь.

— Боги, я стал почти живым, — нервно хохотнул демон. — Нет, честно, пробрало по самую…душу…Глядишь, и не захочется домой возвращаться.

Он медленно поднялся на ноги, вздохнул и чертыхнулся, затем прошелся взад-вперед от окна до окна. Колдунья следила за ним мутным взглядом. Тогда Буушган решился. Он подошел к лежащей женщине, наклонился и взял ее за руку. Ниэна вздрогнула и попыталась отползти прочь.

— Лежи, не дергайся, — с усмешкой бросил ей демон. — Считай, сегодня у тебя второй день рождения. Живи, помни мою доброту.

Через его длинные и гибкие, как у женщины, пальцы пошли первые черные искры. Они вызвали боль в теле Ниэны, но она терпела, лишь судороги и закатившиеся под веки глаза показывали, как ей невыносимо тяжело.

— Терпи, — сквозь зубы процедил Буушган. — Я знаю, что это можно вытерпеть.

Черные боросг окутали колдунью угольным саваном. У демона заслезились глаза, он вглядывался в копошение внутри облака искр, но пелена была непроницаемой. Так прошло несколько минут. Пальцы мужчины занемели, рука колдуньи обмякла в его ладони. Демон с досадой щелкнул языком, но в этот же миг из облака, в рефлекторной судороге, высунулась нога Ниэны. Ножка. Изящная, женская, с высоким подъемом ступни и жемчужными ноготками. Грязноватая, в клоках платья, но с белой гладкой кожей, покрытой медовым пушком. Буушган, сам не ожидавший такого перевоплощения, изумленно выдохнул и поднес к глазам руку колдуньи, которую все еще держал в ладони. Он стряхнул с нее ошметки ужасных коричневых когтей, отросших во время неподвижности Ниэны и принялся разглядывать тонкие пальчики и прозрачные ноготки. Искры опали. Ниэна села, дрожа, сотрясаясь всем телом. Буушган посмотрел на нее и весело захохотал. Колдунья вздрогнула, вырвала руку из его хватки и со смесью восторга и ужаса тоже принялась ее разглядывать. Черные искры все еще пробегали по ее волосам, пышным, гладким кудрям молодой девушки.

Буушган опять рассмеялся:

— Вот что случается, когда не отказываешься от подарка демона. Значит, такой ты была раньше? Эх, малыш Кэль, чем же ты ему не угодила?

Девушка молчала, все еще дрожа, и время от времени проводила языком по губам и белоснежным зубам.

— Ты свободна. Иди, куда хочешь. Возвращайся к родне. Выходи замуж, живи человеческой жизнью. Держись только подальше от сильных магов. Мои искры поддержат силы, но не дадут тебе магии, вообще, про магию забудь, иначе повторишь свой путь с начала и до гибели в руках белых. Тебе придется иногда впитывать тьму из окружающего мира для подпитки. Это не сложно. Мало, что ли, вокруг черных боросг?

Демон встал и пошел к лестнице, на ходу расправляя затекшие плечи. Ниэна смотрела ему вслед.

… Вечером мы поужинали все вместе во дворе дома мага. Трапеза была немного грустной, хотя за столом звучали шутки и смех. Эгенд и Альд готовились отбыть к Обре на корабле торговцев хуми. Михо предвкушал первый полет на драконе, а Эна с восторгом удостоверилась в том, что ее спаситель – еще и прекрасный повар. Узикэль был счастлив и несчастлив одновременно: с одной стороны, мелюзины раскупили все его пряные закладки, с другой – мне полагалось сорок процентов с продаж. Почтенный торговец, пожелавший присоединиться к близнецам в пути на север, то бледнел, то краснел – было очень забавно наблюдать его душевные муки, которые, к слову, совершенно не отразились на аппетите файнодэра. Огунд капризничал. Он единственный среди нас был полностью искренним. Его волновали те темы, что мы старательно обходили стороной в застольном разговоре: почему мы расстаемся? Заберет ли Михо с собой Малью, и не съест ли свинку дракон? Уйдет ли Даша в свой мир? С какой стати почти взрослого кларикона всякие там тетки-мелюзины заставляют выбрать себе семью на острове, если почти совершеннолетний кларикон желает и дальше путешествовать по миру и истреблять некромантов и нечисть? Почему все веселье всегда заканчивается? И наконец – что будет с Ирэмом?

Маг почти ни слова не проронил за ужином. Я видела, что он ждет сигнала Ву. А Ниш делил свой взгляд между Лим и предзакатным небом. Скоро ли прилетит сова? Сколько бы мы ни ели и не веселились, тревога хрустела на зубах, словно специи.

Наевшись, мы развели костер. Эгенд принес челлу и принялся мелодично натренькивать народные песенки разных рас, которые все присутствующие, кроме меня, узнавали и подхватывали сытыми голосами. Солнце садилось, оно было как-то по-особому великолепно в небесах. Ветер приносил издалека протяжные крики зифов, это напоминало нам о некроманте, но мы с равнодушием поглядывали на море. Вопли морской нечисти заставляли охотницу вздрагивать. Эти звуки тревожили и дракона, он громко и протяжно ревел, и тогда Эна поднималась на крышу дома и трубила в костяной рожок, а дракон успокаивался. Чуть раньше Ву уговорил гостей, прибывших на остров с небольшими вооруженными отрядами, послать на берег воинов. Высадившийся у начала моста отряд под началом Ирэма и двух магов с торговых судов не нашел на обрыве ни Блеза, ни его «армии». Местная нечисть ушла глубоко в лес, и Хозяин не откликнулся ни на один призыв. Мы все надеялись, что некромант мертв.

Я хорошо выспалась днем, но от обильной еды опять потянуло в сон. В горле как-то першило. Не заболеть бы. Чтобы освежиться, я решила прогуляться к морю. Альд догнал меня, свистнув, словно собачонке. Раньше я бы съязвила, но сейчас просто остановилась и дождалась, пока он подойдет своим изящным пружинистым шагом. У младшего из близнецов изо рта торчала позолоченная зубочистка.

— Смотри, не проглоти, — хмуро сказала я, продолжив путь.

— Заботишься? — усмехнулся эльф, вынимая острую палочку.

— А куда мне деваться? Поклонников надо защищать.

Альд хмыкнул. Какое-то время мы молча шли по узкой тропинке.

— Эй, а ты? Мог бы любезно убирать ветки от моего лица, — не выдержала я.

— Еще чего! На руках понести?!

— Вот приворожу тебя опять, уже сама, тогда посмотрим.

Альд почему-то промолчал. Мы вышли к озеру, и тогда только эльф заговорил:

— Знаешь, мы завтра расстанемся навсегда…

— Ты наверное страшно рад, да? — спрятав грусть за иронией, предположила я.

— Совсем нет, — странным голосом откликнулся эльф. — Столько всего случилось с нами… разве могу я радоваться? Я расстаюсь… с сестрой. Разве не больно братьям расставаться с сестрами?

Я потрясенно молчала. Сказать ему, как мне тоже больно… и хорошо от этих слов?

— Гвенд рассказала нам много интересного. А Ву предупредил об опасности.

— Тебе грозит опасность?

— Нет, — эльф помедлил и повернулся ко мне лицом, сказав без привычной насмешки. — Это тебе грозит опасность. Ты очень бледна. Что с тобой?

— Болит спина.

Меня мутило, Серпента (я научилась надевать и снимать ее без страха) все время поглаживала кусочек кожи под лопаткой. Мы вышли на берег. Что со мной? Хотелось войти в холодную воду и остудить горящее тело.

— Даша, тебе плохо? — услышала я голос Альда, словно издалека.

— Да, — коротко сказала я и потеряла сознание, упав на морской песок.

Глава 11. В которой нечисть напоминает о договоре

— Очнулась, великая магиня из иного мира? — с издевкой произнес кто-то над ухом.

Я медленно открыла глаза. Олем, из рода реталийских медоволосых. Полагаю, меня в этот грот уже для предложения руки и сердца притащили. Олем движением пальцев сотворил искры и зажег яркий магический фонарик. Свет был достаточно ярким, чтобы я разглядела глубокую царапину у него под глазом, из которой сочилась кровь.

— Не загостились ли вы на Грозовом, госпожа? Не хотите ли прогуляться в приятной компании? О нет, не пугайтесь, прекрасно вижу, что неприятен вам! И вы так недвусмысленно дали это понять на балу! Поэтому не буду надолго навязывать свое общество и передам вас в другие руки. Вы, конечно, очень милы и непосредственны … — Олем улыбнулся своей собственной, совершенно непонятной мне шутке, от которой у меня побежали мурашки по коже, и продолжил. — Сок магически измененной орхидеи силен. Интересно, как ты продержалась столько времени? Я ждал тебя всю ночь, ты так и не пришла. А жаль. Теперь слушай. Если попробуешь творить искры здесь, этот милый мальчик умрет. С его стороны было неблагоразумно, но очень… трогательно и забавно напасть на меня с этим…

Олем раскрыл ладонь и показал мне окровавленное нечто. Позолоченная зубочистка! Альд! Из темноты на пятачок света от магического фонарика двое мелизандов в черных масках вытащили полубесчувственное тело. Альд едва был в сознании, когда его бросили на влажный песок. Я метнулась к нему, но один из мелизандов удержал меня за локти. Эльф перевернулся на бок и посмотрел на меня одним глазом. Второй заплывал лиловым синяком.

— Твой любовник? Собиралась к нему на свидание? А маг знает? Впрочем, какое мне дело? Пойдешь со мной по-хорошему, прихватим мальчика с собой – Шестому нужны рабы, ну… или семья даст за младшего Донирээна неплохой выкуп. Будешь упрямиться или попытаешься творить свою ОСОБУЮ магию – он останется тут, связанный. А ведь скоро прилив. Ну? Согласна быть паинькой? Вот и славно! Вставай, Донирээн, иначе умрешь здесь.

Альд встал на одно колено, попытался выпрямиться и чуть не упал. Олем ждал. В его руках возник тонкий кинжал, мелизанд лениво гонял его между пальцами, с жестоким любопытством поглядывая на усилия эльфа. Сдерживая ярость, я прислушивалась к Серпенте. С того самого момента, как я очнулась, Белая Змея начала подавать слабые признаки жизни. Головка ее переместилась с моей груди на правое плечо, несколько витков поднялись с бедер на талию. Артефакт все еще слабо подчинялся мне, но мы были на правильном пути.

Альд встал, закачался и снова присел на колено. Как же сильно они его избили! Я не выдержала и… что-то сделала, сама не поняла, что. Мелизанд, удерживающий меня, вдруг по-женски пискляво взвизгнул сквозь маску и выпустил мои локти.

— Господин, она меня уколола!

Громила с возмущением продемонстрировал нам руку, с его пальцев капала кровь. Я успела шагнуть к Альду и подхватить того под плечо – тонкий кинжал застыл перед горлом младшего из близнецов. Мы с эльфом замерли.

— Я же сказал, никакой магии! — прошипел Олем.

— Я помогу ему, — сказала я тихо. — Обещаю не сопротивляться.

Реталийский принц вгляделся в мое лицо и неохотно кивнул второму из громил. Тот подхватил Альда под другое плечо и оттолкнул меня.

— Идемте! — приказал Олем.

Вопреки моим ожиданиям, он не повернул к выходу из грота, а прошел немного вглубь пещерки, остановившись у стены, поиграв пальцами и затем развернувшись вполоборота. Воздух у стены заискрился. Портал? Один из тех, о способности видеть и создавать которые упоминал Ирэм? Темная магия. Драконы? Первым в портал шагнул пострадавших от моих мелизанд, затем второй громила с Альдом, едва волочащим ноги. Олем приветливо кивнул мне. Я вошла в облако искр, оказавшись в темном проходе, но чуть не сбив меня с ног, словно случайно, пытаясь удержаться на ногах, с нажимом проведя рукой снизу вверх по моему бедру, следом прошел Олем. Я испугалась, что мелизанд почувствует Серпенту сквозь тонкую ткань просторных штанов, но он лишь подтолкнул меня вперед, выдохнув над ухом.

Из подземного прохода, в который вел портал в пещере, мы вышли на берег моря. Под ногами захрустела галька. Остров. Совсем маленький. Я задыхалась от смеси светлой и черной магии, используемой Олемом. И сам медоволосый начинал нервничать. Мы потеряли одного из громил, он просто не вышел из портала. Олем схватил меня за плечо и прошипел в ухо:

— Ты что-то делаешь, так ведь? Сбиваешь Порталы? Мы отклоняемся с пути. Еще один ложный переход, и я убью Донирээна.

— Что тебе от нас нужно? — прохрипела я.

— А ты не догадалась? Ты Источник. И всегда им была. У моего хозяина не получилось двадцать семь лет назад, получится сейчас. Шестому нужна Сила. Ты станешь его невестой. Не бойся, Дракон не выпьет тебя сразу, поэтому-то ты так и ценна. С тобой будут хорошо обращаться. Мой хозяин вернет себе власть с твоей помощью, а дальше… дальше я получу свою награду.

— Какую?

Олем склонился еще ниже:

— Власть. Трон. Я буду Наместником Ондигана при Шестом.

Банально-то как. Бедный Кэль. Все кому не лень заранее делят его трон.

Второй портал вывел нас на морской берег, обрывистый и заросший колючим кустарником. Мы оказались там уже втроем, потеряв второго громилу. А в моей руке был хвост Серпенты, которая медленно перетекла на плечо и обвилась вокруг запястья. Может, я и не умею пользоваться артефактом так, как Ирэм, но лучше что-то, чем ничего. Олем продолжал стоять с выпученными глазами, оглядываясь. Приложить его Серпентой? Белая змея, взмолилась я мысленно, мне нужно, чтобы мы с тобой подружились!

Хорошо, что реакция у меня оказалась быстрой – я успела отпрыгнуть и заслониться Серпентой. Олем, сам похожий на шипящую змею, атаковал меня с мечом. Защищаясь и не давая медоволосому приблизиться к бесчувственному Альду, я несколько раз наугад ударила кнутом и… молниями, как тогда, при атаке Блеза. Сама удивилась. Мелизанд отступил, с ужасом глядя на расколотую землю под ногами и дымящиеся носки сапог.

— Брось меч! — приказал я, стараясь звучать уверенно. — Сам знаешь, какие у меня способности, иначе не притащил бы сюда.

Олем помедлил и отшвырнул оружие, не сводя глаз с белого хлыста.

— Ты вернешь нас назад. Меня и Альда. И сдашься на милость Ву. Одно неверное движение, и я превращу тебя в кучку пепла.

— Белый артефакт, — зачарованно пробормотал мелизанд. — Прежде чем пропасть, он убил четверых наследников рода Ардээнтов. А до этого двоих из моего рода. Как он признал тебя? Как ты его убедила?

— Уговорами и лаской, — устало сообщила я. — Доброе слово и кошке приятно.

— Надеюсь, Белая Змея передумает и перейдет в другие руки.

— Это вряд ли. Мы с ней уже сроднились.

Порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Воздух разорвал громкий вой.

— Нечисть, — пробормотал Олем. — Почувствовала искры.

— Это мои друзья, — храбро соврала я. — Слышал, что я с ней в хороших отношениях? У меня даже среди букканов приятели имеются.

Олем подумал, сбросил сапоги и прыгнул в море прямо с обрыва. Я успела лишь разглядеть мелькнувшие в воздухе два хвоста с острыми плавниками, торчащие из штанин. Проклиная коварство реталийцев, я подбежала к обрыву, а убедившись, что мелизанд не собирается возвращаться, принялась осматриваться. Всходило солнце. В его лучах была видна ровная береговая линия, тянущаяся влево и вправо, куда только достигал взгляд. Мы явно были не на Грозовом. Шагах в тридцати от края обрыва виднелась полоска леса. Вдоль нее тянулась плохо утоптанная дорога без единой травинки между колеями. Тракт? Неужели старый? Где мы? Меня постепенно охватывало беспокойство. Я позволила Серпенте уползти в рукав, намотав свободную часть хлыста на запястье. Лес притягивал мое внимание. Оттуда явственно веяло опасностью.

— Похоже на старый тракт, — подал голос Альд, подтвердив мои опасения.

— Похоже. Что будем делать?

— Мы или южнее, или севернее мраморного моста, — эльф приподнялся, опираясь на руки и встал, покачиваясь. — Как только солнце поднимется повыше, думаю, смогу определить наше примерное местонахождение. Меня этом учили.

— Здесь много золотых искр. Но меньше, чем на том участке пути, где напал на нас некромант.

— Что ж, возможно, нас забросило немного на север, ближе к Обре. Там более обжитые места и от Первых мало чего осталось.

— Будем надеяться. Тогда здесь должны быть поселения.

— В любом случае, оставаться на месте нельзя. Если это действительно старый тракт, лесные твари нападут. Давай двигаться вон туда. Предполагаю, там юг.

— Как же ты пойдешь? — вздохнула я.

— Как-нибудь.

Было холодно, очень холодно. О благословенном теплом климате Грозового оставалось только мечтать. То, что я приняла за белую траву, оказалось инеем. Мы с Альдом поделили его куртку, прижавшись друг к другу, благо мне все равно приходилось поддерживать избитого эльфа. Солнце поднималось, не добавляя ни капли тепла, но хорошо освещая тракт (по которому мы ковыляли, как нам казалось, бодро, а на самом деле еле-еле), но не проникая вглубь зарослей вдоль дороги. Все настойчивее шевелилась Серпента, устроившаяся на моих плечах.

—Нечисть,— пробормотала я, поглядывая на лес. — И ночью бродишь, и днем покоя не даешь. Когда ж ты спишь, проклятая?

Я вспомнила, что творил Букашка при свете солнца, нарушая все мои представления о том, как должны вести себя порождения тьмы, и невольно содрогнулась. Эх, Баольбин, как нам тебя сейчас не хватает! Ты сейчас, должно быть, со своей досточтимой хозяйкой-магиней. Я бы и с ней охотно поболтала.

— Далеко? Близко? — напрягся Альд.

— Думаю, где-то совсем рядом. Жаль, на тебе другая куртка. В ту я положила пакетик со специями.

— У меня даже меча нет, — пожаловался эльф. — И понесло меня за тобой безоружного.

На этой куртке ремешки были вплетены в крошечные металлические кольца. Альд вытянул один и принялся производить какие-то странные манипуляции. Вот он подобрал комочек засохшей земли, обмотал его ремешком и затянул пару узлов – получился неопрятный клубок. Затем он долго держал клубок на ладони и наблюдал за слабым движением белых искр – мне они тоже были видны.

— Мы к северу от Грозового, — наконец выдал эльф.

Я с облегчением выдохнула: все-таки с рассвета мы прошли немалый путь на юг, и было бы жалко сил и времени. Альд признлся, что впервые в жизни чувствует себя совершенно беспомощным.

— Кажется, я вот-вот свалюсь.

— Хочу кое-что попробовать, — сказала я. — Но имей в виду, понятия не имею, к чему это приведет. Кстати, принцип позаимствован у Мальи. Это она пыталась вылечить меня от истощения золотыми искрами, когда я не могла проснуться.

— Значит, будешь пользовать меня по-свински? — грустно пошутил эльф, присаживаясь у обочины.

— Угу, — признала я, сосредотачиваясь.

Я собирала золотые искры Первых из окружающего пространства, держа в ладони кончик Серпенты, и вливала их в руку Альда. С лица эльфа медленно сходила болезненная бледность. На щеках проступал слабый румянец. Вскоре он уже бодро шагал рядом со мной. Мы оба понимали, что очень рискуем: как действуют на человека (или эльфа) золотые искры? Чем будет расплачиваться организм за использование чужой магии? Обезболивая и придавая сил, не разрушают ли искры энергетику внутренних искр?

— Там что-то есть, вон, слева от дороги, — вдруг произнес Альд, вглядываясь в немного отступившую от моря кромку леса.

Его зоркий взгляд, как всегда, очень нам пригодился. Не заметь эльф старой телеги, брошенной у самых зарослей, мы бы прошли мимо.

Телега явно стояла здесь не одну зиму: кожаный полог сгнил, одна единственная перегородка рухнула в траву. Самоцветов тоже не было, ни на боках, ни в коробе под днищем. Зато дерево корпуса и колес прекрасно сохранилось, лишь потемнело от сырости, а Плетение на бортике был дорогим – крепким пеньковым. И… ура! – внутри, под остатками упавшего полога, обнаружилась поржавевшая, но еще почти целая жаровня. Я старалась не думать о пассажирах повозки и их участи. Вряд ли они бросили свое средство передвижения добровольно. И чего ради понесло их на юг по старому тракту? Уф, кажется, я только что разглядела борозды от когтей и зубов на тележном бортике.

Мы с Альдом дружно чесали в затылках, стоя над находкой. Я крутила на пальце кольцо. Жалко бабушкин подарок, но свою жизнь жальче. Альд вытянул из деревянных петель пеньковую веревку, я надела кольцо на Плетение. Эльф тщательно, замысловатым образом, вернул веревку в отверстия вдоль бортов, повторив все необходимые узлы и петли. Хорошо, что этому его когда-то научила мама, супруга Властителя, часто путешествовавшая по округе в сопровождении сыновей в целях благотворительности: здесь недавно построенную школу осмотреть, там сплести узел на колодец, а еще отвезти травы приболевшему старому магу. Без знаний младшего из близнецов, даже с агатовым кольцом и Серпентой, я оказалась бы совершенно беспомощной. Но заставить повозку двигаться Альд не смог бы, его магических способностей на это не хватало.

На Ондигане считается, что люди искусства могут направлять свои искры лишь на благо муз. Я вдруг вспомнила, что ни разу не слышала творений Альда. Спектакль печально закончившей свои гастроли эльфийской труппы не в счёт – их вирши здесь поэзией не считаются. Вот выберемся отсюда, заставлю Альда каждый вечер ублажать меня высоким искусством. Лим рассказывала, поэты здесь пишут маленькие, но красивые восьми- и пятистишия, подобные японским танка, а любимые их темы – природа и путешествие души из жизни в жизнь. Любовные переживания, выраженные в поэзии, изысканно минималистичны, выражение крайних эмоций не приветствуется. Пятистишия и восьмистишия не рифмованы, в атче вообще с рифмами проблема: многие слова оканчиваются на похожие слоги «та», «да», «на», «ма», в зависимости от части речи, – получается не рифмовка, а монотонное бубнение (да, это я тоже успела заметить на спектакле). Вот Ондиганские поэты и изгаляются, как могут, играя в белом стихе паузами, интонацией и тоном. Любой стих вслух декламируется только под музыкальное сопровождение, и больше всего ценятся бархатные мужские голоса, способные и в речитативе, и в замедленном темпе вводить слушателя в подобие гипнотического транса. Говорят, наш Альд великолепен и в сочинении, и в декламации. А в паре с Эгендом им нет равных на всем Ондигане. Я горжусь своими друзьями.

Я уселась на место мага и взялась за концы веревок. В голове мелькнуло воспоминание: Ирэм учит меня управлять телегой, а я капризничаю. Теперь-то мне уж точно не до капризов. Если бы можно было послать друзьям какой-нибудь знак! К сожалению, почтовая магия неимоверно сложна. Даже Ву обычно пользуется услугами южных троллей, а не заковыристым волшебством. Искры пошли, но слабо. Серпента выскользнула из рукава и свернулась у меня на коленях. Вот это – другое дело! И искры пошли, и в случае чего оружие под рукой.

Телега дернулась.

— Подожди. Наберем дров, — предложил Альд. — Холодает.

Мы собрали изрядную кучу хвороста и бурелома, погрузили на телегу. Хоть лес и рядом, осенний день короток, скоро вечер, боюсь, ночь нам предстоит веселая. Серпента то и дело вздрагивала и поднимала «голову», разворачивая «морду» к лесу, эльф косился на нее с опаской.

— Как мы разведем огонь в жаровне? — заволновалась я.

Альд успокаивающе махнул рукой:

— Я не маг, конечно, но уж живую искру извлечь способен.

И точно, он повозился с минуту с очередным Плетением из ремешка, высек искру и разжег костерок. В телеге все было организовано по уму: под жаровней стояла доска из непрогорающего драконьего дерева с пазами под металлические ножки. (Сдается мне, боги, хоть и забавлялись с нами, ставя свои выматывающие душу и плоть эксперименты, все-таки в крайнее свинство не скатывались, посылая время от времени утешительные бонусы). Альд отдал мне куртку, сел, прижавшись ко мне спиной, лицом к жаровне. Я понимала, что ему, израненному и уставшему, требуется намного больше тепла, чем мне, но надеялась, что жар от огня достаточно согреет его.

Телега двинулась. Через полчаса я удостоверилась, что мне не нужно особо сосредотачиваться, чтобы управлять повозкой: искры свободно текли через «вожжи», требовалось лишь следить за выбоинами на дороге, чтобы вовремя ослаблять поток – я не умела выравнивать тракт, как это делал Ирэм. Очень хотелось есть. В жаровне прогорали остатки жира от еды, распространяя вокруг не слишком приятный, но беспокоящий нас запах. Альд засыпал и норовил свалиться в огонь. Тогда я уговорила его лечь и накрыться остатками кожаного полога, вонючими, но достаточно плотными, чтобы сберечь немного тепла. Эльф крепко заснул. Примерно каждые полчаса я останавливала телегу и подбрасывала в жаровню дрова. Ближе к вечеру поняла, что долго так не продержусь. Голод мучил все больше, куртка не очень спасала от холода, дрова таяли на глазах, из леса доносились разные пренеприятнейшие звуки, беспокоящие Серпенту. Альд спал беспокойно, стонал и метался.

Есть ли у нас надежда выжить? Мы расстались с друзьями почти сутки назад. Надеюсь, Ву присоединиться к поискам, у него хоть есть волшебное зеркало.

Темнело. Лес, казалось, наступал на тракт. Я видела юркие тени, порывающиеся подбежать к телеге, но в последний момент исчезающие в тени.

— Альд! — позвала я, не в силах больше бояться в одиночку. — Проснись!

Эльф проснулся сразу и не стал тратить время на объяснения, ему и так все было понятно. Он поднял со дна телеги тяжелую палку, найденную еще днем у обочины. Судя по выражению лица, его прогноз на предстоящую ночь был не очень оптимистичным. Я остановила телегу (все равно нам не оторваться от нечисти на этой развалюхе) и приготовила Серпенту. Если и выстоим до утра, то только благодаря артефакту.

Акаморы. Ненавижу акамор! Юркие и настойчивые, они полезли из леса, как тараканы. Лесные твари взяли телегу в кольцо. Я ждала, когда их соберется побольше, чтобы ударить молниями сразу во всех направлениях. К сожалению, золотых искр в пространстве было не так уж много. Альд стоял с бревнышком наготове, но стая акамор с вкраплениями ферьеров почему-то не спешила атаковать повозку. Твари возбужденно «переговаривались» рыком и писком, сновали под дном телеги, даже попробовали на вкус лохмотья полога, словно мы не привлекали их в качестве потенциального ужина. Я поняла, что нечисть ждет приказа, и даже догадалась, от кого.

Хозяин появился из леса в сопровождении иратхов. Также я разглядела в свите Ния нескольких ланан и, кажется, одну девушку-эари, плетущуюся в хвосте процессии, довольно нелепо одетую и растрепанную. Больше эари не было видно. Надеюсь, в этой местности они благополучно впали в спячку. Появление Хозяина меня немного приободрило. Если бы твари хотели нас просто сожрать, мы с Альдом давно уже бились бы не на жизнь, а на смерть. Приход Ния говорил о том, что с нами собирались побеседовать. Акаморы расступались, шипя, пока Хозяин со своей свитой не приблизился почти вплотную к телеге. Альд, поняв, что предстоит общение с Нием, опустил палку. Удивительно, но Серпента совершенно успокоилась. Белая змея тревожно шевельнулась, лишь когда иратхи подняли Нию веки. В тот момент я отчетливо услышала, как веревки на бортах телеги тренькнули, словно оборванные струны.

— Пришла? — проскрипел Хозяин, тараща глаза.

— М-м-м… — уклончиво отозвалась я.

— Тебя ждали.

— Меня?

— Тебя. Ты обещала. Неважно, где заключен договор, все жители леса имеют право на твою услугу.

Я кивнула. Хозяин Тонких Озер предупреждал меня о таком. Но ведь и я могу попросить лесной народ об услуге.

— Можешь, — подтвердил Ний. — Дадим все, что надо. Только забери ее. Сил нет терпеть.

Ний застыл, выжидательно глядя из-под складчатых век. Я тоже ждала. Хозяин махнул ресницами и нетерпеливо повел плечом.

— Что забирать-то? — сконфузилась я.

Хозяин медленно поднял лапу и показал за спину. Я опять изобразила непонимание. Тогда Ний рявкнул, топнув и взметнув когтистой ногой в воздух комья земли:

— Заснули, воблы?!

Лананы, все это время строившие Альду глазки, встрепенулись и вытолкнули вперед девушку, которую я вначале приняла за эари.

Конечно, это была не эари. Непрозрачная, одетая в какое-то рванье, сутулясь и бормоча, по недружелюбному тыку ланан девушка пробежала к телеге и подняла голову. Из-за белых всклокоченных прядей показалось хорошенькое личико с совершенно бессмысленным выражением.

— Динора! — ошеломленно выдохнули мы с Альдом.

Молочноволосая эльфийка с непонимающим видом и явным неодобрением (да, теперь я действительно ее узнала) осмотрела нас с эльфом и опять что-то неразборчиво забормотала.

Глава 12. В которой подтверждается: если хочешь жить спокойно, добивай своих врагов, не отходя от кассы

Запах от жарящихся на палочках фазанов шел неимоверный. Даже наша попутчица и вынужденная гостья вынырнула из своего устойчивого безумия и принялась принюхиваться. Встречаясь с ней глазами, я невольно отводила взгляд. Видеть, во что превратилась очаровательная девушка, было невыносимо.

Запихнув эльфийку к нам в телегу, нечисть шустро разбежалась. Что касается Хозяина, я и не подозревала, что эти существа способны так быстро передвигаться, когда дело доходит до того, чтобы смыться. Из его коротких фраз я поняла, что Блез, оставивший Динору на десерт, «убедил» нечисть у мраморного моста приютить эльфийку у себя. Эльфийка сбежала, один раз, второй, третий, путешествуя по лесам на север в совершенно невменяемом состоянии, но лесные твари пользовать ее по назначению, то есть жрать, боялись. Начав подозревать неладное, лесной народ отправил к некроманту нескольких гонцов, но те сгинули где-то на тракте. Ний торжественно открестился от договора, но одно дело сожрать надоевшую сумасшедшую, другое – «ценное имущество» некроманта. Тут как раз появились мы. Обрадованная нечисть в обмен на услугу обеспечила нас рыбой, дичью, дровами и водой, обещав предупредить «своих», чтобы не донимали по дороге. Мы починили Плетение, разорванный волшебством Ния, и снова двинулись в путь. Через некоторое время поняв, что весьма продешевили.

Проведя с Динорой несколько часов в повозке, мы с Альдом поняли, почему нечисть поспешила от нее откреститься – танцовщица вела себя ужасно. Динора рыдала, визжала, дралась с эльфом, поливала нас отборной руганью и то и дело норовила сбежать. Нас она, казалось, не помнила и не понимала, из всех слов произнося лишь брань. За некоторые слова язык ее словно цеплялся, и она принималась повторять одно и то же, пока голос не превращался в сипение и хрип. Из-за этого я постоянно теряла поток искр в Плетении, и телега двигалась рывками. Это, понятное дело, не добавляло нам с Альдом хорошего настроения.

Альд сидел, раскрыв рот, уставившись на Динору, и только вздрагивал, когда эльфийка выдавала очередное заковыристое ругательство. Вид у младшего близнеца был уморительный – нечисть даровала ему… палантин из узких серых шкурок. Похожее одеяние было и на Диноре. Мне перепал добротный женский плащ, из тех, что носят горожанки, суконный, довольно чистый. Я старалась не думать о том, каким образом он попал к лесной нечисти. Самым лучшим даром лесного народа оказалась фляга с травяным отваром. Одного глотка хватало на несколько часов полного бодрячка. Сначала я не решалась отхлебнуть терпко пахнущего настоя, но Альд, спокойно отведавший «энергетика», не спешил помирать и даже в кустики не торопился. Оказывалось, тонизирующее зелье нечисти было довольно известным на Ондигане товаром. Готовили его эари. Для себя, вернее для тех из них, кому по жребию выпадало не засыпать на зиму, а следить за правильной сменой времен года в лесу. Духи весны активно приторговывали бодрящим зельем. Мелюзины делали нечто похожее, уступающее по длительности эффекта. Самое главное, зелье позволяло спокойно засыпать, когда хочешь, и продолжало свое действие после пробуждения.

С отваром вести телегу было легко. И все же после того, как мы поели, и Динора (нам пришлось чуть ли не силой запихивать в нее мясо), сползла с лавки на дно телеги, я и Альд поспешили воспользоваться блаженной тишиной (судя по активности эльфийки, очень недолгой) и отдохнуть. Небо казалось совершенно белым из-за лунного света и плотных низких облаков. Мы с эльфом долго мостились между лавок, стараясь извлечь максимальную пользу из теплых подарков лесного народа, и наконец, улеглись спина к спине, укрывшись и выдыхая клубы пара. В лесу кто-то выл. Как хорошо было слушать этот вой, находясь в безопасности. В относительной, разумеется.

— Не боишься, что она перережет нам горло во сне? — спросила я, прислушиваясь к дыханию эльфийки.

— Перерезать вряд ли, нечем, а вот придушить веревкой – почему бы нет, — ответил Альд обыденным тоном. И тут же с усмешкой добавил: — Я не собираюсь спать. Ты спи. Набирайся сил.

— Ты тоже устал.

— На отваре эари можно продержаться без сна три дня. Я проверял. Правда, тогда я был… в лучшей форме, но другого выхода у нас все равно нет. Тебе нужно вести телегу, а мне следить за Динорой.

— Что же с ней приключилось в пути? — тихо произнесла я. — От чего она стала… такой?

Альд вздохнул:

— А какой еще она могла стать, насмотревшись на то, как некромант убивает ее друзей, а потом поднимает мертвецов, вливая в них черные искры. Я ей разное желал сгоряча, не скрою. Но не … этого. Хотя… кто знает, после всего, может, для нее так и лучше.

— Скажи, о чем вы говорили с Гвенд?

— Скажу. Пора. Неужели ты ничего не помнишь?

— Не помню… лишь что-то странное, смутное… Моя бабушка…?

— Да, она была невестой Кэльрэдина. И дочерью Илы. Отец ее был обычным хуми, он рано умер, а вот в Иле пробудилась кровь Первых. Она не старела и совершенствовалась в магии. Дочь ее стала знахаркой. Ну, дальше ты знаешь. Агния не могла терпеть эксперименты Кэля с черным волшебством. Она ушла через Зеркало, когда стало совсем невмоготу – боялась безумия. И родилась в твоем мире. Прожила долгую жизнь, иногда терзаясь непонятными снами и воспоминаниями.

— Да. Так было, — прошептала я. — Она видела сны, а незадолго до смерти спала только со снотворным. Она была одновременно жестким и добрым человеком. Мне всегда казалось, что она знает больше, чем другие… и чувствует тоже. А я?

— Ты… Ты дочь Таольда Золотоволосого, моего дяди.

— Постой… того самого? Проклятого?! Я родилась здесь?! Я твоя…?

— Ага, кузина. Помнишь нас с Эгендом? Не помнишь, тоцки. А ведь жила у нас до четырех лет. Да это понятно, небось Гвенд тебя зельем напоила, для удаления некоторых воспоминаний. Когда в твой мир отвела.

— Зачем?!

— Шестой Дракон. Его маг… особый маг… нашел в одной из книг предсказание о девочке- Источнике. Тебя нашли… по особым знакам. Отец отказался тебя отдавать. Твоя мать умерла при родах, тебе был год. Тогда Дракон проклял Таольда. Тот обратился к Гвенд, магиня спрятала тебя у нас. Но тогда вся наша семья оказалась под угрозой расправы. И Ила отвела тебя в мир, где жила ее дочь. Она нашла тебе якобы маму, а твоя бабушка организовала все так, словно получила над тобой опеку.

— Моя бабушка умела организовывать, — пробормотала я.

Теперь я понимаю, почему всегда чувствовала себя гостьей в своем мире. В то время, как другие упивались достижениями научно-технического прогресса, я была к ним совершенно равнодушна. Подруги меняли мобильные телефоны каждые полгода, очарованные возможностями виртуального общения, а я пекла пироги и раздражалась, когда кто-то приносил на наши посиделки новомодные девайсы. В книгах про магию, которые мне вечно пихала Леночка, многие вещи меня бесили и нервировали. В глубине души я знала, как работает настоящее волшебство. И атч. Я так быстро выучила этот язык, словно просто его вспоминала. И моя так называемая мама. Она приходила, словно напоказ, была равнодушной и холодной. Визиты ее происходили все реже. Я сначала огорчалась, а потом просто стала о ней забывать.

Мне всегда снились очень яркие сны. Бабушку они пугали. Теперь я понимаю, почему. Еще я иногда не могла заснуть без света и спрашивала бабулю, не придет ли из леса Леший и дали ли мы еды домовому. Кроме этого… я, конечно, могу ошибаться, и это просто какие-то ощущения детства, но кажется, я видела искры, пока не повзрослела. Я пыталась рассказать об этом, но бабушка говорила, что это пылинки попадают в глаза. Да, это я хорошо помню. Пылинки. Думаю, в нашем мире искр очень мало, иначе рано или поздно я бы обратила на них внимание, а так просто перестала их замечать.

— Мы с тобой играли в детстве, — зевнул Альд. — Эгенд с тобой больше времени проводил, чем я. Ты ему очень нравилась. Потом я приставал к маме и требовал рассказать, где наша с Эгендом сестричка, пару раз дело даже доходило до слез. Мама говорила, что ты уехала в далекую страну, где тебе ничего не грозит. Я успокаивался, но иногда… переживал. В три года уже понимаешь, что проклятие – это плохо. И однажды – я отчетливо это помню – засыпая и капризничая, я услышал, как утешавший меня Эгенд шепнул мне на ухо: «Не печалься, братик, мы обязательно с ней встретимся. Она нас найдет, я знаю. Она смелая, ты же помнишь?» Конечно, я ничего не помнил, но поверил и долго ждал, а потом забыл. Теперь я уверен, что это были не просто слова утешения.

Маленькая история Альда не на шутку взволновала меня. Эгенд, которого я всегда считала надменным и холодным, ощущался теперь близким, почти родным. Я не отпущу близнецов просто так в их грустное путешествие, практически в ссылку, в земли, забытые людьми и облюбованные нечистью. Я пойду с ними. Там мой отец. Он еще жив. Как и Ирэм. Нужно научиться побеждать черные искры проклятий.

… Я заснула. Проснулась, когда рассветало. В телеге было пусто. Я села и стала оглядываться, растирая слипшиеся веки.